Судья Юферова Т.В. Дело № 22- 89/2026 (22-11953/2025)

50RS0002-01-2025-008244-54

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

12 февраля 2026 года г. Красногорск

Московской области

Судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда в составе: председательствующего Колпаковой Е.А.,

судей Абрамской О.А., Тришевой Ю.С.,

при помощнике судьи Б,

с участием прокурора Б,

осужденного Т и адвоката Ц в его защиту,

осужденного П и адвоката К в его защиту,

переводчиков В, П

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы адвоката К в защиту осужденного Т, адвоката В в защиту осужденного П

на приговор Видновского городского суда Московской области от 29 сентября 2025 года, которым

Т, 

<

данные изъяты> года рождения, уроженец и гражданин 

<

данные изъяты>, не судимый, осужден по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ к 9 (девяти) годам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;

срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу;

зачтено в срок лишения свободы наказания время его фактического задержания в порядке ст. 91, 92 УПК РФ и содержания под стражей с 18 февраля 2025 до вступления приговора в законную силу из расчета, приведенного в соответствии с ч. 3.2 ст. 72 УК РФ один день за один день лишения свободы;

П, 

<

данные изъяты> года рождения, уроженец и гражданин 

<

данные изъяты>, не судимый, осужден по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ 8 (восьми) годам 6 (шести) месяцам лишения свободы; по ч. 1 ст. 228 УК РФ к 1 (одному) году лишения свободы; на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначено наказание в виде 9 (девяти) лет лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;

срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу;

зачтено в срок лишения свободы наказания время его фактического задержания в порядке ст. 91, 92 УПК РФ и содержания под стражей с 

<

данные изъяты> до вступления приговора в законную силу из расчета, приведенного в соответствии с ч. 3.2 ст. 72 УК РФ один день за один день лишения свободы.

Заслушав доклад судьи Колпаковой Е.А.,

выступления осужденного Т и адвоката Ц в его защиту, осужденного П и адвоката К в его защиту, поддержавших доводы апелляционных жалоб,

мнение прокурора Б об оставлении приговора суда без изменения,

судебная коллегия,

у с т а н о в и л а:

Т и П осуждены за покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), в крупном размере, то есть за умышленные действия, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от них обстоятельствам.

П также осужден за незаконное хранение без цели сбыта наркотических средств, совершенное в значительном размере.

В судебном заседании Т и П вину в покушении на незаконный сбыт наркотических средств не признали; в хранении без цели сбыта наркотического средства П вину признал.

В апелляционных жалобах:

- адвокат К в защиту осужденного Т считает приговор суда незаконным и необоснованным в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела и нарушением требований уголовно-процессуального закона;

отмечает, что Т давал последовательные показания о непричастности к инкриминируемому преступлению, утверждая, что сверток с наркотическим средством ему в рюкзак был подброшен сотрудниками полиции, и в лесу они с П не были; полагает, что доводы Т не опровергнуты, его виновность в инкриминируемом преступлении не доказана;

ссылается на отсутствие доказательств вступления Т в преступный сговор с П и неустановленным лицом, направленный на сбыт наркотического вещества;

обращает внимание, что Т и П не были задержаны в лесном массиве, где, якобы, они изъяли из «тайника» в целях последующего сбыта наркотическое средство, при этом, сами осужденные данный факт отрицали, очевидцев данного обстоятельства не имеется, из акта проведения ОРМ «Наблюдение» следует, что Т и П были замечены сотрудниками полиции при следовании со стороны лесного массива, однако, не указано, что последние выходили из леса; показания свидетеля - сотрудника полиции М о том, что Т и П вышли из леса, противоречат акту ОРМ, чему суд оценки не дал;

считает недопустимыми доказательствами протокол осмотра места происшествия с указанием координат расположения «тайника», поскольку очевидцев изъятия осужденными наркотического средства из «тайника» нет, а не владеющие русским языком Т и П на место его расположения указать не могли, а также протокол осмотра предмета - телефона Т, изъятого у последнего в ходе личного досмотра, поскольку какой-либо переписки в мессенджере «Телеграм» за 17, 

<

данные изъяты>, а также иной информации, относящейся к наркотическому средству, являющемуся предметом настоящего уголовного дела, в нем не содержится и, кроме того, до осмотра указанного телефона к нему имели доступ оперативные сотрудники С и М, чьи действия (манипуляции) с телефоном должным образом не зафиксированы, а сведения, содержащиеся в составленных ими документах сомнительны;

обращает внимание, что доводы Т о том, что сверток с наркотическим средством был подброшен в его рюкзак сотрудниками полиции, осуществлявшими задержание, не проверены, решение об отсутствии в действиях сотрудников полиции события преступления не принято, экспертное исследование на предмет наличия на упаковке с наркотическим средством отпечатков пальцев рук, потожировых следов Т и П не проводилось, судом ходатайство защитника о назначении такой экспертизы отклонено;

ссылается на нарушение фундаментальных принципов уголовного судопроизводства - права на защиту, состязательность сторон; считает, что приговор суда основан на предположениях и указывает на необходимость толкования всех неустранимых сомнений в пользу обвиняемого;

просит приговор суда в отношении Т отменить, направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение;

- адвокат В в защиту осужденного П, не соглашаясь с приговором, указывает на нарушение судом норм уголовного и уголовно-процессуального права, неправильное определение обстоятельств, имеющих значения для дела;

ссылается на нарушение требований ст. 18 УПК РФ и права П на защиту; указывает, что П является гражданином Республики Индия и владеет только родным языком «малаялам», практически не понимает английский язык и не владеет им, о чем он сообщил суду через второго осужденного Т, и что было отражено в протоколе судебного заседания, желал давать показания на родном языке, однако присутствие переводчика, владеющего наречием «малаялам», обеспечено не было, что лишило П возможности дать показания на родном языке, и необоснованно было расценено судом как отказ от дачи показаний; обращает внимание, что обвинительное заключение П было вручено на английском языке, и он с обвинительным заключением не ознакомлен; считает, что суд, указав в приговоре, что П владеет английским языком, свой вывод не мотивировал; также не соглашается с выводом суда о том, что английский язык, согласно открытых источников, является в Индии официальным языком;

считает, что суд необоснованно удовлетворил ходатайство государственного обвинителя об оглашении показаний П, данных в ходе следствия, полученных, как считает защитник, с нарушением норм УПК РФ, поскольку на стадии предварительного следствия принимал участие переводчик с английского языка, которым П не владеет, и все вопросы выяснялись через второго осужденного Т, который переводил с наречия «малаялам» на английский язык, а переводчик переводил с английского на русский язык; кроме того, допрос П в качестве подозреваемого, обвиняемого 

<

данные изъяты> проводился в ночное время, о чем имеется замечание защитника; остальные показания в качестве обвиняемого и при проведении очных ставок П не подписывал, в связи с чем, считает, что суд не мог ссылаться на них в приговоре;

указывает, что стороной защиты в прениях заявлялось о необходимости возвращения уголовного дела прокурору в соответствии со ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения, однако данное заявление оставлено без рассмотрения и надлежащей оценки;

ссылается на то, что в настоящее время П лишен возможности ознакомится и обжаловать приговор, переведённый на английский язык, которым осужденный не владеет;

отмечает, что полученные в ходе предварительного и судебного следствия доказательства причастности П к незаконному хранению без цели сбыта наркотического средства, которое было обнаружено при его личном досмотре, не свидетельствуют о том, что он причастен к покушению на сбыт наркотиков, обнаруженных при личном досмотре Т в рюкзаке последнего;

считает, что суд дал неверную оценку полученным доказательствам и на основании предположений и сомнительных доказательств пришел к выводу о виновности П в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ;

просит приговор суда в отношении П отменить, уголовное дело вернуть прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Проверив материалы уголовного дела и доводы апелляционных жалоб, выслушав мнение участников процесса, судебная коллегия приходит к следующему.

Обвинительный приговор соответствует требованиям ст. ст. 304, 307-308 УПК РФ. В нем указаны обстоятельства, установленные судом, проанализированы доказательства, обосновывающие вывод суда о виновности Т и П в инкриминируемых каждому их них деяниях, мотивированы выводы относительно квалификации преступлений, вида и размера назначенного осужденным наказания.

Вопреки утверждению стороны защиты, судебное разбирательство по делу проведено с достаточной полнотой и соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства, в том числе, принципов презумпции невиновности, равенства и состязательности сторон. Сторонам были предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения процессуальных обязанностей. Ограничений прав участников уголовного судопроизводства, в том числе, процессуальных прав осужденных, либо обвинительного уклона во время рассмотрения дела судом допущено не было. Права осужденных представлять доказательства, выдвигать свои версии инкриминированных им деяний и требовать их проверки на предварительном следствии и в суде, так же, как и право на защиту, нарушены не были. Сторона защиты наравне со стороной обвинения участвовала как в обсуждении ходатайств участников процесса, так и в исследовании доказательств.

Все заявленные участниками процесса ходатайства разрешены в соответствии с требованиями ст. 271 УПК РФ, с приведением мотивов принятых судом решений, которые сомнений в своей законности и обоснованности не вызывают. Отказы в удовлетворении ходатайств не свидетельствует о нарушении права на защиту. Исходя из смысла закона, неудовлетворенность той либо иной стороны по делу принятым судом решением по вопросам, возникающим в ходе разбирательства дела, не является поводом для уличения суда в необъективности и предвзятости.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора суда, при расследовании уголовного дела и рассмотрении его судом допущено не было.

Судебное разбирательство по уголовному делу в суде первой инстанции проведено с соблюдением требований УПК РФ, с выяснением всех юридически значимых для правильного его разрешения обстоятельств, подлежащих доказыванию при его производстве, в том числе, касающихся места, времени, способа совершения преступлений, формы вины, мотивов, их целей и последствий.

Приведенные в апелляционных жалобах и поддержанные осужденными и адвокатами в суде апелляционной инстанции доводы о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, неправильной правовой оценке действий осужденных, отсутствии в их действиях состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, судебная коллегия находит необоснованными, опровергающимися материалами настоящего уголовного дела.

Фактические обстоятельства изложенных в описательно-мотивировочной части приговора действий, совершенных осужденными, установлены судом правильно и основаны на оценке совокупности доказательств, полученных в предусмотренном законом порядке, всесторонне и полно исследованных непосредственно в судебном заседании.

По результатам состоявшегося разбирательства суд обоснованно пришел к выводу о виновности Т и П в покушении на незаконный сбыт наркотических средств, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), в крупном размере, а П и в незаконное хранении без цели сбыта наркотических средств, совершенном в значительном размере, в обоснование чего привел доказательства, соответствующие требованиям УПК РФ по своей форме и источникам получения, признанные в своей совокупности достаточными для вынесения обвинительного приговора.

Как на доказательства виновности Т и П в содеянном, помимо показаний П, не отрицавшего факт хранения свертка с метамфетамином для личного употребления, суд в приговоре правомерно сослался на результаты проведенных по делу оперативно-розыскных мероприятий, полученных и зафиксированных в соответствии с требованиями закона, которые подтверждаются

показаниями свидетеля М - оперуполномоченного ОНК УМВД России по Ленинскому г.о. МО о наличии оперативной информации о том, что двое граждан Индии должны прибыть в лесной массив в 

<

данные изъяты>е 

<

данные изъяты> для приобретения наркотических средств с целью их сбыта в 

<

данные изъяты>, в связи с чем, 

<

данные изъяты> проводилось ОРМ «Наблюдение»; около 13 часов граждане, подпадающие под описание, вышли из лесного массива и подошли к остановке «Суханово»; они (сотрудники полиции) подошли к ним, представились, установили личности через онлайн-переводчик английского языка, потом поехали в отдел полиции, где были проведены личные досмотры указанных граждан, в ходе которых у Т из рюкзака был изъят один сверток с 45-ю маленькими свёртками, мобильный телефон и банковская карта, у П - визитница и один сверток, банковская карта и мобильный телефон; при осмотре телефона Т обнаружена переписка с неизвестным лицом под ником «Дядя Ваня», были координаты, обозначены места; в последующем был произведен осмотр места происшествия вблизи места задержания указанных граждан;

показаниями свидетелей Д и С, из которых следует, что в феврале 2025 года они участвовали в качестве понятых при досмотре двух мужчин - индусов, представившихся как Т и П, там же были переводчик и несколько сотрудников, им и переводчику разъяснили их права, потом провели досмотр мужчин, в результате которого у Т в рюкзаке был обнаружен и изъят сверток, обмотанный изолентой, внутри которого находилось 45 свертков, также обмотанных изолентой, с веществом внутри, изъят мобильный телефон и банковская карта, у П в визитнице, находившейся в кармане его куртки, обнаружен пакет «зип-лок» с белым порошкообразным веществом, банковская карта и мобильный телефон; все изъятое было упаковано, скреплено подписями и опечатано;

актом проведения ОРМ «Наблюдение» от 

<

данные изъяты>;

актом личного досмотра Т от 

<

данные изъяты>, согласно которому из рюкзака последнего изъят пакет из полимерного материала, оклеенный изолентой, в котором находились 45 свертков, обмотанных изолентой, в каждом из которых находился магнит и пакет из полимерного материала с веществом в виде порошка и комков белого цвета, а также был изъят его сотовый телефон;

актом личного досмотра П от 

<

данные изъяты>, согласно которому в кармане надетой на нем куртки обнаружена визитница, в которой находился «зип-лок» пакет с белым порошкообразным веществом;

протоколами осмотра мест происшествия от 

<

данные изъяты>, из которых следует, что с участием Т и П осмотрен участок местности с координатами 55.529204 северной широты и 37.660527 восточной долготы, расположенный в 225 метрах от 

<

данные изъяты> и в 520 метрах от 

<

данные изъяты>, также осмотрен участок местности с координатами 55.51846 северной широты и 37.67911 восточной долготы, расположенный в 470 метрах от 

<

данные изъяты>;

постановлением от 

<

данные изъяты> о предоставлении в СУ УМВД России по Ленинскому г.о. МО материалов ОРМ «Наблюдение», проведенного 

<

данные изъяты> в отношении Т и П;

заключением эксперта 

<

данные изъяты> от 

<

данные изъяты>, согласно которому в составе представленных на экспертизу веществ (объекты 1-45), общей массой 55,35 г, содержится 2-метиламино-1-(хлорфенил) пропан-1-он, который является производным наркотического средства эфедрона (меткатинона);

заключением эксперта 

<

данные изъяты> от 

<

данные изъяты>, согласно которому в составе представленного на экспертизу вещества (объект 46), массой 0,49 г, содержится ? -пирролидиновалерофенон (синоним ?-PVP), который является производным наркотического средства — N- метилэфедрона;

протоколами осмотра предметов: изъятых в ходе личного досмотра Т 

<

данные изъяты> 45-и свертков и упаковочного материала, сотового телефона - «iPhone 16», IMEI 1 – 

<

данные изъяты>, IMEI 2 – 

<

данные изъяты>, абонентские номера 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, содержащего переписки в чате Дядя Ваня и Job, в которых содержатся сообщения, свидетельствующие о причастности Т и П к незаконному обороту наркотических средств; а также сотового телефона П, банковских карт Т и П;

другими исследованные судом доказательства, подробное содержание и анализ которых приведены в приговоре.

Данных, свидетельствующих об искусственном создании органом уголовного преследования доказательств обвинения, в материалах дела не содержится. Доказательства, положенные в основу приговора, являются относимыми и допустимыми, поскольку получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Факт незаконного хранения П без цели сбыта наркотического средства, совершенного в значительном размере, судом достоверно установлен и не оспаривается.

Доводы о том, что наркотические средства, обнаруженные в рюкзаке Т, были подброшены сотрудниками полиции, о фальсификации и недопустимости доказательств, противоречивости показаний свидетелей, проверялись судом первой инстанции, однако своего подтверждения не нашли и обоснованно были отвергнуты с приведением мотивов принятых решений, не согласиться с которыми оснований не имеется.

Материалы дела не содержат каких-либо данных о нарушениях закона, которые в силу ст. 75 УПК РФ могли бы явиться основанием для признания доказательств недопустимыми. Вопреки доводам защитников, все процессуальные действия в ходе предварительного расследования были проведены в строгом соответствии с уголовно-процессуальным законом, нарушений при сборе доказательств и их закреплении не имеется.

В апелляционных жалобах отсутствуют объективные сведения, позволяющие сделать вывод о том, что кто-либо из участников уголовного судопроизводства заинтересован в привлечении Т и П к уголовной ответственности.

Каких-либо существенных противоречий в показаниях свидетелей, имеющих существенное значение для правильного разрешения дела, не установлено. Не доверять их показаниям оснований не имелось, поскольку они согласуются между собой, с иными исследованными по делу доказательствами, в связи с чем, суд обоснованно признал их достоверными. Нарушений положений ст. 281 УПК РФ при оглашении показаний свидетелей, данных ими в ходе предварительного расследования, из материалов уголовного дела, не усматривается.

Оперативно-розыскные мероприятия проведены в соответствии с Федеральным законом "Об оперативно-розыскной деятельности", а результаты этой деятельности представлены органам следствия с соблюдением Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд.

Заключения экспертов по делу соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, выводы экспертов научно аргументированы, основаны на результатах проведенных исследований, составлены в полном соответствии с требованиями УПК РФ, являются ясными, конкретными, обоснованными и понятными.

Каких-либо противоречивых доказательств, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда о виновности Т и П и которым суд не дал оценки в приговоре, не имеется.

В приговоре, как это предусмотрено требованиями ст. 307 УПК РФ, содержится описание преступных действий Т и П с указанием места, времени, способа совершения, формы вины и мотивов, изложены доказательства их виновности в содеянном, приведены основания, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты. Утверждения в жалобах адвокатов об обратном, безосновательны.

Судом достоверно установлено, что Т и П совершили преступление по предварительному сговору группой лиц, действуя совместно и согласовано с другим неустановленным соучастником, о чем свидетельствует как переписка, обнаруженная в телефоне Т в общем чате с П и неустановленным лицом, так совместные действия Т и П по извлечению из тайника «закладки» с наркотическим средством с целью последующей организации тайников с наркотическим средством для потребителей.

Доводы в защиту П о нарушении требований ст. 18 УПК РФ и права осужденных на защиту безосновательны, поскольку из материалов уголовного дела, показаний допрошенных в судебном заседании свидетелей обвинения, как оперативных сотрудников, так и понятых, следует, что право пользоваться услугами адвокатов и переводчика Т и П было разъяснено, осужденные на предварительном следствии и в суде надлежащим образом были обеспечены защитниками и услугами переводчика, которые участвовали постоянно, что стороной защиты не опровергнуто.

Ссылки адвоката на то, что П не владеет английским языком, при этом ему было отказано в предоставлении переводчика с языка «малаялам», являющегося его родным, судебная коллегия находит несостоятельными.

Как следует из материалов дела, во всех случаях, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, следственные действия с участием П проводились при условии предоставления ему возможности воспользоваться правовой помощью адвоката и переводчика.

На всех стадиях судопроизводства П не был ограничен в праве и возможностях заявить о том, что осуществляемый перевод с русского на английский и с английского на русский язык ему не понятен, что ему нужен другой переводчик, однако таких заявлений от осужденного и его защитника, вплоть до судебного разбирательства, не поступало, ходатайств о замене переводчика, отводов переводчику в связи с некомпетентностью не заявлялось. О том, что П не владеет английским языком и не понимает перевода, не сообщали и переводчики, осуществлявшие перевод.

О понимании П английского языка свидетельствует его заявление, написанное собственноручно на английском языке, в котором он согласился на участие адвоката В и переводчика английского языка Д (т. 1 л.д. 114), а также его поведение в судебном заседании, подробно описанное в приговоре. Каких-либо претензий к качеству перевода обвинительного заключения либо других процессуальных документов П не высказывал.

Анализ имеющихся в материалах дела данных, приведенный в приговоре, свидетельствует о том, что гарантированные законом права П были соблюдены, обязанности органов следствия и суда по обеспечению участия переводчика выполнены, нарушений закона не допущено. Суд обоснованно сделал вывод, что П в достаточной степени владеет английским языком, который, наряду с хинди, является официальным языком Индии, при этом заявление о том, что он понимает только язык «малаялам», который в соответствии с его национальной принадлежностью, является его родным, обоснованно расценил как нежелание давать показания, в связи с чем, огласил его показания, данные в ходе предварительного расследования.

Протоколы допросов П в качестве подозреваемого и обвиняемого от 

<

данные изъяты>, вопреки доводам адвоката, судом обоснованно признаны допустимыми доказательствами и оглашены в судебном заседании, поскольку, как следует из материалов дела, допрос в ночное время проведен с согласия П, в присутствии адвоката и переводчика, с разъяснением ему всех прав, предусмотренных нормами уголовно-процессуального закона. Оглашение иных показаний осужденного, данных на следствии, допустимость которых оспаривается адвокатом в связи с отказом П от подписи, не противоречит требованиям закона, тем более, указанные протоколы без каких-либо замечаний были подписаны самим адвокатом, удостоверившим как факт дачи показаний его подзащитным, так и правильность изложения содержания этих показаний.

В судебном заседании апелляционной инстанции, как и в суде первой инстанции, П было разъяснено и обеспечено право делать заявления, давать объяснения, заявлять ходатайства и выступать на языке, которым он владеет; он в полной мере понимал ход судебного разбирательства, существо апелляционных жалоб, а также смысл и содержание выступлений участников процесса, переводимых ему на английский язык участвующими в суде апелляционной инстанции переводчиками.

В этой связи, проверив соответствующие доводы адвоката в защиту П, исследовав материалы уголовного дела и документы, представленные по запросу суда из Московского государственного лингвистического университета, где осужденный проходил обучение по дополнительной образовательной программе «Русский как иностранный», судебная коллегия признает, что уровень его знаний и владения английским языком является достаточным для реализации его прав, а нехватка знаний в части сведений из области юриспруденции свидетельствует не о пробелах в знании языка, а об отсутствии специального образования в данной области, что в полной мере компенсируется участием квалифицированного защитника в его интересах.

С учетом изложенного, оснований для удовлетворения ходатайства о предоставлении П переводчика с язык «малаялам» и обратно не имелось, заявление данного ходатайства судебная коллегия расценивает как злоупотребление осужденным своими правами, предоставленными ему уголовно-процессуальным законом.

Иные доводы апелляционных жалоб фактически сводятся к переоценке собранных по делу доказательств, к чему оснований не имеется, так как всем доказательствам, собранным по делу, объективно исследованным в ходе судебного разбирательства и приведенным в приговоре, как каждому в отдельности, так и в их совокупности, суд дал надлежащую оценку, при этом указал основания, по которым одни доказательства принял, а другие отверг. Тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией осужденных и их защитников, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене или изменению судебного решения в апелляционном порядке.

Таким образом, вывод суда о виновности осужденных в изложенных в приговоре преступных действиях сделан в результате всестороннего, полного исследования собранных по делу доказательств, при выполнении требований ст. 15 УПК РФ об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон. Сведений о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов дела не усматривается.

Несмотря на отрицание Т и П своей причастности к незаконному сбыту наркотического средства в крупном размере, и утверждение об отсутствии объективных доказательств их виновности в этом, судебная коллегия приходит к убеждению, что в приговоре суда приведена достаточная совокупность относимых, достоверных, допустимых доказательств, оцененных с соблюдением ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ, опровергающая вышеуказанные доводы.

Непроведение экспертизы на предмет наличия на упаковке с наркотическим средством отпечатков пальцев рук, потожировых следов, на что обращается внимание в жалобах, не влияет на оценку законности обжалуемого судебного решения и не является основанием для его отмены или изменения.

Неустранимые сомнения в виновности осужденных, требующие толкования в их пользу в соответствии с положениями ч. 3 ст. 14 УПК РФ, предположительные выводы, по уголовному делу отсутствуют. Оснований для возвращения уголовного дела прокурору, о чем ставится вопрос стороной защиты, не имеется.

С учетом установленных фактических обстоятельств по делу, направленности умысла осужденных, суд правильно квалифицировал действия Т и П по ч. 3 ст. 30 п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, как покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), в крупном размере, то есть как умышленные действия, непосредственно направленные на совершение преступления, при том, что преступление не было доведено до конца по не зависящим от них обстоятельствам, а действия П и по ч.1 ст. 228 УК РФ как незаконное хранение без цели сбыта наркотического средства, в значительном размере.

Выводы суда относительно квалифицирующих признаков преступлений, в совершении которых установлена виновность каждого из осужденных, в приговоре приведены и мотивированы. Оснований для иной квалификации действий Т и П судебная коллегия не усматривает.

Наказание осужденным назначено в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, при этом учтены характер, степень общественной опасности и конкретные обстоятельства совершенных каждым преступлений, влияние назначаемого наказания на исправление осужденных и условия жизни их семей, данные о личности, возрасте, состоянии здоровья виновных, которые на учете у врачей психиатра и нарколога не состоят.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание Т, суд учел его активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся в предоставлении пароля от своего телефона, что позволило сотрудникам правоохранительных органов осмотреть телефон, установить наличие переписки, а также участие в совершении преступления иных лиц (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ); наличие малолетнего ребенка (п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ); молодой возраст, отсутствие судимости, состояние здоровья мамы (ч. 2 ст. 61 УК РФ).

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание П по всем преступлениям суд в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ учел его активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, выразившееся в предоставлении пароля от своего телефона, участии в осмотрах мест происшествия и осмотре переписки в телефоне Т; в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ - молодой возраст, отсутствие судимости, состояние здоровья близких родственников (мамы), а по преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 228 УК РФ, также признание вины и раскаяние в содеянном.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденным, судом не установлено.

Таким образом, все заслуживающие внимания обстоятельства при решении вопроса о виде и размере наказания судом учтены, наказание Т и П назначено в пределах, установленных законом, с применением положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, а по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ - исходя из стадии преступления, - с применением положений ч. 3 ст. 66 УК РФ. Назначенное наказание является справедливым и соразмерным содеянному, отвечает целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденных, предупреждения совершения новых преступлений. Иных данных, которые бы не были известны суду первой инстанции либо которые в силу требований закона могли бы являться безусловным основанием для назначения осужденным более мягкого наказания, не усматривается.

Мотивы, по которым суд пришел к выводу об отсутствии оснований для применения в отношении осужденных положений ст. 15 ч. 6, ст. 64, ст. 73 УК РФ, в приговоре приведены, и судебная коллегия с ними соглашается.

Вид исправительного учреждения осужденным назначен в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

С учетом изложенного, руководствуясь ст. ст. 38913, 38920, 38928 УПК РФ, судебная коллегия,

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Приговор Видновского городского суда Московской области от 29 сентября 2025 года в отношении Т и П оставить без изменения, апелляционные жалобы адвокатов – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденными, содержащимися под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии приговора, вступившего в законную силу. Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи