Судья Масальская М.В. Дело № 22-553/2025

Дело № 1-23/2025

УИД 67RS0003-01-2022-006488-43

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

22 апреля 2025 года г. Смоленск 

Смоленский областной суд в составе:

председательствующего: судьи Манаковой О.В., 

при помощнике судьи Сысоенковой О.В., 

с участием прокурора Соваренко О.А.,

защитника – адвоката Манойлова С.В.,

осужденного ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению государственного обвинителя Ковалевой К.А., апелляционной жалобе адвоката Манойлова С.В. в защиту интересов осужденного ФИО3 на приговор Промышленного районного суда г. Смоленска от 24 февраля 2025 года.

Выслушав мнение прокурора Соваренко О.А., поддержавшего доводы апелляционного представления, возражавшего против удовлетворения доводов апелляционной жалобы, мнение осужденного ФИО3 и защитника – адвоката Манойлова С.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

указанным приговором

ФИО3, 

<

дата> года рождения, уроженец 

<

данные изъяты>, гражданин Российской Федерации, не судимый:

осужден по ч. 2 ст. 216 УК РФ к 1 году 10 месяцам лишения свободы.

В соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 2 года.

В силу ч. 5 ст. 73 УК РФ на ФИО3 возложены обязанности ежемесячно являться на регистрацию в уголовно-исполнительную инспекцию, без уведомления которой не менять места жительства.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащим поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения. 

Взыскано с ФИО3 в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 500 000 рублей.

Решена судьба вещественных доказательств по делу.

ФИО3 признан виновным и осужден за нарушение правил безопасности при ведении строительных работ, повлекших по неосторожности смерть человека.

В апелляционной жалобе адвокат Манойлов С.В. в защиту интересов осужденного ФИО3 считает приговор незаконным и необоснованным. Ссылаясь на положения ст.ст. 73, 220 УПК РФ считает, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований закона, обвинение не конкретизировано, содержит лишь выдержки из нормативных актов, чем нарушено право ФИО3 на защиту. Отмечает, что из содержания обвинительного заключения невозможно установить, кто использовал оборудование (ФИО3 или иные лица), не указаны обстоятельства доступа посторонних лиц, не конкретизировано, какие именно меры должен был предпринять ФИО3 для предотвращения умышленного проникновения кого-либо в опасную зону, не установлено, каким именно образом ФИО3 обязан был ограничить доступ к шахте лифта, в чем выражены действия ФИО3, не конкретизировано место инкриминируемого осужденному преступления. Отмечает, что в обвинении необоснованно не указан факт употребления потерпевшим спиртных напитков, самовольное использование им лифта, а также обстоятельства падения ФИО2 в шахту лифта. Обращает внимание, что в обвинительном заключении указано об умышленных действиях ФИО3, в то время как ст. 216 УК РФ предусмотрена ответственность за деяния, совершенные по неосторожности, в обвинении указано о «действиях» ФИО3, что противоречит описанию деяния, из которого фактически усматривается бездействие. Поясняет, что юридически значимым обстоятельством по делу является отсутствие ФИО3 в день происшествия на строительной площадке, что не было установлено обвинением. Указывает, что в приговоре суда отсутствует указание на конкретное место преступления, а в материалах уголовного дела адрес места происшествия указан по-разному. Считает, что суд в приговоре не дал анализ и оценку доказательствам по делу, а лишь перечислил их. Указывает, что суд положил в основу приговора недопустимое доказательство – экспертизу № 008-у22, проведенную ООО «Главное управление судебных экспертиз», назначенную с нарушениями положений ст. 195 УПК РФ и п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 28 от 21 декабря 2010 года «О судебной экспертизе по уголовным делам», непосредственно в коммерческую организацию, без установления возможности проведения такой экспертизы в государственном судебно-экспертном учреждении, без мотивировки назначения, в которой отсутствуют документы, подтверждающие квалификацию и специальную подготовку эксперта, а также ссылки на научную методику. Отмечает, что суд не дал оценки рецензии ООО «Техническая строительная экспертиза» от 17 июля 2023 года на экспертизу № 008-у22, ответу ФБУ РФЦСЭ при Министерстве юстиции Российской Федерации от 19 июля 2023 года, чем существенно нарушено право ФИО3 на защиту и равноправие сторон при рассмотрении дела. Обращает внимание на то, что экспертиза № 008-22у приговором суда ранее была признана недопустимым доказательством по делу, при отмене данного приговора суда апелляционным постановлением от 3 апреля 2024 года не были поставлены под сомнение выводы суда первой инстанции в части признания экспертизы недопустимой. Считает, что судом не в полной мере в приговоре приведены показания эксперта ФИО31 и свидетеля ФИО32, указывает, что эксперт не имеет квалификации в области промышленной безопасности, а показания свидетеля основаны на предположениях. Считает, что суд необоснованно поставил под сомнение показания свидетелей ФИО33., ФИО34, ФИО35, ФИО36, ФИО37 в части того, что никто из них не разрешал пользоваться лифтом посторонним лицам, поскольку данные показания не опровергнуты, тем самым суд вышел за пределы обвинения, предъявленного ФИО3, фактически указав, что ООО «

<

данные изъяты>» разрешило пользоваться лифтом посторонним лицам до ввода лифта в эксплуатацию. Считает, что судом проигнорированы разъяснения, содержащиеся в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 41 от 29 ноября 2018 года «О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности производственных объектов», на что обратила внимание при отмене приговора суда от 12 января 2024 года апелляционная инстанция 3 апреля 2024 года. Ссылается на показания свидетелей ФИО1., ФИО39 ФИО40., из которых следует, что с бригадой ФИО2 планировалось заключение гражданско-правового, а не трудового договора, что предусматривает полную самостоятельность бригады при проведении работ, а также взятие именно на себя рисков, связанных с безопасностью работ; суд дал неверную оценку п. 7.2.14 договора № 16/11-2020 от 16 ноября 2020 года, заключенного между АО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>», поскольку в данном пункте на ООО «

<

данные изъяты>» возложена обязанность соблюдения техники безопасности привлеченными и допущенными лицам, то есть по отношению к тем лицам, которые привлечены к работам непосредственно с ведома ООО «

<

данные изъяты>», а не самовольно проникшим в опасную зону работ. Поясняет, что суд не дал надлежащей оценки договору № 1 от 1 декабря 2020 года, заключенному между ООО «

<

данные изъяты>» и ИП ФИО43 согласно которому последний обязан обеспечивать безопасность при проведении работ, с учетом того, что относимость договора не оспаривалась стороной обвинения. Обращает внимание, что ФИО3 ответственен за охрану труда только сотрудниками ООО «

<

данные изъяты>» при производстве монтажных работ лифтового оборудования. Указывает на добросовестное отношение к своим обязанностям сотрудников ООО «

<

данные изъяты>», которые отключили питание лифта, проверили, что все двери закрыты, покинули строительную площадку, а неустановленное лицо включило питание лифта, открыло двери на 7 и 1 этажах, и данное лицо не установлено органами предварительного расследования. Обращает внимание, что ФИО2 с иными лицами перевез груз на 7 этаж, что является грубейшим нарушением правил техники безопасности, сотрудники ООО «

<

данные изъяты>» не были на объекте, на что не реагирует руководство ФИО2 и представитель застройщика, обязанный согласно договору от 16 ноября 2020 года не допускать к оборудованию лифта посторонних лиц; органами предварительного расследования не установлено, кто переместил лифт на 1 этаж и кто открыл дверь шахты лифта на 2 этаже после падения ФИО2., с учетом того, что сотрудники ООО «

<

данные изъяты>» отсутствовали на данный момент. Поясняет, что дверь лифта можно было открыть только специальным ключом, что дает основания полагать, что именно это лицо ранее помогло ФИО2 запустить лифт и открыло двери шахты лифта. Обращает внимание на показания ФИО3, который в суде пояснил, что им были предприняты все требуемые меры безопасности на объекте, также ФИО3 в суд был представлен ключ, свободно купленный в магазине, для открывания двери любого лифта. Ссылается на показания свидетеля ФИО48 о том, что щит передачи электропитания закрывается на стандартный треугольный ключ, который можно купить в любом магазине и данный ключ также подходит к лифтам, поскольку двери лифта уже установлены, то не должно быть другого ограждения, двери обеспечивают безопасность. Обращает внимание на показания свидетеля ФИО49 о том, что 29 января 2021 года она была на объекте в ходе плановой проверки, двери лифтов были смонтированы, соответственно, если двери имелись, то не требовалась установка ограждения. Указывает, что суд необоснованно принял в качестве доказательства заключение государственного инспектора труда ФИО4 от 16 марта 2021 года, несмотря на то, что свидетель в судебном заседании показал, что ему не были известны все обстоятельства дела. Ссылается на обвинительный уклон суда, поскольку не приведены сведения о нарушениях, допущенных ФИО2, ФИО51., ФИО52. Обращает внимание на показания свидетеля ФИО53 о том, что 29 января 2021 года лифт был запущен без участия сотрудников ООО «

<

данные изъяты>», в этот день бригада ФИО2 употребляла спиртные напитки, сотрудники ООО «

<

данные изъяты>» отказались предоставить механизм лифта ФИО2., ссылается на показания специалиста ФИО56., из которых в том числе следует, что ООО «

<

данные изъяты>» приняло все необходимые меры по недопущению падения посторонних лиц. Указывает на то, что судом не учтено юридически значимое обстоятельство - разграничение эксплуатационной ответственности сторон в части электропитания лифта, соответствующий акт не составлялся. Отмечает, что электропитание лифта в день происшествия было отключено, лифт невозможно было запустить без включения электропитания. Указывает, что в заключении государственного инспектора труда ФИО57 от 16 марта 2021 года имеется ссылка на пояснения главного энергетика АО СЗ «

<

данные изъяты> ФИО58., который в день происшествия непосредственно отвечал за состояние электробезопасности на объекте и который не был допрошен. Судом не дана оценка заключению специалиста ФИО59, из которого следует, что ФИО2 находился на стройке в состоянии опьянения. Считает, что из показаний свидетелей следует, что ФИО5 достоверно знал о правилах безопасности на стройке, так как имеет значительный опыт работы. Указывает, что установленные и закрытые на замок двери лифта обеспечивают необходимый уровень безопасности, в соответствии с п. 7.1.6 договора № 16/11-2020 от 16 ноября 2020 года ответственность за доступ к лифтовому оборудованию несет именно застройщик, который обязан оградить оборудование от доступа посторонних лиц. Считает, что в нарушение п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2018 года № 41 «О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов» по делу не проводилась судебная экспертиза. Отмечает, что в нарушение требований закона в обвинении не указано, когда ФИО3 предвидел возможность наступления общественно опасных последствий в результате своего предполагаемого поведения, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на предотвращение этих последствий, либо каким путем он не предвидел возможности причинения указанного вреда в результате своего деяния; в чем должна быть выражена его необходимая внимательность и предусмотрительность. Ссылаясь на п. 6 вышеприведенного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2018 года № 41, указывает, к несчастному случаю привели исключительно грубые нарушения правил безопасности со стороны ФИО2 - употребление им на объекте спиртных напитков, самовольное использование лифта. Выражает несогласие с решением суда о взыскании в пользу потерпевшей компенсации морального вреда, ссылаясь на то, что потерпевшая находилась с ФИО2 и видела употребление им спиртных напитков на опасном объекте, его демонстративное пренебрежение правилами безопасности и не предприняла никаких попыток его остановить, то есть отнеслась безразлично к возможным трагическим последствиям. Ссылается на нарушение тайны совещательной комнаты, поскольку в совещательной комнате суд находился около 10-15 минут, в то время как текст приговора составляет 29 печатных страниц, что дает основания полагать, что приговор суда был изготовлен заранее. Просит приговор отменить, оправдать ФИО3 по ч. 2 ст. 216 УК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления. 

В апелляционном представлении государственный обвинитель Ковалева К.А., не оспаривая вину осужденного и правильность юридической оценки его действий, считает, что приговор суда подлежит изменению в связи с допущенными нарушениями уголовного закона, поскольку суд при назначении наказания учел наступившие последствия в виде смерти потерпевшего, что относится к объективной стороне преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ, и не может повторно учитываться при назначении наказания. Просит приговор изменить, исключить из описательно-мотивировочной части приговора при назначении наказания ФИО3 указание на учет наступивших последствий в виде смерти потерпевшего ФИО2., смягчить назначенное ФИО3 наказание до 1 года 9 месяцев лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года.

Проверив материалы уголовного дела и обсудив доводы, изложенные в апелляционном представлении, апелляционной жалобе, а также в выступлениях сторон в судебном заседании, суд апелляционной инстанции находит выводы суда о виновности осужденного ФИО3 в совершении инкриминируемого ему преступления соответствующими фактическим обстоятельствам дела. Эти выводы в полной мере основываются на исследованных в судебном заседании и надлежащим образом проанализированных в приговоре доказательствах, отвечающих требованиям относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности - достаточности для разрешения дела.

Осужденный ФИО3 вину в совершении преступления не признал, пояснив, что в декабре 2020 года ООО «

<

данные изъяты>» были выполнены металломонтажные работы, установлены металлические двери лифтов с автоматическими замками на каждом этаже, которые были закрыты, открыть их рукой было нельзя, что было проверено и подтверждено комиссией строительного контроля, приезжавшей на объект 29 января 2021 года.

Несмотря на непризнание ФИО3 вины в совершении инкриминируемого ему преступления, его виновность подтверждается показаниями потерпевшей ФИО1, из которых следует, что 29 января 2021 года прибыв на объект в составе бригады, они увидели открытую лифтовую кабину, лифт находился на четвертом этаже в рабочем состоянии, где бригада штукатуров разгружала сухую смесь, штукатур показал ФИО2 пульт и объяснил, как пользоваться лифтом, ФИО2 разговаривал с лифтером, у которого была перебинтована рука и который, со слов ФИО2., разрешил им пользоваться лифтом, после чего ФИО2 перевез вещи на лифте, а они принимали вещи на седьмом этаже, где были открыты двери лифта; показаниями свидетелей ФИО69., ФИО70, согласно которым от ФИО2 им стало известно о том, что лифтом пользоваться разрешили; показаниями свидетеля ФИО72, которая пояснила, что прибыв на объект 29 января 2021 года в составе бригады, она увидела, что на четвертом этаже работает бригада, которая пользуется лифтом, но ФИО75 им пояснил, что пользоваться лифтом нельзя; показаниями свидетеля ФИО73, согласно которым их бригада, прибыв на объект, сначала вещи на восьмой этаж поднимала вручную, затем ФИО2 сказал, что им разрешили поднимать вещи на лифте до седьмого этажа, на восьмом этаже двери лифта не открывались; показаниями свидетеля ФИО74 о том, что когда он прибыл на объект, то увидел, что двери лифта на первом этаже были приоткрыты, он связался с начальником объекта ФИО77 и попросил помочь с включением лифта, но ФИО78 сообщил, что за лифт отвечает ООО «

<

данные изъяты>» и только лифтеры могут его запустить, но он (ФИО79 не стал к обращаться к лифтерам, однако когда он вернулся на объект, то узнал, что его бригада поднимала вещи до седьмого этажа на лифте; показаниями свидетеля ФИО80, из которых следует, что после просмотра записи с камер видеонаблюдения, установленных на объекте, можно сделать вывод о том, что рабочие пользовались лифтом, поскольку они перемещались на разные этажи объекта, но при этом не было видно, чтобы они поднимались по лестницам; показаниями свидетеля ФИО81, согласно которым, когда он прибыл на место произошедшего, то увидел, что двери в лифте были открыты на 1, 2 и 7 этажах; показаниями свидетеля ФИО82., согласно которым шахта лифта по временной схеме для пуско-наладочных работ была подключена к электричеству, но сторонние лица в этот момент лифтом не пользуются, ему 29 января 2021 года позвонил ФИО84 с объекта с просьбой предоставить лифт, на что он ФИО83 сообщил, что лифты в пуско-наладке и они находятся в ведении лифтовой компании, лифт 29 января 2021 года не работал, на всех этажах уже были установлены автоматически защелкивающиеся двери, ключи от лифта находились у монтажников лифтовой компании, щит управления находится на 12-ом этаже, после падения человека в шахту лифта, лифт находился между первым и вторым этажами, двери лифта были открыты на 1, 2 и 7 этажах; показаниями свидетеля ФИО85, эксперта ФИО86., письменными доказательствами по делу, в том числе копией разрешения на строительство от 3 сентября 2019 года, копией договора от 16 ноября 2020 года № 16/11-2020, копиями приказов ООО «

<

данные изъяты>» от 19 ноября 2020 года № 04/ОТ и от 11 января 2021 года №01/ОР, копией акта-допуска для производства строительно-монтажных работ от 16 декабря 2020 года, копией трудового договора от 11 января 2021 года, копией инструкции по охране труда для монтажника электрических подъемников (лифтов), копией договора подряда от 28 января 2021 года № 79, копией акта-допуска для производства строительно-монтажных работ на территории организации от 29 января 2021 года; протоколами осмотра места происшествия, заключением судебно-медицинской эксперта от № 172 от 18 февраля 2021 года; копией заключения государственного инспектора труда от 16 марта 2021 года; копией заключения технической комиссии, утвержденной приказом Департамента Смоленской области по строительству и ЖКХ № 19-ОД от 9 февраля 2021 года; заключением комиссионной судебной технической экспертизы № 008-у22 от 11 марта 2022 года; протоколами осмотра, прослушивания и просмотра видеофонограммы; копией акта КС-2 от 8 декабря 2020 года; копией актов готовности строительной части к производству работ по монтажу оборудования лифта; копией актов готовности подмостей, установленных в шахте и ограждений дверных проемов шахты к производству работ по монтажу лифтового оборудования, а также другими доказательствами по делу, приведенными в приговоре суда.

Показаниям потерпевшей, свидетелей судом дана верная оценка, они обосновано признаны достоверными, с чем соглашается суд апелляционной инстанции. Оснований не доверять данным показаниям у суда первой инстанции не имелось, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции, поскольку они являются последовательными, согласуются как между собой, так и с письменными доказательствами, подробно изложенными в приговоре.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований ставить под сомнение данную судом оценку доказательств, отмечая, что в показаниях потерпевшей, свидетелей, письменных доказательствах, на которых основаны выводы суда о виновности осужденного, каких-либо противоречий, которые свидетельствовали бы об их недостоверности, не имеется. Какой-либо заинтересованности со стороны потерпевшей и свидетелей при даче показаний или оснований для оговора осужденного судом не установлено.

Судом обоснованно признаны достоверными показания свидетелей ФИО87, ФИО88, ФИО89, ФИО90., ФИО91 только в той части, что ООО «

<

данные изъяты>» проводило монтаж лифта на строительном объекте, лифт работал в монтажном режиме, двери были установлены, закрыты и обесточены, 29 января 2021 года пуско-наладочные работы не проводились, поскольку данные показания согласуются с доказательствами по делу. 

Доводы апелляционной жалобы защитника о том, что суд вышел за пределы предъявленного ФИО3 обвинения, так как в приговоре указано, что сотрудники ООО «

<

данные изъяты>» разрешили потерпевшему пользоваться лифтом, не могут быть признаны обоснованными, поскольку описание преступления, приведенное в приговоре, данных обстоятельств не содержит, приведенные в описательно-мотивировочной части приговора показания свидетелей ФИО93, ФИО94., ФИО95., ФИО96., ФИО97 связаны с их оценкой судом по правилам ст.ст. 87, 88 УПК РФ, что не нарушает право осужденного на защиту и не ухудшает его положение. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника приведенные судом в приговоре оглашенные показания эксперта ФИО98 и показания свидетеля ФИО99 в судебном заседании, с учетом оглашенных показаний, данных в предыдущем судебном заседании, по своему содержанию соответствуют их показаниям, имеющимся в материалах дела. Указанные в апелляционной жалобе показания эксперта ФИО100 и свидетеля ФИО101 не ставят под сомнение установленные судом фактические обстоятельства по делу.

Судом обоснованно принято в качестве доказательства заключение государственного инспектора труда ФИО102. от 16 марта 2021 года поскольку оно является относимым и допустимым доказательством. В судебном заседании ФИО103 пояснял, что на момент проведения расследования несчастного случая ему не была предоставлена информация об универсальности ключа от лифта и щитка, ему был продемонстрирован только один щиток со станцией управления лифтом, им не оценивался п. 7.1.6 договора № 16/11-2020, заключенного между ЗАО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>» на монтаж, пуско-наладочные работы лифтового оборудования, о том, что АО СЗ «

<

данные изъяты>», должен обеспечить доступ к оборудованию только персоналу ООО «

<

данные изъяты>», вместе с тем данные обстоятельства могли повлиять только на объем выводов заключения, содержание выводов осталось бы прежним, поскольку приказом, изданным ООО «

<

данные изъяты>», предусмотрено, что ответственность ложится на работодателя на территории строительного объекта.

Показания ФИО3 и доводы стороны защиты об отсутствии в действиях осужденного состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ, поскольку он выполнил все меры безопасности, были подробно исследованы судом первой инстанции, получили надлежащую правовую оценку в приговоре суда и обоснованно признаны судом несостоятельными, поскольку они опровергаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Доводы стороны защиты о том, что комиссионное заключение экспертов от 11 марта 2022 года № 008-у22 является недопустимым доказательством являлись предметом оценки суда первой инстанции и обоснованно признаны несостоятельными, выводы суда мотивированны надлежащим образом, с ними соглашается суд апелляционной инстанции.

Судом верно установлено, что проведение экспертизы назначено надлежащим должностным лицом с соблюдением требований УПК РФ и Федерального закона от 31 мая 2011 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», которые не содержат запретов на производство экспертиз лицами, обладающими специальными познаниями в области науки, техники, искусства или ремесла, не являющимися судебными экспертами государственных учреждений. Экспертам были предоставлены, необходимые для проведения экспертизы материалы, по результатам исследования которых эксперты сформулировали выводы, заключение оформлено с соблюдением требований ст. 204 УПК РФ. Экспертиза содержит указание на методологию, применяемую при производстве экспертизы, исследовательскую часть, выводы экспертов в достаточной степени мотивированны, каких-либо противоречий, ставящих под сомнение и повлиявших или способных повлиять на выводы и решение суда о виновности ФИО3, поводов усомниться в правильности сделанных экспертом выводов судом апелляционной инстанции не установлено. 

Судом первой инстанции проверены в ходе судебного разбирательства доводы стороны защиты о квалификации эксперта ФИО104 и установлено, что он имеет необходимые специальности и квалификацию для производства экспертизы. 

Доводы стороны защиты о том, что экспертом дан ответ на правовой вопрос о виновности ФИО3, безосновательны, так как экспертами в заключении сформулированы выводы исходя из трудового законодательства, а не с позиции виновности лица в совершении уголовно-наказуемого деяния. 

Ссылка стороны защиты на недопустимость комиссионного заключения экспертов от 11 марта 2022 года № 008-у22, поскольку предыдущим приговором, отмененным судом апелляционной инстанции, данная экспертиза была признана недопустимым доказательством, не основана на нормах закона, поскольку при новом судебном разбирательстве по уголовному делу судом подлежат исследованию и оценке доказательства, представленные сторонами.

Представленную стороной защиты в суд первой инстанции рецензию на комиссионное заключение экспертов № 008-у22 нельзя признать допустимым доказательством, поскольку данная рецензия на заключение экспертов не является самостоятельным исследованием, а по своей сути сводится к критическому мнению специалиста относительно выводов судебной экспертизы, при том, что законом не предусмотрено оформление рецензии на заключение судебной экспертизы. Правовая оценка представленных по делу доказательств относится к компетенции суда, который оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. 

В этой связи у суда первой инстанции не имелось оснований, свидетельствующих о необходимости назначения по уголовному делу в отношении ФИО3 повторной судебной экспертизы. 

Нарушений требований уголовно-процессуального законодательства в ходе предварительного расследования, влекущих незаконность судебного решения, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вопреки доводам апелляционной жалобы обвинительное заключение отвечает требованиям ст. 220 УПК РФ, в нем изложены все предусмотренные законом обстоятельства, подлежащие доказыванию и имеющие значение по делу, а именно существо обвинения, его формулировка, время, место и способ совершения преступления. Указание в обвинительном заключении, что ФИО3 «своими умышленными действиями» совершил преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 216 УК РФ, не является основанием для возвращения уголовного дела прокурору, поскольку не исключает возможности вынесения судебного решения на основании данного обвинительного заключения.

Судебное разбирательство проведено судом объективно и всесторонне, с соблюдением требований закона о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, а сторонам были созданы необходимые условия для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, которыми они реально воспользовались. Все заявленные стороной защиты ходатайства были разрешены председательствующим и по ним приняты мотивированные решения, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено. 

Сведений об обвинительном уклоне суда, как на то указано в апелляционной жалобе, материалы дела не содержат. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы судом при описании преступления установлено, что ФИО2 находился на объекте в состоянии алкогольного опьянения, данное обстоятельство в соответствии с разъяснениями, изложенными в абзаце 3 пункта 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2018 года № 41 «О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов», суд учел при назначении ФИО3 наказания в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве обстоятельства, смягчающего наказание. 

Судом первой инстанции верно установлено, что не сам факт пребывания ФИО2 на строительном объекте в состоянии алкогольного опьянения, а именно бездействие осужденного по необеспечению правил техники безопасности при ведении строительных работ повлекло по неосторожности смерть ФИО2., при том, что лифтовое оборудование использовалось и до распития спиртных напитков ФИО2 и ФИО2 по отношению к данному строительному участку - шахте лифта, являлся посторонним лицом, допуск к которому надлежащим образом ограничен не был. 

Каких-либо нарушений требований законодательства иными лицами, в том числе указанными в апелляционной жалобе (ФИО110., ФИО111.), которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности осужденного в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ, судом первой инстанции не установлено. Кроме того, в соответствии со ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. 

Доказательства, исследованные в судебном заседании, судом проверены с соблюдением требований ст. 87 УПК РФ, а в описательно-мотивировочной части приговора им дана надлежащая оценка в соответствии со ст. ст. 17 и 88 УПК РФ. При этом в приговоре содержатся мотивы, по которым одни доказательства приняты судом во внимание, а противоречащие фактическим обстоятельствам другие доказательства, в том числе показания осужденного об отсутствии у него небрежности, отвергнуты. 

Выводы суда об оценке доказательств в достаточной степени мотивированы, поэтому суд апелляционной инстанции с ними соглашается. Неустранимых существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, которые требовали бы их истолкования в пользу осужденного, не имеется.

Приговор суда соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ. Суд подробно изложил в приговоре описание преступного деяния с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины. Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены.

Сведений, которые бы свидетельствовали о нарушении судьей тайны совещательной комнаты (положений ст. 298 УПК РФ), из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания не усматривается.

Доводы защитника, изложенные в апелляционной жалобе, о непродолжительности, по его мнению, нахождения судьи в совещательной комнате при постановлении приговора не может свидетельствовать о нарушении указанной нормы уголовно-процессуального закона.

Вопреки доводам апелляционной жалобы при описании преступления судом установлено место его совершения – строящийся многоквартирный жилом дом 

<

адрес>. Каких-либо противоречий в материалах уголовного дела, ставящих под сомнение установленное судом место совершения преступления, суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Таким образом, исследованные в судебном заседании доказательства, устанавливающие в совокупности факты, изобличающие ФИО3 в совершении вменяемого ему преступления, позволили суду правильно определить фактические обстоятельства по делу, сделать обоснованный вывод о доказанности вины осужденного. 

Действия осужденного ФИО3 судом правильно квалифицированы по ч. 2 ст. 216 УК РФ как нарушение правил безопасности при ведении строительных работ, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что преступление совершено ФИО3 по небрежности, поскольку он не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своего бездействия в виде падения потерпевшего в шахту лифта и наступления его смерти, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть.

При этом факт нарушения ФИО3 требований охраны труда и требований безопасности при ведении строительных работ по монтажу лифтового оборудования и наличие причинной связи между этим нарушением и наступившими последствиями установлен и доказан в ходе рассмотрения дела.

Таким образом, судом сделан обоснованный и мотивированный вывод о нарушении осужденным ФИО3 требований охраны труда и требований безопасности при ведении строительных работ по монтажу лифтового оборудования, повлекших по неосторожности смерть человека.

Судом верно признано, что ФИО3 нарушены приведенные в приговоре при описании преступления положения Правил по охране труда при строительстве, реконструкции и ремонте, утвержденных приказом Минтруда России от 11 декабря 2020 года № 883н, пунктом 2 которых предусмотрено, что не только работодатель, но и лицо, осуществляющее строительство, расширение, реконструкцию, техническое перевооружение, капитальный ремонт объекта капитального строительства, которым может являться застройщик либо привлекаемое застройщиком или техническим заказчиком на основании гражданско-правового договора физическое или юридическое лицо, соответствующее требованиям градостроительного законодательства Российской Федерации, и которое вправе выполнять определенные виды работ по строительству, расширению, реконструкции, техническому перевооружению, капитальному ремонту объекта капитального строительства самостоятельно или с привлечением других лиц, соответствующих требованиям градостроительного законодательства Российской Федерации, должны обеспечить безопасность строительного производства и безопасную эксплуатацию технологического оборудования, используемого в строительном производстве, соответствие строительного производства требованиям законодательства Российской Федерации об охране труда и иных нормативных правовых актов в сфере охраны труда, а также контроль за соблюдением требований Правил.

Судом первой инстанции на основании совокупности исследованных в судебном заседании доказательств установлено, что лифт, не введенный в эксплуатацию и являющийся зоной ответственности ООО «

<

данные изъяты>», в нарушение техники безопасности был доступен для использования посторонним лицам, а следовательно правила безопасности и меры по предотвращению случайного падения лиц, находящихся вблизи шахты, обеспечены не были. 

ФИО3, являясь исполнительным директором ООО «

<

данные изъяты>» и лицом ответственным за выполнение строительно-монтажных работ на территории строительного объекта – 

<

адрес>, 3 этап строительства, многоквартирный жилой дом № 1, секция «А, Б», а также за соблюдением требований охраны труда, пожарной и промышленной безопасности при производстве строительно-монтажных работ на объекте строительства, за соблюдением мер безопасности труда и охраны окружающей среды при производстве строительных работ, не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий своего бездействия, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, допустил нарушение пп. 2, 46 Правил по охране труда при строительстве, реконструкции и ремонте, а также пп 3.6 п. 3 ст. 6 технического регламента Таможенного союза «Безопасность лифтов» (ТР ТС 011/2011), которые выразились в использовании оборудования, не введенного в эксплуатацию, отсутствии надлежащего контроля, в получении доступа посторонних лиц к шахте лифта и к электрооборудованию строящегося лифта, что повлекло по неосторожности причинение смерти ФИО2 при падении последнего через незакрытые двери в шахту лифта с 7 этажа вышеуказанного строительного объекта. 

Доводы стороны защиты о том, что ФИО113 планировалось заключение гражданско-правового договора с бригадой штукатуров, а не трудовой договор, ФИО114. должен был провести инструктаж по технике безопасности со штукатурами, а также ссылка на договор субподряда № 01 от 1 декабря 2020 года, не влияют на установленные судом фактические обстоятельства по делу и не опровергают выводы суда о виновности осужденного в совершении преступления, поскольку именно изначальное бездействие ответственного лица ФИО3 по необеспечению правил техники безопасности при ведении строительных работ по монтажу лифтового оборудования и необеспечение отсутствия возможности получения доступа посторонних лиц к шахте лифта и к электрооборудованию строящегося лифта повлекло по неосторожности смерть человека. 

Доводы стороны защиты о том, что на основании п. 7.1.6 договора № 16/11-2020 от 16 ноября 2020 года, заключенному между ООО «

<

данные изъяты>» и АО Специализированный Застройщик «

<

данные изъяты>», ответственность за доступ к лифтовому оборудованию несет именно застройщик, который был обязан оградить оборудование от доступа посторонних лиц, не освобождает ООО «

<

данные изъяты>» от обязанности исключить доступ посторонних в опасную зону, которая установлена требованиями нормативно-правовых актов, приведенных в приговоре.

Кроме того, из показаний свидетелей в судебном заседании установлено, что ФИО115 не обеспечивал бригаде ФИО116 доступа к лифтовому оборудованию, а напротив, сообщил ФИО117, что лифты находятся в стадии пуско-наладочных работ и в ведении лифтовой компании.

Доводы апелляционной жалобы фактически направлены на иную оценку доказательств по делу, оснований для чего суд апелляционной инстанции не усматривает. Оснований для того, чтобы давать иную оценку тем фактическим обстоятельствам, сведениям и данным, которыми суд первой инстанции руководствовался при принятии решения о доказанности вины ФИО3 в совершении инкриминируемого ему преступления, суд апелляционной инстанции не находит.

При назначении наказания осужденному ФИО3 суд первой инстанции указал, что учитывает требования ст.ст. 6, 60 УК РФ, принимает во внимание характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные, характеризующие личность осужденного, смягчающие наказание обстоятельства и отсутствие отягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

При определении вида и размера наказания суд учел, что ФИО3 не судим, женат, трудоустроен, по месту жительства характеризуется удовлетворительно, на учете у нарколога и психиатра не состоит.

Судом учтены обстоятельства, смягчающие наказание ФИО3: наличие малолетнего ребенка, а также, на момент совершения преступления, наличие несовершеннолетнего ребенка 

<

дата> года рождения, не соблюдение потерпевшим трудовой дисциплины и требований охраны труда.

Исходя из фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, суд обоснованно не усмотрел оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ и изменения категории преступления на менее тяжкую. 

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время совершения преступления, и иных обстоятельств, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности совершенного ФИО3 преступления и являлись основанием для применения при назначении наказания положений ст. 64 УК РФ, судом первой инстанции верно не установлено. 

Обсуждая вопрос о возможности назначения ФИО3 наказания с применением положений ст. 73 УК РФ, приняв во внимание характер и степень общественной опасности совершенного преступления, все обстоятельства по делу, совокупность смягчающих наказание обстоятельств, данные о его личности, суд пришел к выводу о том, что исправление ФИО3 в настоящее время возможно без изоляции от общества, в связи с чем суд назначил ему наказание в виде лишения свободы условно с испытательным сроком.

Исходя из обстоятельств совершенного преступления, личности осужденного, суд пришел к выводу о том, что применение дополнительного наказания нецелесообразно.

Вместе с тем приговор суда подлежит изменению в связи с допущенными нарушениями уголовного закона, поскольку при назначении наказания суд учел наступившие последствия в виде смерти потерпевшего, что относится к объективной стороне преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ, и не может повторно учитываться при назначении наказания, в связи с чем указание суда на учет наступивших последствий в виде смерти потерпевшего подлежит исключению из описательно-мотивировочной части приговора, назначенное наказание подлежит смягчению.

Гражданский иск потерпевшей о взыскании компенсации морального вреда судом рассмотрен в соответствии с требованиями ст.ст. 151, 1101 ГК РФ, при этом размер компенсации морального вреда определен с учетом нравственных страданий, перенесенных потерпевшей, материального положения осужденного, а также с учетом требований разумности и справедливости.

Каких-либо существенных нарушений требований уголовно-процессуального и уголовного закона, влекущих отмену приговора суда или его изменение по иным основаниям, суд апелляционной инстанции не усматривает.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.22, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Промышленного районного суда г. Смоленска от 24 февраля 2025 года в отношении ФИО3 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора при назначении наказания указание суда на учет наступивших последствий в виде смерти потерпевшего.

Смягчить назначенное ФИО3 наказание по ч. 2 ст. 216 УК РФ до 1 (одного) года 9 (девяти) месяцев лишения свободы условно с испытательным сроком 1 (один) год 9 (девять) месяцев.

В остальной части приговор суда оставить без изменения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, во Второй кассационный суд общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления его в законную силу, в случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении – путем подачи кассационной жалобы непосредственно в суд кассационной инстанции. 

Председательствующий (подпись) О.В. Манакова

Копия верна 

Судья Смоленского областного суда О.В. Манакова