Дело № 2-89/2024

УИД 22RS0065-02-2023-002341-07

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

21 февраля 2024 года г. Барнаул

Индустриальный районный суд города Барнаула Алтайского края в составе: 

председательствующего судьи Морозовой Т.С.,

при секретаре Паршиной Т.А., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 в котором, с учетом уточнения требований, просила признать недействительным договор дарения от 01.07.2018, зарегистрированный в Управлении Росреестра по Алтайскому краю 14.08.2018, заключенный между ФИО3 и ФИО2, на основании которого произошел переход права собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>

В обоснование исковых требований указала, что является дочерью ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ответчик является ее сестрой. Помимо истца и ответчика у ФИО3 имеется еще пять детей.

На основании договора дарения от 01.07.2018, заключенного между ФИО3 и ФИО2, ФИО3 безвозмездно передала в дар ответчику квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>. Указанная квартира принадлежала ФИО3 на праве собственности. В установленном порядке договор дарения зарегистрирован в Управлении Росреестра по Алтайскому краю 14.08.2018. В настоящее время собственником данной квартиры является ответчик, о чем свидетельствует выписка из ЕГРН. О переходе права собственности на квартиру от ФИО3 к ответчику, истец узнала в ноябре 2022 года, когда ФИО4, которая проживает с ней по указанному адресу, поменяла замки и сказала, что ключи от квартиры истцу не предоставит. До этого момента ни ФИО3, ни кто-либо из иных родственников об этом истцу не говорил. Кроме того, остальные дети также не были осведомлены о том, что спорная квартира уже не принадлежит ФИО3

ФИО3 страдает психическим заболеванием, решением Индустриального районного суда г. Барнаула от 29.03.2023 она признана недееспособной. В рамках рассмотрения заявления о признании ФИО3 недееспособной, заключением судебно-психиатрической экспертизы от 10.02.2023 установлено, что ФИО3 страдает деменцией сложного генезиса с грубыми когнитивными нарушениями. Как следует из материалов дела, указанное заболевание развилось у нее в течение последних лет, когда она стала забывчивой, снижалась память, отмечалось снижение критики к своему состоянию, утратила навыки самообслуживания, перестала узнавать знакомых. Указано, что данное заболевание имеет прогрессирующий характер. Первые странности в ее поведении члены семьи стали замечать достаточно давно, в 2017-2018г.г. они стали более заметными.

Истец полагает, что на момент подписания договора дарения ФИО3 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку уже страдала психическим заболеванием. 

В судебном заседании истец ФИО1 не явилась, извещена надлежаще.

Участвуя ранее в судебном заседании, поясняла, что узнала о том, что собственником квартиры по 

<

адрес> мама ФИО3 большее не является в ноябре 2022 года. В семье было 7 детей. ФИО3 страдала головными болями, в 2016 – 2017 году начала забывать, терять память. Могла заблудиться, или забыть, куда она идет. В 2020 году поставлен диагноз: 

<

данные изъяты> и мама перестала выходить на улицу. Маму все дети навещали, все осуществляли уход за ней. В период совместного проживания до 2017 года, ФИО3 могла греть голову кирпичом. 

Представитель истца ФИО5 в судебном заседании заявленные требования поддержала, указывая на то, что представленные в материалы дела доказательства подтверждают заявленные требования. С 2016 года изменения в поведении ФИО3 стали проявляться наиболее остро, она стала забывать имена детей, близких родственников. В соответствии с представленными медицинскими документами, ФИО3 еще в 2007 года страдала головными болями, шумами в голове, обращалась за медицинской помощью с указанной проблемой, у нее отмечалось нарушение памяти и интеллекта. При проведении психолого – психиатрической экспертизы не были истребованы медицинское документы, что является грубым нарушением. Заключением специалиста в области судебно – психиатрической экспертизы, представленным стороной истца, установлено, что болезненное состояние не могло возникнуть в один момент, соответственно, указанное ухудшение состояния началось с 2007 года, вместе с тем, судебным экспертом указанное не проанализировано. 

Ответчик ФИО2 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных требований, указывая на то, что на момент совершения сделки ФИО3 отдавала отчет свои действиям, произвела отчуждение спорной квартиры в ее пользу, поскольку ответчик осуществляла за ней уход, заботилась. Остальные дети разъехались и стали проживать своими семьями. На момент заключения договора дарения, мама вела активный образ жизни, признаков болезни не наблюдалось. Первые проявления болезни стали проявляться в 2020 году. Истец знала о совершении сделки ранее, в 2018 году.

Представитель ответчика ФИО6 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных требований, указывая на то, что на момент совершения сделки ФИО3 понимала значение своих действий и могла руководить ими, что подтверждено показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей, а также проведенной по делу судебной экспертизой. ФИО3 произвела отчуждение спорной квартиры ФИО2, поскольку понимала, что только она будет осуществлять за ней уход. Кроме того, на момент 2013 года дети доверяли несовершеннолетних внуков ФИО3, что свидетельствует о нормальном психическом состоянии последней. Ходатайствовала о применении срока исковой давности, полагая, что с 14.08.2018 истцу было известно о совершении договора дарения, следовательно, срок исковой давности для обращения в суд с заявленными требованиями является пропущенным.

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в совокупности по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с учётом подлежащих применению к спорным отношениям норм материального и процессуального права, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения заявленных требований, исходя из следующего.

Судом установлено, что ФИО3 является матерью истца ФИО7, ответчика ФИО2, а также ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11

Из кадастрового дела на объект недвижимости, расположенный по адресу: 

<

адрес>54, следует, что на основании договора о передаче жилья в собственность от 08.09.2005, заключенного между администрацией Индустриального района г.Барнаула в лице ФИО12, действующего на основании распоряжения главы администрации Индустриального района г.Барнаула от 17.06.2005 № 64-Р «О наделении правом подписи заместителей главы администрации» и ФИО3, последней передана в собственность квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>54.

01.07.2018 между ФИО3 (даритель) и ФИО2 (одаряемый) заключен договор дарения, по условиям которого даритель дарит, а одаряемый принимает в дар квартиру № 

<

адрес>.

На отчуждаемой жилплощади на момент заключения настоящего договора зарегистрированы: ФИО3, ФИО2, ФИО11, ФИО10, ФИО9, ФИО13, ФИО8 (п.3 договора).

Указанный договор имеет подписи ФИО3 и ФИО2 и содержится в кадастровом деле на объект недвижимости: 

<

адрес>

В соответствии с выпиской из ЕГРН, собственником квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> с ДД.ММ.ГГГГ является ФИО2

Решением Индустриального районного суда г.Барнаула Алтайского края от 29.03.2023 ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, признана недееспособной.

На основании распоряжения КГКУ «Управление социальной защиты населения по городу Барнаулу» от 17.05.2023, опекуном ФИО3 назначена ФИО2

Сторонами по делу не оспаривалось, что в настоящее время в спорном жилом помещении проживают ответчик ФИО2, ФИО13 (дочь ответчика), ФИО3, ФИО11

В силу ст. 35 Конституции Российской Федерации право частной собственности охраняется законом. Каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. 

На основании положений ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

По смыслу данной нормы собственник вправе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, если это не нарушает охраняемые законом интересы других лиц.

Право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества (ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с п. 3 ст. 154 Гражданского кодекса Российской Федерации для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

Согласно п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу положений статей 153, 154 Гражданского кодекса Российской Федерации сделки - это волевые действия, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей, то есть на достижение определенного правового результата. Для заключения договора необходимо выражение согласованной воли сторон.

Обращаясь с иском в суд, истец указала, что на момент совершения сделки, ФИО3 не была способна понимать значение своих действий и руководить ими в силу имеющегося у нее психического заболевания, она не осознавала сути сделки, и никогда не имела намерения произвести отчуждение квартиры в пользу кого – то из детей.

В соответствие с п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

С учетом изложенного неспособность дарителя в момент составления договора дарения понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания договора дарения недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у дарителя в момент составления договора дарения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Суд исходит из презумпции действительности сделки до того времени, пока с достоверностью не будет доказано обратное, так как судебной защите подлежат не только права и охраняемые законом интересы истцов, но и ответчиков.

Согласно положениям статей 55, 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Недоказанность обстоятельств, на которые истец ссылается в обоснование своих требований, является самостоятельным основанием для отказа в иске.

В соответствии с положениями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Сторонами в качестве доказательств суду представлены пояснения сторон и показания свидетелей.

Допрошенный в ходе рассмотрения дела свидетель ФИО14, показал, что является мужем истца, познакомился с ней в конце лета 2017 года. Надежда рассказывала, что у ее мамы - ФИО3 иногда пропадает память, многое забывает. Также она терялась, в связи с чем, дети обращались в полицию. Была ситуация, когда он приходил к Надежде в гости и мама сказала, что Надежда не ее дочь, а сестра. В 2017 году истец проживала с мамой, на ФИО15. Видел, как ФИО3 выходила на полосу движения автомобилей, стояла на дороге растерянная и не знала куда ей идти. Истец часто навещает маму.

Допрошенный в ходе рассмотрения дела свидетель ФИО16 показал, что является женой брата сторон – ФИО8, с которым познакомилась в 2011 году. В 2016 году в гости к ФИО3 приезжала ее мама, однако, ФИО3 забыла ее имя, хотя оно у них одинаковое. Свидетеля перестала называть по имени с 2016 – 2017 года, называла ее девочкой. С 2015 по 2020 года приходили в гости один раз в неделю. ФИО3 часто спала, ходила по дому в теплых вещах. У нее болела голова, с 2013 года были шумы в голове. С 2017 года, когда бывали в гостях, замечали складирование вещей, принесенных с улицы. В этот период ее поведение очень изменилось.

Свидетель ФИО17, допрошенная в ходе рассмотрения дела, показала, что помогала с оформлением договора дарения в 2018 году, знакома с ответчиком более 10 лет. ФИО3 также знает давно, она водила внучку в музыкальную школу. Работает риелтором. Сделка оформлялась в присутствии сотрудников МФЦ. ФИО3 подписывала договор самостоятельно, в добровольном порядке. Наталья Васильевна рассказывала, что поведение матери изменилось в 2020 – 2021 году. ФИО3 лично интересовалась в 2018 году, как оформляется договор дарения, она переживала за ответчика, поскольку считала, что Наталья Васильевна может остаться без имущества, в случае, если что – то с ней случиться. После оформления договора дарения продолжала видеться в музыкальной школе с ФИО3 Необычного поведения не наблюдала.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО18 показала, что является соседкой ФИО3, переехала в декабре 2018 года. Часто встречалась с ФИО3, она рассказывала про внучку, всегда здоровалась. Странностей в поведении в 2018 – 2020 годах не замечала. В 2021 году, когда ФИО3 приходила домой, не помнила, где ее ключи.

Допрошенный в ходе рассмотрения дела свидетель ФИО8 показал, что является сыном ФИО3 Навещал маму часто, в месяц 2-3 раза. В период с 2008 по 2010 годы проживал с мамой, она занималась самолечением, постоянно жаловалась на головную боль, шумы в голове. Часто забывала имена. Ответчик брезгливо относилась к матери, не пускала ее в комнату, обращалась с ней грубо. Она могла оказать давление на ФИО3 Не обращался за оказанием медицинской помощи, поскольку связывал странности в поведении ФИО3 с возрастом.

Свидетель ФИО19, допрошенная в судебном заседании, показала, что являлась соседкой ФИО3 до 2023 года. Странности в ее поведении наблюдались только в последние два года. В 2018 году она гуляла с внуками, водила их на кружки, обращалась к свидетелю по имени, интересовалась жизнью. В последние два года ФИО3 начала задавать странные вопросы: «где я?, как пройти домой?, куда я шла?». 

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО20, показала, что является соседкой ФИО3, знает Любовь Александровну с 1988 года, дети росли вместе. Общались не часто, но могли возле подъезда поговорить.

В соответствии с ч. 1 ст. 69 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.

Таким образом, свидетельскими показаниями могли быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения дарителя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним.

Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, свидетели, не обладают.

По данному делу была назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО3

Согласно заключению судебной экспертизы КГБУЗ «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница им. Эрдмана Ю.К. № 05-01 4599/1 от 08.11.2023, у ФИО3 на момент, интересующий суд – подписания договора дарения квартиры 01.07.2018 могли иметь место 

<

данные изъяты>, проявляющиеся ухудшением памяти, забывчивостью, нарушением внимания, вследствие 

<

данные изъяты>. Об этом свидетельствует показания ситца и свидетелей по делу с его стороны. При этом, это может быть лишь предположением, так как не соотносится с представленной медицинской документацией. В амбулаторной карте из поликлиники имеются сведения о не частых обращениях за медицинской помощью, в 2016 году выставлялся диагноз «

<

данные изъяты>», сведения об осмотре с апреля 2016 года по февраль 2020 года отсутствуют вовсе. При этом при осмотре неврологом в феврале 2020 года – «

<

данные изъяты>; анамнез заболевания

<

данные изъяты> с января 2020 года. Осмотр: неврологический статус: АД 120/85, состояние ясное, ориентирована правильно, в контакт вступает свободно, критика к своему состоянию сохранена. Эмоциональный фон в норме…Диагноз: 

<

данные изъяты>». В дальнейшем при осмотре психиатром 12.11.2020, 31.05.2022, 29.11.2022 выставлялся диагноз: Сосудистая деменция. С 2020 года состояние ФИО3 значительное ухудшилось и в дальнейшем это обусловило признание ее судом в 2023 году недееспособной. На момент интересующий суд каких-либо сведений о наличии грубых нарушений психических функций в представленной мелицинской документации нет (осмотры психиатром только с ноября 2020 года), что соотносится с показаниями свидетелей по делу – соседей, и риэлтора, помогавшего в оформлении сделки, длительно знавших ФИО3, которые указывают на то, что замечали нарушения поведения, памяти у нее только после 2020 года. На это указывает и ответчик по делу. Таким образом, на момент подписания договора дарения квартиры от 01.07.2018, нет сведений о наличии хронического психиатрического заболевания, расстройства психики, которое бы лишало ее способности понимать значение своих действий и руководить ими. Ответы на вопросы ***,2 даны в пределах компетенции судебно – психиатрических экспертов, в соответствии с действующим Гражданским кодексом Российской Федерации. До лишения ФИО3 в 2023 году дееспособности, априори, ка это следует из действующего законодательства, на могла понимать значение своих действий и руководить ими, а вопрос о сделкоспособности предусматривает лишь «момент» сделки. Анализируя представленные материалы гражданского дела, данные настоящего экспериментального исследования, можно сделать следующие выводы. У ФИО21 по данным настоящего экспериментально – психологического исследования, выявляются грубые нарушения в интеллектуально - мнестической и эмоционально – волевой сфере. Однако, исходя из анализа представленных материалов дела, на момент подписания договора дарения от 01.07.2018 в материалах дела не содержится сведений о наличии у ФИО3 каких-либо значимых интеллектуально – мнестических и эмоционально – волевых нарушений. Как следует из пояснений участников судебного процесса, а также представленной медицинской документации, ФИО22 на момент спорной сделки (на 2018 год) была самостоятельная активная, общалась с окружающими, с соседями, ко всем обращалась по имени, интересовалась происходящим в жизни, занималась с внуками (гуляла, водила на кружки), ее характеризуют добрым и мягким человеком. Согласно меддокументации, на приеме в февраля 2020 года ФИО3 предъявила жалобы «сознание ясное, ориентирована правильно, в контакт вступает свободно, критика к своему состоянию сохранена. Эмоциональный фон в норме.» Лишь в ноябре 2020 года при обращении к психиатру, родственники отмечают ухудшение состояния около года (стала забывчивой, теряется, испытывает обманы зрения и т. д.). Ранее в медицинской документации подобных проблем не зафиксировано. Некоторые участники судебного процесса (а именно истец, ее муж, их сноха) указывают, что когнитивные нарушения начались у ФИО23 гораздо раньше, в 2016- 2917 годах, однако это не подтверждается ни меддокументацией, ни пояснениями других участников судебного процесса. Так, соседи ФИО23 (ФИО18, ФИО19, ФИО20) утверждают, что никаких странностей за ней до 2020 года не замечали, примерно с 2020 года ФИО23 стала теряться, носить в дом мусор, забывать окружающих. На момент заключения спорного договора дарения ФИО23 подписывала договор в присутствии работников МФЦ добровольно и самостоятельно (пояснения ответчика, ФИО17). Таким образом, исходя из представленных на экспертизу материалов дела, у ФИО23 на исследуемый период времени (оформление договора дарения квартиры от 01.07.2018г.) не выявляется таких индивидуально-психологических особенностей (в том числе, повышенной внушаемости, пассивной подчиняемости влиянию окружающих), не отмечается грубых нарушений в интеллектуально-мнестической и эмоционально-волевой сферах, которые существенно снижали или ограничивали ее способность понимать значение своих действий и руководить ими или повлияли на ее свободу волеизъявления. Представленные материалы дела не содержат сведений о нахождении ФИО3 в момент подписания договора дарения 01.07.2018г. в каком-либо «эмоциональном» («психологическом») состоянии, которое оказало влияние на ее способность понимать значение своих действий и руководить ими. 

Допрошенный при рассмотрении дела эксперт ФИО24 подтвердила выводы, изложенные в заключении, пояснив, что на момент заключения спорного договора, ФИО3 не осматривалась врачом – психиатром. Следовательно, свидетельств о наличии каких-либо заболеваний не имеется. Первое обращение имело место в 2020 году. Наличие грубого психического расстройства, которое лишало бы ее способности ясно мыслить, на момент заключения спорного договора дарения, не имеется. Сведения, полученные при допросе свидетелей, также учтены при производстве экспертизы. В спорный период имели место когнитивные изменения, относимые к возрастным изменениям. Состояния, при которых были необходимы обращения к психиатру, отсутствовали. Данные симптомы появились в 2020 году. Не исключено, что в спорный момент когнитивные нарушения имели место быть, но степень их не достигала уровня деменции.

В силу ч. 2 ст. 187 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта оценивается наряду с другими доказательствами, оно не имеет для суда заранее установленной силы. 

Между тем, учитывая специальный характер основания иска, его наличие может быть подтверждено только выводами специалистов в области медицины, на основе полного анализа показаний свидетелей, других материалов дела. 

В данном случае такое заключение составлено экспертами, которое расценивается судом в качестве основного доказательства в совокупности с показаниями сторон и свидетелей. Таким образом, для оценки способности лица понимать значение своих действий и руководить ими в силу своего психического состояния (наличия психического заболевания) в качестве доказательства судом принято заключение специалистов в области медицины, данное при проведении психолого-психиатрической экспертизы.

У суда нет оснований сомневаться в выводах экспертизы, поскольку нарушений при составлении заключений не установлено, заключение соответствуют требованиям ст.86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, эксперты предупреждены об ответственности по ст.307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Вопреки позиции стороны истца, судебная экспертиза проведена на основании материалов настоящего гражданского дела, гражданского дела № 2-1163/2023 по заявлению ФИО1 о признании ФИО3, недееспособной, а также представленной медицинской документации.

Представленное стороной ответчиков заключение специалиста в области судебно – психиатрической экспертизы №Н/46/01/24 не принимается во внимание судом в качестве допустимого доказательства по делу, поскольку представленное заключение является мнением отдельно взятого специалиста, не предупрежденного об уголовной по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Оснований для назначения повторной или дополнительной экспертизы, с учетом представленных в материалы дела доказательств и положений ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд не усматривает.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу, что допустимых доказательств того, что в момент подписания договора дарения ФИО3 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, истцом не представлено.

Наличие у ФИО3 на момент заключения договора дарения ряда заболеваний не может являться самостоятельным и безусловным основанием для признания договора дарения недействительным, поскольку стороной истца не представлены доказательства, что эти заболевания препятствовали ФИО3 реализовывать права и создавать для себя гражданские обязанности, осознавая их значение и предполагаемые последствия. 

ФИО3 признана недееспособной только в 2023 году, до указанного времени, с учетом заключения проведенной по делу судебной психолого – психиатрической экспертизы, оснований ставить под сомнение направленность воли дарителя, равно как устанавливать наличие порока воли, не имеется.

В ходе рассмотрения спора стороной ответчика заявлено о применении срока исковой давности к требованиям о признании недействительным договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии с п.2 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствии с положениями ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В ходе рассмотрения дела, истец указывала, что о наличии спорного договора дарения узнала в ноябре 2022 года, когда ответчик сменила замки на двери и перестала пускать в дом, в связи с чем, ФИО1 запросила выписку из ЕГРН, из которой и узнала о переходе права собственности.

Вместе с тем, ответчиком указывалось, что при разрешении гражданского дела № 2-1163/2023 истец указывала, что знала в 2018 году о наличии договора дарения.

Однако, каких-либо относимых доказательств того, что ФИО1 было известно о наличии договора дарения квартиры в 2018 году, стороной ответчика не представлено.

Указанное не следует из материалов гражданского дела № 2-1163/2023.

Вместе с тем, ответчиком не оспаривался в ходе разрешения спора факт того, что смена замков в двери произошла осенью 2022 года.

Поскольку с настоящим исковым заявлением ФИО1 обратилась в Индустриальный районный суд г.Барнаула 18.04.2023, суд приходит к выводу о том, что срок исковой давности для обращения с требованиями о признании недействительным договора дарения от 01.07.2018, не является пропущенным.

Однако, поскольку допустимых доказательств того, что в момент подписания договора дарения ФИО3 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, истцом не представлено, исковые требования ФИО1 о признании недействительным договора дарения от 01.07.2018, заключенного между ФИО3 и ФИО2, на основании которого произошел переход права собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес> удовлетворению не подлежат в полном объеме. 

С учетом изложенного, руководствуясь положениями ст. ст. 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения, оставить без удовлетворения в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме, путем подачи жалобы через Индустриальный районный суд г.Барнаула.

Судья Т.С. Морозова 

Решение суда в окончательной форме изготовлено 01 марта 2024 года.