дело № 2-103/2018 г.

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

08 ноября 2018 года г. Елизово, Камчатский край 

Елизовский районный суд Камчатского края в составе председательствующего судьи Конышевой Я.А., при секретаре судебного заседания Воронкиной И.А., 

с участием:

истцов ФИО1, ФИО2, представителя истцов-ФИО17, 

представителя ответчика Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Камчатского края «Елизовская станция скорой медицинской помощи» ФИО4,

представителя ответчика Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Камчатского края «Елизовская районная больница» ФИО6, 

представителя ответчика Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Камчатская краевая детская больница» ФИО7, 

третьих лиц: ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, 

помощника Елизовского городского прокурора-Лунякина С.С., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Камчатского края «Елизовская станция скорой медицинской помощи», Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Камчатского края «Елизовская районная больница», Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Камчатская краевая детская больница» о взыскании компенсации морального вреда, расходов на погребение,

УСТАНОВИЛ:

Истцы ФИО1, ФИО2 обратились с иском в суд с учетом уточнения исковых требований в порядке ст. 39 ГПК РФ о взыскании в пользу каждого истца с ответчиков Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Камчатского края «Елизовская станция скорой медицинской помощи» (далее- ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи») и с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Камчатская краевая детская больница» (далее- ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница») компенсации морального вреда в размере по 1 000 000 рублей с каждого учреждения; с Государственного бюджетного учреждению здравоохранения Камчатского края «Елизовская районная больница» (далее- ГБУЗ КК «Елизовская районная больница») компенсации морального вреда в размере 3 000 000 рублей, а также расходов на погребение в пользу истца ФИО14 с каждого ответчика по 7516 рублей 66 копеек.

В обоснование иска истцы ссылаются на то, что они являются родителями ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ. 20 ноября 2014 года на приеме у врача-невролога ФИО13, ФИО3 был установлен диагноз: перинатальное поражение центральной нервной системы, синдром двигательных нарушений, поздний восстановительный период, был назначен препарат «Пантогам». 25 ноября 2014 года около 18 часов, после приема около 15 часов препарата «Пантогам» ребенка трижды вырвало в связи с чем истцы обратились в скорую помощь. По вызову прибыла бригада ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи» в составе двух фельдшеров ФИО8 и ФИО16 Ребенок был обследован врачами скорой помощи и был выставлен диагноз «острый гастроэнтерит средней степени тяжести», также ФИО3 была оказана медицинская помощь и внутримышечно введен лекарственный препарат «церукал» 0,1 мл. В 20 часов 45 минут 25 ноября 2014 года ФИО3 поступила в инфекционное отделение ГБУЗ КК «Елизовская районная больница», было назначено лечение на основании предварительно установленного основного диагноза «острый гастроэнтерит средней степени тяжести» было назначено около 4-х препаратов, одним из которых значился «церукал», впоследствии ФИО3 был повторно введен препарат «церукал» дозой 0,1 мл. Около 22 часов 30 минут истец ФИО1 обнаружила, что дочери стало хуже, дочь запрокинула голову назад и смотрела в одну точку. В 23 часа 25 ноября 2014 года истицу с ребенком на машине скорой помощи доставили в реанимационное отделение ГБУЗ КК «Елизовская районная больница», где около 23 часов 30 минут ребенку проводилась компьютерная томография головного мозга, после ребенка забрали для проведения дополнительных медицинских манипуляций, каких именно истице не сообщили. Около 02 часов 26 ноября 2014 года ребенка вернули истице, и она обнаружила, что у ФИО5 без её согласия произведен забор спинномозговой жидкости, то есть была проведена малая операция люмбальная пункция. К утру 26 ноября 2014 года у ребенка сильно повысилась температура, ей стало хуже. При поступлении в ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» в 13 часов 37 минут ФИО3 был выставлен диагноз основной: «Субарахноидальное кровоизлияние, неуточненное». Описание диагноза: Субарахноидальное кровоизлияние. ППЦНС. Синдром двигательных нарушений». К вечеру 26 ноября 2014 года ФИО3 впала в кому 3 степени. По результатам проведенного 28 ноября 2014 года консилиума врачей ГБУЗ ККДБ выставлен окончательный диагноз: «недифференцированная метаболическая гепатопатия (токсикоз Рея?). Острая печеночная недостаточность молниеносная форма. Отёк головного мозга. Острая церебральная недостаточность. Кома 3 степени. Нельзя исключать врожденные болезни обмена. На протяжении 178 суток сотрудники ГБУЗ ККДБ оказывали ФИО3 медицинскую помощь, однако 23 мая 2015 года в 14 часов ФИО3 умерла. Истцы указывают на то, что на всех этапах лечения ФИО3 медицинская помощь была с существенными недостатками, которые создали условия для резкого ухудшения состояния здоровья ребенка, что привело коме и впоследствии к смерти ФИО3. В частности ребенку был дважды введен препарат «церукал», противопоказанный детям в возрасте до 2-х лет, побочные действия которого врачи расценили как симптомы травмы или инфекционного заболевания центральной нервной системы, что привело к неадекватной секреции антидиуретического гормона (поражение гипоталамуса), также не на одном этапе оказания медицинской помощи ФИО3 не был выставлен своевременный и правильный диагноз, то есть от какого заболевания лечили ребенка неизвестно. В связи с перенесенными физическими и нравственными страданиями по поводу утраты (смерти) единственной долгожданной дочери, которая умерла из-за некачественной медицинской помощи, врачебных ошибок истцам причинен моральный вред. В результате смерти ребенка истцы перенесли сильную душевную травму, до сих пор испытывают физические и нравственные страдания, испытывают головные боли, депрессию, нервозность, мучают ночные кошмары. Невыносимую душевную боль истцы испытывают когда видят маленьких детей и перед глазами возникает лицо дочери, появился страх перед медицинскими работниками за своих старших сыновей (т.1л.д.4-11).

В судебном заседании истцы ФИО2, ФИО1 исковые требования поддержали. 

Истец ФИО1 пояснила, что врачи ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи», проводя инъекцию дочери о противопоказаниях препарата «церукал», в частности то, что он противопоказан детям до 2-х лет ей не сообщали, также о противопоказаниях данного препарата ей не сообщали и врачи ГБУЗ КК «Елизовская районная больница», которые повторно применили данный препарат. Более того, о том, что дочери врачами ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» была сделана инъекция «церукал», также как и о других медицинских манипуляциях, в частности о люмбальной пункции ей не сообщали. О том, что дочери в ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» вводился препарат «авактан» и «амикацин» и о противопоказаниях к применению ей также не сообщали. Обосновывая размер компенсации морального вреда, истцы пояснили, что сожалеют о том, что вызвали «скорую помощь», полагала, что ребенок бы выжил, если бы не применение «церукала» и некачественно оказанная врачами медицинская помощь. Истцы считают, что ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» виновата в смерти дочери в большей степени, поскольку врачи больницы бездумно вводили лекарства, не ждали результатов анализов. 

Представитель истцов ФИО17 пояснила, что именно по вине работников всех трех медицинских организаций наступила смерть ФИО3. Полагает, что открывшаяся рвота у ребенка была вызвана назначенным 20 ноября 2014 года препаратом «пантогам», поскольку в питании ребенка ничего не менялось. 25 ноября 2014 года в течение дня ребенок вел себя нормально, но поскольку рвота повторилась, была вызвана бригада «скорой помощи». Прибывший в составе бригады «скорой помощи» фельдшер ФИО8 настояла на введении препарата «церукал» ФИО3, при этом противопоказания по данному препарату матери девочки до сведения не доводились, согласие не отбиралось. Полностью доверяя врачам, у истицы не возникло сомнений в правильности действий врачей. В последствии ребенка доставили в ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» и уже изучая медицинскую документацию, истцы узнали, что девочке повторно без их согласия был введен запрещенный к применению детям до 2-х лет препарат «церукал», а также раствор «Рингера», а также иные препараты, запрещенные к применению детям такого возраста, без согласия родителей проводится малая операция-отбирается «люмбальная пункция», ребенка не подключали к искусственной вентиляции легких, хотя при развивающемся отеке головного мозга это было необходимо. Впоследствии ребенку около 22 часов 30 минут стало значительно хуже и маму с ребенком около 23 часов перевели в реанимационное отделение, около 00 часа 26 ноября 2014 года ФИО3 было проведено КТ головного мозга, соответственно результат должен был известен к 02 часам 26 ноября 2014 года, а, следовательно, врачи, которые оказывали помощь ребенку могли выставить диагноз, чего сделано не было, по всей видимости, около 24 часов 25 ноября 2014 года у девочки начался отёк головного мозга, что должны были диагностировать врачи ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» по результатам проведенного КТ головного мозга. Впоследствии результаты КТ головного мозга ФИО3 из медицинской документации исчезли и их более никто кроме врача ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» ФИО18 не видел. Полагает, что резкое ухудшение состояния здоровья в ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» произошло именно из-за отравления лекарственным препаратом «церукал», произошла передозировка, врачи не смогли правильно установить диагноз, анализы своевременно не отбирались. Считает, что именно медикаментозное лечение причинило вред и ввело ребенка в то состояние, в котором он находился. В ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» при выставлении диагноза, ни один из которых не подтвердился, было допущено ряд дефектов в оказании медицинской помощи, что, по мнению истцов, и привело к смерти ребенка. Согласно последнему заключению эксперта, одной из причин смерти ребенка, является отравление лекарственным препаратом «церукал». Полагает, что наиболее серьезные дефекты при оказании медицинской помощи, которые повлияли на неблагоприятный исход, были допущены именно врачами ГБУЗ КК «Елизовская районная больница».

Представитель ответчика Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Камчатского края «Елизовская станция скорой медицинской помощи» ФИО4, не оспаривая наличие дефектов при оказании медицинской помощи ФИО3, полагала, что взыскание компенсации морального вреда в пользу каждого родителя в размере 1 000 000 рублей чрезмерно завышено, поскольку причинно-следственная связь между действиями врачей скорой помощи и смертью ФИО3 не установлена. Проведенными экспертизами выявлен дефект в оказании медицинской помощи, который не повлек смерть ребенка и наступление тяжелых последствий соответствующих заявленному размеру компенсации морального вреда. Полагает, что требование истца о взыскании расходов на погребение не может быть удовлетворено, поскольку не установлено, что именно действия врачей скорой помощи привели к тяжелым последствиям.

Представитель ответчика Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Камчатского края «Елизовская районная больница» ФИО15 полагала, что исковые требования удовлетворению не подлежат, поскольку сами родители поздно обратились за оказанием медицинской помощи, когда ребенок уже находился в средней степени тяжести. Полагает, что медицинская помощь в ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» была оказана в полном объеме для данного этапа лечения, причинно-следственная связь между действиями врачей ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» и наступившими последствиями не установлена. Более того, на момент приема ребенка в больницу, врачи не располагали сведениями о том, что работниками скорой медицинской помощи ребенку вводился препарат «церукал» и данное обстоятельство в медицинской документации отражено не было. Поддержала ранее поданные письменные возражения на исковое заявление (т.3 л.д.107-110). 

Представитель ответчика Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Камчатская краевая детская больница» ФИО7 считала, что исковые требования к ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» не обоснованы и удовлетворению не подлежат. Пояснила, что ФИО3 поступила в ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» в крайне тяжелом состоянии и при любом лечении исход был бы неблагоприятным, все последующие манипуляции были направлены на поддержание ребенка уже находившегося в «вегетативном» состоянии. 28 ноября 2014 года у ФИО3 уже были выявлены признаки смерти мозга. Полагала, что доводы истца в части неверно установленного диагноза «Синдром Рея» неверны, данный диагноз был установлен с учетом симптомов болезни и с учетом мнения специалистов других регионов. Краевая больница не может нести ответственность за то, что предыдущими медицинскими учреждениями, оказывавшими медицинскую помощь ФИО3, не были указаны применяемые препараты. Все экспертные учреждения однозначно утверждают, что действия ответчика ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» не повлекли смерть ФИО3, также как и не установлена причинно-следственная связь между действиями врачей и наступившими последствиями. В части взыскания доли на расходы по погребению указала, что ст. 1094 ГК РФ предполагает обязанность взыскания данной выплаты с лиц, действия которых повлекли смерть, что в данном случае не доказано. Поддержала ранее поданные возражение на исковое заявление и дополнения к возражениям (т.3 л.д.91-93).

На основании определения Елизовского районного суда Камчатского края от 25 сентября 2018 года к участию в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на стороне ответчиков привлечены фельдшеры ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи» ФИО8, ФИО16, врачи ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» ФИО12, ФИО11, врачи ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» ФИО10, ФИО19

Третьи лица Министерство здравоохранения Камчатского края, ФИО16 в судебном заседании не участвовали, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ суд рассмотрел настоящее гражданское дело в отсутствие третьих лиц Министерство здравоохранения Камчатского края и ФИО16

Третье лицо ФИО8, фельдшер ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи» в судебном заседании пояснила, что 25 ноября 2014 года она совместно с ФИО16 приезжала по вызову к ФИО3. При осмотре девочки присутствовала мама и старший сын, девочка была вялая. Когда стали выяснять причины заболевания, установили, что накануне около 18-00 часов также была рвота, не только в день вызова бригады скорой помощи. Сказали, что давали творожок, про то, что давали препарат «пантогам» не говорили. Впоследствии предложили маме сделать дочери инъекцию противорвотным препаратом «церукал». Решение о применении препарата принимала она, кто непосредственно ставил укол она или ФИО16, не помнит, дозировка была небольшая 0,1 мл., что не превышает норму, но о том, что «церукал» противопоказан детям до 2-х лет, в том числе о побочных действиях препарата она ФИО1 не говорила, также информация о применении данного препарата не была внесена в сопроводительные документы. Впоследствии маме предложили госпитализацию, сначала ФИО1 отказывалась, потом согласилась и вместе с дочерью была доставлена в инфекционное отделение ГБУЗ КК «Елизовская районная больница».

Третье лицо ФИО11, врач ГБУЗ КК «Елизовская районная больница», полагала, что требования истцов необоснованные и удовлетворению не подлежат, поскольку врачами ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» медицинская помощь была оказана без нарушений, каких-либо дефектов и в полном объеме. При поступлении ФИО3 в больницу препараты ей назначал дежурный врач ФИО20, потом вызвали её, поскольку состояние ребенка не улучшалось. В 23 часа 40 минут она осмотрела ребенка, и было принято решение о переводе ФИО3 в реанимационное отделение, где совместно с врачом реаниматологом было назначено дальнейшее лечение. Полагала, что благоприятного исхода для ФИО3 не могло бы быть, поскольку изначально ребенок поступил в серьезном состоянии, и состояние её усугубилось не в связи с некачественно оказанным лечением, а в связи с течением неустановленной болезни.

Третье лицо ФИО12, врач ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» также полагал, что требования истцов не обоснованные и удовлетворению не подлежат, поскольку лечение в ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» было оказано без дефектов и в полном объеме. Пояснил, что ребенок поступил в ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» в 00 час 10 мин. 26 ноября 2014 года, сознание было заторможенное. Ребенка осмотрели, провели диагностирование, сделали пункцию спинномозговой жидкости, а также КТ головного мозга, предположительный диагноз был установлен кровоизлияние в головной мозг. Все медицинские манипуляции проводили по жизненным показаниям ребенка.

Третье лицо ФИО10, врач ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» пояснил, что требования истцов удовлетворению не подлежат, поскольку каких-либо дефектов на этапе лечения в краевой детской больнице не было, причинно-следственная связь между действиями врачей и наступившими последствиями в виде смерти ФИО24 не установлена. ФИО26 поступила в ГБУЗ КК «Камчатская краевая больница» в крайне тяжелом состоянии и все действия врачей были направлены на поддержание состояния, и благоприятный исход при том состоянии, в котором поступил ребенок, был невозможен. Полагала, что оснований считать, что именно применения препарата «церукал» явилось пусковым механизмом для развития заболевания не имеется, поскольку доза применённого препарата была незначительной, относительно препарата «амикоцин» пояснила, что он разрешен к применению, а в случае же если препарат разрешен к применению, то согласие у родителей не берется. 

Третье лицо ФИО19 врач ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» также полагала, что требования истцов удовлетворению не подлежат, поскольку каких-либо дефектов на этапе лечения в краевой детской больнице не было, причинно-следственная связь между действиями врачей и наступившими последствиями в виде смерти ФИО3 не установлена.

Выслушав лиц участвующих в деле, свидетеля ФИО22, заключение прокурора, полагавшего, что требования истцов законны и обоснованные и подлежат удовлетворению, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

Право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь закреплено в ст. 41 Конституции РФ. 

В силу п. п. 1 и 2 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации здоровье является нематериальным благом, которое принадлежит гражданину от рождения.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

В соответствии со ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Пунктом 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» предусмотрено, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

В судебном заседании установлено, что истцы ФИО2 и ФИО1 являются родителями ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершей 23 мая 2015 года (т.1л.д.19,20).

Установлено, что 25 ноября 2014 года в связи с жалобами родителей на рвоту у дочери ФИО3 были вызвана бригада ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи». Прибывшей по вызову бригада ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи» в составе ФИО8, ФИО16 ФИО23 внутримышечно был введен препарат «церукал» дозой 0,1 мл., был выставлен диагноз «острый гастроэнтерит средней степени», была предложена госпитализация. Сведения о применении препарата «церукал» врачами ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи» медицинская карта ФИО3 не содержит.

В 20 часов 45 минут 25 ноября 2014 года ФИО3 совместно с матерью ФИО1 была доставлена в ГБУЗ КК «Елизовская районная больница», где ребенку повторно был введен препарат «церукал», а также были проведены иные медицинские манипуляции, в частности проведено КТ головного мозга, отобрана люмбальная пункция, ставились капельницы, поскольку состояние ребенка значительно ухудшилось она была переведена в реанимационное отделение, а в 13 часов 37 минут 26 ноября 2014 года в тяжелом состоянии была доставлена в ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница», где впоследствии был установлен диагноз «синдром Рея». Вечером около 20-00 часов 26 ноября 2014 года ФИО3 впала в кому 3 степени и спустя 178 суток 23 мая 2015 года умерла.

4 июня 2015 года следственным отделом по г. Елизово СУ СКР по Камчатскому краю было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ по факту смерти ФИО3 (т.3 л.д.94). 

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО21 заведующий врач анестезиологии - реаниматологии отделения ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» пояснил, что ФИО3 поступила в учреждение в крайне тяжелом состоянии и на протяжении 4-5 месяцев в ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» проводили процедуры по поддержанию жизнедеятельности ФИО5. Он неоднократно разговаривал с родителями и говорил, что можно вывести ФИО5 в вегетативное состояние, она сама бы задышала, но в сознание бы не пришла. Антибактериальная терапия назначалась с профилактической целью, поскольку ребенок был обездвижен, как правило, при назначении какого-либо препарата у родителей отбирается согласие.

Как следует из заключения экспертизы, проведенной в рамках расследования уголовного дела № 327 от 07 июля 2015 года смерть ФИО3 наступила вследствие развития полиорганной недостаточности проявившейся тотальным некрозом ткани головного мозга со склеротическими изменениями мягкой и твердой мозговой оболочек, отеком и набуханием спинного мозга с выраженными дистрофическими изменениями нервных клеток, двухсторонней сливной пневмонией (т. 1 л.д.144-175).

Основанием для обращения истцов в суд с настоящим иском послужило некачественное, по их мнению, оказание ответчиками медицинской помощи дочери, что привело к её смерти, и причинению истцах физических и нравственных страданий, выразившихся в переживаниях, ухудшении состоянии ее здоровья.

Как следует из п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

В соответствии с ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Частью 1 статьи 79 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлена обязанность медицинской организации осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательством и иными подзаконными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в числе которых акты, устанавливающие порядок оказания медицинской помощи и стандарты медицинской помощи.

В соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

По смыслу указанной нормы, для возложения ответственности за причиненный вред необходимо наличие таких обстоятельств, как наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда и его вина, а также причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями.

Вина причинителя является общим условием ответственности за причинение вреда. При этом вина причинителя презюмируется, поскольку он освобождается от возмещения вреда только тогда, когда докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

Согласно статье 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Поскольку основанием иска истцов является факт смерти их малолетней дочери, наступивший в результате оказания работниками ответчиков медицинской помощи ненадлежащего качества, существенными для настоящего дела обстоятельствами являются определение характера отношений, возникших между истцами и ответчиками в процессе оказания последними медицинской помощи; качество исполнения ответчиком обязанностей при оказании медицинской помощи; наличие причинно-следственной связи между качеством медицинских услуг и смертью ребенка; виновность работников медицинских учреждений в предоставлении услуг ненадлежащего качества, повлекших смерть ребенка и другие имеющие значение для дела обстоятельства.

Бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на истцах, ответчики, в случае несогласия с заявленными требованиями, обязаны доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии их вины и отсутствии причинно-следственной связи между оказанной медицинской помощью и наступившими последствиями.

Факт оказания медицинской помощи ФИО3 подтвержден материалами дела, не оспаривался представителями ответчика. 

Как следует из заключения экспертизы № 139/2015 года, проведенной в рамках расследования уголовного дела в оказании медицинской помощи ФИО3 экспертной комиссией было выявлено ряд недостатков. Так, в период времени с 26 по 27 ноября 2014 года ФИО3 проводилась инфузионная терапия, однако уровень содержания глюкозы крови системно (ежечасно) не исследовался, что позволило бы выявить возможные резкие колебания глюкозы крови и своевременно корректировать объем и концентрацию вводимых растворов. Повышенное содержание уровня сахара в крови на протяжении длительного периода времени привело с одной стороны к обезвоживанию тканей, с другой стороны к усугублению имеющегося отека мозга и необратимых изменений в нём. Вместе с тем, несмотря на недостатки в лечении, они не оказали существенного влияния на благоприятный исход, так как наступлению смерти способствовал злокачественный характер течения синдрома Рея, а возможные изменения тактики лечения (изменение количества и концентрации вводимых инфузионных растворов) не могли исключить наступление неблагоприятного исхода. Комиссия пришла к выводу, что медицинская помощь была оказана с погрешностями, которые напрямую не повлияли на конечный исход заболевания (т.1 176-213).

Согласно протоколу заседания Экспертного совета Министерства здравоохранения Камчатского края от 30 июля 2015 года на этапе оказания медицинской помощи в ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» анамнез заболевания был собран в полном объеме, своевременно была назначена терапия, вместе с тем ребенок не был переведен на искусственную вентиляцию легких. На этапе оказания медицинской помощи в ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» системное мониторирование глюкозы позволило бы исключить возможные резкие колебания глюкозы и своевременно изменять дозу инсулина. Назначение гипоосмолярных растворов следовало назначать не эпизодически, а системно (т.1 л.д.214-232).

Согласно заключению эксперта № 215/16 от 31 мая 2017 года, проведенной в рамках расследования уголовного дела недостатки оказания медицинской помощи были допущены на всех этапах лечения ФИО3.

Так, на этапе оказания медицинской помощи сотрудниками ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи» был введен внутримышечно лекарственный препарат «церукал» (активно вещество-метоклопрамид), противопоказанный детям до 2-х лет;

На этапе оказания медицинской помощи в Елизовской районной больнице:

-недообследование: не проведено вирусологическое исследование (грипп, вирус Эпштейна-Барра); не исследовался аммиак в сыворотке крови;

-повторно введен внутримышечно «церукал», противопоказанный детям до 2-х лет;

-несвоевременный перевод в РАО при ухудшении состояния ребенка (через 1 час 40 минут);

-неадекватная инфузионная терапия: при нарастании церебральной недостаточности внутривенно вводится раствор Рингера.

Вместе с тем, высказаться о влиянии недостатков при оказании медицинской помощи на ухудшение состояния ФИО3 и наступления её смерти не представляется возможным, в связи с недообследованием пациентки и невозможностью в настоящее время установить заболевание, которое привело к смерти.

На этапе оказания медицинской помощи ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» были выявлены следующие недостатки:

-неадекватная инфузионная терапия: неоправданное назначение 20% глюкозы вместо необходимого 5% раствора; гипоосмолярные раствор назначались эпизодически, а не системно;

-в 1 сутки отсутствие системного мониторирования уровня глюкозы в крови;

-недообследование:не проведено вирусологическое исследование (грипп, вирус Эпштейна-Барра); не исследовался аммиак в сыворотке крови;

-хаотичность назначений и смена антибиотиков (абактал, запрещенный для использования до 18 лет, так как отрицательно влияет на развитие костной ткани; амикацин, обладающий нефротоксичностью).В ГБУЗ КК «Камчатская краевая детская больница» ФИО3 поступила в крайне тяжелом состоянии с признаками смерти мозга, у ребенка развилось вегетативное состояние. В данной ситуации прогноз для жизни был уже крайне неблагоприятный, все лечение, которое проводилось, было направлено только на поддержание жизненных функций организма. Причинно-следственной связи между недостатками при оказании медицинской помощи, допущенными в Камчатской краевой детской больнице и наступлением неблагоприятного исхода не имеется (т.2 л.д.67-147).

Для разрешения спора о качестве оказанной медицинской помощи, с целью определения дефектов оказания медицинской помощи, наличия причинно-следственной связи между действиями медицинских работников и наступившими последствиями, на основании определения Елизовского районного суда Камчатского края от 04 апреля 2018 года по ходатайству истцов была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза (т.3 л.д.191-195).

Согласно заключению эксперта № 96/08-2018 года на всех этапах оказания медицинской помощи ФИО3 были выявлены дефекты.

В частности, при оказании медицинской помощи ФИО3 на этапе лечения в ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи» установлены следующие дефекты:

-в оформлении сопроводительного листа № 32 от 25 ноября 2014 года: отсутствуют данные объективного осмотра; сведения об анамнезе (жалобы, история заболевания и др.): сведения о лечебных манипуляциях; не обоснованно выставлен диагноз «Острый гастроэнтерит средней степени тяжести»; введение ФИО3 лекарственного препарата – «церукал», который противопоказан детям до 2-х лет.

При оказании медицинской помощи ФИО3 на этапе лечения в ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» были установлены следующие дефекты:

-не было проведено исследование на возможные вирусные инфекции; не обоснованное назначение лекарственного препарата – «церукал», который вводился повторно; отсутствует подписанное родителями информированное согласие на проведение манипуляции-люмбальной пункции и поставки подключичного венозного катетера; неверная интерпретация полученного однократно анализа спинальной жидкости, что повлекло установление неверного диагноза с последующей неправильной тактикой обследования и лечения; несвоевременный перевод ФИО3 из инфекционного отделения в ОРИТ, спустя 1 часа 40 минут; ребенок не был переведен на ИВЛ: необоснованно применялся инфузионный раствор Рингера.

При оказании медицинской помощи ФИО3 на этапе лечения в ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» были установлены следующие дефекты:

-необоснованно, на протяжении всего стационарного лечения назначались антибактериальные препараты; необоснованно проводилась смена антибактериальных препаратов; во время лечения ФИО3 вводился антибактериальный препарат-«абактал», который противопоказан детям до 18 лет, а также «амикацин», обладающий высокой нефротоксичностью (вреден для почек человека); необоснованно назначалась инфузия 20% раствора глюкозы; не проводился контроль уровня глюкозы крови, что также могло неблагоприятно сказываться на функциях головного мозга.

Отвечая на вопрос о том, был бы благоприятный исход для ФИО3 в случае отсутствия дефектов оказания медицинской помощи в ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи» и ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» достоверно высказаться экспертная комиссия не может, вместе с тем предполагает, что при отсутствии дефектов оказания медицинской помощи и правильно установленного диагноза исход мог бы быть благоприятным. При этом выявленные дефекты оказания медицинской помощи в ГБУЗ КК «Камчатская краевая детская больница» повлиять на неблагоприятный исход лечения ФИО3 не могли, в связи с доставлением ребенка в крайне тяжелом состоянии и все лечебные мероприятия направляются на поддержание жизненно важных функций организма, то есть проводится симптоматическое лечение. 

Отвечая на вопрос о причине смерти ФИО3, экспертная комиссия считает, что основной (не путать с непосредственной) причиной смерти является заболевание, неустановленное при жизни ФИО3; отравление лекарственным препаратом «церукал». 

При этом экспертная комиссия считает, что наличие синдрома Рея у ФИО3 не нашло своего подтверждение. Достоверно установить основную причину, повлекшую опасное для жизни состоянии со смертельным исходом, не представляется возможным, вместе с тем нельзя полностью исключить, что такой причиной может стать отравление запрещенного к применению препарата «церукал», который может вызвать описанное у ФИО3 состоянии (тяжелые церебральные нарушения), поскольку медицинская документация не содержит каких-либо объективных данных об имеющихся у ФИО3 заболеваниях, которые можно было бы рассматривать как причину развития опасного для жизни состояния повлекшего смерть ФИО3, также нельзя исключить, что использование препарата «церукал» могло оказать отрицательное влияние на работу головного мозга. Комиссия экспертов пришла к выводу, достоверно высказаться о прямой причинно-следственной связи между действиями врачей ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи», ГБУЗ КК «Елизовская районная больница», ГБУЗ КК «Камчатская краевая детская больница» оказанным лечением и смертью ФИО3 не представляется возможным ( т.4 л.д.1-132).

Заключение судебно-медицинской экспертизы получено с соблюдением требований ст. ст. 79, 80 ГПК РФ, порядок проведения экспертизы не противоречит требованиям ст. ст. 84, 85 ГПК РФ, по форме и содержанию заключение экспертов соответствуют требованиям ст. 86 ГПК РФ.

Как установлено в судебном заседании и заключением эксперта № 215/16 от 31 мая 2017 года, проведенной в рамках расследования уголовного дела и заключением эксперта № 96/08-2018 недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи были допущены на всех этапах лечения ФИО3, при этом в обеих экспертизах было указано на применение запрещенного детям до 2-х лет препарата «церукал». Более того, экспертная комиссия в заключении № 96/08-2018 считает, что основной (не путать с непосредственной) причиной смерти является в том числе отравление лекарственным препаратом «церукал».

Таким образом, доводы истцов о наличии дефектов оказания медицинских услуг подтверждены доказательствами по делу.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать во взаимосвязи с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Возражая против удовлетворения исковых требований ответчики, тем не менее, не представили в суд доказательств, отвечающих требованиям относимости, допустимости и достоверности, опровергающих выводы экспертов, и доказывающих отсутствие причинной связи между допущенными со стороны медицинского персонала дефектов оказания ФИО3 медицинской помощи и наступлением смерти ребёнка.

Совокупность вышеуказанных факторов, по мнению суда, явилась причиной неблагоприятного исхода (смерти ФИО3), что подтверждено заключением экспертизы, полученной в рамках рассмотрения гражданского дела в суде.

Дефекты оказания медицинской помощи, которые отражены в заключении экспертиз, свидетельствуют о том, что врачами как ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи», так и ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» при оказании медицинской помощи ФИО3 не оценены правильно степень тяжести состояния больного, возможность наступления у неё опасных для жизни осложнений, в частности применение врачами ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи» запрещенного к применению детям до 2-х лет препарата «церукал». Вследствие не проведения необходимых исследований на этапе оказания медицинской помощи в ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» врачи не смогли установить верный диагноз и назначить ФИО3 необходимое лечение, что не позволило в более ранний срок начать проведение интенсивной терапии и что способствовало развитию и прогрессированию заболевания у ФИО3.

Доводы представителя ответчика ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» о том, что ФИО3 поступила в крайне тяжелом состоянии, и исход в любом случаи был бы неблагоприятным, не освобождают от ответственности ответчика, поскольку при любом исходе дела должны соблюдаться стандарты оказания медицинской помощи.

Из положений статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" следует, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Таким образом, ответчики не исполнили свою обязанность по качественному и квалифицированному оказанию медицинских услуг, доводы их представителей об отсутствии вины лечебных учреждений в наступивших последствиях подлежат отклонению, поскольку стандарты медицинской помощи, оказанной ФИО3, не были соблюдены ответчиками в полном объеме. В связи с чем, суд считает, что между дефектами в оказании медицинской помощи и наступлением смерти ФИО3 имеется непрямая причинно-следственная связь, поскольку установленные комиссионной экспертизой дефекты однозначно снизили эффективность проводимого лечения.

Доказательств отсутствия вины работников ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи» ГБУЗ КК «Елизовская районная больница», ГБУЗ «Камчатская краевая больница» ответчиками в суд не представлено.

Иного суду не доказано.

В силу изложенного суд полагает, доказанным наличие вины в причинении вреда истицам в результате некачественного оказания медицинской помощи ФИО3.

Как усматривается из материалов дела, требования о взыскании компенсации морального вреда истцами были заявлены в связи с тем, что им ответчиками были причинены нравственные и физические страдания, выразившиеся в переживаниях о фактически невосполнимой утрате - смерти близкого человека - малолетнего ребенка, умершего вследствие действий ответчиков.

Действиями ответчиков по оказанию некачественной медицинской помощи дочери истцов, приведшие к её смерти, были нарушены принадлежащие нематериальные блага, личные неимущественные права истцов, в результате чего истцы претерпевали и претерпевают нравственные и физические страдания.

Поскольку имеются доказательства вины ответчиков в недобросовестном выполнении медицинскими работниками ответчиков своих профессиональных обязанностей при лечении ФИО3, и не доказано наличие обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии вины, на ответчиков в силу ст. ст. 151, 1064, 1068, 1099 ГК РФ должна быть возложена обязанность по компенсации истцам морального вреда, причиненного страданиями и смертью дочери.

Определяя размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда, суд исходит из следующего.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Как следует из объяснений истцов, моральный вред заключается в переживаниях из-за преждевременной кончины дочери, смерть которой нанесла неизгладимую душевную рану, на протяжении всего времени истцы испытывают трудности со сном, аппетитом, семья оказалась на грани развода. Истцы, испытывая боль, в результате потери долгожданной дочери не могут полноценно общаться между собой, нарушены контакты со старшими сыновьями, у них значительно ухудшилось качество жизни. 

При определении размера компенсации, подлежащей взысканию в пользу истцов, суд учитывает фактические обстоятельства дела, обстоятельства того, что сам по себе факт смерти человека не может не причинить его родным и близким людям соответствующих нравственных страданий в виде глубоких переживаний, полученного стресса, чувства потери и горя, то что ответчики являются медицинскими организациями, обязанными оказывать квалифицированную и своевременную медицинскую помощь гражданам, однако проявившие равнодушие, халатность и небрежность при выполнении своих обязанностей, а также их последующее поведение, отрицающего дефектные действия сотрудников медицинских организаций, приведшие к указанным последствиям, и отсутствие каких-либо попыток загладить причиненный вред, в том числе учитывая обстоятельства, установленные по делу, наличие дефектов оказания медицинской помощи на всех этапах ФИО3, суд полагает обоснованной подлежащей взысканию с ответчика ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи» в пользу каждого истца компенсацию морального вреда в размере 750 000 рублей, с ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» в пользу каждого истца компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей, с ГБУЗ «Камчатская краевая больница» в пользу каждого истца компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

Истцом ФИО2 также заявлены требования о взыскании с ответчиков ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой помощи», ГБУЗ КК «Елизовская районная больница», ГБУЗ «Камчатская краевая детская больница» о взыскании расходов на погребение по 7516 рублей 66 копеек с каждого ответчика.

В соответствии со ст. 1094 ГК РФ, лица ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

При этом, возмещению подлежат необходимые расходы, отвечающие требованиям разумности.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, ст. 15 ГК РФ истец требуя взыскать с ответчиков в его пользу расходы на погребение ребенка обязана доказать действительность несения этих расходов.

Как следует из материалов дела, расходы истца ФИО2 на погребение ФИО3 подтверждаются квитанцией № 000113, согласно которой расходы составили в общей сумме 22550 рублей.

Поскольку в судебном заседании установлены дефекты оказания медицинской помощи, доказательств того, что смерть ФИО3 наступила не вследствие выявленных дефектов на всех этапах оказания медицинской помощи, то ответчики, как лица, ответственные за вред, несут обязанность по возмещению необходимых расходов на погребение, понесенные ФИО2

В силу пункта 5 статьи 123.22 Гражданского кодекса Российской Федерации бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом. По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем 1 настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Принимая во внимание, что собственником имущества ГБУЗ КК «Елизовская станция скорой медицинской помощи», ГБУЗ КК «Елизовская районная больница», ГБУЗ «Камчатская краевая больница» является Министерство здравоохранения Камчатского края, то в случае недостаточности средств у ответчиком оно обязано будет нести субсидиарную ответственность по обязательствам учреждений, связанным с причинением вреда истцам по данному делу, за счёт казны Камчатского края.

В соответствии со ст. 103 ГПК РФ поскольку истцом при подачи иска не была оплачена государственная пошлина по материальному требованию о взыскании расходов на погребение в сумме 22550 рублей, то соответственно расходы по оплате государственной пошлины подлежат взысканию с каждого ответчика в доход бюджета Елизовского муниципального района в размере 292 рубля 16 копеек.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО1, ФИО2 удовлетворить.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Камчатского края «Елизовская станция скорой медицинской помощи» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 750 000 рублей, с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Камчатского края «Елизовская районная больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей, с Государственного бюджетного учреждения «Камчатская краевая детская больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Камчатского края «Елизовская станция скорой медицинской помощи» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 750 000 рублей, расходы на погребение в размере 7 516 рублей 66 копеек, с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Камчатского края «Елизовская районная больница» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей, расходы на погребение в размере 7 516 рублей 66 копеек, с Государственного бюджетного учреждения «Камчатская краевая детская больница» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, расходы на погребение в размере 7516 рублей 66 копеек.

При недостаточности денежных средств субсидиарную ответственность по обязательствам Государственных бюджетных учреждениях здравоохранения Камчатского края «Елизовская станция скорой медицинской помощи», «Елизовская районная больница», «Камчатская краевая детская больница» возложить на Министерство здравоохранения Камчатского края.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Камчатского края «Елизовская станция скорой медицинской помощи», Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Камчатского края «Елизовская районная больница», Государственное бюджетное учреждение здравоохранения «Камчатская краевая детская больница» в доход бюджета Елизовского муниципального района государственную пошлину в размере 292 рубля 16 копеек с каждого.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Камчатский краевой суд через Елизовский районный суд в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения, то есть с 13 ноября 2018 года.

Председательствующий Я.А. Конышева