Судья Кретинина Л.В. дело № 22-2173/2018

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Оренбург 09 августа 2018 года

Оренбургский областной суд в составе:

председательствующего судьи – Едаковой Е.С. 

с участием: 

прокурора отдела прокуратуры Оренбургской области – Епифановой Н.В.

представителя потерпевшей адвоката Кий Е.В.

адвоката – Филяниной В.И. 

защитника Люлиной В.А.

осужденной – ФИО1

при секретаре – Соловьевой О.И. 

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе осужденной ФИО1 и ее защитника – адвоката Нигматуллиной Н.Н. на приговор Соль-Илецкого районного суда Оренбургской области от 13 июня 2018 года, которым

ФИО1 не судимая,

осуждена: по ч. 2 ст. 124 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на сток 2 года с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права заниматься врачебной и иной медицинской деятельностью на срок 1 год и 6 месяцев. 

Определен порядок следования ФИО1 к месту отбывания наказания - самостоятельно.

По вступлении приговора в законную силу суд обязал ФИО1 явиться в УФСИН России по (адрес) ((адрес)) для получения предписания о самостоятельном следовании к месту отбывания наказания.

Срок отбывания наказания осужденной ФИО1 постановлено исчислять со дня прибытия осужденной в колонию-поселение по месту отбывания наказания. Время следования к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием засчитывается в срок лишения свободы из расчета 1 день следования за 1 день лишения свободы.

Мера пресечения в отношении осужденной ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения - в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

С ФИО1 в пользу ФИО22 взысканы *** рублей в возмещение расходов понесенных по оплате услуг представителя. 

Несовершеннолетнюю ФИО8, оставшуюся без попечения родителей, постановлено передать органу опеки и попечительства Отдела образования МО «(адрес)» (адрес) для решения вопроса об устройстве ребенка, оставшегося без попечения родителей, непосредственного осуществления контроля за условиями его содержания, воспитания и образования.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи областного суда Едаковой Е.С., выступления осужденной ФИО1, ее защитников Люлину В.А., адвоката Филянину В.И., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Епифановой Н.В., представителя потерпевшей адвоката Кий Е.В. об оставлении приговора суда без изменений, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признана виновной в том, что не оказала помощь больному без уважительных причин, являясь лицом, обязанным ее оказывать в соответствии с законом или со специальным правилом, если это повлекло по неосторожности смерть больного.

Преступление совершено в *** года в (адрес) при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда. 

В судебном заседании суда первой инстанции осужденная ФИО1 свою вину не признала.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1 и ее защитник - адвокат Нигматуллина Р.Р. выражают несогласие с приговором суда.

Указывают, что все описанное в обвинительном заключении и приговоре свидетельствует о том, что в действиях ФИО1 нет состава преступления. 

Ссылаются на Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре» о том, что судом должна даваться оценка доводам, приведенным подсудимым в свою защиту.

Ссылаются на заключение судебно-медицинской экспертизы № от (дата), в котором указано, что недостатки в оказании медицинской помощи ФИО2 не повлияли на наступление неблагоприятного исхода, прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО2 не имеют.

Указывают, что из заключения комиссии экспертов № от (дата) также следует, что между несвоевременной госпитализацией и смертью ФИО2 прямая причинная связь отсутствует. Отмечают, что данные выводы экспертов не отражены ни в обвинительном заключении, ни в приговоре суда.

Цитируют другие выводы экспертов, свидетельствующие о невиновности ФИО1: о том, что действия персонала больницы и несвоевременная госпитализация также не имеют причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО2 Основной причиной смерти явилась вирусная инфекция, которая возникла за несколько дней до смерти и в начале заболевания проявилась острым респираторным вирусным заболеванием верхних дыхательных путей (ринофарингит). С учетом истории болезни ребенка, можно предположить хроническую перситирующую вирусную инфекцию, возможно герпесвирусную.

При этом соглашаются с выводами экспертов, но считают, что судом невнимательно изучены их заключения.

Считают очевидным, что благоприятный исход был маловероятен при госпитализации ФИО2 (дата) в 20 часов 05 минут, данное обстоятельство подтвердил эксперт ФИО12 *** 

Полагают, что очень часто болеющий ребенок, отсутствие иммунитета, неадекватная реакция родителей на госпитализацию и молниеносное течение заболевания, привели к трагическому исходу. Отмечают, что судом и следствием не установлено, исполнялись ли родителями ребенка назначения врачей ***. Из амбулатрной карты следует, что (дата) ребенок направлялся на обследования общего анализа крови и мочи, но родителями не принято мер по сдаче анализов.

Ссылаются на запись в журнале о том, что родители отказались от госпитализации, указав, что бабушка медицинский работник, согласно заключению эксперта № рукописный текст в журнале выполнен ФИО1, дописок и исправлений, выполненных позже основного текста в исследуемом тексте не имеется. Данное обстоятельство свидетельствует, по их мнению, что указанные события были на самом деле. Ссылаются на положения ст. 5 УК РФ, в которой закреплен принцип вины. Считают, что налицо объективное вменение, что является недопустимым.

Отмечают, что само по себе трагическое событие не должно быть фактором для принятия решения. Суд, по их мнению, не дал реальную оценку показаниям ФИО1 и доводам защиты. 

Просят приговор отменить, уголовное преследование ФИО1 прекратить.

В дополнительной апелляционной жалобе осужденная ФИО1 ссылается на неправильное применение материального закона, считает, что ее действия квалифицированы неверно. Неоказание помощи больному состоит в полном бездействии, она же проводила ряд врачебных манипуляций. Врачебная ошибка или недооценка степени тяжести больного не является достаточным основанием для привлечения к уголовной ответственности по данной статье.

Считает, что приговор также является несправедливым в виду чрезмерной суровости назначенного наказания. Считает исключительным смягчающее обстоятельство – наличие несовершеннолетнего ребенка, которого она воспитывает одна. 

Перечисляет установленные судом смягчающие обстоятельства, но считает, что они приведены формально.

Отмечает, что в нарушение ч. 2 ст. 63 УК РФ при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств суд повторно учел последствия в виде смерти ребенка, что предусмотрено в качестве признака преступления, что свидетельствует о необходимости смягчения назначенного наказания.

Считает немотивированным вывод суда о возможности исправления только в условиях изоляции от общества.

Ссылается на нарушения уголовно-процессуального закона и ее конституционных прав, включая право на защиту, на ознакомление с материалами, состязательности сторон, в виду того, что фактически предварительное расследование в отношении нее, то есть после предъявления обвинения, велось в течение 8 рабочих дней. При этом обвинение было предъявлено по статье «Халатность».

Отмечает, что орган следствия, вынося постановление от (дата) о переквалификации преступления, не учел, что ранее обвинение по делу вообще не формулировалось и никому не предъявлялось, а ее обвинение было первичным, поэтому преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 124 УК РФ, не могло быть составной частью какого-либо предыдущего обвинения и не могло ей вменяться без возбуждения уголовного дела.

Отмечает, что в нарушение положений ст. 171, 175 УПК РФ в отношении нее не возбуждалось уголовное дело по признакам вмененного ей преступления. Считает недопустимыми доказательства, собранные по делу, поскольку они получены вне рамок возбужденного в установленном законом порядке уголовного дела.

Ссылается на неустановление экспертами прямой причинно- следственной связи между ее бездействием и смертью ребенка.

Отмечает, что пациента не удалось спасти по причине быстрого течения заболевания на фоне сниженного иммунитета, объективная возможность предотвращения его смерти отсутствовала.

Считает, что в нарушение ст. 168 УПК РФ, Федерального Закона от 31 мая 2001 года № 73 при производстве экспертизы № от (дата) помимо штатных сотрудников Бюро СМЭ, экспертами признаны лица, из числа преподавательского состава ВУЗа (адрес). Также отмечает, что в производстве данной экспертизы участвовала начальник ГБУЗ «Бюро СМЭ» (адрес) ФИО13, при этом в нарушение ст. 12 Федерального Закона от 31 мая 2001 года № 73 из текста заключения не ясно является ли она экспертом, в какой области, имеет ли стаж работы, аккредитацию и допуск на производство подобных экспертиз. Из ее показаний следует, что участия в производстве она не принимала, а лишь занималась организационными вопросами, поэтому по существу пояснить ничего не может. Считает, что данные обстоятельства указывают на то, что экспертное учреждение ГБУЗ «Бюро СМЭ» (адрес) уклонилось от проведения экспертизы и ее не провело, поэтому заключение экспертов № является недопустимым доказательством.

Утверждает, что с ее стороны отсутствует преступное бездействие – неоказание помощи больному, без уважительных причин. Как при первом приеме, так и при повторном обращении ею оказывалась медицинская помощь ребенку, пусть не в полном объеме, как указано проверяющими медицинскую документацию. При поступлении больного в стационар она продолжала активную медицинскую деятельность по спасению его жизни и здоровья, что подтверждается материалами уголовного дела. В момент обнаружения критического состояния больного ею были предприняты срочные меры для госпитализации, к срочному извещению районного педиатра ФИО18, ребенок был осмотрен совместно со специалистами, с ее участием, ими разработан совместный план обследования и лечения, ею осуществлялось динамическое наблюдение ребенка.

Отмечает, что лечением ребенка занимались несколько медицинских работников, начиная с (дата), поэтому не представляется возможным утверждать о причинно-следственной связи именно ее действий и последствиями в виде смерти ребенка.

Ссылается на медицинскую документацию поликлиники, из которой следует, что до обращения в стационар ребенок болел уже 3-4 дня и наблюдался другими врачами, в действиях которых также выявлены дефекты оказания медицинской помощи в виде неполного диагноза и неполно проведенных обследований, назначенного лечения, документального неоформления отказа родителей от госпитализации.

Указывает, что согласно акту № от (дата) установлены дефекты оказания медицинской помощи со стороны других специалистов больницы: врачей-педиатров ФИО14, ФИО17, зав. отделением реанимации ФИО15, врача-офтальмолога ФИО16 Приказом главного врача ФИО17, ФИО14, ФИО18 подвергнуты дисциплинарным взысканиям. Считает, что нарушения других врачей, причастных факту к смерти ребенка, судом необоснованно оставлены без внимания.

Ссылается на то, что с учетом тяжелого состояния пациента невропатолог и офтальмолог приступили к осмотру поздно - лишь спустя 5 часов после госпитализации пациента, что не могло не ухудшить его состояние. В заключении экспертов № указано, что больному в стационаре не был выполнен ряд диагностических исследований, что затруднило диагностику заболевания. В этом же заключении эксперты пришли к выводу о том, что прямая причинная связь между несвоевременной госпитализацией и смертью отсутствует, что влечет применение к ней принципа презумпции невиновности. Допущенные ею нарушения не являются уголовно-наказуемыми.

Считает, что суд подошел упрощенно к процессу установления фактических обстоятельств. При приеме ею ФИО38 объективные данные не говорили о том, что имелась реальная угроза жизни ребенка, ее действия (бездействие) не явились первопричиной наступления смерти. 

Ссылается на заключение экспертов №, в котором указана причина смерти. 

Эксперт ФИО19 (патологоанатом) в заключении № сделала свой самостоятельный вывод, к которому не присоединились другие члены экспертной комиссии, и из которого следует, что непосредственной причиной смерти ребенка явились последствия выраженного токсического воздействия вирусов на вещество головного мозга, что проявилось быстронарастающим выраженным отеком вещества головного мозга и мозговых оболочек и как результат - вклинением миндалин мозжечка в большое затылочное отверстие, что является абсолютно летальным состоянием.

Отмечает, что данная часть заключения не подписана другими экспертами, которые составили свои отдельные выводы, среди которых отсутствует вывод о причине смерти ребенка ФИО2 Таким образом, считает, что повторной комиссионной экспертизой причина смерти ребенка не установлена (заключение №).

Указывает, что исходя из данных представленной медицинской документации у ребенка возникли и молниеносно развились осложнения основного заболевания. Отмечает, что это закономерные осложнения подобных заболеваний у пациентов со схожим исходным статусом. Из вывода экспертных комиссий не следует, что основная причина наступивших последствий прямо обусловлена действиями (бездействием) мед.персонала больницы, в частности ее, следовательно, является незакономерным, случайным осложнением основного заболевания. Данное осложнение в медицинской практике трактуется как несчастный случай.

Полагает, что поскольку экспертными исследованиями установлено, что выявленное осложнение у ребенка, послужившее причиной смерти не находится в причинно-следственной связи с действиями врачей, то суд пришел к необоснованному выводу об обратном.

Считает, что судом не установлено доказательств, подтверждающих факт наступления смерти ребенка вследствие выявленных дефектов оказания медицинской помощи в период нахождения на лечении в больнице (адрес). Тяжелые осложнения, послужившие причиной смерти, являлись необратимыми по своему характеру.

Отмечает, что доказательства того, что исключение указанных дефектов могло бы способствовать своевременному оказанию необходимой медицинской помощи, что позволило бы продлить жизнь больного, отсутствуют.

Полагает, что заключениями судебно-медицинской экспертизы не подтверждено, что причинение смерти ребенку имело место при оказании медицинской помощи медицинской организацией. 

Отмечает, что в экспертном заключении установлена обоснованность клинического диагноза и назначенного лечения, из заключения эксперта следует, что развитие болезни имело схожие признаки обычного респираторного заболевания.

Утверждает, что у нее отсутствовал умысел на неоказание помощи больному без уважительных причин, так как медицинская помощь ребенку была ею оказана в тех пределах, которые она посчитала необходимыми и достаточными, с учетом данных анамнеза со слов родителей (предыдущего заболевания и лечения) и осмотра больного. Факт обращения других больных в приемное отделение в этот день не имел для нее значения, и не ограничивал ее внимание и отношение к пациенту ФИО2, как необоснованно посчитал суд.

Указывает, что она не предвидела возможности наступления смерти потерпевшего от своих действий (бездействия) и не могла их предвидеть. Отмечает, что не установлено, за какое конкретно время развился отек и дислокация головного мозга, приведшие к смерти ребенка, этот период определен экспертами как «молниеносный». 

Суд не установил, были ли в доступности в конкретное время и в конкретном месте специалисты соответствующего профиля для проведения консультаций в случае необходимости. Не оценен тот факт, что заболевание с такими осложнениями является редким, и с трудом поддается диагностике. 

Считает, что неоформление письменного отказа от госпитализации (ст. 20 ФЗ 323) не явилось обязательным условием наступившего последствия, поскольку наступление неблагоприятных последствий в виде смерти зависит не от этого.

Отмечает, что противоречит ст. 14 УПК РФ указание суда о том, что ею не представлено суду доказательств того, что она предлагала ФИО20 и ФИО34 (дата) госпитализировать ребенка.

Суд при изложении доказательств не указал на конкретные правила, нарушенные ею. Описание судом объективной стороны состава преступления является явно неполным. 

Считает, что допущенное виновным лицом нарушение должно объективно обусловливать наступление смерти, но последнее не доказано, и при описании преступного деяния в приговоре своего отражения не нашло. Отсутствие в приговоре описания преступного деяния, признанного судом доказанным, является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Отмечает, что вопреки требованиям ст. 307 УПК РФ, в приговоре отсутствует описательно-мотивировочная часть, которая должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным.

Вместо изложения установленных в суде обстоятельств, суд привел в приговоре дословно предъявленное ей в ходе предварительного расследования обвинение.

Считает, что отсутствуют объективные фактические данные о том, что ею не оказана медицинская помощь без уважительных причин, что причинило смерть.

Просит принять решение об отмене приговора и прекращении дела, а в части назначенного наказания принять решение о его несправедливости, исключении из мотивировки наказания признак преступления - наступившие последствия, наказание смягчить и назначить наказание, не связанное с лишением свободы. 

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Ерещенко Л.Г. и потерпевшая ФИО22 считают приговор законным и обоснованным, а доводы апелляционной жалобы осужденной и адвоката - несостоятельными.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Вывод суда о виновности ФИО1 в неоказании помощи больному без уважительных причин, являясь лицом, обязанным ее оказывать в соответствии с законом или со специальным правилом, если это повлекло по неосторожности смерть больного, основан на доказательствах, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре.

Приведенные в апелляционной жалобе осужденной и ее защитника доводы о недоказанности ее вины в совершении данного преступления являются необоснованными, поскольку опровергаются:

- показаниями потерпевшей ФИО22 - матери умершего малолетнего ФИО2; свидетелей ФИО35, ФИО34, ФИО23, ФИО36, ФИО24, ФИО17, ФИО14, ФИО25, ФИО18, ФИО26, ФИО15, ФИО27, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31, экспертов ФИО32, ФИО12, ФИО33, ФИО19.

Вина ФИО1 подтверждается также исследованными судом материалами уголовного дела:

- медицинским свидетельством о смерти ФИО2, (дата) выданным ГБУЗ «Городская больница» (адрес), согласно которому смерть ФИО2 наступила (дата) в стационаре в результате заболевания по причине кровотечения в надпочечники, острой инфекции верхних дыхательных путей. Приблизительный период между началом паталогического процесса и смертью в результате кровотечения приблизительно 10-15 минут, в результате острой инфекции верхних дыхательных путей – 3-4 дня ***

- медицинской картой амбулаторного больного ФИО2, (дата) из которой следует, что ***2016г. в связи с повышением температуры, недомоганием он был посещен на дому участковым врачом-педиатром, которым назначено лечение *** и ***.2016г. выписаны рецепты на получение лекарственных средств ***

- протоколом очной ставки от ***2016г. между ФИО22 и ФИО17 в ходе которой ФИО17 частично подтвердила показания ФИО22 в отношении нее. Указала, что не помнит, просила ли ФИО22 положить сына в больницу. Письменный отказ от госпитализации не взяла ***

- протоколом очной ставки от ***.2016г. между потерпевшей ФИО22 и свидетелем ФИО14, в ходе которой ФИО14 частично подтвердила показания ФИО34, указав, что не помнит, говорила ли она о том, что ФИО17 назначила ребенку сильные антибиотики ***

- протоколом очной ставки от ***.2016г. между потерпевшей ФИО22 и свидетелем ФИО18 в ходе которой ФИО18 частично подтвердила показания ФИО22 ***

- протоколом очной ставки от ***2016г. между свидетелем ФИО35 и свидетелем ФИО18, в ходе которой ФИО18 частично подтвердила показания свидетеля ФИО35 ***

- протоколом очной ставки от ***2016г. между свидетелем ФИО35 и свидетелем ФИО1 в ходе которой ФИО1 частично согласилась с показаниями ФИО35 ***

- протоколом очной ставки от ***2016г. между потерпевшей ФИО22 и свидетелем ФИО1 в ходе которой ФИО1 частично подтвердила показания ФИО22 ***

- приказом №а-П от ***.2016г. главного врача ГБУЗ «ГБ» (адрес) о недостатках оказания медицинской помощи больному А.» которым врачу-педиатру по оказанию экстренной помощи ФИО1 за недооценку тяжести состояния больного, за неоформление письменного отказа и отсутствия настойчивости госпитализации больного объявлен выговор с лишением стимулирующей надбавки на *** за август месяц ***

- актом внеплановой целевой проверки № от ***.2016г. Министерства здравоохранения (адрес) в отношении ГБУЗ «ГБ» (адрес) согласно которому выявлены нарушения: не оформлены письменные отказы законных представителей ребенка от неоднократно предложенной госпитализации; на амбулаторном этапе наблюдения не выполнены лабораторные исследования, не осуществлен осмотр ребенка на дому ***2016г.; в медицинской карте стационарного больного записи офтальмолога и реаниматолога не читаемы. Лицом допустившим нарушения является, в том числе и ФИО1 ***

- приказом №-Л от 27.05.2016г. о приеме ФИО1 на работу в ГБУЗ «ГБ» (адрес)» по совместительству врачом – педиатром 1 категории ***

- должностной инструкцией врача-педиатра, утвержденной главным врачом ГБУЗ «ГБ» (адрес) и согласованной с председателем профкома. Согласно п.2 Инструкции, в обязанности врача – педиатра входит, в том числе, выполнение перечня работ и услуг для диагностики заболевания, оценки состояния больного и клинической ситуации в соответствии со стандартом медицинской помощи *** 

- протоколом № «С» от 10.08.2016г. паталогоанатомического вскрытия ФИО2, ***.р., согласно которому смерть ребенка обусловлена основным заболеванием и его осложнениями. Имеет место совпадение клинического и паталогоанатомического диагнозов (т.2 л.д.198-200);

- медицинской картой стационарного больного ФИО2, из которой следует, что больной поступил ***2016г. в 02 часа 59 минут в отделение реанимации ГБУЗ ГБ (адрес)» с диагнозом «Острое заболевание верхних дыхательных путей, осложненное бронхитом, общетоксический синдром, нейроинфекция-?». Выписан ***2016г. в 09 часов 10 минут в связи со смертью ***

- журналом дежурного врача приемного отделения ГБУЗ «ГБ» (адрес), из которого следует, что ***.2016г. в 16 часов 42 минуты минут зафиксировано обращение ФИО2, *** года рождения с жалобами на повышение температуры; ***2016г. в 20 часов 05 с жалобами на повышение температуры, недомогание, слабость, редкий кашель ***

- журналом регистрации амбулаторных больных, в котором имеются записи о первичном обращении ФИО2 ***.2016г. в 16 часов 42 минуты в приемное отделение с температурой 38 градусов с диагнозом «Острое респираторное заболевание», а также записи об обращении ***.2016г. в 20 часов 05 минут с температурой 38 градусов с диагнозом «Острое респираторное заболевание» и ***.2016г. в 02 часа 45 минут с температурой 38 градусов с «Острой респираторной инфекцией, синдромом нейротоксикоза, нейроинфекция-?», госпитализирован в реанимацию ***

- заключением № от ***2016г. комиссионной судебно-медицинской экспертизы, из которой следует, что смерть ребенка ФИО2 наступила от отека и дислокации головного мозга в большое затылочное отверстие, которые явились закономерными осложнениями вирусной инфекции: вирусный менингоэнцефалит и полисегментарная очаговая бронхопневмония. Между указанными заболеваниями и наступившей смертью ребенка имеется прямая причинно-следственная связь ***

- заключением комиссии экспертов № от ***2017г., из которой следует, что ***.2016г. у ФИО2 имелось «Острое респираторное заболевание верхних дыхательных путей, осложненное острым бронхитом». Назначенное лечение было правильным, но не полным ввиду несостоявшейся госпитализации для проведения дезинтоксикационной терапии, в которой ФИО2 нуждался, учитывая ухудшение состояния, симптомы интоксикации. Отсрочка дезинтоксикационной терапии, в которой ФИО2 нуждался при осмотре ***2016г. могла неблагоприятно повлиять на исход заболевания.

При обращении больного ***2016г. в 20 часов 05 минут в ГБУЗ «ГБ (адрес)» имела место недооценка тяжести состояния больного ФИО2. Учитывая отсутствие эффекта от проводимой терапии в амбулаторных условиях и ухудшение состояния, больной нуждался в госпитализации для проведения обследования и лечения (дезинтоксикационной и антибактериальной терапии.

По имеющимся данным в медицинской документации при обращении ***2016г. в 20 часов 05 минут больной ФИО2 однозначно нуждался в госпитализации *** и другими, приведенными в приговоре доказательствами.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что доказательства, приведенные судом в приговоре в качестве доказательства виновности осужденной, были получены при соблюдении требований уголовно-процессуального закона и являются допустимыми.

Исследованные в судебном заседании доказательства, также как и выдвигаемые подсудимой и ее защитником доводы и версии получили в приговоре суда объективные и мотивированные оценки.

Предусмотренные законом процессуальные права осужденной, в том числе и право на защиту от обвинения, на всех стадиях уголовного процесса были реально обеспечены.

В ходе предварительного следствия и судебного заседания нарушений закона, которые могли бы повлиять на объективность вывода суда о доказанности виновности осужденной, допущено не было.

Действия осужденной получили правильную правовую оценку.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что доводы, приведенные осужденной и ее адвокатом в своих апелляционных жалобах, которые в основном повторяют их версии, выдвигаемые в период предварительного следствия и судебного заседания, являются необоснованными.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденной, никаких существенных нарушений при возбуждении уголовного дела и предъявлении обвинения осужденной по ст.124 УК РФ в ходе предварительного расследования допущено не было.

Уголовное дело было возбуждено по признакам состава преступления, предусмотренного ч.2ст.293 УК РФ, далее было вынесено мотивированное постановление следователем о переквалификации действий на ч.2 ст.124 УК РФ и предъявлено обвинение конкретному лицу ФИО1 *** после чего ей было предъявлено обвинение, назначен защитник, в присутствии которого происходили все ее допросы в качестве обвиняемой и проводились другие следственные действия.

При таких обстоятельствах право на защиту ФИО1 в ходе предварительного расследования нарушено не было.

Не может согласиться суд апелляционной инстанции и с доводами апелляционной жалобы осужденной о том, что прокурор Соль_Илецкого района не компетентен в изменении подследственности преступления, поручив расследование данного уголовного дела первому отделу по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Оренбургской области.

Заместитель прокурора Соль-Илецкого района Оренбургской области в пределах своей компетенции руководствуясь п.12ч.2ст.37 УПК РФ вынес мотивированное постановление об определении подследственности по данному уголовному делу ***

Оснований для признания недопустимым доказательством заключения комиссии экспертов № от (дата), о чем имеется ссылка в апелляционных жалобах, не имеется.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденной, данная экспертиза назначена на основании постановления следователя от (дата), где указано, что назначается повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, поскольку в рамках данного уголовного дела уже была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, однако потерпевшая обратилась с ходатайством о проведении повторной экспертизы, поскольку первая была проведена по неполным материалам дела. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденной, никаких нарушений при проведении указанной экспертизы допущено не было, в материалах уголовного дела в заключениях экспертов имеются необходимые сведения о лицах, привлеченных в качестве экспертов, о их квалификации и опыте, стаже работы, в достоверности которых оснований суду сомневаться не имелось, законных оснований для отвода экспертов не было установлено судом и в ходе судебного производства. Утверждение защиты, о чем имеется ссылка и в апелляционных жалобах, о том, что в качестве экспертов были привлечены преподаватели ВУЗА в государственном экспертном учреждении, поэтому не вправе были давать заключение, являются необоснованными.

Как видно из материалов дела, указанная экспертиза проведена на основании постановления следователя, вынесенного в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона. В проведении экспертизы участвовали эксперты, обладающие специальными познаниями в исследуемой отрасли, с предупреждением их об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Акт экспертизы оформлен согласно требованиям ст.204 УПК РФ, изложенные в ней выводы являются научно-обоснованными, мотивированными, представляются суду ясными и понятными. 

Учитывая, что нарушений требований закона при проведении указанной экспертизы не допущено, суд апелляционной инстанции не может признать ее недопустимым доказательством.

В ходе судебного разбирательства были допрошены эксперты ФИО32, ФИО12, ФИО33, ФИО19, которые полностью подтвердили данное заключение.

Из заключения экспертов следует, что (дата) малолетний ФИО2 однозначно нуждался в госпитализации, письменного отказа родителей от госпитализации в материалах дела не имеется, ребенку не проведены необходимые лабораторные исследования. Возможно при своевременной его госпитализации и раннего начала лечения неблагоприятного исхода заболевания можно было бы избежать.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденной из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от (дата) видно, что смерть ребенка ФИО2 наступила от отека и дислокации головного мозга в большое затылочное отверстие, которые явились закономерными осложнениями вирусной инфекции: вирусный менингоэнцефалит и полисегментарная очаговая бронхопневмония. Между указанными заболеваниями и наступившей смертью ребенка имеется прямая причинно-следственная связь***

Указанная причина смерти указана и в заключении комиссии экспертов № от (дата).

Вопреки доводам, апелляционной жалобы осужденной, ее вина в совершенном преступлении помимо заключений судебно-медицинских экспертиз, подтверждается и показаниями потерпевшей ФИО22, пояснившей, что когда (дата) около 20 час. она вместе с супругом привезла малолетнего сына, состояние которого ухудшалось, у него отнялись ножки, в приемный покой Соль-Илецкой городской больницы, но дежурный врач ФИО1 высказала недовольство, что специально ждали до конца рабочего дня и приехали. Осмотрев ребенка, она назначила антибиотик в инъекциях и отказалась госпитализировать ребенка, несмотря на то, что она и ее муж настаивали на этом, мотивируя тем, что отсутствуют места в детском отделении и наличием карантина в инфекционном отделении. Никакие лабораторные исследования ребенку ФИО1 не назначала, анализ крови не назначила. Они вынуждены были уехать домой, но состояние здоровья ребенка продолжало ухудшаться и примерно в 2 часа ночи (дата) она со своей матерью ФИО35, которая ранее работала много лет медсестрой, вновь приехали в приемный покой больницы, где сказали врачу ФИО1, что ребенок уже не держит головку, сильно потеет, предполагают, что у него менингит, но ФИО1 ответила, что этого не может быть. Они пробыли в приемном отделении около 3-х часов и только в 5 часов утра ребенка поместили в реанимацию, где он умер в 9-00 утра. Ее сын ФИО2 родился без патологий, болел, но не часто и только простудными заболеваниями.

Указанные обстоятельства подтвердили и свидетели ФИО34, ФИО35, ФИО36, ФИО24.

Из справки главного врача ГБУЗ «ГБ» (адрес) видно, что в период с 7 августа по (дата) было 7 свободных мест в детском отделении больницы, карантин в инфекционном отделении ГУБЗ «Городская больница» в вышеуказанный период времени не вводился. ***

Совокупность приведенных выше доказательств, являющихся допустимыми, свидетельствует о том, что осужденная ФИО1 являясь врачом-педиатором, находясь при исполнении своих должностных обязанностей на дежурстве ГБУЗ «ГБ» (адрес), обязанная оказывать помощь больному в соответствии с законом, умышленно без уважительных причин не оказала помощь малолетнему ФИО2 (дата) года рождения, что повлекло по неосторожности смерть последнего.

Указанные обстоятельства опровергают доводы апелляционных жалоб осужденной и ее адвоката о том, что у осужденной отсутствовал умысел на неоказание помощи больному, так как медицинская помощь была ею оказана, нет причинно-следственной связи между ее действиями и последствиями в виде смерти ребенка.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденной, органы предварительного расследования и суд тщательно проверили причастность других лиц –врачей к совершению данного преступления, однако ввиду отсутствия в их действиях состава преступления, было отказано в возбуждении уголовного дела, о чем было вынесено мотивированное постановление *** 

Справедливо придя к выводу о доказанности вины осужденной, суд дал правильную юридическую оценку ее действиям и привел мотивы, подтверждающие наличие в деянии ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 124 УК РФ.

Оснований для оправдания ФИО1, о чем имеется ссылка в апелляционных жалобах, не имеется.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами апелляционной жалобы осужденной о том, что при постановлении приговора суд первой инстанции нарушил требования ст.307 УПК РФ, поскольку описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

При этом суд первой инстанции не нарушил требования ст.252 УПК РФ –пределы судебного разбирательства.

При назначении наказания ФИО1 суд в соответствии со ст. 60 УК РФ учел все обстоятельства дела, характер и общественную опасность совершенного преступления, данные, характеризующие личность осужденной, обстоятельства, влияющие на размер наказания.

Судом принято во внимание, что ФИО1 по месту жительства сотрудниками правоохранительных органов характеризуется положительно, по месту работы в ГБУЗ «ГБ» (адрес) ФИО1 характеризуется исключительно с положительной стороны, ранее не судима, к уголовной ответственности привлекается впервые, имеет на иждивении несовершеннолетнего ребенка, которого воспитывает одна.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд верно признал наличие несовершеннолетнего ребенка, совершение преступления впервые.

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что с учетом всех установленных по делу фактических обстоятельств, характера и степени общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, ее исправление возможно только путем назначения ей наказания, связанного с изоляцией от общества.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, которые давали бы суду основания для применения при назначении ФИО1 наказания положений ст. 64 УК РФ, судом обоснованно не установлено и из материалов уголовного дела не усматривается. 

Оснований для применения положений ст. 53.1, ст. 73 УК РФ и 76.2 УК РФ суд первой инстанции обоснованно не усмотрел.

В суд апелляционной инстанции были представлены ходатайства государственного бюджетного учреждения здравоохранения «(адрес) больница» и комитета (адрес) организации профсоюза работников здравоохранения с просьбой не лишать ФИО1 свободы, что подтвердила в судебном заседании и защитник Люлина В.А., однако суд апелляционной инстанции, учитывая все обстоятельства, влияющие на назначение наказания осужденной, приведенные выше, полагает, что суд первой инстанции пришел к правильному выводу о назначении наказания ФИО1 только в виде лишения свободы и не находит оснований для удовлетворения указанных ходатайств.

С учетом фактических обстоятельств совершения преступления и степени его общественной опасности, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с положениями ч. 6 ст. 15 УК РФ, при этом суд учел наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает, что суд первой инстанции необоснованно учел и указал в описательно-мотивировочной части приговора при определении вида и размера наказания «смерть малолетнего ребенка», что предусмотрено в качестве признака преступления, предусмотренного ч.2ст.124 УК РФ, по которой осуждена ФИО1 и не может повторно учитываться при назначении наказания.

Помимо этого, в суд апелляционной инстанции представлены документы, свидетельствующие о том, что осужденная ФИО1 осуществляет уход за престарелым отцом *** года рождения, являющимся инвалидом 3 группы, в связи с чем суд апелляционной инстанции признает указанное обстоятельство смягчающим наказание осужденной.

С учетом приведенных выше обстоятельств, влияющих на назначение наказания ФИО1, суд апелляционной инстанции находит, что подлежит смягчению назначенное ей судом первой инстанции наказание.

Вид исправительного учреждения судом назначен правильно, в соответствии с требованиями п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ. 

Судьба несовершеннолетнего ребенка осужденной ФИО1 разрешена в приговоре. 

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора, суд апелляционной инстанции не находит.

Руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Соль-Илецкого районного суда Оренбургской области от 13 июня 2018 года в отношении ФИО1 изменить:

-признать обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1-осуществление ухода за престарелым отцом;

-исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание суда об учете при определении вида и размера наказания «смерть малолетнего ребенка», что предусмотрено в качестве признака преступления, предусмотренного ч.2ст.124 УК РФ;

- смягчить назначенное ФИО1 наказание до одного года десяти месяцев лишения свободы.

В остальной части приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденной и адвоката удовлетворить частично.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленным главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий –