Дело № 2-563/2018 «06» сентября 2018 года 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Невский районный суд Санкт-Петербурга

в составе председательствующего судьи Хабик И.В.

с участием прокурора Войтюк Е.И.

при секретаре Хохловой А.Э., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к СПБ ГБУЗ «Женская консультация № 33» о возмещении ущерба, компенсации морального вреда, 

установил:

Истцы обратились в суд с иском к ответчику, указав, что ФИО1 состояла на учете по ведению беременности в СПБ ГБУЗ «Женская консультация № 33», ребенок был планируемый, до его зачатия истец ФИО1 обращалась в консультацию с целью планирования беременности, выполняла все рекомендации врачей.

Истец ФИО1 указывает, что медицинская помощь в течение беременности ей оказывалась крайне некачественно, в частности, ей не были сделаны необходимые анализы на скрытые инфекции, она не направлялась на УЗИ, при этом она высказывала жалобы врачу на свое состояние, в частности, на отсутствие ощущения сердцебиения ребенка, в том числе на последнем приеме 05.02.2016 г., но несмотря на это ей не была оказана какая-либо помощь, а назначен очередной прием на 17.02.2016 г., однако беспокоясь за состояние ребенка, 08.02.2016 г. истица самостоятельно обратилась в «Центр медицины плода» и прошла УЗИ, в ходе которого врач ей сообщил, что ребенок умер более двух недель назад. 

09 февраля 2016 г., на сроке 34/36 недель, у ФИО1 родился мертвый ребенок.

Истцы указывают, что причиной смерти их сына явилась некачественная медицинская помощь по ведению беременности, просят суд взыскать материальный ущерб на сумму 35580 руб. – расходы на лечение ФИО1, расходы на захоронение сына, а также в счет компенсации морального вреда по 5000000 руб. в пользу каждого из них. 

Также истцы просят взыскать с ответчика понесенные судебные расходы по делу, а именно расходы на получение заключений специалистов в сумме 40000 руб. и расходы на оплату услуг адвоката в сумме 85000 руб. 

Истцы, а также представляющая их интересы адвокат Астахова К.Д. в судебное заседание явились, иск поддержали, просили удовлетворить его в полном объеме. 

Представитель ответчика СПБ ГБУЗ «Женская консультация № 33» ФИО3, действующий на основании доверенности, явился в судебное заседание, иск полагал не обоснованным.

Представитель третьего лица – врача СПБ ГБУЗ «Женская консультация № 33» ФИО4 Осадчая А.А., действующая на основании доверенности, в судебное заседание явилась, полагала требования не обоснованными. 

Изучив материалы дела, медицинскую документацию ФИО1, выслушав стороны, заключение прокурора, полагавшего требования истцов подлежащими удовлетворению в части, проанализировав и оценив собранные по делу доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, учитывая относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что истцы состоят в зарегистрированном браке с 2003 г., от брака имеют сына ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ г.рождения. 

В 2015 г. супруги решили родить второго ребенка, до его зачатия истец ФИО1 19.05.2015 г. обращалась в женскую консультацию с целью планирования беременности, выполняла все рекомендации врача и после зачатия ребенка 11.09.2015 г. была поставлена на учет по беременности СПБ ГБУЗ «Женская консультация № 33».

Как указывает истец, медицинская помощь ей оказывалась крайне некачественно, в частности, ей не были сделаны необходимые анализы на скрытые инфекции, она не направлялась на УЗИ, врач не уделяла внимание результатам анализов, при этом она высказывала жалобы врачу на свое состояние. В частности, на приеме 31.12.2015 г. истец пожаловалась на подтекание, но по утверждению истца врач ДжафароВ. В.А. сказала, что это нормальное состояние беременной, 19.01.2016 г. на приеме пожаловалась врачу на то, что не ощущает шевеления ребенка, но врач сказала, что сердцебиение у ребенка нормальное, а отсутствие ощущения того, что ребенок шевелится связано с тем, что ребенку мало места, 05.02.2016 г. пожаловалась врачу на то, что у нее практически исчез живот, однако врач сказала, что все соответствует норме и назначила очередной прием на 17.02.1016 г.

Беспокоясь за состояние ребенка, 08.02.2016 г. истица самостоятельно обратилась в «Центр медицины плода» и прошла УЗИ, в ходе которого врач ей сообщил, что ребенок умер более двух недель назад. 

08 февраля 2016 г. истец получила направление в Родильный дом № 18, где были вызваны роды и 09 февраля 2016 г., на сроке 34/36 недель, у ФИО1 родился мертвый ребенок.

Согласно протокола С-48 патологоанатомического исследования плода при позднем прерывании беременности, мертворожденный плод мужского пола ФИО1 погиб антенатально от асфиксии, причиной которой, скорее всего, послужила декомпенсированная недостаточность инфицированной плаценты (л.д. 37-42 том 1). 

Истцы считают, что причиной смерти их сына явилась некачественная медицинская помощь по ведению беременности.

24.02.2016 г. истец написала жалобу на имя главного врача Женской консультации (л.д. 43-44), в ответ на которую главный врач сообщила, что жалоба рассмотрена комиссионно, установлено, что причиной антенатальной гибели плода явилась внутриутробная инфекция, установлены дефекты: оформления медицинской документации, недооцененное состояние пациентки врачом ФИО6, по экспертизе качества 4 класс ненадлежащего качества медицинской помощи. Главный врач сообщила о принятых дисциплинарных мерах в отношении врача-гинеколога ФИО4 за нарушения критериев качества оказания медицинской помощи женщинам в период беременности, согласно положению «О порядке расходования и учета денежных средств», а также о принятом решении командировать врача на сертификационные курсы повышения квалификации (л.д. 198-199 том 1). 

Указанный ответ свидетельствует о том, что ответчиком не оспаривались допущенные врачом-гинекологом недостатки качества оказания медицинской помощи.

В судебном заседании ответчик возражал против удовлетворения требований, ссылаясь на то, что не доказана вина ответчика в антенатальной гибели плода, указал, что все необходимые меры медицинской помощи, предусмотренные Приказом Министерства Здравоохранения № 572н от 12.11.2012 г. «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и генекология» (за исключением использования «вспомогательных репродуктивных технологий»), были приняты.

В соответствии с положением ст.56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п.3 ст.123 Конституции Российской Федерации и ст.12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно положению ст.60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Истцы в подтверждение своих доводов о некачественной медицинской помощи, оказанной ответчиком, представили комиссионное экспертное заключение специалистов по медицинским документам ООО «Центр судебных экспертиз» от 10.02.2017 г., согласно которого в течение беременности у ФИО1 имело место наличие тяжелой плацентарной недостаточности, не диагностированной в Женской консультации №33. Тяжелая плацентарная недостаточность прогрессировала во втором и третьем триместрах беременности, проявившись замедленным созреванием ворсин, вплоть до наступления декомпенсации с тромбозами межворсинчатого пространства, с развитием псевдоинфарктов, на фоне кандидозного вагинита, который прегрессировал восходящим путем и распространился на оболочки плаценты, вызвав гнойный хорионамнионит, усугубив плацентарную недостаточность, что в дальнейшем повлекло антенатальную гибель плода. Плод матери ФИО1, судя по антропометрическим данным (вес 1330 гр., длина 40 см.) являлся недоношенным, незрелым, жизнеспособным, что подтверждается отсутствием каких-либо пороков развития и врожденных заболеваний, несовместимых с жизнью. Состояние плода ФИО1, выявленное на вскрытии, позволяет говорить, что записи в карте беременной «Женской консультации №33», как минимум, от 31.12.15 и 19.01.16 не соответствуют действительности, ибо имеет место задержка созревания ворсин с хронической фетоплацентарной недостаточностью, что обязано сказаться на состоянии плода. По данным записей в карте беременной «Женской консультации №33» имеются данные, свидетельствующие о недостаточных темпах роста беременной матки по размерам высоты стояния дна матки - ВДМ (в 17 недель, 12.10.2015 - 16см; в 21 неделю 12.11.2015-18 см; в 27 недель, 14.12.2015 - 23 см; в 30 недель, 31.12.2015 - 30 см; в 32 недели, 19.01.2016-28см; в 34недели, 05.02.2016- 25 см), вследствие чего своевременно не диагностируется синдром задержки внутриутробного развития плода, который является клиническим проявлением хронической плацентарной недостаточности. К тому же, измерение окружности живота в динамике показало, что с 12.10.2015 года (в 17 недель беременности) до 05.02.2016 года (в 34 недели беременности) - окружность живота увеличилась только на 3 см - с 97 см до 100 см. Отсутствие надлежащего контроля за темпами роста матки, а, следовательно, и ростом плода, не позволили врачу женской консультации своевременно диагностировать плацентарную недостаточность и синдром задержки плода и провести необходимые в таком случае дополнительные методы обследования, в частности, допплерометрию маточно-плацентарного кровообращения и кардиотокографию плода. Проведение этих дополнительных аппаратных методов исследования позволяет своевременно диагностировать наличие плацентарной недостаточности и синдрома задержки развития плода, а также степень их тяжести, что позволяет выбрать адекватную дальнейшую акушерскую тактику. Запись в карте беременной «Женской консультации №33» от 05.02.16. сердцебиение плода ясное, ритмичное, 140 в мин. не соответствует предполагаемой смерти плода (не позже 3.02.16.) Т.е. имеет место недооценка состояния ФИО1 и ее плода, что повлекло антенатальную гибель плода. Смерть плода наступила внутриутробно в результате Антенатальной асфиксии вследствие острого нарушения маточно-плацентарного кровообращения, обусловленного множественными псевдоинфарктами и тромбозом межворсинчатого пространства в сочетании с гнойным хориодецидуитом (воспаление в оболочках плаценты). Острое нарушение плацентарного кровотока обусловлено тяжелой плацентарной недостаточностью, не диагностированной в Женской консультации №33. Тяжелая плацентарная недостаточность прогрессировала во втором и третьем триместрах беременности с наступлением декомпенсации, на фоне кандидозного вагинита цервицита. Кандидозный цервицит распространился на оболочки плаценты, вызвав гнойный хорионамнионит и замедленное созревание ворсин. Заключение подтверждается включением внутриутробного дыхания плода (элементы околоплодного содержимого в легких), выявлением воспалительных изменений в плаценте и бактериологическим исследованием в соскобе из цервикалъного канала от 08.02.2016 (кандидозный цервицит). Надлежащий контроль за темпами роста матки, а, следовательно, и ростом плода, позволил бы врачу женской консультации своевременно диагностировать нарастающую плацентарную недостаточность с синдромом задержки плода, вовремя провести необходимые в таком случае дополнительные методы обследования (в частности, допплерометрию маточно-плацентарного кровообращения и кардиотокографию плода), что позволило бы вовремя госпитализировать ФИО1 в родильный дом, выбрать адекватную акушерскую тактику, в том числе с экстренным (или плановым) досрочным родоразрешением живым ребенком при нарастании гипоксии (л.д. 91-97 том 1).

Таким образом, с учетом мнения данных специалистов врач женской консультации могла и должна была своевременно диагностировать нарастающую плацентарную недостаточность с синдромом задержки плода, но не сделала этого; более того, смерть плода наступила не позже 03.02.2016 г. и на приеме в Женской консультации 05.02.2016 г. врач должна была диагностировать внутриутробную смерть плода, однако и это сделано не было, в медицинской карте указано о наличии сердцебиения плода 140 в мин., а истцу был назначен очередной прием на 17.02.2016. 

В ходе судебного разбирательства была установлена подложность представленных ответчиком доказательств, о чем, в соответствии с положением ст.186 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации было заявлено истцовой стороной.

Так, истцами заявлено о подложности индивидуальной карты № 148 и медицинской карты амбулаторного больного № 274, в связи с сомнениями в отношении вклеенных в карту № 148 анализов и сделанных ряда записей, в частности, о назначении ФИО1 обследований УЗИ и ее уклонении от прохождении УЗИ (утверждает, что направление на УЗИ не давалось), о проведенных анализах 20.06.2015 на гонококки (утверждает, что указанный анализ не сдавала, в указанную дату в консультации не была), анализ от 28.08.2015 произведенный СПб ГБУЗ «Консультационно-диагностический центр для детей» у нее не брали, исследование от 04.09.2015 г. и 24.12.2015 г. - анализы, вклеенные в обменную карту и копии результатов анализов, полученные по запросу суда, имеют расхождения в показателях «норма».

В ходе тщательного исследования медицинских документов, а также полученных судом ответов из лечебных учреждений в порядке ст. 186 ГПК РФ суд пришел к выводу об обоснованности доводов о подложности ряда документов, в связи с чем часть записей в медкарте и анализов исключены из числа доказательств, а именно следующие: 

- записи о назначении ФИО1 обследований УЗИ и ее уклонении от прохождении УЗИ (л.д. карты 21, 23, данные не подтверждены),

- о проведенных анализах 20.06.2015 на гонококки (сам анализ в медкартах отсутствует), о проведенном 28.08.2015 г. исследовании на гонококки (л.д. 45 карты, ни в одной карте нет сведений о данном анализе);

- анализ от 28.08.2015 СПб ГБУЗ «Консультационно-диагностический центр для детей» (л.д. 42 карты, л.д. 57 том 2 – ответ СПб ГБУЗ «Консультационно-диагностический центр для детей» о том, что данный анализ ФИО1 не делался) и записи в листе обследования о проведении анализов на скрытые инфекции в указанные даты. 

- анализы от 31.12.2015 (бактериологическое исследование материала на микрофлору и чувствительность к антибиотикам) и от 08.10.2015 г. (бактериологическое исследование мочи), содержащиеся на стр. 26 и 34 Индивидуальной карты беременной, поскольку в ООО «БиоТехМед» данные анализы для пациентки ФИО1 не делались, что в частности подтверждено ответом ООО «БиоТехМед» на запрос суда от 20.03.2018 г. (л.д. 210 том 2), согласно которому в лабораторном центре нет данных о выполнении лабораторных исследований от 08.10.2015 и 31.12.2015 в отношении пациентки ФИО1

Определением суда от 22.03.2018 г. по делу было назначено проведение судебно-медицинской экспертизы, при этом экспертам указано на невозможность исследования документов, признанных судом подложными (л.д. 222-225 том 2).

Согласно заключению экспертной комиссии ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» от 25.06.2018 года № 309, установлены следующие дефекты оказания медицинских услуг при проведении наблюдения ФИО1 по ведению беременности в СПб ГБУЗ «Женская консультация № 33»:

- на амбулаторном этапе беременная обследована не полностью, не были проведены бактериологические исследования: 1) отделяемого из цервикального канала на микрофлору - токсоплазмоз, микоплазмоз, уреаплазмоз, вирус краснухи, герпеса, цитомегаловирус, хламидиоз, кандидоз и 2) посев на флору отделяемого из цервикальногоканала и мочи с чувствительностью к антибиотикам;

не проведено лечение кандидозного вагинита (воспаление влагалища грибковой этиологии);

недооценка результатов, полученных при измерении высоты стояния дна матки в динамике, которые свидетельствовали об отставании темпов увеличения беременной матки (в 17 недель, 12.10.15 - 16 см; в 21 неделю 12.11.15 - 18 см; в 27 недель, 14.12.15 – 23 см; в 30 недель, 31.12.15 - 30 см; в 32 недели, 19.01.16 - 28 см; в 34 недели, 05.02.16 – 25 см), кроме того окружность живота с 17 недель (с 97 см) до 34 недель беременности (100см) увеличилась всего на 3 см. Недостаточное увеличение матки является признаком задержки внутриутробного развития плода, развивающегося на фоне хронической плацентарной недостаточности, тем не менее хроническая плацентарная недостаточность, синдром задержки развития плода диагностированы не были;

- отсутствие своевременной диагностики указанной патологии не позволило провести дополнительные инструментальные методы обследования: допплерометрию маточно-плацентарного кровообращения и кардиотокографию плода с целью уточнения диагноза и выбора адекватной акушерской тактики.

Таким образом, медицинские услуги по ведению беременности у ФИО1 в СПб ГБУЗ «Женская консультация №33» не в полном объеме соответствовали требованиям регламентирующей документации (Приказа №572 н).

Между качеством оказанных услуг ФИО1 по ведению беременности в СПб ГБУЗ «Женская консультация № 33» и наступившей антенатальной гибелью плода имеется причинно-следственная связь, поскольку допущенные дефекты не позволили выявить отклонения от физиологического течения беременности (нарушение маточно-плацентарного кровотока с развитием задержки внутриутробного развития плода) и провести их адекватную коррекцию с целью профилактики антенатальной (внутриутробной) гибели плода.

Из истории родов из СПб ГБУЗ «Родильный дом № 18» следует, что пациентка госпитализирована 08.02.16 г. в 16:02 в удовлетворительном состоянии с жалобами на отсутствие шевеления плода в течение 2 недель, диагноз: «Беременность 34/36 недель. Антенатальная гибель плода». Осмотрена зав. отделением: окружность живота 104 см, высота дна матки 25 см; в лабораторных показателях: лейкоцитоз 12,5 х 10 /л, п/я 3%. Коагулограмма и биохимия в пределах нормы. Таким образом, непосредственной опасности для жизни и здоровья ФИО1 на момент поступления ее в СПБ ГБУЗ «Родильный дом № 18» 08.02.16 не было (л.д. 1-41 том 3).

Представители ответчика, третьего лица заявили о несогласии с выводами экспертизы, полагали, что они не объективны, не содержат полного описания предоставленных на исследование материалов, а также поскольку ряд медицинских исследований, которые в качестве недостатков медицинской помощи указаны экспертами, не являются обязательными согласно Приказа 572н, в связи с чем просили суд вызвать эксперта для допроса, а впоследствии заявили ходатайство о проведении по делу повторной экспертизы. 

Эксперт был вызван в судебное заседание, не смог явиться по уважительной причине (л.д. 93-95 том 3), обсудив со сторонами необходимость допроса эксперта суд пришел к выводу о продолжении судебного разбирательства без допроса эксперта, в порядке ч. 1 ст. 168 ГПК РФ. 

Со стороны ответчика каких-либо убедительных доказательств, опровергающих указанные заключение специалистов, судебного заключения комиссии экспертов, не представлено.

Суд принимает во внимание, что эксперты СПб ГБУЗ БСМЭ обладают специальными познаниями, соответствующим образованием и квалификацией, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, оснований не доверять выводам комиссии экспертов не имеется. Экспертное заключение подробное, мотивированное, обосновано ссылками на соответствующую медицинскую литературу. Само заключение не содержит неясностей, неточностей, оснований для проведения повторной экспертизы с учетом всех материалов дела не имеется, в связи с чем в удовлетворении ходатайства о назначении проведения по делу повторной экспертизы судом отказано. 

Действия ответчика по представлению своих возражений и доказательств, суд расценивает как действия, направленные на избежание ответственности либо уменьшение наступления гражданско-правовых последствий в результате некачественно оказанной медицинской помощи. 

Согласно п. 21 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» - качество медицинской помощи определяется как: совокупность характеристик отражающих своевременность оказания медицинской помощи; совокупность характеристик отражающих правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

При разрешении спора по настоящему делу для решения вопроса о компенсации истцам морального вреда, причиненного внутриутробной гибелью ребенка, расходов на захоронение, необходимым условием для удовлетворения исковых требований является установление обстоятельств оказания ответчиком некачественных медицинских услуг ФИО1, следствием которых явилась внутриутробная гибель ребенка.

Принцип состязательности, являясь одним из основных принципов гражданского судопроизводства, предполагает, в частности, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Именно это правило распределения бремени доказывания закреплено в части 1 ст. 56 ГПК РФ.

Бремя доказывания отсутствия вины в причинении вреда лежит на лице, причинившем вред, вместе с тем, в силу ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания того обстоятельства, что вред причинен ответчиком, а также наличие причинной связи между возникшим вредом и действиями (бездействием) причинителя вреда, лежит на истце.

Оценив все собранные доказательства в совокупности, суд пришел к выводу о том, что в ходе судебного разбирательства судом установлен факт некачественного оказания медицинских услуг по ведению беременности ФИО1, что привело к антенатальной гибели плода. 

В соответствии с п. п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно ст.1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. 

По смыслу пунктов 1 и 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» суду необходимо выяснить, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме или иной материальной форме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает конкретные обстоятельства дела. В частности, суд принимает во внимание, что истцы планировали рождение ребенка, ФИО1 принимала все от нее зависящие меры для рождения здорового малыша, в частности, на этапе планирования беременности. Истцы готовились стать родителями, по их пояснениям, с учетом большого срока беременности приобрели необходимые малышу вещи (кроватку, одежду), а вместо счастливого рождения ребенка были вынуждены похоронить сына, при этом с учетом состояния трупа ребенка им разрешили только кремацию, которую пришлось ожидать до 22 марта 2016 г., и эти 1,5 месяца были очень тяжелыми для семьи. Также истцы пояснили, что в связи с тяжестью пережитого решиться на еще одну беременность они не могут. 

Согласно заключению специалистов - кандидата психологических наук, клинического психолога ФИО7 и кандидата психологических наук ФИО8 (л.д. 144-167 том 1), у ФИО1 имеются изменения психической деятельности, наступившие после события, произошедшего в 2016 году (антенатальная гибель плода): во-первых, на фоне снижения общего адаптационного потенциала личности наблюдаются значительные изменения личностных свойств в направлении формирования невротических проявлений (тревожно-депрессивное состояние, с неярко выраженной скрытой) склонностью к суицидальному поведению). Во-вторых, наблюдается значительно выраженное искажение половой идентификации подэкспертной (размывание полоролевых представлений за счет переживания своего физического дефекта, полученного после родов, связанного с половой сферой). В связи с этим, в структуре формирования личностных свойств отмечаются отдельные черты, указывающие на формирование комплекса неполноценности, проявляющегося на фоне гипертрофированного (чрезмерно выраженного) чувства вины. В-третьих, имеет место снижение защитного (защитных механизмов) и коммуникативного потенциала личности, проявляющегося в межличностных и семейных контактах. Изменения личностных свойств и эмоциональных состояний можно оценить как ярко выраженные (тяжелые). Склонность к суицидальному поведению нуждается в дополнительном медицинском исследовании. Изменения половой идентификации на фоне формирующегося комплекса неполноценности выражены значительно. Изменение коммуникативного потенциала и защитных механизмов личности имеет средний уровень выраженности. Отдельные личностные свойства могут быть отмечены как измененный устойчивый личностный комплекс (наличие склонности к суицидальному поведению) и нуждаются в дополнительном медицинском исследовании (являются необратимыми). Нарушение половой самоидентификации является лишь частично необратимым процессом (восстановление возможно). В настоящее время необходим комплекс реабилитационных мероприятий ФИО1

Поскольку истец ФИО1 перенесла существенные физические страдания, связанные с родоразрешением мертвым ребенком, а также учитывая её моральные страдания, связанные с потерей сына, руководствуясь требованиями разумности и справедливости размер денежной компенсации морального вреда, подлежащий взысканию в её пользу суд оценивает в размере 1 500 000 рублей.

Согласно заключению специалистов - кандидата психологических наук, клинического психолога ФИО7 и кандидата психологических наук ФИО8 (л.д. 168-190, том 1), у ФИО2 имеются множественные изменения психической деятельности, наступившие после события, произошедшего в 2016 году (антенатальная гибель плода у супруги), что нашло отражение в: акцентуации черт характера по эпилептоидному типу (выход за пределы нормативного диапазона шкал, указывающих на наличие невротического профиля и психосоматических расстройств); при гиперстеническом (активном) типе реагирования наблюдается резкое повышение показателей склонности к депрессии (состоянию имеющему опасность с точки зрения суицидальных попыток), а также снижение контактности, проявление защитных реакций по типу отрицания и реактивных состояний; в формировании личностного комплекса наблюдается отсутствие перспектив; несмотря на значительный период, прошедший с момента утраты мертворожденного сына, наблюдается наличие признаков ярко выраженногопосттравматического стресса. Имеется прямая причинно-следственная связь между состоянием, приведшим к изменениям психического благополучия ФИО2 и антенатальной гибелью плода у супруги. Черты личности изменены значительно (тяжелые), изменение эмоциональных состояний выражено значительно (тяжелые), степень поведенческих особенностей - выражены на уровне, превышающем средние показатели (средние). В настоящее время ФИО2 необходим комплекс реабилитационных мероприятий. 

Поскольку истец ФИО2 как отец нес и в настоящее время испытывает нравственные страдания, связанные с потерей долгожданного ребенка, суд полагает возможным определить размер компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей. 

Согласно части 1 статьи 15 Гражданского Кодекса РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Суд считает, что понесенные истцами расходы по похоронам ребенка в сумме 11386 руб. (квитанции на л.д. 114-116 том 1), подлежат взысканию с ответчика, поскольку установлены виновные действия ответчика в оказании некачественной медицинской помощи, которая и привела к рождению у истцов мертвого малыша. 

Истцами к возмещению заявлены расходы, понесенные при оказании платных медицинских услуг в послеродовом периоде, а именно оплата медицинских исследований в поликлинике ФГБОУ ВО ПГУПС (прием врачей акушеров-гинекологов, УЗИ, лабораторные исследования), а также по приобретению назначенных данными специалистами препаратов (левосин, никосист, тержинан, экстракт перца водяного, дикловит, линекс форте, вобэнзим драже, гинекохель), а всего на сумму 24194 руб. 

В соответствии с п. 1 ст. 1085 Гражданского кодекса РФ при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежат дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Поскольку доказательств, свидетельствующих об отсутствии у истца возможности пройти соответствующее медицинское наблюдение/лечение в медицинских учреждениях Российской Федерации в рамках бесплатного оказания медицинской помощи за счет средств ОМС, материалы дела не содержат, требования в части взыскания расходов на платную медицинскую помощь удовлетворению не подлежат. 

Согласно заключению судебной экспертизы, у ФИО1 в послеродовом периоде отмечено развитие серозометры (скопления серозного содержимого в полости матки), что является индивидуально обусловленным состоянием, независящим от рождения мертвого плода и поэтому указанные последствия не связаны с качеством оказанных СПб ГБУЗ «Женская консультация № 33» медицинских услуг (л.д. 41 том 3). Учитывая данные выводы экспертов, суд не усматривает оснований для взыскания расходов истца на приобретение медикаментов в послеродовом периоде, поскольку как следует из выписки из родильного дома, данные медицинские препараты рекомендованы врачами родильного дома истцу не были, а развитие серозометры (скопления серозного содержимого в полости матки), для лечения чего и приобретались медицинские препараты, является индивидуально обусловленным состоянием, не зависящим от рождения мертвого плода и не связано с качеством оказанных ответчиком медицинских услуг.

В соответствии с п. 6 ст. 13 Закона РФ "О защите прав потребителей" при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Учитывая изложенное, в пользу истцов подлежит взысканию штраф в размере 50% от присужденной в их пользу суммы, что составляет 5693 руб. по требованиям имущественного характера (11386 руб.: 2), в пользу ФИО1 750000 руб. исходя из размера взысканной судом суммы компенсации морального вреда (1500000:2) и в пользу ФИО2 250000 руб. (500000:2). С учетом обстоятельств дела размер штрафа суд полагает соответствующим последствиям нарушения обязательств. Кроме того, о снижении суммы штрафа ответчик суд не просил. 

В соответствии с положением ст.88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В соответствии со ст.98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

К издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе, расходы на проезд и проживание сторон и третьих лиц, понесенные ими в связи с явкой в суд; связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами; расходы по оплате услуг представителя, другие признанные судом необходимыми расходы (ст.94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Судом установлено, что истцами понесены расходы по оплате услуг специалистов ООО «ЦНЭ «Аргумент» в сумме 40000 руб. (квитанции л.д.83 том 3). 

Учитывая, что требования истцов в части морального вреда, расходов на захоронение заявлены законно и обоснованно, указанные расходы полностью связаны с рассмотрением настоящего дела, судебные расходы по оплате стоимости заключений специалистов в полном объеме подлежат взысканию с ответчика.

Также истцами ко взысканию заявлены судебные расходы по оплате услуг представителя на основании заключенного договора об оказании юридической помощи адвокатом Астаховой К.Д. (квитанции об оплате на л.д. 74-82, 96 том 3) на общую сумму 85 000 рублей.

Положением ч.1 ст.100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, предусмотрено, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Принимая во внимание объект судебной защиты и объем защищаемого права, категорию спора и уровень его сложности, а также затраченное время на его рассмотрение, совокупность представленных сторонами в подтверждение своей правовой позиции документов и фактические результаты рассмотрения заявленных требований, суд считает размер понесенных истцами расходов на представителя разумным, но принимая во внимание положение закона о пропорциональности взыскиваемой суммы судебных расходов при частичном удовлетворении требований, поскольку в части требований судом отказано, считает необходимым взыскать в пользу солидарных истцов судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 80 000 рублей.

В соответствии с положением с п.1 ч.1 ст.333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, истец был освобожден от уплаты государственной пошлины, подлежащей уплате при подаче искового заявления на рассмотрение суда общей юрисдикции.

В соответствии со ст.103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

В соответствии с положением ст.333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, с ответчика подлежит взысканию в бюджет Санкт-Петербурга государственная пошлина в размере 1055 руб. 44 коп. (455 руб. 44 коп. за рассмотрение требований имущественного характера и 600 руб. по требованиям неимущественного характера).

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 12, 56, 67, 98, 100, 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования удовлетворить частично. 

Взыскать с СПБ ГБУЗ «Женская консультация № 33» в пользу ФИО1, ФИО2 в возмещение материального вреда, а именно в возмещение расходов на погребение сына 11386 руб., штраф в сумме 5693 руб., а всего 17079 руб. (семнадцать тысяч семьдесят девять рублей). 

Взыскать с СПБ ГБУЗ «Женская консультация № 33» в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 1500000 руб., штраф в сумме 750 000 руб., а всего 2250000 руб. (два миллиона двести пятьдесят тысяч рублей). 

Взыскать с СПБ ГБУЗ «Женская консультация № 33» в пользу ФИО2 в счет компенсации морального вреда 500000 руб., штраф в сумме 250 000 руб., а всего 750000 (семьсот пятьдесят тысяч) рублей. 

Взыскать с СПБ ГБУЗ «Женская консультация № 33» в пользу ФИО1, ФИО2 в возмещение судебных расходов 120000 руб. (сто двадцать тысяч рублей). 

В остальной части в удовлетворении заявленных требований отказать. 

Взыскать с СПБ ГБУЗ «Женская консультация № 33» в доход бюджета Санкт-Петербурга госпошлину в сумме 1055 руб. 44 коп. (одну тысячу пятьдесят пять рублей 44 копейки). 

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме. 

Судья: 

В окончательной форме изготовлено 07.09.2018 г.