дело № 2-523/2017 

<

****>

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Кимрский городской суд Тверской области 

в составе:

председательствующего судьи Аксёнова С. Б.

при секретаре Иноземцевой К. А.,

а также с участием представителя истца – ФИО1,

ответчиков ФИО2, ФИО4,

представителей ответчиков – ФИО5, адвоката Елисеева А. В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Кимры 27 сентября 2017 года гражданское дело по иску ФИО1, действующей по доверенности в интересах ФИО6, к ФИО4, ФИО2 о признании договора купли-продажи (купчая) земельного участка и жилого дома с хозпостройками от 16 января 2017 года, договора дарения жилого дома и земельного участка от 30 января 2017 года недействительными, применении последствий недействительности сделок, истребовании имущества из чужого незаконного владения и возложении обязанности по производству соответствующих регистрационных записей,

у с т а н о в и л :

ФИО6, действуя через своего представителя - ФИО1, обратилась в суд с иском к ФИО4, ФИО2 о признании договора дарения жилого дома и земельного участка от 30 января 2017 года и договора купли-продажи (купчей) земельного участка и жилого дома с хозпостройками от 16 января 2017 года, заключённых между ФИО2 и ФИО4, недействительными, применении к данным сделкам последствия их недействительности и возложении на Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тверской области обязанности по производству соответствующих регистрационных записей.

Определением Кимрского городского суда Тверской области от 26 мая 2017 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены: Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тверской области, Федеральное государственное бюджетное учреждение «Федеральная кадастровая палата Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии», Администрация Приволжского сельского поселения Кимрского района Тверской области.

В ходе рассмотрения дела от представителя истца – ФИО1 поступило уточнённое исковое заявление от 4 сентября 2017 года, в котором она вышеперечисленные требования дополнила новым требованием об истребовании земельных участков с кадастровыми номерами №* (участок 7а) и №* (участок 7), а также жилых домов с кадастровыми номерами №* (дом №*) и №* (дом №*), расположенных в 

<

адрес> из чужого незаконного владения.

Заявленные требования мотивированы тем, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО7 (в девичестве - Черновой) О. Б. и ФИО2 был заключён брак, который решением Коптевского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ был расторгнут. За ФИО6 признано право собственности на следующее имущество: земельный участок, имеющий кадастровый номер №*, расположенный по адресу: 

<

адрес>; земельный участок, имеющий кадастровый номер №*, расположенный по адресу: 

<

адрес>, кадастровый номер №*, расположенный по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес>, кадастровый номер №*, расположенный по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес>.

На основании указанного решения истица 2 мая 2017 года обратилась в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тверской области с заявлением не производить каких-либо действий, которые находятся в компетенции данного Управления, в отношении вышеуказанных объектов недвижимости.

16 мая 2017 года истица получила ответ от Кимрского отдела Управления Росреестра по Тверской области от 5 мая 2017 года о том, что согласно сведениям ЕГРН объекты недвижимого имущества с кадастровыми номерами №* принадлежат на праве собственности иному лицу (право ФИО2 на данные объекты прекращено).

Согласно выпискам из ЕГРН от 22 мая 2017 года права на данные объекты перешли к ФИО4 на основании: договора купли-продажи (купчей), заключённого между ответчиками 16 января 2017 года (переход права зарегистрирован 24 января 2017 года, номера государственной регистрации права №* договора дарения, заключённого между ответчиками 30 января 2017 года (переход права зарегистрирован 10 апреля 2017 года, номера государственной регистрации права №*

Учитывая, что супруги ФИО7 на момент совершения сделок состояли в зарегистрированном браке, к спорному правоотношению подлежат применению положения Семейного кодекса Российской Федерации.

Абзацем вторым пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что супруг, чьё нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки.

Таким образом, при признании сделки недействительной на основании пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации закон не возлагает на супруга, чьё нотариально удостоверенное согласие на совершение сделки не было получено, обязанность доказывать факт того, что другая сторона в сделке по распоряжению недвижимостью или в сделке, требующей нотариального удостоверения и (или) регистрации в установленном законом порядке, знала или должна была знать об отсутствии такого согласия.

Таким образом, наличие нотариально удостоверенного согласия супруга при совершении другим супругом сделки по распоряжению совместным имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, является императивной нормой. Следовательно, для заключения договоров купли-продажи и дарения на земельные участки, а также жилые дома с любым третьим лицом, ответчику ФИО2 требовалось получить согласие истицы, которая такого согласия не давала. Наоборот, была против каких-либо действий в отношении любых объектов недвижимости, входящих в общую массу совместно нажитого имущества. О состоявшихся сделках ничего не знала до момента получения ответа на свое заявление из Кимрского отдела Управления Росреестра по Тверской области.

Ссылаясь на положения ст. ст. 166, 169 ГК РФ, а также определение Конституционного Суда РФ № 226-О от 8 июня 2004 года, представитель истца – ФИО1 обратила внимание суда на то, что договоры дарения и купли-продажи земельных участков и жилых домов были заключены между ответчиками в момент наличия спора между ответчиком ФИО2 и истицей ФИО6 о правах на это имущество, рассматриваемым Коптевским районным судом, а переход права по двум из этих объектов зарегистрирован уже после вынесения Коптевским районным судом решения, согласно которому право собственности на данные объекты было признано за истцом.

Изложенное также свидетельствует о том, что ответчики заключали договора купли-продажи и дарения, заведомо зная о том, что результат их заключения противоречит основам правопорядка и нравственности, а также наносит существенный ущерб правам истца, лишая его законного права на спорные объекты недвижимости, закреплённого законом и, впоследствии, в вышеупомянутом судебном акте.

В силу ст. 167 ГК РФ лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.

В бракоразводном процессе ответчик ФИО4 выступал в качестве свидетеля со стороны ответчика ФИО2, что свидетельствует об осведомленности ФИО4 о наличии спора в отношении прав собственности на земельные участки и жилые дома, а также о том, что ответчики знали об отсутствии согласия истицы на проведение каких-либо сделок в отношении этих объектов.

В судебном заседании представитель истицы ФИО6 – ФИО1 требования своего доверителя поддержала в полном объёме и просила их удовлетворить.

Ответчик ФИО4 и его представитель – адвокат Елисеев А. В. иск не признали. При этом адвокат Елисеев А. В. пояснил суду, что при заключении оспариваемых сделок ответчики не преследовали цель, противную основам правопорядка или нравственности. Ссылка стороны истца на положения статьи 169 ГК РФ является голословной. Какие-либо доказательства того, что оспариваемые договора были заключены ответчиками с целью, противной основам правопорядка или нравственности, стороной истца суду не представлены, судом не добыты.

Кроме того, отметил, что оспариваемые договора заключены ответчиками 30 января 2017 года до разрешения Коптевским районным судом г. Москвы гражданского дела № 2-116/2017 по иску ФИО6 к ФИО2 о расторжении брака и разделе совместно нажитого имущества, решение по которому было принято 27 марта 2017 года и вступило в законную силу 6 июля 2017 года.

В ходе рассмотрения Коптевским районным судом г. Москвы указанного выше дела какие-либо ограничения на совершении сделок с жилыми домами и земельными участками, которые являются предметом оспариваемых договоров, не накладывались, в связи с чем, ответчики не были ограничены законом в праве совершения оспариваемых сделок.

Также спорные земельные участки и жилые дома не могли являться предметом судебного разбирательства по гражданскому делу о расторжении брака и разделе совместно нажитого имущества между истицей ФИО6 и ответчиком ФИО2 в связи с тем, что на момент принятия Коптевским районным судом г. Москвы решения по данному делу данные объекты не находились ни в личной собственности ответчика ФИО2, ни в общей совместной собственности истицы ФИО6 и ответчика ФИО2, а их собственник ФИО4 не был привлечён к участию в данном гражданском деле ни в качестве ответчика, ни в качестве третьего лица.

В силу положений части 6 статьи 38 СК РФ после прекращения брака недвижимое имущество, находившееся в период брака в общей совместной собственности супругов, продолжает, оставаться совместной собственностью бывших супругов, но нормы части 3 статьи 35 СК РФ в данном случае не применяются.

Рассматриваемый иск ФИО6 к ФИО2 и ФИО4 заявлен после расторжения брака между супругами ФИО6 и ФИО2

Исходя из положений пунктов 1, 3 статьи 253 ГК РФ, при разрешении спора о признании недействительной сделки по распоряжению общим имуществом, совершённой одним из участников совместной собственности, сторона истца должна доказать не только наличие или отсутствие у ответчика ФИО2 полномочий на совершение оспариваемых сделок, но и наличие или отсутствие осведомлённости ответчика ФИО4 по сделке об отсутствии у ответчика ФИО2 полномочий на совершение сделки по распоряжению общим имуществом супругов ФИО2 и ФИО6, и обстоятельства, с учётом которых ответчик ФИО4 должен был знать о неправомерности действий ответчика ФИО2

Следовательно, при установлении факта нахождения спорного недвижимого имущества в совместной собственности ФИО2 и ФИО6 для правильного разрешения спора сторона истца должна доказать не только, что у ответчика ФИО2 отсутствовали полномочия на отчуждение спорных земельных участков и жилых домов, но и то, что ответчик ФИО4 знал о несогласии истицы ФИО6 на отчуждение ответчиком ФИО2 спорного недвижимого имущества.

Гражданский оборот и интересы ответчика ФИО4, как добросовестного приобретателя, не должны страдать от того, что истица ФИО6 вовремя не урегулировала свои имущественные отношения с ответчиком ФИО2, поэтому риски неблагоприятных последствий действий истца должен нести не ответчик ФИО4, а те, кто мог избежать таких рисков, своевременно разделив общее имущество, нажитое в период брака. 

Помимо этого адвокат Елисеев А. В. отметил, что земельный участок с кадастровым номером №* не входил в состав совместно нажитого имущества супругов ФИО2 и ФИО6, поскольку был выделен ФИО2 на безвозмездной основе как сотруднику органов внутренних дел, в связи с чем, являлся его личным имуществом в силу положений части 1 статьи 36 СК РФ и он вправе был распоряжаться им по своему усмотрению.

С учётом изложенного, просил истице ФИО6 в удовлетворении заявленных требований отказать.

Ответчик ФИО2 и его представитель – ФИО5 иск также не признали. ФИО2, ссылаясь на ст. 169 ГК РФ и п. 85 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», пояснил, что сделки дарения и купли-продажи, заключенные им с ФИО4, не противоречат основам правопорядка и нравственности.

Ссылка истицы ФИО6 на решение Коптевского районного суда г. Москвы по делу № 2-116/17 не состоятельна, поскольку сделки были совершены до принятия данного решения. Кроме того, судом в порядке ст. ст. 139, 140 ГПК РФ не накладывались какие-либо ограничения на совершении сделок с указанными выше объектами, а поэтому он, ФИО2, не был ограничен судом в этой части.

Также отметил, что земельный участок с кадастровым номером №* выделялся ему, ФИО2, по безвозмездной сделке, как сотруднику органов внутренних дел, в связи с чем, данный земельный участок являлся его личным имуществом, поэтому он имел право распоряжаться им по своему усмотрению.

Согласно договору дарения от 30 января 2017 года им был подарен ФИО4 дом с кадастровым номером №*, а по договору купли-продажи от 16 января 2017 года он продал ФИО4 дом с кадастровым номером №*

Однако требований о признании недействительными договора дарения и договора купли-продажи домов с указанными кадастровыми номерами истица не выдвигает и решения по ним Коптевским районным судом г. Москвы от 27 марта 2017 года не принималось.

Оспариваемые истицей сделки не являются антисоциальными сделками, поэтому её ссылка на определение Конституционного Суда РФ по делу № 226-О от 8 июня 2004 года несостоятельна.

Решение о продаже и дарении земельных участков и домов их сыну ФИО4 было принято им, ФИО2, и истицей ФИО6 давно в устной форме. Реализовал он эту договорённость в январе 2017 года, поскольку является пенсионером 

<

****>, и ему необходимо было проходить лечение, что подтверждается справками медицинских учреждений.

На основании изложенного, считает требования истицы необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Истица ФИО6, представители третьих лиц: Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Тверской области, ФГБУ «Федеральная кадастровая палата Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии», Администрации Приволжского сельского поселения Кимрского района Тверской области в судебное заседание не явились, хотя надлежащим образом извещались судом о времени и месте рассмотрения дела.

При этом от представителя ФГБУ «Федеральная кадастровая палата Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии» - ФИО8 в адрес суда поступило письменное ходатайство от 27 сентября 2017 года, в котором она просила рассмотреть данное гражданское дело без их участия. 

Суд, заслушав объяснения представителя истца – ФИО1, ответчиков ФИО2, ФИО4, представителей ответчиков – ФИО5, адвоката Елисеева А. В., исследовав материалы дела, приходит к следующему.

Решением Коптевского районного суда г. Москвы от 27 марта 2017 года, вынесенным по гражданскому делу № 2-116/17 по иску ФИО6 к ФИО2 о расторжении брака, разделе совместно нажитого имущества, брак между ФИО2 и ФИО7 (до брака – Черновой) О. Б. был расторгнут. Этим же решением за ФИО6 признано право собственности, в том числе на земельный участок, расположенный на землях поселений, имеющий кадастровый номер №*, расположенный по адресу: 

<

адрес> земельный участок, расположенный на землях поселений, имеющий кадастровый номер №*, расположенный по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес>, кадастровый номер №*, расположенный по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес> кадастровый номер №*, расположенный по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес>

Апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 6 июля 2017 года решение Коптевского районного суда г. Москвы от 27 марта 2017 года оставлено без изменения.

По сведениям, отражённым в выписках из Единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости от 8 июня 2017 года, земельные участки с кадастровыми номерами №*, а также жилые дома с кадастровыми номерами №* на праве собственности принадлежат ФИО4 При этом основанием для государственной регистрации права собственности ФИО4 на указанные объекты недвижимого имущества послужили: договор купли-продажи (купчей) земельного участка и жилого дома с хозпостройками, заключённый 16 января 2017 года между ФИО2 и ФИО4 (переход права зарегистрирован 24 января 2017 года, номера государственной регистрации права №*) и договор дарения жилого дома и земельного участка, заключённый 30 января 2017 года между ФИО2 и ФИО4 (переход права зарегистрирован 10 апреля 2017 года, номер государственной регистрации права №*).

В соответствии с пунктом 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации (далее - СК РФ) имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретённые за счёт общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесённые в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства (пункт 2 статьи 34 СК РФ).

В судебном заседании установлено, что ФИО6 и ФИО2 на момент заключения оспариваемых сделок состояли в зарегистрированном браке, поэтому, как обоснованно указано истицей ФИО6 в своём исковом заявлении, к спорным правоотношениям подлежат применению положения Семейного кодекса Российской Федерации, что опровергает утверждения представителя ответчика ФИО3 – адвоката ФИО10 об обратном.

В соответствии с пунктом 1 статьи 35 СК РФ владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов осуществляются по обоюдному согласию супругов.

Согласно пункту 3 статьи 35 СК РФ для заключения одним из супругов сделки по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

Супруг, чьё нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки.

Данной нормой Закона не предусмотрена обязанность супруга, обратившегося в суд, доказывать то, что другая сторона в сделке по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, или в сделке, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, либо в сделке, подлежащей обязательной государственной регистрации, совершённой одним из супругов без нотариального согласия другого супруга, знала или должна была знать об отсутствии такого согласия.

Принимая во внимание, что договор купли-продажи (купчей) земельного участка и жилого дома с хозпостройками и договор дарения жилого дома и земельного участка заключены между ответчиками соответственно 16 января 2017 года и 30 января 2017 года, а истица обратилась в суд с данными требованиями 23 мая 2017 года, что подтверждается соответствующей отметкой на исковом заявлении, установленный законом годичный срок для признания сделок недействительными ФИО6 не пропущен.

Как правомерно отражено истицей ФИО6 в своём иске, наличие нотариально удостоверенного согласия супруга при совершении другим супругом сделки по распоряжению совместным имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, является императивной нормой, следовательно, для заключения договоров купли-продажи и дарения на земельные участки, а также жилые дома с любым третьим лицом ответчику ФИО2 требовалось получить согласие истицы, которая такого согласия не давала. Напротив, своими действиями, связанными с обращением в октябре 2016 года в Коптевский районный суд г. Москвы с иском о разделе совместно нажитого имущества, истица выразила тем самым несогласие на производство каких-либо действий в отношении спорных объектов недвижимости, входящих в общую массу совместно нажитого имущества, чего не могли не знать не только ФИО2, но и ФИО4, являющийся сыном истицы.

Поскольку установлено, что своего согласия на отчуждение спорного имущества ФИО6 не давала, что фактически не отрицалось отметчиками и их представителями, договор купли-продажи (купчей) земельного участка и жилого дома с хозпостройками от 16 января 2017 года и договор дарения жилого дома и земельного участка от 30 января 2017 года следует признать недействительными.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания её таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно статье 169 ГК РФ сделка, совершённая с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечёт последствия, установленные статьёй 167 настоящего Кодекса.

Исходя из правовой позиции, приведённой Конституционным Судом Российской Федерации в своём определении от 8 июня 2004 года № 226-О»Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы открытого акционерного общества «Уфимский нефтеперерабатывающий завод» на нарушение конституционных прав и свобод статьей 169 Гражданского кодекса Российской Федерации и абзацем третьим пункта 11 статьи 7 Закона Российской Федерации «О налоговых органах Российской Федерации» понятия «основы правопорядка» и «нравственность», как и всякие оценочные понятия, наполняются содержанием в зависимости от того, как их трактуют участники гражданского оборота и правоприменительная практика, однако они не являются настолько неопределёнными, что не обеспечивают единообразное понимание и применение соответствующих законоположений. Статья 169 ГК Российской Федерации указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является её цель, т. е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму Гражданского кодекса Российской Федерации, выявляется в ходе судопроизводства с учётом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

Учитывая, что договор купли-продажи (купчей) земельного участка и жилого дома с хозпостройками от 16 января 2017 года и договор дарения жилого дома и земельного участка от 30 января 2017 года были заключены между ответчиками в момент наличия спора между ФИО2 и ФИО6 о правах на это имущество, рассматриваемых Коптевским районным судом г. Москвы, а переход права в отношении земельного участка с кадастровым номером №* и жилого дома с кадастровым номером №* зарегистрирован после вынесения решения по гражданскому делу № 2-116/17, согласно которому право собственности на данные объекты было признано за истицей, суд, соглашаясь с доводами представителя истца – ФИО1 и не принимая во внимание доводы стороны ответчиков, приходит к выводу, что последние, исходя из их поведения, заключали вышеназванные сделки, заведомо зная о том, что результат их заключения противоречит основам правопорядка и нравственности, поскольку наносит существенный ущерб правам и интересам истицы ФИО9, лишая её законного права на спорные объекты недвижимости, закреплённого законом.

В силу пункта 1 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечёт юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с её недействительностью, и недействительна с момента её совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2 статьи 167 ГК РФ).

Принимая во внимание изложенные обстоятельства, суд считает необходимым применить последствия недействительности ничтожных сделок, обязав ответчиков ФИО2 и ФИО4 возвратить друг другу всё полученное по сделкам.

При этом суд не может согласиться с мнением ответчиков и их представителей о том, что земельный участок с кадастровым номером 69:14:0203101:258 являлся личным имуществом ФИО2, который имел право распоряжаться им по своему усмотрению, поскольку оно противоречит не только вступившему в законную силу решению Коптевского районного суда г. Москвы от 27 марта 2017 года, но и требованиям действующего законодательства. 

Несостоятельной является также ссылка ответчика ФИО2 на то, что по договору дарения от 30 января 2017 года им был подарен ФИО4 дом с кадастровым номером №*, а по договору купли-продажи от 16 января 2017 года он продал ФИО4 дом с кадастровым номером №*, по которым истица не выдвигает требований, поскольку судом достоверно установлено, что именно эти объекты являлись предметом оспариваемых сделок.

Что касается требования истицы ФИО6 об истребовании из чужого незаконного владения земельных участков с кадастровыми номерами №*, а также жилых домов с кадастровыми номерами №*, то оно удовлетворению не подлежит, поскольку стороной истца не представлено достаточных и убедительных доказательств, подтверждающих, что спорное имущество выбыло из фактического владения ФИО6

Кроме того, суд не может согласиться с возложением на регистрирующий орган обязанности по производству каких-либо регистрационных записей, поскольку это не предусмотрено Федеральным законом от 13 июля 2015 года № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости». В данном случае, с учётом удовлетворённых требований в отношении спорного имущества, правомерным будет указание в решении на то, что оно является основанием для внесения соответствующих изменений в Единый государственный реестр недвижимости.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 12, 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Признать договор купли-продажи (купчая) земельного участка и жилого дома с хозпостройками от 16 января 2017 года, заключённый между ФИО2 и ФИО4, недействительным.

Применить последствия недействительности ничтожной сделки - договора купли-продажи (купчая) земельного участка и жилого дома с хозпостройками от 16 января 2017 года, обязав ФИО2 и ФИО4 возвратить друг другу всё полученное по сделке.

Признать договор дарения жилого дома и земельного участка от 30 января 2017 года, заключённый между ФИО2 и ФИО4, недействительным.

Применить последствия недействительности ничтожной сделки – договор дарения жилого дома и земельного участка от 30 января 2017 года, обязав ФИО2 и ФИО4 возвратить друг другу всё полученное по сделке.

В остальной части исковые требования ФИО6 оставить без удовлетворения.

Данное решение является основанием для внесения соответствующих изменений в Единый государственный реестр недвижимости.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Тверской областной суд через Кимрский городской суд Тверской области в течение месяца, со дня его принятия в окончательной форме.

Судья ________________

мотивированное решение составлено

17 октября 2017 года