Дело № 22-337 

Судья Ярушин И.В.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 26 января 2021 года 

Пермский краевой суд в составе председательствующего Патраковой Н.Л. 

при ведении протокола помощником судьи Бояршиновой О.В.

с участием прокурора Орловой Э.А.,

защитника Головневой Ж.Ф.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвоката Головневой Ж.Ф. в защиту осужденного ФИО1, представителя гражданского ответчика ООО «***» ФИО2 на приговор Суксунского районного суда Пермского края от 30 июля 2019г., согласно которому 

ФИО1, дата рождения, уроженец ****, несудимый,

осужден по ч. 4 ст. 264 УК РФ к 4 годам лишения свободы в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев,

установлен порядок самостоятельного следования осужденного к месту отбывания наказания, 

срок наказания исчислен со дня прибытия в колонию-поселение,

в срок лишения свободы зачтено время следования к месту отбывания наказания;

взыскана с ООО «***» компенсация морального вреда в пользу Г3. 1 300 000 рублей; в пользу Г4. 500 000 рублей. 

Заслушав выступления защитника Головневой Ж.Ф., поддержавшей доводы своей жалобы, оставившей рассмотрение апелляционной жалобы представителя гражданского ответчика на усмотрение суда, мнение прокурора О. об изменении приговора суда по доводам жалобы адвоката о недоказанности нахождения ФИО1 в состоянии опьянения, возражавшей против удовлетворения иных доводов жалоб, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 осужден за нарушение правил дорожного движения при управлении грузовым автомобилем «Scania» в состоянии опьянения, повлекшее причинение по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Г1., а также смерть Г2., совершенное 11 октября 2018 года при изложенных в приговоре обстоятельствах. 

В апелляционной жалобе адвокат Головнева Ж.Ф. в защиту осужденного считает приговор суда незаконным ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела и нарушения судом норм материального права. По мнению автора жалобы, доказательства изложены в приговоре избирательно, без надлежащего анализа, мотивы, по которым приняты одни доказательства и отвергнуты другие, в судебном решении не приведены. Так, в приговоре не изложены показания специалиста Н. о неисправности тормозной системы автомобиля, поверхностно отражены показания свидетелей Б. и Д1. Обращает внимание на то, что суд согласился с доводами защиты о неисправности тормозной системы, но не сделал должных выводов. Считает необоснованным и нарушающим принцип состязательности сторон отказ суда в удовлетворении ходатайства о проведении дополнительной автотехнической экспертизы, результаты которой должны были дать ответ о состоянии тормозной системы автомобиля под управлением ФИО1 и причине дорожно-транспортного происшествия. Вывод об управлении осужденным автомашиной в состоянии наркотического опьянения считает основанным на недопустимых доказательствах. Оспаривает данную судом оценку действиям врача П1. при отборе проб биологического материала ФИО1 как соответствующим порядку проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения. Обращает внимание, что в приговоре не отражено содержание рецензии (заключения специалиста) № 2064 от 18 июля 2019 года о том, что акт медицинского освидетельствования № 403 от 11 октября 2018 года оформлен незаконно, с нарушениями методики проведения освидетельствования, а также приказа Минздрава РФ от 18 декабря 2015 года № 933н. Из рецензии следует, что акт содержит необъективную, противоречивую информацию, поэтому не имеет юридической силы, не может считаться доказательством. Просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе директор ООО «***» Т. считает приговор в части взыскания с «***» в качестве компенсации морального вреда в пользу Г3. 1300000 рублей и в пользу Г4. 500000 рублей несправедливым и нарушающим права и законные интересы юридического лица. В обоснование доводов жалобы указывает, что на момент смерти Г2. Г4. было 2 года 7 месяцев, погибший совместно с дочерью не проживал и не состоял в браке с ее матерью, что исключает наличие большой привязанности ребенка к отцу и сильных нравственных страданий. По мнению автора жалобы, суд не учел заключенного между Г3. и ООО «***» мирового соглашения, согласно которому определена компенсация морального вреда в сумме 1000000 рублей. Просит приговор изменить, уменьшив размер компенсации морального вреда. 

В возражениях на апелляционные жалобы исполняющий обязанности прокурора Суксунского района Пермского края Заякин А.Ю. и представитель потерпевшей Г3. П2ю. считают приговор законным и обоснованным, просят оставить его без изменения. 

Проверив материалы дела, изучив доводы жалоб и возражений на них, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам. 

Вывод суда о виновности ФИО1 в нарушении правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека и смерть человека, основан на совокупности исследованных судом доказательств, получивших надлежащую оценку с точки зрения относимости, допустимости и достаточности. 

Вопреки доводам жалобы, судом проверены доказательства, как уличающие осужденного, так и оправдывающие его, мотивы, по которым судом приняты одни доказательства и отвергнуты другие, в судебном решении приведены. 

Позиция осужденного, частично признавшего вину, оценена судом наряду с другими доказательствами. Суд первой инстанции справедливо указал, что ФИО1 не отрицал факт столкновение грузового автомобиля «Scania» под его управлением с легковым автомобилем «Toyota Camry» на встречной полосе движения. Данное обстоятельство объективно подтверждается и другими доказательствами: протоколом осмотра места происшествия со схемой и фототаблицей (т. 1, л.д. 4-37), записью видеорегистратора, установленного в автомобиле «Toyota Camry», приобщенной в качестве вещественного доказательства (т. 1, л.л. 223-224), а также показаниями потерпевшего Г1. – водителя автомобиля «Toyota Camry» и свидетеля Е., следовавшего в указанном автомобиле в качестве пассажира. 

Согласно заключению автотехнической экспертизы № 1055 от 30.11.2018 г. причиной дорожно-транспортного происшествия является факт нахождения автомобиля «Scania» на стороне дороги, предназначенной для встречного движения (т. 1, л.лд. 234-236). 

Причины смерти потерпевшего Г2. и наличие тяжкого вреда здоровью потерпевшего Г1. установлены заключениями эксперта, получившим надлежащую оценку в приговоре (т. 1, л.д. 45-59, 42-43). 

Доводы жалобы адвоката Головневой Ж.Ф. о невиновности осужденного ввиду того, что причиной дорожно-транспортного происшествия явилась только неисправность тормозной системы автомобиля «Scania» под управлением ФИО1, аналогичные позиции стороны защиты в судебном заседании, были проверены судом первой инстанции и мотивированно отвергнуты.

Вопреки доводам жалобы адвоката само по себе установление судом факта неисправности тормозной системы, который суд посчитал неопровергнутым стороной обвинения, о невиновности ФИО1 не свидетельствует. 

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что в совокупности с наличием перед перекрестком на месте дорожно-транспортного происшествия предупреждающих дорожных знаков об опасном повороте вправо, знаков об ограничении максимальной скорости, даже при наличии возникшей в момент столкновения неисправности тормозной системы водителем ФИО1 скорость движения была выбрана без учета дорожной обстановки и метеорологических условий, не принято во внимание наличие спуска дороги с поворотом направо, наличие осадков в виде дождя, соответствующей влажности дорожного покрытия. ФИО1 не снизил заблаговременно скорость движения, не принял других мер к снижению скорости (не переключил коробку передач на пониженную скорость, не использовал стояночный тормоз). Даже с учетом его версии о внезапно вышедших из строя тормозах при исправном рулевом управлении ФИО1 не проехал перекресток прямо, не попытался повернуть вправо, а в нарушение правил дорожного движения вывел свой автомобиль на полосу встречного движения, в результате чего и произошло столкновение транспортных средств. Данное обстоятельство не отрицал в судебном заседании и сам осужденный, показавший, что кроме нажатия на педаль тормоза он каких-либо иных действий для остановки автомобиля не предпринимал.

В обоснование своих выводов суд первой инстанции сослался, в том числе, на показания свидетеля Д2., пассажира грузового автомобиля «Scania», о том, что перед дорожно-транспортным происшествием дорога шла на спуск и поворачивала направо, но ФИО1 вел транспортное средство со скоростью, при которой повернуть направо было невозможно. Увидев подъезжавший стороны г. Перми к повороту легковой автомобиль, свидетель закричала ФИО1, чтобы он тормозил; тот нажимал на тормоз, но снизить скорость не успел, произошло столкновение. 

Выводы суда подтверждаются и показаниями свидетелей Б., Д1. о том, что при разрыве одной из трубок тормозной системы автомобиля «Scania» эта система не выйдет из строя, а лишь снизится эффективность торможения. Вопреки доводам жалобы показания указанных лиц приведены в приговоре в достаточном объеме.

Разрешая доводы жалобы, суд апелляционной инстанции также учитывает, что преступление, предусмотренное ст. 264 УК РФ, с субъективной стороны характеризуется неосторожной формой вины, которая не исключает ответственности водителя за последствия, возникшие, в том числе, вследствие неисправностей при эксплуатации транспортного средства.

Таким образом, судом достоверно установлено, что виновные действия водителя ФИО1, связанные с нарушением Правил дорожного движения, находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими для потерпевших последствиями. 

Оснований для назначении дополнительной автотехнической экспертизы, о чем сторона защиты ходатайствовала в судебных прениях, суд первой инстанции не усмотрел, установив достаточность и допустимость исследованных доказательств и их совокупности. Вопреки доводам жалобы само по себе это обстоятельство не свидетельствует о нарушении принципа состязательности сторон.

Суд апелляционной инстанции, перед которым в судебных прениях поставлен вопрос о назначении дополнительной автотехнической экспертизы по ранее указанным вопросам, оснований для ее назначения также не усматривает. По мнению суда апелляционной инстанции, исследованные судом доказательства позволяют принять решение по существу дела без назначения дополнительной экспертизы. Кроме того, в связи с истечением длительного периода времени после дорожно-транспортного происшествия, имевшего место 11 октября 2018 года, то есть более 2 лет назад, производства ремонта седельного тягача «Scania», невозможности восстановления его первоначального состояния, производство дополнительной автотехнической экспертизы не представляется возможным. Вместе с тем, данное обстоятельство не влечет за собой оправдание ФИО1, поскольку его вина установлена с достаточной полнотой.

В сложных дорожных условиях в виде спуска с крутым поворотом, в ночное время, при наличии осадков и мокром дорожном полотне, водитель ФИО1 при управлении седельным тягачом с полуприцепом был обязан делать это с достаточной предосторожностью, то есть с таким скоростным режимом, соответствующим положениям п. 10.1 Правил дорожного движения и не требующим экстренного торможения. Каких-либо препятствий на полосе движения автомобиля под управлением ФИО1 не имелось; помимо дорожных знаков о сложном дорожном рельефе предупреждали и специальные шумовые полосы, следовательно, водитель ФИО1 не учел дорожную обстановку, не принял своевременно меры для снижения скорости, превысил возможную для конкретной дорожной ситуации скорость движения, в результате чего не справился с управлением транспортным средством и допустил столкновение со встречным автомобилем. Таким образом, основной причиной дорожно-транспортного происшествия явилось нарушение водителем правил дорожного движения, а не неисправность тормозной системы автомобиля, на которую ссылается сторона защиты. 

Доводы жалобы адвоката о том, что в приговоре суда не изложены и не получили оценки показания допрошенного по ходатайству стороны защиты свидетеля Н., заслуживают внимания. Вместе с тем, допущенное судом первой инстанции нарушение уголовно-процессуального закона может быть устранено при апелляционном рассмотрении дела. Существо показаний свидетеля Н. заключается в том, что ФИО1 мог выполнить требования п. 10.1 ПДД РФ лишь путем нажатия на педаль тормоза, вместе с тем, эти доводы не исключают виновности ФИО1 в установленных судом нарушениях требований дорожных знаков и пунктов правил дорожного движения. Поскольку свидетелем выражено мнение без учета всей совокупности дорожных условий, в которых осуществлял управление транспортным средством осужденный перед дорожно-транспортным происшествием, особенностей самого транспортного средства, избранной осужденным тактики вождения, суд апелляционной инстанции отвергает показания Н., противоречащие другим доказательствам и их совокупности. 

Новых доказательств суду апелляционной инстанции представлено не было.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции находит приговор подлежащим изменению в силу неправильного применения норм уголовного закона, повлиявшего на исход дела, и необходимости назначения справедливого наказания.

Как следует из приговора суда, выводы о том, что ФИО1 в момент совершения дорожно-транспортного происшествия находился в состоянии опьянения, суд обосновал актом медицинского освидетельствования на состояние опьянения № 403 от 11 октября 2018 года, а также справкой о результатах судебно-химических исследований № 6336 от 23 октября 2018 года, согласно которой в биологическом материале осужденного обнаружен метаболит тетрагидроканнабинола концентрацией 0,88 мг/л. 

Вместе с тем, доводы защиты о недопустимости акта освидетельствования ввиду нарушения процедуры взятия проб биологического материала осужденного, отвергнутые судом первой инстанции, заслуживают внимания. 

Согласно п. 10.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09 декабря 2008 года N 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» судам необходимо иметь в виду, что по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных частями 2, 4 и 6 статьи 264 и статьей 264.1 УК РФ, факт употребления лицом, управляющим транспортным средством, веществ, вызывающих алкогольное опьянение, должен быть установлен по результатам освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и (или) медицинского освидетельствования на состояние опьянения, а наличие в организме такого лица наркотических средств или психотропных веществ - по результатам химико-токсикологических исследований при медицинском освидетельствовании на состояние опьянения, проведенных в соответствии с правилами, утвержденными Правительством Российской Федерации, и в порядке, установленном Министерством здравоохранения Российской Федерации, либо по результатам судебной экспертизы, проведенной в порядке, предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

Согласно п.4 Правил проведения химико-токсикологических исследований

при медицинском освидетельствовании (Приложение № 3 к Порядку проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического), утвержденному приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 18 декабря 2015 г. № 933н, отбор биологического объекта (мочи) для направления на химико-токсикологические исследования производится в объеме не менее 30 мл.

Как следует из материалов дела и установлено судом, в направлении объекта на исследование указан объем 20 мл, эксперту же для исследования поступило 50 мл. Опровергая доводы защиты о недопустимости акта медицинского освидетельствования по этим основаниям, суд первой инстанции сослался на показания свидетеля М., медицинского работника, показавшего, что получив образец биоматериала ФИО1 он его количество не измерил, произвольно указал в направлении 20 мл, закрыл контейнер и подписал его.

Вместе с тем показания свидетеля, действующего в нарушение вышеуказанных правил, а также противоречащие показаниям эксперта З. о большем количестве биоматериала, не могли быть положены в основу приговора, поскольку в силу положений ч. 3 ст. 14 УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого.

В совокупности с изложенными доводами суд апелляционной инстанции принимает во внимание и то обстоятельство, что в направлении ФИО1 на медицинское освидетельствование не указано основание для этого направления.

Заключение специалиста А., называемое «рецензией» на акт медицинского освидетельствования ФИО1, приобщенное к делу по ходатайству стороны защиты, оценивается судом апелляционной инстанции наряду с другими доказательствами и принимается в части указания на нарушения при отборе проб биоматериала осужденного, влекущих несостоятельность заключения в целом. 

Таким образом, вывод суда о нахождении осужденного в момент совершения преступления в состоянии опьянения основан на недопустимом доказательстве, что противоречит требованиям ст. 14, 73, и 302 УПК РФ.

Суд первой инстанции, правильно установив обстоятельства, свидетельствующие о нарушении ФИО1 Правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение водителю Г1. тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни, а также смерти пассажиру Г2., сделал необоснованный вывод, что в момент дорожно-транспортного происшествия осужденный находился в состоянии алкогольного опьянения, что привело к неправильной квалификации действий ФИО1 и назначении несправедливого наказания.

Исключение признака «совершение преступления в состоянии опьянения» влечет за собой переквалификацию действий ФИО1 с ч. 4 ст. 264 УК РФ на ч. 3 ст. 264 УК РФ - нарушение лицом, управляющим механическим транспортным средством, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека и смерть человека.

При отмене апелляционного постановления, вынесенного по данному делу ранее, суд кассационной инстанции указал на необходимость проверки при новом рассмотрении доводов кассационных жалоб и представления.

Кассационное представление, помимо прочего содержит довод о необоснованной квалификации действий ФИО1 судом как лица, управляющего автомобилем, а не другим механическим транспортным средством, как это указано в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого.

Действительно, органом следствия ФИО1 предъявлено обвинение в нарушении правил дорожного движения, повлекшем указанные в нем последствия, при управлении другим механическим транспортным средством.

В соответствии с примечанием 1 к ст. 264 УК РФ под другими механическими транспортными средствами в настоящей статье и ст. 264.1 УК РФ понимаются трактора, самоходные дорожно-строительные и иные самоходные машины, а также транспортные средства, на управление которыми в соответствии с законодательством Российской Федерации о безопасности дорожного движения предоставляется специальное право.

Согласно Методологическим положениям по статистике транспорта, утвержденным приказом Росстата от 29.12.2017 N 887, раздел 3, в составе грузовых автотранспортных средств учитываются грузовые автомобили, седельные (дорожные) тягачи, пикапы и легковые фургоны, прицепы, полуприцепы.

Седельный тягач - дорожное механическое транспортное средство, предназначенное исключительно или преимущественно для буксировки других дорожных транспортных средств, которые не имеют механического привода (в основном полуприцепы).

Согласно материалам дела, ФИО1 управлял седельным тягачом «Scania», который является грузовым транспортным средством, (седельным тягачом) предназначенным для буксировки полуприцепной техники в составе автопоезда, на управление которым предоставляется специальное право.

В связи с изложенным суд апелляционной инстанции квалифицирует действия ФИО1 как совершенные лицом, управляющим механическим транспортным средством.

Другие доводы кассационного представления и кассационной жалобы аналогичны доводам апелляционной жалобы адвоката, получивших оценку в настоящем апелляционном постановлении.

При назначении наказания ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ суд апелляционной инстанции учитывает требования ст. 6, 60, ч. 1 ст. 62 УК РФ, принципы законности и справедливости, степень и характер общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, в том числе смягчающие наказание обстоятельства, признанные судом первой инстанции: в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие малолетнего ребенка и в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначаемого наказания на его исправление и условия жизни его семьи.

С учетом переквалификации действий осужденного ему следует назначить более мягкое основное и дополнительное наказание в виде лишения свободы и лишения права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами, которые по своему виду и размеру будут справедливыми и соразмерными содеянному.

Вопреки доводам апелляционной жалобы представителя гражданского ответчика ООО «***» решение суда по гражданским искам является в целом справедливым, соответствующим требованиям ст. 150, 151, 1064, 1099-1101 ГК РФ. Суммы компенсации морального вреда, взысканные в пользу матери погибшего Г2. – Г3. и его малолетней дочери – Г4. обусловлены их близкими родственными отношениями, потеря близкого родственника предполагает причинение лицу нравственных страданий, решение суда в данной части является мотивированным, а доводы апелляционной жалобы не свидетельствуют об обратном. 

Доводы представителя гражданского ответчика о заключенном между юридическим лицом и Г3. мировом соглашении, согласно которому они определили размер причиненного морального вреда в сумме 1000000 рублей, не могут быть приняты во внимание, поскольку мировое соглашение было заключено под условием, а в судебном заседании гражданский ответчик Г3. настаивала на взыскании компенсации морального вреда в большем размере.

Вместе с тем, поскольку действия ФИО1 переквалифицированы на более мягкий состав преступления, размер компенсации морального вреда подлежит снижению на 50000 рублей в отношении каждого из ответчиков.

Оснований для снижения указанных сумм в большем размере по доводам жалобы представителя гражданского ответчика не имеется. 

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих безусловную отмену приговора, судом первой инстанции не допущено. 

С учетом внесенных изменений приговор суда является законным обоснованным и мотивированным, оснований для его отмены или внесения иных изменений суд апелляционной инстанции не находит.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Суксунского районного суда Пермского края от 30 июля 2019 года в отношении ФИО1 изменить:

переквалифицировать действия ФИО1 с ч. 4 ст. 264 УК РФ на ч. 3 ст. 264 УК РФ, по которой назначить лишение свободы на срок 3 года с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 2 года; 

снизить размер компенсации морального вреда, взысканной с ООО «***» в пользу Г3. до 1 250 000 рублей; в пользу Г4. до 450 000 рублей. 

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, иные доводы апелляционных жалоб адвоката Головневой Ж.Ф. и представителя гражданского ответчика ООО «***» Т. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий (подпись)