Решение

 в окончательной форме изготовлено 23.07.2019 года.

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

18 июля 2019 года г. Краснотурьинск

Краснотурьинский городской суд Свердловской области в составе

председательствующего судьи Шумковой Н.В., 

при секретаре судебного заседания Юзеевой Е.В.,

с участием истца ФИО1,

представителя ответчика и третьего лица ФИО2, действующей на основании доверенностей от 08.02.2019 года (на один год) и от 29.11.2017 года (по 09.10.2020),

рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием видеоконференц-связи гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФКУ ИК-3 ГУФСИН России по Свердловской области о восстановлении на работе, возложении обязанности по предоставлению информации о заработной плате, взыскании заработной платы и компенсации морального вреда, 

установил:

истец ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к ФКУ ИК-3 ГУФСИН России по Свердловской области о восстановлении на работе, а также о признании незаконными действий администрации исправительного учреждения, выразившихся в привлечении его к дисциплинарной ответственности в виде помещения в ШИЗО.

Исковое заявление о восстановлении на работе принято в рамках гражданского судопроизводства, требование о признании незаконными действий администрации исправительного учреждения выделено в отдельное производство на основании определения суда от 24 июня 2019 года (л.д.37,38).

В исковом заявлении (с учетом увеличения оснований исковых требований) к ФКУ ИК-3 ГУФСИН России по Свердловской области истец ФИО1 просит восстановить его на работе, возложить обязанность по предоставлению информации о заработной плате, взыскать заработную плату и компенсацию морального вреда, вынести частное определение в адрес ГУФСИН России по Свердловской области о проведении проверки в отношении должностных лиц исправительного учреждения (л.д.110,112).

В обоснование требований истец указал, что отбывает наказание в ФКУ ИК-3 ГУФСИН России по Свердловской области, где был трудоустроен автослесарем. До осуждения ему был причинен тяжкий вред здоровью, отчего он часто испытывает головные боли, также имеет иные тяжкие заболевания «ВИЧ-инфекция, вирусный гепатит С», ему удалена селезенка. 31 января 2019 года начальник оперативного отдела ФИО3 незаконно отстранил его от работы по мотиву сокращения объемов работы, чего в действительности не было. 20 февраля 2019 года он был необоснованно привлечен к дисциплинарной ответственности в виде водворения в ШИЗО на основании рапорта начальника отряда от 11 февраля 2019 года в связи с тем, что лежал на кровати из-за приступов головной боли после приема антиретровирусной терапии и из-за сильных душевных переживаний в результате незаконного отстранения от работы. Привлечение к дисциплинарной ответственности незаконно и явилось следствием его жалоб на незаконное отстранение от работы. Терапия ему была незаконно назначена фельдшером, не имеющей соответствующего образования. Просит восстановить его на работе, обязать ответчика выплатить заработную плату в размере минимального размера оплаты труда за ноябрь 2018 года, обязать предоставить информацию о заработной плате, взыскать компенсацию морального вреда в сумме 10 000 рублей в связи с незаконным отстранением его от работы, незаконным привлечением к дисциплинарной ответственности и изданием фиктивных приказов о сокращении объемов работы, вынести частное определение о необходимости проведения проверки в отношении сотрудников исправительного учреждения (л.д.5-7,110-112).

На основании определения суда от 24 июня 2019 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечено ГУФСИН России по Свердловской области (л.д. 39,40).

В судебном заседании истец ФИО1 поддержал исковые требования, дополнив, что по прибытии в ФКУ ИК-3 был трудоустроен в автосервис, куда привез много своих инструментов, приглашал по телефону клиентов, построил покрасочную камеру. Официально был трудоустроен с декабря 2018 года, но выполнял ремонтные работы автомашины Нива в ноябре 2018 года, за что не получил оплату. Нормо-часы ответчиком занижены и не соответствуют действующим нормо-часам по ремонту транспортных средств. 31 января 2019 года его незаконно отстранили от работы под надуманным предлогом – некачественный ремонт автомашины. Оформивший рапорт о сокращении объемов работ Гинегардт не имеет отношения к автосервису, всеми вопросами в автосервисе занимался ФИО4. После незаконного отстранения от работы он стал писать жалобы о восстановлении на работе, за это его поместили в ШИЗО по надуманному основанию – сон в дневное время 11 февраля 2019 года. Однако, 11 февраля 2019 года у него заболела голова, из-за чего прилег на кровать. Фактического сокращения объема работ в автосервисе не было, всегда имеется подлежащий ремонту транспорт. В феврале и марте 2019 года он не выходил на работу, но ему платили заработную плату, что свидетельствует о фиктивности документов ответчика. В результате неправомерного отстранения от работы испытал унижение, не мог исполнять приговор суда в части гражданского иска. Ответчик должен представить расчет заработной платы, в котором указать, как сформировался тариф, нормо-часы. Просит удовлетворить исковые требования в полном объеме. 

Представитель ответчика ФКУ ИК-3 ГУФСИН России по Свердловской области и третьего лица ГУФСИН России по Свердловской области ФИО2, действующая на основании доверенностей (л.д.47,48), в судебном заседании не признала исковые требования в полном объеме, пояснив, что отношения, возникающие в связи с осуществлением осужденными трудовой деятельности, регулируются нормами уголовно-исполнительного законодательства. Основания приема осужденных на работу регулируются ст. 103 Уголовно-исполнительного кодекса РФ, формулировки причин увольнения не регулируются законодательством. После 31 января 2019 истца не выводили на работу, скорее всего такое решение было принято оперативным отделом, 20 марта 2019 года было принято решение об увольнении ФИО1 в связи с сокращением объемов работы в автосервисе. Сокращение объемов работы наблюдалось и в других цехах учреждения. В ноябре 2018 года ФИО1 выполнял работы по ремонту автомашины Нива, данный ремонт был окончен в феврале 2019 года, и в феврале истцу была начислена заработная плата за выполнение данного вида работ. В автосервисе наряд на выполнение работ оформляется по завершении работ, что служит основанием для начисления заработной платы осужденным. Так как истец до 22 марта 2019 года числился трудоустроенным, ему начислили заработную плату за работу по ремонту Нивы, выполненной в ноябре 2018 года, и за работы по уборке территории. Истец устроен автослесарем с условием сдельной оплаты труда, из его заработка производятся удержания по исполнительному листу и в пользу учреждения. Информация о заработной плате осужденным выдается, в получении расчетных листов они не расписываются. В удовлетворении исковых требований просит отказать.

Выслушав лиц, участвующих в деле, свидетелей, исследовав письменные материалы дела, ссуд приходит к следующим выводам.

Установлено в судебном заседании, что ФИО1 отбывает наказание в ФКУ ИК-3 ГУФСИН России по Свердловской области с 18 мая 2018 года, согласно справке по личному делу (л.д.51).

На основании приказа от 14 декабря 2018 года № 115-т «О привлечении к труду, увольнении, внесении изменений» ФИО1 привлечен к труду слесарем по ремонту автомобиля гаража с 13 декабря 2018 года со сдельной оплатой труда (л.д.52).

Согласно приказа от 20 марта 2019 года № 35-т ФИО1 уволен с 22 марта 2019 года с выплатой компенсации за 4 рабочих дня за период работы с 13 декабря 2018 года по 22 марта 2019 года в связи с сокращением объема работ (л.д.53).

На основании справки о доходах за 2018 год, за период работы в декабре истцу начислена заработная плата в сумме 238,67 рублей, в 2019 году – общая сумма дохода 1 417,57 рублей (л.д.54,55).

С 01 января 2019 года в ФКУ ИК-3 утверждено штатное расписание, в котором имеется одна единица слесаря по ремонту автомобилей (л.д.59-63).

Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации права осужденных ограничены Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации, их отношения с администрацией исправительного учреждения носят специфический характер.

В соответствии со ст. 11 Трудового кодекса Российской Федерации трудовое законодательство и иные акты, содержащие нормы трудового права, также применяются к другим отношениям, связанным с использованием личного труда, если это предусмотрено настоящим Кодексом или иным федеральным законом.

В силу положений статьи 9 Уголовно – исполнительного кодекса Российской Федерации (далее УИК РФ) труд является одним из основных средств достижения конституционно значимой цели исправления осужденных.

Согласно ч. 2 ст. 10 УИК РФ при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации.

В соответствии с ч. 2 ст. 11 УИК РФ осужденные обязаны соблюдать требования федеральных законов, определяющих порядок и условия отбывания наказаний, а также принятых в соответствии с ними нормативных правовых актов.

В силу части второй статьи 9 УИК РФ общественно полезный труд является одним из основных средств исправления осужденных.

В соответствии со ст. 103 УИК РФ каждый осужденный к лишению свободы обязан трудиться в местах и на работах, определяемых администрацией исправительных учреждений. Администрация исправительных учреждений обязана привлекать осужденных к труду с учетом их пола, возраста, трудоспособности, состояния здоровья и, по возможности, специальности, а также исходя из наличия рабочих мест. Осужденные привлекаются к труду в центрах трудовой адаптации осужденных и производственных (трудовых) мастерских исправительных учреждений, на федеральных государственных унитарных предприятиях уголовно-исполнительной системы и в организациях иных организационно-правовых форм, расположенных на территориях исправительных учреждений и (или) вне их, при условии обеспечения надлежащей охраны и изоляции осужденных.

Согласно ч. 1 ст. 102, ст. 103, ч. 1 ст. 104, ч. 1 ст. 105 УИК РФ законодательство РФ о труде распространяется на осужденных лишь в части материальной ответственности, продолжительности рабочего времени, правил охраны труда, техники безопасности, производственной санитарии, оплаты труда.

На основании ч. 3 ст. 129 УИК РФ труд осужденных регулируется законодательством Российской Федерации о труде, за исключением правил приема на работу, увольнения с работы и перевода на другую работу.

В силу ч. 7 ст. 18 Закона РФ N 5473-1 от 21.07.1993 г. "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы" учреждения, исполняющие наказания, самостоятельно планируют собственную производственную деятельность и определяют перспективы ее развития с учетом необходимости создания достаточного количества рабочих мест для осужденных, наличия материальных и финансовых возможностей для их дополнительного создания, а также спроса потребителей на производимую продукцию, выполняемые работы и предоставляемые услуги.

Таким образом, трудоустройство, перевод на другую работу, а также увольнение лица, отбывающего наказание, производятся по усмотрению администрации исправительного учреждения, исходя из его возможностей и потребностей.

По смыслу данных положений гражданин, осужденный к лишению свободы, становится занятым трудом на основании приговора суда, а не в силу ст. 15 Трудового кодекса РФ, согласно которой трудовые отношения между работником и работодателем возникают по соглашению между ними.

Поэтому отношения между лицом, осужденным к лишению свободы, и администрацией исправительного учреждения в сфере труда не являются трудовыми отношениями. Труд лиц, осужденных к лишению свободы, используется администрацией исправительного учреждения по своему усмотрению и при условии наличия рабочих мест.

Согласно показаний свидетеля ФИО5, допрошенного в судебном заседании, он работает начальником деревообрабатывающего цеха ФКУ ИК-3. В декабре 2018 – марте 2019 года сотрудник ФИО4 был трудоустроен в учреждении, но не был аттестован, поэтому он (свидетель) оформлял необходимую документацию для гаража, в том числе закрывал наряды на основании дефектной ведомости, оформлял рапорт о сокращении объема работ. Из-за отсутствия в автосервисе некоторого оборудования, осужденным не могут производить расчет из общеустановленных нормо-часов для ремонтных работ. Так, ремонтные работы двигателя нельзя выполнить на базе гаража учреждения в полном объеме из-за отсутствия достаточного оборудования - нельзя выполнить шлифовку деталей. По этой причине для разборки двигателя установлены нормо-часы в количестве 15, а не 21. Автомашина Нива поступила в автосервис в ноябре 2018 года, запасные части на нее собственником предоставлены не сразу, автомашина находилась в ремонте вплоть по февраль 2019 года. ФИО1 в ноябре 2018 года принимал участие в разборке двигателя данной автомашины, в феврале 2019 года ремонт был окончен, составлен наряд и рассчитаны часы работы осужденных, привлеченных к ремонту. В настоящее время автосервис не обеспечен работой. Решение о запрете вывода на работу ФИО1 после 31 января 2019 года, скорее всего, принято с учетом мнения оперативного отдела. Истец в автосервисе не выполнял непосредственно работы по ремонту автомобилей, больше руководил работой других осужденных. У оставленного в автосервисе рабочим-осужденного ФИО6 больший практический опыт работы по ремонту автомашин, ему отдано предпочтение в оставлении на работе. О данной оперативной информации он не осведомлен. Расчетные листки о заработной плате осужденным оформляются и выдаются, но не под роспись.

Свидетели 

<

ФИО>1 и 

<

ФИО>2 показали в судебном заседании, что отбывают наказание в ФКУ ИК-3. Они совместно с ФИО1 работали в автосервисе, он руководил их работой, звонил клиентам. По всем рабочим вопросам общались с механиком 

<

ФИО>5, а не 

<

ФИО>3

Свидетель 

<

ФИО>2 дополнил, что расчетные листки о заработной плате он получал.

Учитывая, что между истцом и исправительным учреждением возникли не трудовые отношения, в которых бы стороны являлись работником и работодателем, на ответчика не может быть возложена обязанность по восстановлению на работе. Прекращение привлечения истца к труду по мотивам, изложенным в приказе от 20 марта 2019 года № 35-т, действующему законодательству не противоречит, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требования истца о восстановлении на работе в ранее занимаемой должности автослесаря. 

Несостоятельны доводы истца о принятии решения об отстранении от работы сотрудником оперативного отдела ФИО3, поскольку окончательное решение об увольнении принято руководителем учреждения, согласно приказа об увольнении. Учитывая специфику уголовно-исполнительного учреждения, к компетенции оперативных работников относится решение всех вопросов деятельности учреждения, касающихся личности осужденных.

К компетенции суда не относятся вопросы хозяйственной деятельности исправительного учреждения и оценка выводов юридического лица об обоснованности сокращения объемов производства в учреждении.

В отношении доводов истца о предоставлении информации о заработной плате за период работы суд считает их не подлежащими удовлетворению.

Согласно ст. 105 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации осужденные к лишению свободы, имеют право на оплату труда в соответствии с законодательством Российской Федерации о труде. Размер оплаты труда осужденных, отработавших полностью определенную на месяц норму рабочего времени и выполнивших установленную для них норму, не может быть ниже установленного минимального размера оплаты труда. Оплата труда осужденного при неполном рабочем дне или неполной рабочей неделе производится пропорционально отработанному осужденным времени или в зависимости от выработки.

Статьей 136 Трудового кодекса РФ предусмотрена обязанность работодателя при выплате заработной платы извещать в письменной форме каждого работника.

Из показаний свидетелей 

<

ФИО>2 (осужденного), 

<

ФИО>3 (сотрудника) в судебном заседании следует, что расчетные листы о размере заработной платы в учреждении осужденным выдаются, но не под роспись. 

Кроме того, в ходе рассмотрения дела представителем ответчика вручена истцу справка о размере начисленной за декабрь 2018 года – март 2019 года заработной платы, о чем к материалам дела приобщена расписка в получении копии документа, и истец не оспаривает данный факт в судебном заседании (л.д.133,137).

Истец фактически настаивает на получении информации от ответчика о обоснованности применяемых тарифов и нормо-часов работ по ремонту транспортных средств, являющихся основанием для начисления заработной платы осужденным. 

Доводы истца, в том числе о неправильном начислении заработной платы, несостоятельны, и противоречат представленным ответчиком доказательствам.

Установлено судом, что заработная плата работающим осужденным начисляется на основании приказа ФКУ ИК-3 от 17 января 2019 года № 8-т «Об установлении тарифных ставок и окладов осужденным ФКУ ИК-3 на 2019 год», Приказа ФСИН России от 13.11.2008 N 624 «Об утверждении новой системы оплаты труда гражданского персонала федеральных бюджетных и казенных учреждений уголовно-исполнительной системы», Положения о премировании осужденных от 16.05.2018 года, Федерального закона от 25.12.2018 N 481-ФЗ «О внесении изменения в статью 1 Федерального закона «О минимальном размере оплаты труда» (л.д. 134,135, 139-144,148-149).

Ответчиком представлен расчет начисленной в декабре 2018 года, январе 2019 года заработной платы истца по 6 разряду с учетом минимального размера оплаты труда в отработанный период, истцом данный расчет не оспорен, заработная плата ему начислена за выполнение ремонтных работ двух автомашин ГАЗ и автомашины ВАЗ 2131 Нива в указанный период (л.д.134-135, 137).

Нормо-часы на ремонтные и окрасочные работы установлены в соответствии с письмом ГУФСИН России по Свердловской области от 16 ноября 2016 года «Об установлении единых норм расценок» (л.д.138).

Как пояснил в судебном заседании представитель ответчика, при отсутствии заказов по ремонту автомобилей, работникам участка автосервиса закрываются работы по уборке территории. Учитывая, что после 31 января 2019 года ФИО1 в списках осужденных для вывода на работу не значился, что обе стороны не оспаривают, но продолжал был трудоустроенным на участке автосервиса, ему была начислена заработная плата за февраль – март 2019 года за уборку территории по нормам и расценкам, установленным руководством центра трудовой адаптации осужденных в ФКУ ИК-3 (л.д.145-147).

Согласно ответа прокурора по надзору за соблюдением законов в ИУ от 29 марта 2019 года, осужденный ФИО1 привлекался к оплачиваемому труду в качестве слесаря по ремонту автомобиля со сдельной оплатой труда с 13 декабря 2018 года. При этом, в соответствии с дефектной ведомостью от 08 ноября 2018 года работы по устранению неисправности в виде ржавчины и царапин в подкапотном пространстве не работающего стартера транспортного средства Нива 2131 государственный регистрационный знак № выполнены осужденными 

<

ФИО>1, ФИО1, 

<

ФИО>2, в том числе и в ноябре 2018 года (л.д.31-33).

Заработная плата ФИО1 за выполнение в ноябре 2018 года ремонтных работ автомобиля Ваз 2131Нива начислена и выплачена в январе 2019 года, о чем свидетельствует наряд № 1 от 09 января 2019 года, содержащий описание работ по ремонту данного автомобиля, табель учета рабочего времени, дефектная ведомость от 08 ноября 2018 года (л.д.166-167).

Изложенные в исковом заявлении доводы о причинении морального вреда по причине неправомерного привлечения к дисциплинарной ответственности 20 марта 2019 года, неправомерного отстранения от работы и назначения неправильного лечения не нашли объективного подтверждения в суде.

16 июля 2019 года Краснотурьинским городским судом рассмотрено административное исковое заявление ФИО1 к Федеральному казенному учреждению исправительная колония № 3 ГУФСИН России по Свердловской области о признании незаконным решения о привлечении к дисциплинарной ответственности за нарушение установленного порядка отбывания наказания. В обоснование административного иска указано, что истец был незаконно привлечен к дисциплинарной ответственности 20 февраля 2019 года в виде водворения в ШИЗО на 3 суток на основании рапорта начальника отряда от 11 февраля 2019 года в связи с тем, что он (истец) лежал на кровати по причине приступов головной боли из-за приема антиретровирусной терапии.

Не оспаривая в судебном заседании сам факт нарушения распорядка дня 11 февраля 2019 года, установленного в исправительном учреждении, истец указывал на уважительность причин нарушения установленного порядка. В исковом заявлении указал на предвзятое к нему отношение сотрудников учреждения, связанное с его многочисленными жалобами по поводу отстранения от работы, указывал на плохое самочувствие в дневное время, вызванное неправильным назначением лекарственной терапии фельдшером ФКУ ИК-3 

<

ФИО>4, наличием у него закрытой черепно-мозговой травмы.

Предметом судебного рассмотрения по делу об административном правонарушении были доводы ФИО1, изучены медицинские документы. Доводы ФИО1 не нашли своего подтверждения, судом принято решение об отказе в удовлетворении административного искового заявления.

Согласно медицинской амбулаторной карты ФИО1, противоретровирусная терапия назначена ему не фельдшером 

<

ФИО>4, а комиссией в составе трех врачей больницы № 5 ФКУЗ «МСЧ№ 66 ФСИН» г. Ивделя 05 октября 2018 года, что подтверждается заключением ВК№ 1849 от 05 октября 2018 года (л.д.215).

23 октября 2018 года от ФИО1 отобрано письменное согласие на проведение противоретровирусной терапии ВИЧ-инфекции, согласно которого он подтвердил, что назначенное лечение может быть в любой момент прекращено по его желанию, что препараты могут вызывать некоторые побочные реакции, обязуется сообщать лечащему врачу обо всех изменениях в состоянии здоровья за время лечения и делать это незамедлительно в течение суток (л.д.216).

Из представленных медицинских документов следует, что с 23 октября 2018 года он принимает противоретровирусную терапию ВИЧ-инфекции, жалоб на состояние здоровья не зафиксировано, кроме даты 30 октября 2018 года, когда зафиксированы жалобы на боли в эпигастрии (л.д.202-216). 

Согласно п. 1 ст. 54 Гражданского процессуального кодекса РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

На основании ст. 186 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае заявления о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, суд может для проверки этого заявления назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства.

Истец в судебном заседании заявляет о подложности представленных ответчиком документов, фактически же просит признать информацию, содержащуюся в письменных доказательствах не соответствующей действительности, и противоречащей его доводам и доказательствам.

На основании ч. 1 ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Оценив совокупность представленных судом доказательств с учетом требований относимости и допустимости, суд не находит оснований не доверять представленным ответчиком доказательствам, доводы истца считает основанными на неправильном толковании норм материального права.

Безусловно, истец испытывал нравственные страдания из-за невозможности трудиться, однако, со стороны ответчика нарушений действующего законодательства при принятии решения об отстранении истца от работы, оказании медицинской помощи, привлечении к дисциплинарной ответственности не доказано, и не установлены данные основания судом.

Согласно ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. 

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие материальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо наличие состава правонарушения, включающего: неправомерное действие (бездействие) причинителя вреда; наличие самого вреда; наличие причинно-следственной связи вышеуказанными основаниями; наличие вины причинителя вреда в причинении указанного вреда.

Вместе с тем, совокупность наличия указанных условий в судебном заседании не установлена, поэтому оснований для удовлетворения исковых требований истца о возмещении морального вреда не имеется.

Суд не усматривает оснований для вынесения частного определения в адрес ГУФСИН России по Свердловской области о проведении проверки в отношении должностных лиц исправительного учреждения в связи с тем, что вынесение частного определения является правом суда в случаях, предусмотренных ст. 226 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой при выявлении случаев нарушения законности суд вправе вынести частное определение и направить его в соответствующие организации или соответствующим должностным лицам, которые обязаны в течение месяца сообщить о принятых ими мерах.

Нарушений законности при рассмотрении гражданского дела должностными лицами ФКУ ИК-3 ГУФСИН России по Свердловской области судом не установлено в судебном заседании.

Учитывая вышеизложенное, исковое заявление ФИО1 к ФКУ ИК-3 ГУФСИН России по Свердловской области о восстановлении на работе, возложении обязанности по предоставлению информации о заработной плате, взыскании заработной платы и компенсации морального вреда не подлежит удовлетворению в полном объеме.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194, 196 - 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л:

исковые требования ФИО1 к ФКУ ИК-3 ГУФСИН России по Свердловской области о восстановлении на работе, возложении обязанности по предоставлению информации о заработной плате, взыскании заработной платы и компенсации морального вреда оставить без удовлетворения в полном объеме.

Решение суда может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционный жалобы через Краснотурьинский городской суд Свердловской области. 

Председательствующий:

судья (подпись) Шумкова Н.В.