производство №2-13/2020

УИД 67RS0003-01-2017-005242-15

Решение

Именем Российской Федерации

28 мая 2020 года

Промышленный районный суд г. Смоленска

в составе:

председательствующего судьи Ландаренковой Н.А.,

с участием прокурора Шишковой Ю.Е.,

при секретаре Хлудневе П.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «Газпром межрегионгаз Смоленск», АО «Газпром газораспределение Смоленск» о возмещении ущерба, причиненного в результате пожара,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, уточнив требования, обратился в суд с иском к ООО «Газпром межрегионгаз Смоленск», АО «Газпром газораспределение Смоленск» о возмещении ущерба, причиненного в результате пожара жилого дома, расположенного по адресу: 

<

адрес>, ул. 

<

адрес>, произошедшего 09.10.2011 вследствие взрыва газа в отсеке блока управления газового оборудования. В результате пожара полностью до фундамента уничтожен 2-х этажный дом площадью 267,9 кв.м, сгорело все имущество, в т.ч. документы. Также в пожаре пострадал сам истец, получив значительные повреждения и травмы, в период с 09.10.2011 по 03.02.2012 он полностью утратил профессиональную трудоспособность в размере 100%. Кроме того, в результате перенесенного инфаркта в начале 2015 года, явившегося по мнению истца, следствием причиненной при пожаре травмы, в период с 03.01.2015 по 12.05.2015 им полностью утрачена профессиональная трудоспособность в размере 100%. В период лечения истцом понесены расходы на приобретение лекарственных средств. Считает, что виновной в пожаре является организация, входящая в состав ООО «Газпром межрегионгаз Смоленск», производившая монтаж и ввод в эксплуатацию газового отопительного оборудования в доме, поскольку монтаж был произведен с нарушением СНиП.

Просит суд взыскать с ответчика ООО «Газпром межрегионгаз Смоленск» в его пользу:

- в счет возмещения вреда здоровью утраченный заработок за период с 09.10.2011 по 03.02.2012 в размере 188 783 руб. 82 коп.,

- в счет возмещения понесенных расходов на приобретение лекарства в связи с полученной при пожаре травмой 10 260 руб. 59 коп.,

- в счет возмещения вреда здоровью утраченный заработок за период с 03.01.2015 по 12.05.2015 в размере 237 302 руб. 87 коп.,

- в счет возмещения понесенных расходов на приобретение лекарств в связи с перенесенным инфарктом миокарда 24 819 руб. 01 коп.,

- в счет компенсации морального вреда 1 000 000 руб. (в редакции уточнения от 25.06.2018),

- в счет компенсации потери единственного жилища стоимость жилого дома в размере его кадастровой стоимости в сумме 3 130 791 руб. 92 коп.

Истец ФИО2 и его представитель по устному ходатайству ФИО3 в судебном заседании поддержали заявленные требования с учетом уточнения по обстоятельствам, указанным в исковом заявлении. Дополнительно просили восстановить срок для подачи искового заявления, пропущенный по уважительным причинам, связанным с состоянием здоровья истца и обращением в различные государственные органы с целью установления виновных в произошедшем пожаре. 

Представитель ответчиков ООО «Газпром межрегионгаз Смоленск» и АО «Газпром газораспределение Смоленск» ФИО4 исковые требования не признала по следующим обстоятельствам. 09.10.2011 по адресу: 

<

адрес>, произошел пожар. Из постановления и.о. дознавателя ОНД Дорогобужского и Ельнинского районов ФИО16 об отказе в возбуждении уголовного дела следует, что причиной пожара является нарушение требований безопасности по эксплуатации газовых бытовых приборов. Вина Общества в ходе данной проверки установлена не была. В ходе повторной проверки, проведенной по заявлению истца в июле 2013 г., вина ответчика в произошедшем пожаре также не установлена. Довод истца о том, что строительно-монтажные работы выполнены с нарушением норм безопасности, не обоснован, поскольку в тексте иска идет ссылка на недействующие в период выполнения работ СНиПы и ГОСТы, например, СНиП 2.04.08-87, СНиП 41-01-2003, СНиП 2.04.05-91. Кроме того, довод истца о том, что в котельной не было окна в нарушение требований норм безопасности использования газового оборудования, не соответствует действительности. Из сведений исполнительной документации, а также предоставленного филиалом ОГУП «Ростехинвентаризация» по Смоленской области плана дома очевидно наличие в котельной окна. Довод истца о том, что с 2007 г. по 2011 г. к нему не приходили сотрудники с проверкой состояния газового оборудования, подтверждает лишь вину самого истца в пожаре, а не ответчика. 20.12.2007 между истцом и ответчиком заключен договор на техническое обслуживание газового оборудования. Договор носит заявочный характер, т.е. выполнение технического обслуживания ВДГО осуществляется по заявке абонента (истца) (п. 1.1 договора). Более того, согласно п. 1.4 вышеуказанного договора абонент обязан следить за нормальной работой газовых приборов, дымоходов и вентиляционных каналов. Не допускать эксплуатации неисправного газового оборудования. Производить с привлечением специализированных организаций проверку технического состояния дымоходов и вентканалов. Данные действия, в нарушение условий договора, истцом не производились, что и послужило причиной пожара. Считает, что сумма компенсации за причиненный вред здоровью необоснованно завышена. Кроме того, истец предъявляет ко взысканию недополученные суммы заработной платы, связанные не только с пожаром, но и со случившемся спустя 3,5 года инфарктом. Из представленного в суд заявления о восстановлении пропущенного срока обращения в суд усматривается, что жизнь истца в период с 2012 по 2015 гг. была сопряжена с иными морально-нравственными страданиями (тяжбы, связанные с разводом), поэтому говорить о материальной ответственности ответчика за все превратности судьбы истца со стороны последнего, также необоснованно. Просит отказать в иске также по причине пропуска истцом без уважительных причин срока исковой давности.

Суд, выслушав объяснения участников процесса, показания экспертов, заключение прокурора, полагавшего в иске отказать, исследовав письменные материалы дела, приходит к следующим выводам.

В соответствии с положениями ст. 34 Федерального закона от 21.12.1994 N 69-ФЗ «О пожарной безопасности», граждане имеют право на возмещение ущерба, причиненного пожаром, в порядке, установленном действующим законодательством. Граждане обязаны соблюдать требования пожарной безопасности.

Ответственность за нарушение требований пожарной безопасности в соответствии с действующим законодательством несут собственники имущества (ст. 38 Федерального закона «О пожарной безопасности»).

В судебном заседании установлено, что ФИО1 на основании договора о передаче в собственность граждан занимаемых квартир (жилых домов) в государственном и муниципальном жилищном фонде от 21.04.1992 являлся сособственником с ФИО5 сборно-щитового жилого дома по адресу: 

<

адрес> (л.д. 44 том 2), в котором зарегистрирован и фактически проживал.

ФИО5 умерла 26.06.2004 (л.д. 172 том 1).

27.10.2006 ФИО1 зарегистрировал брак с ФИО8 (л.д.173 том 1), который был прекращен 17.09.2012 (л.д.180 том 1).

21.12.2004 на основании заявления ФИО1 администрацией муниципального образования «Ельнинский район» Смоленской области вынесено постановление № 457 о разрешении реконструкции индивидуального жилого 

<

адрес> по ул. 

<

адрес> (л.д. 47 том 2).

Согласно техническому паспорту домовладения № по ул. 

<

адрес> по состоянию на 2004 год жилой жом имел два этажа и пристройку, общая площадь 213,8 кв.м (л.д.64-75 том 2).

Из кадастрового паспорта здания от 06.08.2015 следует, что жилой 

<

адрес> по ул. 

<

адрес>, 1988 года ввода в эксплуатацию, площадью 267,9 кв.м, имеет кадастровую стоимость 3 120 791,92 рубля (л.д.102-104 том 1).

Истец 28.08.2005 обратился в ОАО «Смоленскоблгаз» с заявлением о выполнении проектной и строительно-монтажных работ по газификации жилого 

<

адрес> по ул. 

<

адрес> (л.д.21 том 1).

На основании вышеуказанного заявления был разработан рабочий проект, на основании которого выполнены работы по строительству внутреннего газопровода и установке газового оборудования (аппаратов отопительных газовых и плиты газовой двухкомфорочной, приборов учета потребления газа) (л.д.27-34, 93-101 том 1).

02.03.2007 внутренний газопровод был принят заказчиком вместе с прилагаемой дополнительной документацией, о чем составлен соответствующий акт приемки и выдан строительный паспорт внутридомового газооборудования (л.д.33 том 1).

04.12.2007 истец заключил с ООО «Смоленскрегионгаз» договор № 49577006 газоснабжения населения, составлена карточка подключения жилого 

<

адрес> по ул. 

<

адрес> (л.д. 110, 111 том 1).

20.12.2007 истцом был заключен договор № 3503 на техническое обслуживание газового оборудования спорного жилого дома, согласно которого исполнитель ОАО «Смоленскоблгаз» по заявке абонента обязался качественно выполнить техническое обслуживание ВДГО газового оборудования (п.1.1). Пункт 1.4 договора предусматривает, что абонент обязан следить за нормальной работой газовых приборов, дымоходов и вентиляционных каналов. Не допускать эксплуатации неисправного газового оборудования. Производить с привлечением специализированных организаций проверку технического состояния дымоходов и вентканалов (л.д.134 том 1).

Из справки начальника ОНД Дорогобужского и Ельнинского района ГУ МЧС по Смоленской области от 19.12.2011 следует, что 09.10.2011 по адресу: 

<

адрес>, произошел пожар жилого дома, дом уничтожен огнем до фундамента (л.д.92 том 1).

Вместе с тем в рамках проверки по факту пожара была назначена пожарно-техническая экспертиза. Согласно выводам экспертов Ф ГБУ СЭУ ФПС ИПЛ по Смоленской области ФИО9 и ФИО10, изложенным в заключении экспертов № 54 от 08.06.2013 (л.д.144-149 том 1), очаговая зона пожара находилась в помещении котельной, а причиной пожара могло послужить возгорание горючих предметов и материалов. Находящихся в помещении котельной от какого-либо аварийного режима работы в электросети, либо в результате возгорания газовой смеси по причине нарушения ценности питающего газового трубопровода.

По итогам проверки по факту пожара и.о. дознователя ОНД Дорогобужского и Ельнинского районов ФИО11 вынес 25.07.2013 постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, предусмотренного ст.ст. 168, 219 УК РФ, за отсутствием события преступления. Данным постановлением также установлено, что отсутствует причинно-следственная связь между установкой, подключением газового оборудования, эксплуатирующего в течение почти четырех лет без заявок абонента о проверки его исправности и возникновением пожара (л.д.150-152 том 1).

Согласно выписки из медицинской карты стационарного больного № 2440, предоставленной 30.06.2017 ОГБУЗ «Ельнинская центральная районная больница», ФИО1 09.10.2011 в 05:00 часов поступил в данное медицинское учреждение с диагнозом: Термический ожог гортани и трахеи. В 10:00 часов в связи с ухудшением состояния переведен для дальнейшего лечения в ОГБУЗ «СОКБ» (л.д.83 том 1).

Согласно листов нетрудоспособности после пожара истец находился на стационарном лечении с 09.11.2011 по 03.02.2012 в ОГБУЗ «СОКБ», ОГБУЗ «Ельнинская ЦРБ», ГУЗ ГКБ № 61 УЗ ЦАО г. Москвы (л.д.70-74 том 1).

В период с 28.11.2011 по 14.12.2011 находился на стационарном лечении в пульмонологическом отделении в Городской клинической больнице № 61 г. Москвы с диагнозом: токсический бронхит вследствие длительного ингаляционного поражения верхних и нижних дыхательных путей продуктами сгорания с формированием интерстициальных изменений в легких, вторичный – гнойный трахеобронхит в сочетании артериальной гипертензии 1 ст. (л.д.48 том 1).

С 17.04.2012 в течение 14 дней находился в ФГБУ «Санаторий «Заря» г. Кисловодск с диагнозом: вторичный обструктивный бронхит (л.д.218-220 том 1).

В период с 03.01.2015 по 13.01.2015 находился на стационарном лечении в отделении сердечной сосудистой патологии ГКБ № 71 г. Москвы, диагноз при выписке: острый инфаркт миокарда передней стенки левого желудочка с подъемом ST-сегмента от 02.01.15г., гипертоническая болезнь 111 ст., степень 2, риск 4.(л.д.49-50 том 1), далее продолжил лечение в ГБУЗ ГП 212 ДЗМ филиала 197 с 14.01.2015 по 13.05.2015 (согласно листов нетрудоспособности (л.д.76-81 том 1).

Согласно сообщения Бюро № 8 Главного бюро медико-социальной экспертизы по Смоленской области от 03.10.2019 № 989 ФИО1 был освидетельствован 13.05.2015, инвалидом не признан (л.д.14 том 3).

Истец с 05.03.2007 работал ФГБУ «ГАМЦ Росгидромета» в должности инженера по эксплуатации гидрометеорологических приборов, оборудования и систем 1 категории в Службе средств измерений (СИИ) (л.д.61, 221 том 1).

В период с 09.10.2011 по 03.02.2012 ежемесячная заработная плата ФИО1 согласно утвержденного штатного-окладного расписания составляла 42 363,20 руб., в пенриод с 03.01.2015 по 12.05.2015 – 47 682,60 руб. Фактически за первый период начислено 233 276,08 руб., во второй – 338 811,20 руб., что подтверждается справка формы 2 НДФЛ за 2011, 2012,2015 года (л.д.110-113 том 3).

Обращаясь в суд с настоящим иском, истец полагал, что пожар жилого дома и потеря в связи с этим всего имущества, а также причинение вреда здоровью, произошли по вине ненадлежащей установки и обслуживания газового оборудования ответчиками в лице их уполномоченных подразделений и должностных лиц.

В силу ст. 15 ГК РФ, лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. При этом под убытками понимается утрата его имущества (реальный ущерб). 

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Исходя из содержания приведенной нормы, для возложения имущественной ответственности за причиненный вред необходимо наличие таких обстоятельств, как наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда и его вина, а также причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями.

Статья 1095 ГК РФ предусматривает, что вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет. 

В силу п. 2 ст. 1096 ГК РФ вред, причиненный вследствие недостатков работы или услуги, подлежит возмещению лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем).

Согласно ч. ч. 1, 2 ст. 7 Закона Российской Федерации от 07.02.1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей" (далее по тексту - Закон о защите прав потребителей) потребитель имеет право на то, чтобы товар (работа, услуга) при обычных условиях его использования, хранения, транспортировки и утилизации был безопасен для жизни, здоровья потребителя, окружающей среды, а также не причинял вред имуществу потребителя. Вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя вследствие необеспечения безопасности товара (работы), подлежит возмещению в соответствии со ст. 14 настоящего Закона.

В соответствии с ч. ч. 1, 3 ст. 14 Закона о защите прав потребителей вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя вследствие конструктивных, производственных, рецептурных или иных недостатков товара (работы, услуги), подлежит возмещению в полном объеме. Вред, причиненный вследствие недостатков работы или услуги, подлежит возмещению исполнителем.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 года N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", при разрешении требований потребителей необходимо учитывать, что бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, в том числе и за причинение вреда, лежит на продавце (изготовителе, исполнителе, уполномоченной организации или уполномоченном индивидуальном предпринимателе, импортере).

Согласно п. 2 ст. 548 ГК РФ к отношениям, связанным со снабжением через присоединенную сеть газом, нефтью и нефтепродуктами, водой и другими товарами, правила о договоре энергоснабжения (ст. ст. 539 - 547 Гражданского кодекса Российской Федерации) применяются, если иное не установлено законом, иными правовыми актами или не вытекает из существа обязательства. 

В соответствии со ст. ст. 539, 540 ГК РФ по договору энергоснабжения энергоснабжающая организация обязуется подавать абоненту (потребителю) через присоединенную сеть энергию, а абонент обязуется оплачивать принятую энергию, а также соблюдать предусмотренный договором режим ее потребления, обеспечивать безопасность эксплуатации находящихся в его ведении энергетических сетей и исправность используемых им приборов и оборудования, связанных с потреблением энергии.

Пунктом 5.5.1 Правил и норм технической эксплуатации жилищного фонда, утвержденных Постановлением Госстроя РФ N 170 от 27 сентября 2003 года, предусмотрено, что пользователь обязан обеспечивать надлежащее техническое состояние и безопасность эксплуатируемых внутренних устройств газоснабжения. А также немедленно сообщать энергоснабжающей организации об авариях, пожарах, неисправностях приборов учета газа и об иных нарушениях, возникающих при пользовании газом в быту.

В связи с тем, что вопрос о причинах возникновения пожара, произошедшего 09.10.2011 является основополагающим при разрешении заявленных требований по делу назначена судебной пожарно-техническая экспертиза, производство которой было поручено ФГБУ СЭУ ФПС ИПЛ по Смоленской области (л.д.56-58 том 2).

Согласно выводам экспертов Ф ГБУ СЭУ ФПС ИПЛ по Смоленской области ФИО9 и ФИО10, изложенным в заключении экспертов № 131 от 15.11.2018 (л.д.82-89 том 2), определить точное место расположения очага пожара, произошедшего 09.10.2011 в жилом доме по адресу: 

<

адрес> не представляется возможным, при этом можно выделить: зону пожара, которая находилась в левой нижней части помещения котельной, и также не представляется возможным определить, где именно находилась точка возгорания. По типу своего развития пожар был свободно развивающийся. Определить возможность самовозгорания в данных условиях не представляется возможным. Наличие локального повреждения шланга в месте соединения с перекрывным краном объясняется либо воздействием открытого пламени и высокой температуры с последующей разгерметизацией этого шланга и воспламенением газовоздушной смеси, либо её воспламенением в результате истечения через место разгерметизации, появившееся до возникновения горения. Согласно информации, имеющейся в представленных материалах дела, на момент до возникновения пожара, во время него и после, окно отсутствовало. В рассматриваемом случае определить механизм возникновения горения в очаге пожара не представляется возможным и можно лишь определить, что в очаговой зоне пожара, имел место тепловой механизм возникновения горения. 

Дать ответы на вопросы: «Были ли допущены нарушения технических условий при монтаже отопительных приборов, газового оборудования, системы вентиляции? Если были, то какие и в чем они состоят? Имеют ли выявленные нарушения непосредственное отношение к причине возникновения пожара и его распространению? Какова причинная связь между наступившими последствиями и несоблюдением технических требований строительных норм и правил монтажа газового оборудования? Какой из отопительных приборов (твердотопливный котел, электрический котел, газовый котел) был установлен последним? В каком техническом состоянии находилась электропроводка дома? В каком техническом состоянии находилась система заземления в доме? В каком техническом состоянии находился дымоход в помещении котельной? Правильно ли осуществлен монтаж дымохода от газового котла в данный дымоход? Находился ли в технически исправном состоянии вентиляционный канал? Установленное в помещении котельной оборудование изготовлено заводским или кустарным способом?» - не представляется возможным т.к. суждение по ним выходит за рамки познаний и компетенции пожарно-технических экспертов. 

В связи с не представлением экспертами ФГБУ СЭУ ФПС ИПЛ по Смоленской области ответов на ряд вопросов, поставленных в определении суда о назначении экспертизы от 20.09.2018, по делу в части этих вопросов была назначена повторная пожарно-техническая экспертиза, производство которой было поручено эксперту ООО «Агентство оценки ФИО6 и компании» ФИО12 (л.д.113-115 том 2).

Из заключения № 65-Э-19 СМК АОК 04, выполненного экспертом ООО «Агентство оценки ФИО6 и компании» ФИО12 (л.д.120-170 том 2), следует что в ходе проведения исследований материалов дела, визуально-инструментального исследования объекта спора путем посещения объекта с проведением фотофиксации выявлено следующее: 

В помещении топочной (теплогенераторной) кроме отопительного оборудования (газового котла, электрического котла и котла на твердом шве, прибора учета потребления газа) какого-либо оборудования, в том числе и система вентиляции, не визуализировалась. 

В проемах перегородки между помещении топочной и соседнем помещением размешены калориферы отопления, выполненные из металлических труб круглого сечения. В соседнем с топочной (теплогенераторной) помещении установлены плоские металлические радиаторы отопления. 

Нарушений технических условий при монтаже отопительных приборов, сохранившихся на объекте, не выявлено. 

Что касается вентиляционного оборудования, то визуализировать его на объекте не представляется возможным, исследуя представленные в материалы дела, акты о техническом состоянии дымоходов и вентканалов от 05.03.2007 (т.1 л.д. 130-132) на указанную в них дату тяга в дымоходах и вентканалах хорошая, следовательно, нарушений технических условий при монтаже не имелось. 

Установленное в помещении тоночной (теплогенераторной) газовое оборудование в 2007 году установлено в соответствии с требованиями - строительных норм и правил, технических условий, прошло пуско-наладку, соответствует проекту, принято собственником в эксплуатацию, о чем свидетельствует Акт приемки законченного строительством объекта от 02.03.2007 (т.1 л.д.33) и эксплуатировалось на протяжении периода с 12.03.2007 по 09.10.2011. 

В материалы дела не представлены документы, подтверждающие проведение технического обслуживания, установленного в доме истца газового оборудования в соответствии с условиями Договора на техническое обслуживание газового оборудования от 20.12.2007 (т.1 л.д.134), следовательно, на протяжении указанного времени установленное газовое оборудование эксплуатировалось собственником в нарушении требований норм и правил, предъявляемых к подобного рода объектам. 

Непосредственное отношение к возникновению пожара выявленные нарушения не имеют, но могут быть причастны к распространению открытого горения ввиду того, что соединительный шланг между газопроводом и газовым котлом имел недостаточную защиту наружной оболочки от действия открытого огня.

В процессе проведения экспертизы было проведено ознакомление с результатами пожарно-технической судебной экспертизы, проводимой ФГБУ «Судебно-экспертным учреждением ФПС «Испытательная пожарная лаборатория по Смоленской области» по результатам которой определена очаговая зона пожара, которая находилась в левой нижней части помещения топочной (теплогенераторной). 

В той же части помещения располагается электрический котел, который по словам истца на момент возгорания находился в работоспособном состоянии и осуществлял нагрев теплоносителя. 

По характерным остаточным признакам в дальней нижней правой части помещения установлен газовый котел, окрасочный слой поверхности внутренних стен помещения которого на пострадал от прямого огня, и, следовательно, повреждения соединительного шланга возникли уже после возгорания и не могли быть причиной пожара. 

В виду того, что подключение электрического котла было выполнено через металлический кожух в верхней части проводом без соответствующей изоляции, напрямую от распределительного щита, что привело к несанкционированному соединению двух точек электрической цепи с различными потенциалами, не предусмотренное нормальным режимом работы цепи и приводящее к критичному росту силы тока в месте соединения, т.е. так называемому «короткому замыканию» в следствии которого произошло разрушение изоляции токопровода, оплавлению электротехнического оборудования в распределительном щитке и дальнейшему возгоранию. 

Это подтверждается отсутствием электричества, наличию дыма и характерным негромким хлопком. 

На основании вышеизложенного, эксперт пришел к выводу о том, что причинная связь между наступившими последствиями и монтажом газового оборудования отсутствует.

В ходе проведенных исследований выявлено, что последним в помещении топочной (теплогенераторной) был установлен газовый котел, т.к. до 2005 года жилой дом отапливался с помощью котла на твердом топливе и электрического котла, присоединенных к общей системе отопления.

В виду того, что жилой дом, пострадавший от пожара, на момент осмотра находился в разрушенном состоянии, провести исследования электропроводки жилого дома не представилось возможным. По характерным остаточным признакам электропроводки, имеющимся на момент проведения экспертных мероприятий в помещении топочной (теплогенераторной) выявлено, что электропроводка, была устроена хозяйственным способом, подключение электрического котла выполнено через крышку кабелем с удаленным верхним слоем изоляции. 

В ходе исследований, проводимых экспертом при посещении объекта - жилого дома, пострадавшего в ходе пожара, был проведен визуальный осмотр конструкции заземления. При этом выявлено, что в помещении топочной (теплогенераторной) визуализируются кабель заземления системы отопления с выводом на металлическую шину, расположенную за пределами помещения с уличной стороны несущей стены, которая проложена вдоль наружной стены жилого лома и соединяется с шиной, установленной в помещении мастерской. Заземления от электрического щитка в помещении топочной (теплогенераторной) не выявлено, истец не смог указать на месторасположения шины заземления от электрического щитка.

На момент проведения осмотра дымоход в помещении котельной, т.е. топочной (теплогенераторной), находился до уровня перекрытия 1-го этажа в разрушенном состоянии. Исследуя представленные в материалы дела акты о техническом состоянии дымоходов и вентканалов от 05.03.2007 (т.1 л.д. 130-132) на указанную в них дату тяга в дымоходах и вентканалах хорошая, следовательно, дымоход находился в исправном состоянии, нарушений технических условий при монтаже не имелось, дымоход осуществлен в соответствии с представленным проектом.

Для ответа на поставленный вопрос экспертом проведено исследование оборудования, установленного в помещение котельной, при этом выявлено, что было установлено три отопительных прибора, один из которых, а именно электрический котел, изготовлен «кустарным» способом, т.е. не в заводских условиях.

В ходе проведения экспертизы был исследован проект газоснабжения природным газом жилых домом № и 4а по ул. 

<

адрес> в 

<

адрес> № 2.4.065-05 ГВС и выявлено, что в соответствии с рабочим проектом в помещении топочной должно находится следующее оборудование: газовый котел А ОГВ 11,4 и прибор учета потребления газа G6. Размещение остального оборудования в помещении топочной (теплогенераторной) рабочим проектом не предусмотрено. Электрическое оборудование должно располагаться на расстоянии не менее 0,5 м от газового оборудования. На момент проведения экспертизы в помещении топочной (теплогенераторной) было размещено следующее оборудование: котел на твёрдом топливе, электрический котел, электрический распределительный щиток, трехполюсная розетка (380 В), что не соответствует рабочему проекту снабжения природным газом жилых домом № и 4а по ул. 

<

адрес> в 

<

адрес> № 2.4.065-05 ГВС, причем электрический распределительный щиток и трехполюсная розетка (380В) размещены в непосредственной близости от корпуса газового котла. 

Кроме этого выявлено, что в соответствии с решением рабочего проекта газовый котел должен быть размещен в ближнем левом углу (относительно дверного проема) помещения топочной (теплогенераторной), т.е. на месте установленного ранее котла на твердом топливе, что предполагает демонтаж старого оборудования, в том числе котла на твердом топливе и электрического котла. Демонтажные работы произведены не были, причины эксперту не известны.

В ходе проведения экспертизы был исследован Рабочий проект снабжения природным газом жилых домом № и 4а по ул. 

<

адрес> в 

<

адрес> № 2.4.065-05 ГВС на предмет наличия/отсутствия оконного проема в помещении топочной. В соответствии с указанным проектом для безаварийной и безопасной работы газового оборудования помещение топочной должно быть обеспечено оконным проемом. Несмотря на это, приток воздуха в помещение, где установлены газовые приборы, должен осуществляться и через решетку с живым сечением не менее 0,02 кв.м, установленной в нижней части двери, входящей в смежное помещение. В виду того, что причинно-следственная связи между возгоранием и работой газового оборудования не выявлена, то наличие/отсутствие окна не повлияло бы на последствия возгорания.

В соответствии с общими указаниями Рабочего проекта газоснабжения природным газом жилых домом № и 4а по ул. 

<

адрес> в 

<

адрес> № 2.4.065-05 ГВС предусмотрена установка двух аппаратов отопительных газовых и аппаратов водонагревательных газовых, бытовых счетчиков газа G2,5 и G6 для учета расхода газа. Отвод продуктов сгорания от отопительных газовых приборов предусматривается в существующие каналы, т.е. кроме газового оборудования в существующие доходы отвод продуктов сгорания от других котлов не предусмотрен.

Обращено внимание суда на то обстоятельство, что все три водонагревательных аппарата отопления, подключены в единую систему отопления жилого дома, выполненную хозяйственным способом без проектной документации. Рабочим проектом не предусматривается одновременная работа двух аппаратов водонагревательных в единой системе отопления.

Кроме этого, рабочим проектом предусмотрено стены и пол, прилегающие к установленным приборам изолировать кровельной сталью по листу асбеста толщиной не менее 3 мм, или другими негорючими материалами с выступом изоляционного листа на 10 см от габаритов приборов, что не было выполнено собственником при размещении проектного оборудования.

В соответствии с требованиями безопасной эксплуатации газового оборудования в помещениях, используемых в качестве котельной, топочной или теплогенераторной устанавливать сигнализатор загазованности.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО12 поддержала выводы экспертного заключения. Дополнительно отметила, что при проведении экспертного исследования применила методики, указанные в заключении и выбор их обоснован. Срок действия сертификата соответствия не истек на момент проведения экспертизы. Колорифер - это просто теплообменник, который путем передачи тепла нагревает помещение. На выводы эксперта определение вида данного отопительного прибора никак не повлияло. Истец путает понятия системы вентиляции и вентиляционный канал, которые являются разными понятиями. Так в данном случае, система вентиляции отсутствовала, а сам вентиляционный канал визуализировался в виде отверстия в кирпичной стене. Истец неоднократно пояснял, что не проводил техническое обслуживание газового оборудования. Что касаемся подключения электрического котла, то кабель был подключен к котлу через верхнюю крышку без изоляции. При обследовании электрического кабеля и щитка, который располагается в самой топочной, были выявлены нарушения присоединения самого котла без изоляции на коробку, расположенную в верхней части. Кроме того, отсутствовало заземление щитка. От системы отопления заземление было, и оно визуализировалось. Полагала, что дымоход, который был в помещении, нельзя было использовать для 3-х котлов, необходимо было для газового котла сделать отдельный дымоход. В связи с этим от представителей организация, которая устанавливала котел, должно было быть устное распоряжение о необходимо убрать из топочной два котла, поскольку в проекте они отсутствовали. По мнению данного эксперта, горение распространялось от электрического котла к газовому, и газовый котел не был местом первичного возникновения горения.

Представленные судебные экспертизы проведены в соответствии с требованиями Федерального закона "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" N 73-ФЗ и положений ст. ст. 79, 86 ГПК РФ на основании определений суда. Экспертные заключения содержат необходимые выводы, ссылки на методическую литературу, использованную при производстве экспертиз, экспертам разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 85 ГПК РФ, а также они предупреждены об уголовной ответственности, предусмотренной ст. 307 УК РФ. Оснований считать указанные экспертные заключения недопустимыми доказательствами, не имеется.

С учтём изложенного, суд полагает возможным принять за основу при принятии решения представленные заключения судебных экспертиз, выполненных ФГБУ СЭУ ФПС ИПЛ по Смоленской области и ООО «Агентство оценки ФИО6 и компании» в совокупности.

Возрождения истца относительно выводов выполненной ООО «Агентство оценки ФИО6 и компании» экспертизы (л.д.212-213 т.2), не могут быть приняты во внимание, как основанные на неверном толковании норм права, объективных доказательств, свидетельствующих о допущенных экспертом ФИО13 процессуальных нарушениях при производстве экспертизы суду представлено не было; представитель истца – ФИО3 представляет интересы истца по устному ходатайству, в связи с чем, не наделена полномочиями на представление интересов истца в его отсутствие, как в ходе судебного разбирательства, так и в ходе производства экспертизы.

В этой связи судом не было установлено оснований для проведения еще одной повторной судебной экспертизы по делу.

Анализируя представленные по делу доказательства в совокупности с представленными выводами судебных экспертиз, суд приходит к убеждению, что в очаговой зоне пожара имел место тепловой механизм возникновения горения, очаг возгорания находился, исходя из следов наибольшего горения - в левой нижней части помещения топочной, где располагался электрический котел, при этом, газовый котел располагался относительно очага горения справа, а потому, исходя из повреждений окрасочного слоя внутренних стен, трубопроводов, повреждение соединительного шланга газового котла возникло уже после возгорания, и, следовательно, не могло быть первичной причиной пожара. Исходя из визуально наблюдаемых следов открытого горения, оно распространялось от электрического котла к газовому, и газовый котел не являлся местом первичного возникновения горения. В этой связи, по убеждению суда, причинная связь между наступившими последствиями и монтажом газового оборудования отсутствует.

При этом, пояснения свидетеля ФИО14 о том, что он помогал истцу устанавливать электрический котел КВ250, подсоединял к магистрали, и что этот котел был заводского производства, на вышеуказанные выводы суда не влияет. 

По правилам ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Принимая во внимание, что доказательств, подтверждающих возникновение пожара в принадлежащем истцу доме по вине ответчиков в материалах дела не имеется и в ходе рассмотрения дела не установлено; стороной истца не доказано ни наличие противоправных действий ответчика, ни наличие причинно-следственной связи между убытками истца и действиями ответчиков, суд, приходит к выводу об отсутствии оснований для взыскания с ответчиков в пользу истцов материального ущерба, причиненного пожаром.

Учитывая, что судом не установлено наличие неправомерных действий со стороны ответчиков, повлекшее нарушение каких-либо неимущественных прав истца, либо его нематериальных благ, суд, с учетом положений ст. ст. 151, 1100 ГК РФ, приходит к выводу, что отсутствуют основания для удовлетворения требования истца о взыскании компенсации морального вреда.

Поскольку требования о возмещении утраченного заработка и расходов на лечение являются производными от основного требования, то основания для их удовлетворения, в силу вышеприведенных обстоятельств, также отсутствуют.

Кроме того, суд находит обоснованным доводы стороны ответчиков о пропуске истцом срока обращения в суд с настоящим иском.

Так, в соответствии с ч. 1 ст. 1097 ГК РФ вред, причиненный вследствие недостатков товара, работы или услуги, подлежит возмещению, если он возник в течение установленного срока годности или срока службы товара (работы, услуги), а если срок годности или срок службы не установлен, в течение десяти лет со дня производства товара (работы, услуги).

Как следует из материалов дела, акт приемки законченного строительством объекта системы газоснабжения, а именно, внутреннего газопровода и газового оборудования был принят заказчиком вместе с прилагаемой дополнительной документацией, согласно акту от 02.03.2007 (л.д.33 т.1).

Следовательно, за возмещением вреда, причиненного вследствие недостатков выполненных работ по монтажу внутреннего газопровода и газового оборудования в 

<

адрес> в 

<

адрес>, истец был вправе обратиться в срок до 02.03.2017.

Вместе с тем, настоящий иск поступил в суд 14.11.2017 (передан в отделение связи 10.11.2017), то есть по истечении установленного ч. 1 ст. 1097 ГК РФ срока. 

В силу ст. 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Исключительных обстоятельств, препятствовавших истцу своевременно обратиться в суд, судом не установлено.

С учетом изложенного, суд не усматривает оснований для удовлетворения иска в полном объеме.

Руководствуясь ст.ст.194-198, 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ООО «Газпром межрегионгаз Смоленск», АО «Газпром газораспределение Смоленск» о возмещении ущерба, причиненного в результате пожара, - отказать.

Решение может быть обжаловано в Смоленский областной суд через Промышленный районный суд г. Смоленска в течение месяца со дня его принятия судом в окончательной форме.

Судья Н.А. Ландаренкова