Судья Сабельфельд А.В. Дело № 22-168/2024

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Новосибирск 29 января 2024 года 

Судья Новосибирского областного суда Гриценко М.И.,

при секретаре Мичурине Е.Д.,

с участием: 

государственного обвинителя Семеновой Е.С.,

представителя потерпевшего ФИО1 - ФИО2,

адвоката Фоминых А.В., 

осужденного ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Фоминых А.В. в защиту интересов осужденного ФИО3 на приговор Кировского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении

ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца 

<

адрес>, не судимого, 

у с т а н о в и л:

осужден по:

ч. 2 ст. 109 УК РФ к 1 году 6 месяцам ограничения свободы с лишением права заниматься медицинской деятельностью, связанной с проведением хирургических операций сроком на 2 года.

В соответствии с ч.1 ст.53 УК РФ в период отбывания наказания в виде ограничения свободы ФИО3 установлены ограничения в виде: не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы; не выезжать за пределы муниципального образования – 

<

адрес>, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы; возложены обязанности в виде 1 раз в месяц являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, в день регистрации, определяемый указанным органом.

В силу ч. 4 ст. 47 УК РФ дополнительное наказание в виде лишения права заниматься медицинской деятельностью исчислять с момента вступления приговора в законную силу и на основании ч. 2 ст. 71 УК РФ исполнять самостоятельно.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения. 

Разрешена судьба вещественных доказательств по уголовному делу.

Обжалуемым приговором ФИО3 признан виновным совершении причинения смерти ПСЛ, ДД.ММ.ГГГГ года рождения по неосторожности вследствие допущенного им дефекта оказания медицинской помощи в виде оставления инородного тела в операционной ране, и осужден за это преступление. 

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ на территории 

<

адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда. 

В судебном заседании осужденный ФИО3 виновным себя в совершении преступления не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Фоминых А.В. ставит вопрос об отмене приговора, как незаконного и необоснованного.

По доводам жалобы, выводы суда о виновности ФИО3 не соответствуют фактическим обстоятельствам, основаны на предположениях и недопустимых доказательствах; нарушено право на защиту ФИО3; уголовное дело подлежало возврату прокурору.

Утверждает, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований ст. 220 УПК РФ, поскольку не содержит перечень профессиональных стандартов, норм и правил, нарушение которых повлекло причинение смерти по неосторожности, не указаны конкретные требования должностной инструкции, которые нарушил ФИО3, не привел источников содержавших «общие подходы к проведению оперативного вмешательства, сославшись лишь на общие нормы Федерального закона № 323- ФЗ от 21 ноября 2011 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и Конституции Российской Федерации. Такое нарушение исключает возможность постановления справедливого решения и влечет нарушение права на защиту ФИО3

Ссылаясь на показания специалиста ЖДВ, обращает внимание на то, что использование вакуумного насоса при проточно-промывном дренировании исключает возможность нахождения в операционной ране инородного предмета. 

В связи с чем выражает несогласие с оценкой показаний свидетеля ДТА и осужденного ФИО3 о том, что в операционном поле инородных предметов не находилось, перед ушиванием раны был проведен «счет салфеток». 

Кроме того, ссылаясь на показания свидетелей САА, ПЕА, ЗСС, специалиста ЖДВ, журнал перевязок, медицинской карты больной ПСЛ, ее медицинской карты стационарного больного № ГБУЗ 

<

адрес> «

<

данные изъяты>» считает, что обнаруженный ДД.ММ.ГГГГ в ране ПСЛ инородный предмет не являлся салфеткой, используемой при проведении операции, а являлся турундой – салфеткой для оттекания жидкости, используемая в качестве перевязочного материала, и которая не используется при хирургических операциях.

В связи с этим считает, что инородный предмет мог быть оставлен в ране при послеоперационных манипуляциях. 

Считает, что судом необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о допросе экспертов МВМ, который принимал участие при производстве судебно-медицинских экспертиз, поскольку как следует из открытого источника, он является преподавателем кафедры судебной медицины, государственным служащим и государственным экспертом 

<

адрес>, ПАА и ВПП, поскольку в заключениях экспертов в нарушение п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебной экспертизе по уголовным делам » не содержится сведений о наличии у принимавших участие негосударственных экспертов специальной подготовки по судебно-медицинской экспертизе, а также стаж экспертной деятельности. 

Кроме того, при производстве экспертизы допущены нарушения п. 12 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», поскольку вводная часть заключений экспертов не содержит информации о состоянии и виде упаковки, способе доставки объектов для проведения экспертизы. В связи с этим указание о предоставлении в распоряжение экспертов в упакованном и опечатанном виде материалы уголовного дела, медицинские карты, гистологический архив, диски с результатами исследований является ложным и указанные объекты экспертами не исследовались.

Ссылаясь на ст. 41 Федерального закона от 31.05.2001 № 73 –ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» отмечает, что действия положений ст. 14 указанного закона на деятельность вне государственных судебно-экспертных учреждений не распространяются. Кроме этого, участвующим экспертам разъяснены положения ст. 58 УПК РФ, между тем права эксперта установлены ст. 57 УПК РФ. 

Полагает, что эксперты (заключение № от ДД.ММ.ГГГГ) вышли за рамки своих полномочий, тем, что, отвечая на вопрос экспертизы, сделали вывод правового характера о нарушении требований ст.ст. 4, 18 Федерального закона № 323- ФЗ от 21 ноября 2011 года «Об основах охраны здоровья граждан в РФ».

В связи с чем считает, что заключения судебно-медицинской экспертизе получены с нарушением закона и не могут быть использованы в качестве доказательств. 

Ссылаясь на постановление следователя о признании в качестве вещественных доказательств фотоснимков, флеш-карта только ДД.ММ.ГГГГ, выражает несогласие с выводами экспертных заключений № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, о том, что факт наличия в операционной ране инородного предмета в виде медицинской салфетки сомнений не вызывает и подтвержден объективными фотографическими данными. Кроме того, не исключено и то, что при проведении оперативного вмешательства 6 и ДД.ММ.ГГГГ в операционную рану могло попасть инородное тело «медицинская салфетка». Между тем не дано никакой оценки наличию в верхней части раны второго инородного предмета, в том числе как его наличие могло повлиять на состояние здоровья ПСЛ

Утверждает, что вывод экспертов о наличии причинно-следственной связи между дефектом оказания медицинской помощи и последствиями в виде смерти ПСЛ опровергаются показаниями свидетеля ДЕЕ, ВЯА, специалиста ПВВ о возможных причинах развития сепсиса (присоединение бактериальной инфекции, перевязка в домашних условиях, наличие инфекции в ране, состояние здоровья ПСЛ, перенесенные ее болезни), а также об исключении нагноения в ране, в связи со стерильностью салфетки. При этом отмечает, что ПСЛ рекомендации не соблюдала, у хирурга и терапевта по месту жительства не наблюдалась, перевязки производила самостоятельно. При этом отмечает со ссылкой на показания специалиста ЖДВ, свидетелей -родственников на наличие у ПСЛ воспалительного процесса и возможности его выявления при наличии медицинского наблюдения. 

В связи с этим считает, что выводы экспертов не обоснованы и несостоятельны, поскольку построены на неполных и недостоверных сведениях, а потому следовало назначить повторную судебно-медицинскую экспертизу. Вместе с тем такое ходатайство стороны защиты необоснованно отклонено, чем нарушено право на защиту ФИО3

Поскольку все неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого, росит приговор отменить, вынести в отношении ФИО3 оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Фоминых А.В. государственный обвинитель прокуратуры 

<

адрес> ФИО4 просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката, без удовлетворения.

В суде апелляционной инстанции адвокат Фоминых А.В., осужденный ФИО3 доводы апелляционной жалобы поддержали. Государственный обвинитель Семенова Е.С., представитель потерпевшего ЗЕК возражали против доводов апелляционной жалобы.

Изучив материалы уголовного дела, заслушав выступления сторон по доводам апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Виновность ФИО3 в совершении преступления, указанного в приговоре, подтверждается доказательствами, собранными в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, проверенными в судебном заседании и оцененными судом в соответствии с требованиями статей 17, 88 УПК РФ. 

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, установлены судом правильно, а выводы суда о доказанности вины осужденного соответствуют фактическим обстоятельствам дела и мотивированы.

Несогласие стороны защиты с положенными в основу приговора доказательствами, как и с их оценкой в приговоре, не может свидетельствовать о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности виновности ФИО3

Выводы суда о том, что ФИО3 являясь медицинским работником- врачом 

<

данные изъяты> провел ДД.ММ.ГГГГ пациенту ПСЛ оперативное вмешательство «Некрэктомия, удаление металлоконструкции, санация, дренирование, наложение вторичных швов послеоперационной раны» сомнений не вызывают и сторонами не оспариваются.

Так, в подтверждение виновности ФИО3 суд обоснованно учитывал:

показания свидетеля ПЕА (перевязочная медсестра ГБУЗ 

<

адрес> «

<

данные изъяты> в ходе перевязок ПСЛ обрабатывались швы, наличие которых исключает попадание медицинской салфетки внутрь раны при ее обработке; 

показания потерпевших ПСЛ, ПЛН, свидетелей ПНС, ПТМ о том, что после снятие швов у ПСЛ из раны медсестра извлекла кусок бинта, часть которого она отрезала, а часть была извлечена позже в ГБУЗ 

<

адрес> «

<

данные изъяты>», где ДД.ММ.ГГГГ наступила смерть ПСЛ; 

показания свидетелей ФЕЮ (медсестра 

<

данные изъяты>), САА (хирург ГБУЗ 

<

адрес> «

<

данные изъяты>), о том, что сняв послеоперационные швы у ПСЛ внутри раны была обнаружена марлевая салфетка - предмет, часть которой была извлечена и срезана, а часть осталась в ране. После снятия швов из раны вышло обильное гнойное отделяемое, около 100 миллилитров; 

показания свидетеля ИЕЮ (врач-хирург ГБУЗ 

<

адрес> «

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ при поступлении у ПСЛ внутри закрытой раны, то есть под швами ею была обнаружена медицинская салфетка, которую сняв швы, она удалила, после из раны пошел гной;

ответ на запрос из ГБУЗ 

<

адрес> 

<

данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, из которого ПСЛ в период с ДД.ММ.ГГГГ находилась на лечении в лечебном учреждении, ДД.ММ.ГГГГ наступила смерть ПСЛ;

протокол осмотра от ДД.ММ.ГГГГ медицинской карты стационарного больного № ГБУЗ НСО «

<

данные изъяты>» на имя ПСЛ из которой ДД.ММ.ГГГГ. операция: Открытая репозиции, остеометаллосинтез правой бедренной кости титановой пластиной. Рана послойно ушита отдельными узловыми швами, дренирована силиконовой полутрубкой, асептическая повязка; ДД.ММ.ГГГГ операция: наложение вторичных швов Некрэктомия, удаление металлоконструкции, санация, дренирование, наложение вторичных швов послеоперационной раны. Выполнены трехкратная обработка операционного поля спиртовым раствором хлоргексидина биглюконата 0.5% правой нижней конечности, разведение раны, удаление винтов, удалена пластина. Выполнена некрэктомия до здоровых мягких тканей. Рана обильно промыта водным раствором хлоргексидина биглюконата 0.02%. выполнено иссечение краев раны, дренирование послеоперационной раны активным проточно промывным дренажем. Мягкие ткани ушиты. Швы на кожу. Асептические повязки; выписной эпикриз ДД.ММ.ГГГГ ПСЛ выписана, рекомендовано снятие швов не ранее ДД.ММ.ГГГГ; медицинская карта № стационарного больного учреждения 

<

данные изъяты>», ПСЛ находилась на стационарном лечении во 2-м хирургическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ. Диагноз направившего учреждения: Инф. гематома пр. бедра. Диагноз при поступлении: Нагноение п/о раны правого бедра. Диагноз клинический: Флегмона правого бедра; Направление на госпитализацию, выданное врачом-хирургом ГБУЗ НСО «

<

данные изъяты> САА, диагноз ПСЛ: «Инфицированная гематома, инородное тело бедра», ДД.ММ.ГГГГ в 

<

данные изъяты> констатирована биологическая смерть ПСЛ;

протокол осмотра мобильного телефона «

<

данные изъяты>» принадлежащего ФЕЮ от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе чего осмотрены фотографии выполненные ДД.ММ.ГГГГ с изображением нижней части тела – правое бедро, где имеется послеоперационная рана, в которой имеется фрагмент салфетки со следами крови; 

выводами экспертного заключения № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, установлен факт наличия в операционной ране инородного предмета в виде медицинской салфетки сомнений не вызывает и подтвержден объективными фотографическими данными, оставление которой не исключено ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ НСО «

<

данные изъяты>» и является дефектом оказания медицинской помощи в виде оставления инородного тела «медицинская салфетка» в операционной ране. Установленный дефект привел к формированию выраженного местного воспалительного ответа в виде нагноения и флегмоны правого бедра, что повлекло к формированию смертельного осложнения (непосредственная причина смерти) в виде сепсиса, септицемии и согласно пункту 

<

данные изъяты> года имеет квалифицирующие признаки в отношении тяжкого вреда здоровью и состоит в прямой причинно-следственной связи с причинением вреда здоровью ПСЛ и ее смертью.

На основании этих и других исследованных в судебном заседании доказательств, которым дана надлежащая оценка, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО3 в инкриминируемом ему деянии - между действиями осужденного ФИО3 и наступившими последствиями в виде смерти ПСЛ установлена прямая причинно-следственная связь.

Оценив доказательства в их совокупности, вопреки доводам адвоката, суд обоснованно отверг показания свидетеля ДТА о том, что в операционном поле перед ушиванием инородных предметов-салфетки не находилось, как и довод о том, что обнаруженный предмет в послеоперационной ране являлся турундой, поскольку данные обстоятельства в полной мере опровергнуты приведенными выше доказательствами. 

Включая и то, что изъятый предмет является перевязочным и оставлен в ходе послеоперационных манипуляций, поскольку наличие швов исключало возможность попадание марлевой салфетки внутрь послеоперационной раны. 

При этом судом дана надлежащая оценка показаниям специалиста ЖДВ с учетом всей совокупности данных им показаний (по окончанию работы вакуумного насоса возможно применение салфеток), а также с учетом показаний специалиста ПВВ (если в ране будет салфетка, то вакуумный прибор может забиться, либо вообще никак не среагировать) и не дают оснований для вывода о том, что использование вакуумного насоса при проточно-промывном дренировании раны исключает оставление в операционной ране медицинской салфетки в ходе оперативного вмешательства, и прекращает его работу при наличии таковой. 

С учетом вышеизложенного, а также с учетом показаний свидетелей ЕАН(санитар 

<

данные изъяты>) о том, что ДД.ММ.ГГГГ перед ушиванием раны счет салфеток сошелся, РИВ (оперирующий врач 

<

данные изъяты> о том, что в ходе оперативного вмешательства ДД.ММ.ГГГГ в ране ПСЛ перед ушиванием в ходе контроля ничего не обнаружил, содержанием медицинской карты стационарного больного № ГБУЗ НСО «

<

данные изъяты>» на имя ПСЛ (протокол операции от ДД.ММ.ГГГГ), из которого не следует, что в ране в ходе удаления металлоконструкции обнаружено инородное тело –медицинская салфетка, суд первой инстанции обоснованно не принял во внимание предположение экспертов (№ от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ) о возможном попадании в операционную рану инородного тела (медицинской салфетки) в ходе оперативного вмешательства ДД.ММ.ГГГГ.

Исследовав экспертные заключения № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, и сопоставив их с иными доказательствами по уголовному делу, оцененных в совокупности, суд обоснованно не усмотрел оснований усомниться в их допустимости и достоверности. 

Экспертизы назначены полномочным следователем в соответствии со ст. 195 УПК РФ, проведены квалифицированными экспертами, которые располагали всеми необходимыми сведениями, на поставленные вопросы даны полные ответы, выводы экспертов мотивированы, научно обоснованы, объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами, каких-либо противоречий и неясностей не содержат, оснований полагать о наличии у экспертов личной заинтересованности в исходе уголовного дела и необоснованности выводов экспертных заключений у суда не имелось. 

Доводы стороны защиты о некомпетентности входящих в состав комиссии экспертов МВМ, ПАА, ВПП не состоятельны.

Так, производство экспертиз поручено негосударственному учреждению 

<

данные изъяты>» (лицензия 

<

данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ), что не исключает ст. 41 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и соответствует разъяснениям в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам»; исследование проведено экспертами ТАИ, который имеет высшее медицинское образование, специальную подготовку по специальностям судебно-медицинская экспертиза, патологическая анатомия и организация здравоохранения и общественное здоровье, высшую квалификационную категорию, стаж работы по специальности судебно-медицинская экспертиза 22 года; МВН, который имеет высшее медицинское образование, специальную подготовку по специальности судебно-медицинская экспертиза, вторую квалификационную категорию, стаж работы по специальности судебно-медицинская экспертиза 11 лет; ПАА, который имеет высшее медицинское образование, специальную подготовку по специальности анестезиологии и реаниматология, стаж работы по специальности 11 лет, ВПП, который имеет высшее медицинское образование, специальную подготовку по специальности травматология и ортопедия, стаж работы по специальности 11 лет; заверенные копии соответствующих документов приобщены к заключениям экспертов и содержатся в материалах уголовного дела. 

Вместе с тем с учетом приведенных выше сведений о наличии специальных знаний, само себе то обстоятельство, что входящие в состав комиссии эксперты ПАА, ВПП не имеют специальной подготовки по специальности судебно-медицинская экспертиза не является основанием для признания заключений недопустимыми доказательствами, поскольку такое в полной мере соответствует п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам». 

Как и то, что эксперт МВН является государственным служащим и государственным экспертом на территории 

<

данные изъяты>, поскольку государственным судебным экспертом является аттестованный работник государственного судебно-экспертного учреждения, производящий судебную экспертизу в порядке исполнения своих должностных обязанностей, (ст. 12 Федерального закона от дата № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»).

Кроме того, согласно содержанию постановлений о назначении комплексной медицинской судебной экспертиз, следователь поручил руководителю экспертного учреждения разъяснить экспертам права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ предупредить их об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Оснований полагать, что руководителем экспертного учреждения не разъяснены всем членам комиссии экспертов положения ст. 57 УПК РФ не имеется. 

Сама по себе приведенная в подписках эксперта МВН ссылка на положения ст. 58 УПК РФ, как следует из ее текста, является явной технической ошибкой и основанием для признания заключений экспертов недопустимым доказательством не является, и не дает оснований сомневаться в его выводах, поскольку эксперты были предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения непосредственно перед производством исследования, о чем имеется их подпись, (ст. 307 УК РФ).

Не усматривается нарушений, связанных с передачей на исследование объектов и состоянием их упаковки, и полученных следователем после проведения экспертиз; выводы экспертов основаны на непосредственном исследовании постановлений о назначении комплексной медицинской судебной экспертизы от 17, 18, 19, 20, ДД.ММ.ГГГГ, уголовного дела, медицинских документов в отношении ПСЛ и ее гистологического архива трупа, содержание которых отражено в необходимом объеме в исследовательской части; каких-либо ходатайств от экспертов о предоставлении им дополнительных объектов в следственный орган не поступало. При этом оснований полагать о том, что на исследование экспертам представлены данные не соответствующие действительности, не имеется. 

Мнение адвоката о том, что эксперты (№ от ДД.ММ.ГГГГ) вышли за пределы предоставленных им полномочий - установив нарушения ст.ст. 4, 18 Федерального закона № 323- ФЗ от 21 ноября 2011 года «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», является несостоятельным, поскольку правовых вопросов они не разрешали, а оценивали объекты исследований лишь в аспекте несоблюдения стандартов оказания медицинской помощи при оказании такой помощи ПСЛ, а не с позиций их юридической квалификации. 

В связи с чем оснований для вызова экспертов МВМ, ПАА, ВПП для допроса не имелось. 

Довод апелляционной жалобы о неполноте экспертных заключений не может быть признан состоятельным, поскольку опровергается показаниями свидетеля ИЕЮ (врач-хирург ГБУЗ 

<

данные изъяты> о том, что при поступлении ДД.ММ.ГГГГ в верхней трети раны у пациентки ПСЛ имелись старые операционные швы, нижнем углу раны швы были сняты, и в ране была медицинская салфетка, концы которой были визуально обозримы, салфетка была пропитана гнойным отделяемым, которую она смогла удалить только когда сняла швы с верхнего угла раны.

При таких данных оснований полагать, что в верхней части раны потерпевшей ПСЛ имелось второе инородное тело, а также постановки перед экспертами вопросов требующих дополнительное исследование, не имелось. 

Доводы стороны защиты о наступлении смерти потерпевшей ПСЛ в результате ее действий и бездействия, о наличии у ПСЛ сопутствующих заболеваний усугубивших ее послеоперационное состояние, судом проверены и обоснованно отвергнуты с приведением убедительных мотивов принятого решения. Вопреки утверждению стороны защиты, показания допрошенных в качестве свидетелей ДЕЕ, ВЯА, специалиста ПВВ, в том числе об исключении образования нагноения в связи нахождением в операционной ране стерильной медицинской салфетки носят предположительный и субъективный характер, выводов экспертов о причинно-следственной связи между допущенным дефектом оказания медицинской помощи и наступившими последствиями в виде смерти потерпевшей ПСЛ не опровергают. 

Учитывая изложенное, основания для назначения повторной судебно-медицинской экспертизы, предусмотренные ст. 207 УПК РФ, отсутствуют.

Довод стороны защиты о том, что судом необоснованно отказано в назначении повторной экспертизы, суд апелляционной инстанции отклоняет, так как данное обстоятельство не свидетельствует о нарушении или неправильном применении норм процессуального права, поскольку суд первой инстанции проанализировал и оценил заключения наряду с иными доказательствами по делу и принял их в качестве надлежащего доказательства, оснований, для назначения повторной экспертизы суд не усмотрел. Несогласие стороны с выводами, изложенными в экспертных заключениях, само по себе не свидетельствует о наличии оснований для назначения повторной экспертизы.

В связи с чем судом обоснованно отклонена версия осужденного ФИО3 о непричастности к совершению преступления, а также его показания в подтверждение указанной версии, поскольку не нашли своего объективного подтверждения в ходе судебного следствия, являются надуманными и обоснованно отвергнуты судом.

Суд привел мотивы, по которым принял за основу перечисленные в приговоре в обоснование виновности осужденного доказательства в качестве достоверных и допустимых, и отверг другие доказательства. 

Несогласие стороны защиты с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции, не может являться основанием для отмены приговора.

Все обстоятельства по делу установлены достаточно полно и объективно, в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ. 

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного ФИО3, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности вины осужденного, по делу отсутствуют. 

Таким образом, правильно установив обстоятельства совершенного преступления, тщательно исследовав доказательства, верно оценив их в совокупности, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности вины осужденного ФИО3 в содеянном и верно квалифицировал его действия по ч. 2 ст. 109 УК РФ, как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Выводы суда о доказанности вины и правильности квалификации действий осужденного ФИО3 в приговоре приведены полно, надлежащим образом обоснованы, мотивированы, а потому признаются судом апелляционной инстанции правильными.

Оснований для оправдания осужденного ФИО3 не имеется. 

Наказание осужденному ФИО3 назначено судом в соответствии с требованиями уголовного закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности виновного, обстоятельств, смягчающих наказание, влияния назначенного наказания на его исправление, на условия жизни его семьи, и всех конкретных обстоятельств дела.

При этом в полной мере учтены данные о личности ФИО3 перечисленные в приговоре и подтвержденные материалами уголовного дела.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО3 суд признал – состояние здоровья, наличие малолетних детей, положительные характеристики с места работы.

Оснований для признания смягчающими наказание ФИО3 иных обстоятельств, чем установлено судом первой инстанции, не имеется.

Обстоятельств отягчающих наказание ФИО3 не установлено.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивом преступления, поведением виновного во время и после совершения преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, и дающих основания для применения к ФИО3 положений ст. 64 УК РФ, судом не установлено. Не находит таких обстоятельств и суд апелляционной инстанции.

Все указанные обстоятельства в их совокупности, позволили суду, с учетом целей наказания, предусмотренных ст. 43 УК РФ, прийти к правильному выводу о назначении ФИО3 наказания в виде ограничения свободы с установлением ограничений и обязанностей, в соответствии с положениями ст. 53 УК РФ, с лишением права заниматься медицинской деятельностью, связанной с проведением хирургических операций.

Таким образом, все обстоятельства имеющие отношение к вопросу о назначении наказания судом были надлежащим образом учтены. Мотивы решения всех вопросов, касающихся назначения вида и размера наказания, в приговоре приведены. Назначенное наказание осужденному ФИО3 является справедливым и соразмерным содеянному.

Обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, каких-либо оснований, установленных ст. 237 УПК РФ, что явилось бы препятствием к рассмотрению дела, не установлено.

Описание деяния, признанного судом доказанным, содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины и об иных данных (должностные обязанности, официальные требования и стандарты), позволяющих судить о событии преступления, причастности к нему осужденного и его виновности, а также об обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного.

Вместе с тем принимая во внимание, что на дату вступления приговора в законную силу истекли сроки давности уголовного преследования за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ (состав преступления материальный, соответственно преступление признается оконченным с момента наступления смерти потерпевшей ПСЛ-ДД.ММ.ГГГГ), суд апелляционной инстанции на основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ считает необходимым ФИО3 от назначенного наказания за совершение данного преступления освободить.

Каких-либо нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов влекущих отмену судебного решения суд апелляционной инстанции не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Приговор Кировского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО3 изменить.

На основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, ФИО3 от назначенного наказания за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ освободить в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Фоминых А.В., без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, через суд первой инстанции и рассматриваются в порядке предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья