/6/3/1232, в котором со ссылкой на положения п. 92-93 Правил предоставления коммунальных услуг ФИО2 сообщено о том, что в представленных им отпускных билетах отсутствуют отметки уполномоченных должностных лиц о постановке и снятии его с учета по месту проведения отпуска. Административному истцу также сообщено о том, что ввиду отсутствия в отделе МТО документального подтверждения отсутствия его и членов семьи в служебном жилом помещении в период проведения отпусков перерасчет платы за оказанные коммунальные услуги не произведен. 

Оценивая законность вышеуказанного ответа начальника отдела МТО от 21 марта 2020 г., суд исходит из следующего.

В соответствии со ст. 10 Федерального закона «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» государственный орган или должностное лицо обеспечивает объективное, всестороннее и своевременное рассмотрение обращения, а также принимает меры, направленные на восстановление или защиту нарушенных прав, свобод и законных интересов гражданина. По результатам рассмотрения обращения дается письменный ответ по существу поставленных в обращении вопросов.

При этом объективное и всестороннее рассмотрение обращения в данном случае подразумевает доведение до заявителя положений нормативно-правового акта, которым урегулированы правоотношения, возникшие ввиду прохождения ФИО2 военной службы и предоставления ему в связи с этим служебного жилого помещения.

Порядок перерасчета размера платы за отдельные виды коммунальных услуг за период временного отсутствия потребителей в занимаемом жилом помещении, не оборудованном индивидуальным и (или) общим (квартирным) прибором учета, регламентирован в Разделе VIII Правил предоставления коммунальных услуг.

Так, перерасчет размера платы за коммунальные услуги производится пропорционально количеству дней периода временного отсутствия потребителя, которое определяется исходя из количества полных календарных дней его отсутствия, не включая день выбытия из жилого помещения и день прибытия в жилое помещение. В случае подачи заявления о перерасчете в течение 30 дней после окончания периода временного отсутствия потребителя исполнитель осуществляет перерасчет размера платы за коммунальные услуги за период временного отсутствия, подтвержденный представленными документами.

К заявлению о перерасчете должны прилагаться документы, в частности подтверждающие продолжительность периода временного отсутствия потребителя (п. 90-94 Правил).

Перечень таких документов и требования к их оформлению приведены в п. 93-94 Правил.

В судебном заседании ФИО2 подтвердил, что представленные им в отдел МТО копии отпускных билетов не содержали отметок об убытии его к месту проведения отпуска и отсутствии в связи с этим в служебном жилом помещении в периоды с 12 июля по 15 августа 2019 г. и с 26 октября по 4 ноября 2019 г.

Таким образом, поскольку ФИО2 при подаче указанных рапортов, вопреки требованиям п. 92 Правил предоставления коммунальных услуг, не приложил к ним документы, подтверждающие продолжительность периода его отсутствия в служебном жилом помещении, то оспариваемым ответом начальника отдела МТО от 21 марта 2020 г. № 21/311/6/3/1232 ему обоснованно сообщено об отсутствии оснований для перерасчета размера платы за коммунальные услуги с разъяснением положений Правил и указанием причин оставления без реализации рапортов.

В то же время следует признать обоснованным довод административного истца о том, что при рассмотрении поданных им рапортов от 15 августа 2019 г. и 6 ноября 2019 г. начальником отдела МТО не обеспечено соблюдение установленного ст. 12 Федерального закона «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» 30-дневного срока рассмотрения письменных обращений, так как ответ на них дан ФИО2 лишь

№ 21/311

г. за

21 марта 2020

/6/3/1232.

Однако в соответствии со ст. 3 КАС РФ задачей административного судопроизводства является, в частности, защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан.

Таким образом, поскольку после обращения административного истца в суд вышеуказанные рапорта были рассмотрены начальником отдела МТО, а ФИО2 дан мотивированный и обоснованный письменный ответ, то права административного истца с точки зрения предписаний процессуального законодательства восстановлены.

Что же касается представленных в суд письменных доказательств в обоснование утверждения истца о том, что он с членами семьи в периоды проведения отпусков фактически отсутствовал по месту жительства: оборотная сторона отпускных билетов, сведения о совершенных банковских операциях за пределами Чеченской Республики, то данные документы ФИО2 при подаче рапортов от 15 августа 2019 г. и 6 ноября 2019 г. начальнику отдела МТО представлены не были и последним не оценивались и не учитывались при рассмотрении данных рапортов.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенными в п. 61 постановления от 27 сентября 2016 г. № 36 «О некоторых вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации», суд не вправе признать обоснованным оспариваемое 

решение

, действие, бездействие со ссылкой на обстоятельства, не являвшиеся предметом рассмотрения соответствующего органа, организации, лица, изменяя таким образом основания принятого решения, совершенного действия, имевшего место бездействия.

При таких обстоятельствах в соответствии с ч. 2 ст. 227 и п. 1 ч. 9 и ч. 11 ст. 226 КАС РФ оснований для удовлетворения административного иска в части признания незаконным отказа начальника отдела МТО, оформленного письмом от 21 марта 2020 г. № 21/311/6/3/1232, в удовлетворении рапортов о перерасчете размера платы за коммунальные услуги с возложением на должностное лицо обязанности произвести перерасчет оплаты коммунальных услуг за периоды с 12 июля по 15 августа 2019 г. и с 26 октября по 4 ноября 2019 г., по выводу суда не имеется, поскольку действиями начальника отдела МТО права и законные интересы истца, которые подлежали бы восстановлению, в настоящее время не нарушены.

Оценивая требования ФИО2, касающиеся оспаривания приказа начальника Пограничного управления от 30 декабря 2019 г. № 411-лс (в редакции приказа от 16 января 2020 г. № 11-лс), а также действий того же должностного лица, связанных с непредоставлением в удобное для него время 66 дополнительных суток отдыха, дополнительного отпуска за 2020 г., как ветерану боевых действий, в удобное для него время, суд исходит из следующего. 

Приказом начальника Пограничного управления от 30 декабря 2019 г. № 411-лс (в редакции приказа от 16 января 2020 г. № 11-лс) ФИО2 с 17 апреля 2020 г. исключен из списков личного состава Пограничного управления в связи с увольнением приказом ФСБ России от 30 декабря 2019 г.№ 411-ЛС с военной службы по основанию, предусмотренному подп. «

<

адрес>» п. 1 ст. 51 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе» (в связи с утратой доверия к военнослужащему со стороны должностного лица, имеющего право принимать решение о его увольнении).

Указанный приказ ФСБ России от 30 декабря 2019 г. № 411-ЛС ФИО2 не оспаривал. 

В соответствии с п. 1 ст. 23 Федерального закона «О статусе военнослужащих» военнослужащие, общая продолжительность военной службы которых составляет 10 лет и более, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, без их согласия не могут быть уволены с военной службы по достижении ими предельного возраста пребывания на военной службе, состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями в случае отсутствия у них по месту военной службы жилых помещений.

Запрет на исключение уволенного с военной службы военнослужащего из списков личного состава воинской части, в отсутствие его согласия на это, в силу п. 16 ст. 34 Положения о порядке прохождения военной службы, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 16 сентября 1999 года № 1237, предусмотрен лишь в случае необеспечения его денежным, вещевым и продовольственным обеспечением.

При таких данных увольнение ФИО2 с военной службы по основанию, предусмотренному подп. «д.1» п. 1 ст. 51 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе», предполагало исключение его из списков личного состава воинской части в сроки, установленные п. 24 ст. 34 Положения о порядке прохождения военной службы.

Основания для продолжения административным истцом военной службы после издания приказа об его увольнении с военной службы по указанному основанию, в том числе по мотиву необеспеченности его жилищной субсидией либо служебным жилым помещением большей площадью по сравнению с тем, которым он обеспечен, отсутствовали, а доводы ФИО2 о невозможности прекращения с ним военно-служебных отношений до реализации им жилищных прав не основаны на нормах действующего законодательства. 

Как усматривается из справок врио начальника отдела – главного бухгалтера финансового-экономического отдела Пограничного управления от 17 апреля 2020 г. № 21/311/10-93 и № 21/311/10-92, а также начальника вещевой службы отдела МТО от 17 апреля 2020 г. денежное довольствие по дату исключения из списков личного состава воинской части перечислено ФИО2 15 января 2020 г., а денежная компенсация вместо положенных по нормам снабжения предметов вещевого имущества личного пользования на общую сумму 108 001 рубль 67 копеек – 17 апреля 2020 г. 

В судебном заседании ФИО2 пояснил, что при исключении его из списков личного состава воинской части он в полном объеме был обеспечен денежным, вещевым и продовольственным обеспечением.

Что же касается реализации административным истцом права на отдых, суд приходит к следующим выводам. 

Как следует из копии рапортов ФИО2 от 1 января 2018 г., 1 января и 8 ноября 2019 г., поданных начальнику Пограничного управления, истец просил предоставить ему дополнительные сутки отдыха: за 2017 г. – продолжительностью 22 дня; за 2018 г. – 36 дней; за 2019 г. – 6 дней. К указанным рапортам административным истцом были приложены журналы учета служебного времени и предоставления дополнительного времени отдыха за 2017-2019 г., соответственно.

8 ноября 2019 г. начальник Пограничного управления оформил представление к увольнению ФИО2 с военной службы по вышеуказанному основанию.

13 декабря 2019 г. административный истец вновь подал рапорт начальнику Пограничного управления, в котором выразил просьбу предоставить ему 66 дополнительных суток отдыха за 2017-2019 г., указав периоды предоставления времени отдыха.

Как усматривается из приказа начальника Пограничного управления от 26 декабря 2019 г. № 408-лс ФИО2 предоставлены 6 дополнительных суток отдыха (за переработку в 2019 г.) с 23 по 27 декабря, а также 30 декабря 2019 г. 

Эти действия начальника Пограничного управления соответствует положениям п. 6 ст. 29 Положения о порядке прохождения военной службы.

Согласно копиям рапортов от 31 декабря 2019 г. ФИО2 подал их начальнику Пограничного управления с просьбой предоставить ему оставшиеся 60 дополнительных суток отдыха, а также дополнительный отпуск за 2020 г., как ветерану боевых действий, указав периоды их предоставления.

Ответ на указанные рапорта был дан ФИО2 заместителем начальника Пограничного управления – начальником отдела кадров 10 января 2020 г. за № 21/311/8/1-60, в котором истцу сообщено о том, что ввиду предстоящего исключения из списков личного состава воинской части 60 дополнительных суток отдыха подлежат предоставлению ему вместе с основным отпуском за 2020 г.

Оспариваемым приказом начальника Пограничного управления от 30 декабря 2019 г. № 411-лс (в редакции приказа от 16 января 2020 г. № 11-лс) ФИО2 предоставлен дополнительный отпуск за 2020 г., как ветерану боевых действий, продолжительностью 15 суток – с 1 по 15 января 2020 г., основной отпуск пропорционально прослуженному в 2020 г. времени продолжительностью 15 суток с увеличением отпуска на 60 суток в счет предоставления дополнительных суток отдыха, а также 15 суток на дорогу к месту проведения отпуска в 

<

адрес>, а всего 90 суток – с 17 января по 15 апреля 2020 г. 

Обратившись в суд с настоящим административным иском, нарушение своих прав ФИО2 связывал с тем, что указанный дополнительный отпуск и дополнительные сутки отдыха предоставлены ему без учета его волеизъявления, а также в связи с тем, что 32 сутки совпали с нерабочими (выходными) днями. 

В судебном заседании представитель начальника Пограничного управления пояснил, что им не оспаривается право использование ФИО2 дополнительных суток отдыха, в том числе за 2017 г., которые предоставлены последнему при исключении его из списков личного состава воинской части.

Таким образом, поскольку спорные правоотношения возникли при исключении истца из списков личного состава воинской части, то суд приходит к выводу об отсутствии оснований полагать, что ФИО2 пропущен процессуальный срок, предусмотренных ст. 219 КАС РФ, в части требований, относящихся к предоставлению ему дополнительных суток отдыха за 2017 г.

Пунктом п. 5.1 ст. 11 Федерального закона «О статусе военнослужащих» предусмотрено, что военнослужащим – ветеранам боевых действий предоставляется отпуск продолжительностью 15 суток.

Согласно п. 24 ст. 34 Положения о порядке прохождения военной службы военнослужащий, уволенный с военной службы, должен быть исключен из списков личного состава воинской части в день истечения срока его военной службы (уволенный досрочно - не позднее дня истечения срока его военной службы) и не позднее чем через месяц со дня поступления в воинскую часть выписки из приказа об увольнении военнослужащего с военной службы.

В соответствии с п. 5, 16 ст. 29 указанного Положения в случае наличия нескольких оснований для увеличения продолжительности основного отпуска время увеличения суммируется и устанавливается с учетом общей продолжительности отпуска – 60 суток. 

Предоставление отпусков военнослужащему осуществляется с таким расчетом, чтобы последний из них был использован полностью до дня истечения срока его военной службы. При невозможности предоставления основного и дополнительных отпусков до дня истечения срока военной службы они могут быть предоставлены военнослужащему при его увольнении последовательно, без разрыва между отпусками. В этом случае исключение военнослужащего из списков личного состава воинской части производится по окончании последнего из отпусков и после сдачи военнослужащим дел и должности.

Согласно ст. 31 Положения о порядке прохождения военной службы дополнительные отпуска в год увольнения с военной службы предоставляются военнослужащим в полном объеме.

При этом, вопреки доводам ФИО2, приведенные требования Положения о порядке прохождения военной службы в зависимость от написания военнослужащим соответствующего рапорта не поставлено.

При таких обстоятельствах начальник Пограничного управления, предоставив ФИО2, уволенному с военной службы 30 декабря 2019 г., дополнительный отпуск, как ветерану боевых действий, за 2020 г. в период с 1 по 15 января 2020 г., а также 60 дополнительных суток отдыха путем присоединения их к основному отпуску в период с 17 января по 15 апреля 2020 г. (с учетом времени на дорогу), в полном объеме обеспечил соблюдение права истца на отдых при исключении его из вышеназванных списков.

Утверждение административного истца о том, что предоставление 60 дополнительных суток отдыха путем увеличения основного отпуска за 2020 г. единым периодом нарушает его права, поскольку из указанных суток отдыха 32 дня совпали с нерабочими (выходными) днями, является необоснованным и противоречит вышеприведенным требованиям ст. 29 Положения о порядке прохождения военной службы, а также разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в п. 21 постановления от 29 мая 2014 г. № 8 «О практике применения судами законодательства о воинской обязанности, военной службе и статусе военнослужащих», согласно которым дополнительные сутки отдыха могут быть предоставлены: в другие дни недели либо в период дополнительного времени отдыха до дня начала основного отпуска, в период основного отпуска путем его увеличения за счет присоединения дополнительных суток отдыха.

При этом в судебном заседании истец подтвердил факт того, что в периоды с 23 по 27 декабря, 30 декабря 2019 г., а также с 1 по 15 января, а затем с 17 января по 15 апреля 2020 г. он проводил время отдыха по своему усмотрению и в своих интересах.

В то же время ФИО2 указал, что в период проведения отпуска он по предложению должностных лиц несколько раз (без конкретизации дат) являлся в Пограничное управление для участия в работе комиссии по проведению плановых ежегодных мероприятий.

Между тем, данное обстоятельство, по выводу суда, не может свидетельствовать о нарушении права ФИО2 на отдых, поскольку, исходя из пояснений административного истца в судебном заседании, решение о его прибытии в Пограничное управление было принято им самостоятельно, предложение должностных лиц о явке в управление не носило обязательного для исполнения характера.

Суд учитывает также, что при предоставлении ФИО2 основного отпуска за 2020 г. ему были предоставлены 15 суток в качестве времени для проезда к месту использования отпуска в Забайкальском крае, ввиду чего его нахождение по месту прохождения военной службы в период отпуска и самостоятельное прибытие в Пограничное управление не может свидетельствовать о нарушении его прав. 

Оценивая доводы ФИО2 о нарушении его прав вследствие непредоставления ему в соответствии с поданными им рапортами от 1 января 2018 г. и 1 января 2019 г. дополнительных суток отдыха за 2017-2018 г. в избранные им дни отдыха, суд приходит к выводу об их необоснованности. 

В соответствии со ст. 220 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, привлекаемым к исполнению обязанностей военной службы в рабочие дни сверх установленной продолжительности еженедельного служебного времени, а также к мероприятиям, проводимым без ограничения общей продолжительности еженедельного служебного времени, предоставляется в качестве компенсации отдых в другие дни недели решением командира воинской части (подразделения) с учетом необходимости поддержания боевой готовности и интересов службы.

Исходя из этого, утверждение истца о незаконности действий начальника Пограничного управления, связанных с непредоставлением в удобное для него время в порядке реализации поданных им рапортов от 1 января 2018 г., а также от 1 января и 8 ноября 2019 г. дополнительных суток отдыха, являются необоснованными, как не соответствующие требованиям действующего законодательства.

Следовательно, требования административного истца о признании незаконными приказа начальника Пограничного управления от 30 декабря 2019 г. № 411-лс (в редакции приказа от 16 января 2020 г. № 11-лс), а также действий того же должностного лица, связанных с непредоставлением в удобное для него время 66 дополнительных суток отдыха и дополнительного отпуска в 2020 г., как ветерану боевых действий, удовлетворению не подлежат. 

При таких обстоятельствах не подлежат удовлетворению и являющиеся производными требования ФИО2 о возложении на начальника Пограничного управления обязанности по отмене приказа от 30 декабря 2019 г. № 411-лс (в редакции приказа от 16 января 2020 г. № 11-лс), восстановлении его в списках личного состава части, предоставлении 32 дополнительных суток отдыха, а также дополнительного отпуска, как ветерану боевых действий, за 2020 г. в период с 28 марта по 11 апреля 2020 г.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 175-180, 227 КАС РФ, военный суд

решил:

В удовлетворении административного искового заявления ФИО2 об оспаривании действий начальника Пограничного управления ФСБ России по Чеченской Республике, а также заместителя начальника того же управления – начальника отдела материально-технического обеспечения, связанных с порядком исключения его из списков личного состава воинской части, предоставления отпуска, дополнительных суток отдыха, рассмотрения рапортов, отказать.

Судебные расходы по делу отнести на счет административного истца.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по административным делам Южного окружного военного суда через Грозненский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме

Председательствующий Киляров М.Х.