1-6/2021

75GV0007-01-2021-000030-28

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

24 марта 2021 года город Борзя

Борзинский гарнизонный военный суд в составе председательствующего Кирсанова О.А., с участием государственного обвинителя старшего помощника военного прокурора Борзинского гарнизона 

<

данные изъяты> ФИО1, подсудимых ФИО2 и ФИО3, защитников - адвокатов Палаты адвокатов Забайкальского края Мильчутской Л.В. и Савватеевой Н.А., при секретаре судебного заседания Бугаевой Н.Ф., в открытом судебном заседании, в помещении суда, в присутствии военнослужащих войсковой части №, рассмотрев уголовное дело в отношении военнослужащих войсковой части № 

<

данные изъяты> 

ФИО2, 

<

данные изъяты>,

и

ФИО3, 

<

данные изъяты>,

обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 222.1 УК РФ, 

установил:

30 мая 2020 года около 11 часов, во время нахождения на территории войсковой части №, дислоцированной 

<

адрес>, к ФИО2 и ФИО3 обратился их сослуживец (лицо, в отношении которого уголовное преследование прекращено в связи со смертью обвиняемого), с просьбой доставить две ручные гранаты в войсковую часть №, дислоцированную 

<

адрес>, и хранить их до его прибытия в данную воинскую часть. Достигнув с ФИО3 и ФИО2 соответствующей договоренности, указанный военнослужащий передал им две ручные осколочные оборонительные гранаты Ф-1, имеющие маркировочные номера № 107 65-76 Т и № 386 3*-76 Т (* - далее обозначение нечитаемой цифры), с вкрученными в них запалами УЗРГМ УЗЧП, имеющими маркировочное обозначение № 235-75 и № 210-75, для того, чтобы ФИО2 и ФИО3 с территории войсковой части № доставили их к постоянному месту службы в войсковую часть №. В свою очередь, реализуя задуманное, ФИО2 и ФИО3, следуя достигнутой договоренности с указанным лицом, положили по одной гранате, каждый в свой несессер, которые затем уложили в свои вещевые мешки. Около 16-17 часов 30 мая 2020 года ФИО3 и ФИО2, перенесли из палатки свои вещевые мешки с несессерами, в которых находились гранаты, в автобус марки «ПАЗ 32053», государственный регистрационный знак №, на котором убыли из войсковой части № в войсковую часть №. При этом вещевые мешки ФИО2 и ФИО3 с гранатами, находящимися в несессерах, во время пути следования на автобусе находились при подсудимых. 

В указанные сутки около 19 часов 30 минут, прибыв в войсковую часть №, ФИО2 и ФИО3, будучи осведомленными о нахождении у каждого из них по одной гранате, продолжая действовать в соответствии с договоренностью, оставив привезенные ими гранаты в своих несессерах, перенесли их, разместив в прикроватных тумбочках спального кубрика казарменного помещения 8 мотострелковой роты (казарма № 3) войсковой части №, где хранили их до 2 июня 2020 года. Около 9 часов 2 июня 2020 года ФИО2 и ФИО3, в связи с переводом для дальнейшего прохождения военной службы были размещены в спальном кубрике казарменного помещения роты РХБЗ войсковой части № (казарма № 2). При этом, действуя в соответствии с ранее достигнутой договоренностью, преследуя цель незаконного хранения указанных боеприпасов, ФИО2 и ФИО3 перенесли несессеры, с находящимися в них гранатами, и разместили их в прикроватных тумбочках, которые до момента их обнаружения 5 июня 2020 года хранили в указанном спальном расположении. Около 10 часов 5 июня 2020 года ФИО22, 

<

данные изъяты>, в ходе проверки внутреннего порядка обнаружил в несессерах ФИО3 и ФИО2 по одной гранате Ф-1 с вкрученными в них запалами УЗРГМ, о чем сообщил командованию.

Допрошенный в судебном заседании подсудимый ФИО3 вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 222.1 УК РФ, признал и показал, что с 14 января по 30 мая 2020 года, он в составе такелажной команды находился в служебной командировке в войсковой части №, совместно с ФИО24 и ФИО2. 30 мая 2020 года около 10-11 часов, в день его убытия в войсковую часть № для заключения контракта, к нему с просьбой обратился ФИО24 и сообщил, что у него имеются две гранаты, попросил его увезти их в войсковую часть № и хранить до его приезда. При этом ФИО24 пояснил, что гранаты он желает забрать с собой после увольнения с военной службы. На данную просьбу ФИО24 он согласился, поскольку состоял с ним в дружеских отношениях. Вопросов о том, где ФИО24 взял гранаты, он не задавал, а ФИО24 ему об этом не сообщал. Получив его согласие, ФИО24 ушел, перед этим сообщив ему, чтобы через 10-15 минут он зашел в палатку для проживания. Когда он зашел в палатку, ФИО2 подозвал его и показал находящиеся на кровати под вещевым мешком две гранаты с вкрученными в них запалами. В соответствии с договоренностью с ФИО24, он взял одну гранату и уложил её в свой несессер, который в свою очередь убрал в вещевой мешок. После чего на автобусе он и ФИО2 убыли в войсковую часть №, при этом во время поездки вещевой мешок, в котором находился несессер с гранатой, находился при нем. По прибытии в войсковую часть №, он уложил свой несессер с гранатой в прикроватную тумбочку кубрика в 8 мотострелковой роте, где и хранил их до 2 июня 2020 года. В утреннее время 2 июня 2020 года их перевели в роту РХБЗ, в связи с чем он собрал вещи, в том числе, несессер с гранатой, и совместно с ФИО2 убыли в расположение роты РХБЗ, находящееся в казарме № 2. В расположении указанного подразделения его и ФИО2 совместно разместили в кубрике, где он уложил свой несессер с гранатой в прикроватную тумбочку, которые хранились там до 5 июня 2020 года. В указанный день их вызвали в подразделение и сообщили, что у него и ФИО2 были обнаружены гранаты. При этом в период с 30 мая по 5 июня 2020 года он осознавал, что вторая граната находится у ФИО2. Примерно через три недели, он дал показания, что именно по просьбе ФИО24, он и ФИО2 привезли гранаты с территории войсковой части № и хранили их в войсковой части №.

Подсудимый ФИО2 в судебном заседании вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 222.1 УК РФ, признал и показал, что с 14 января 2020 года он, ФИО3 и ФИО24 находились в служебной командировке в войсковой части №, где они были размещены в палаточном городке. 30 мая 2020 года около 10 часов, в связи с убытием в войсковую часть № для заключения контракта о прохождении военной службы, он, находясь в палатке, укладывал свои вещи. В указанное время в палатку прибыл ФИО24 и попросил его, чтобы он передал в войсковую часть № военнослужащему по контракту две вещи, не сообщая вначале, что это гранаты. Опасаясь каких-либо негативных последствий, поскольку ФИО24 с его слов имел криминальные связи, он согласился на его просьбу. После чего ФИО24 вышел из палатки и примерно через 15 минут вернулся и положил к нему на кровать две ручные гранаты с вкрученными запалами. Помимо этого, ФИО24 сообщил ему, что поговорит с ФИО3, чтобы последний забрал одну гранату. Затем ФИО24 подошел к ФИО3 и сказал последнему забрать у него гранату, а потом убыл из палатки. После чего ФИО3 подошел к нему и забрал одну гранату. При этом он спрятал гранату в свой несессер и уложил его в вещевой мешок, который находился при нем во время поездки на автобусе марки «ПАЗ» в войсковую часть №. В войсковую часть № они прибыли в этот же день, его и ФИО3 разместили для проживания в расположении 8 мотострелковой роты, где он, находясь в кубрике, уложил свой несессер с гранатой в прикроватную тумбочку. 2 июня 2020 года он и ФИО3 были переведены в роту РХБЗ. При этом он собрал и перенес в расположение роты РХБЗ вещи, в том числе несессер с гранатой, где в казарменном помещении его ФИО3, ФИО39 и ФИО40 разместили в один спальный кубрик, в котором он также положил свой несессер с гранатой в прикроватную тумбочку, где хранил их до 5 июня 2020 года. При этом в период с 30 мая по 5 июня 2020 года он осознавал, что вторая граната находится у ФИО3. 5 июня 2020 года им было приказано прибыть в подразделение. После прибытия у входа в казарму № 2 их встретил ФИО41, а также командование воинской части, при этом на вопрос о том привозили ли они что-либо из войсковой части №, вначале он и ФИО3 ответили отрицательно. Затем, когда им было сообщено об обнаруженных гранатах, он и ФИО3, договорившись сначала не выдавать ФИО24, отвечая на вопросы командования, сообщили, что взяли в войсковой части № гранаты из разбитого ящика. Однако, отвечая в этот же день на вопросы своих сослуживцев ФИО40 и ФИО39, они пояснили последним, что гранаты ему и ФИО3 передал ФИО24. В дальнейшем в ходе предварительного расследования он дал показания, что гранаты ему и ФИО3 передал ФИО24 для их доставки в войсковую часть № и хранения. В ходе телефонных разговоров, состоявшихся еще до обнаружения гранат, ФИО24 сообщал ему и ФИО3, что гранаты заберет у них какой-то военнослужащий по контракту, а после увольнения ФИО24, последний увезет эти гранаты по месту своего жительства. При этом гранаты ему и ФИО3 были переданы ФИО24 не 17 мая 2020 года, а именно 30 мая 2020 года, после соответствующей просьбы последнего. 17 мая 2020 года он вместе с ФИО3 и ФИО24 к погребу не ходил, гранаты последний в этот день им не передавал. 

Помимо этого, вина подсудимых в совершении инкриминируемых им деяний, предусмотренных ч. 2 ст. 222.1 УК РФ, подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Как видно из оглашенных показаний ФИО24, лица, в отношении которого уголовное преследование прекращено в связи со смертью, данных им в качестве обвиняемого 6 ноября и 4 декабря 2020 года, последний признал, что именно он совершил хищение двух гранат с территории войсковой части №. Так, из показаний указанного лица видно, что в период нахождения в служебной командировке в указанной воинской части 17 мая 2020 года около 21 часа 30 минут, находясь в погребе, расположенном вблизи палатки для проживания личного состава № 3, он обнаружил пакет черного цвета. Выбравшись из погреба, он зашел в курилку, в которой находились ФИО2 и ФИО3, при этом он увидел, что в пакете находились две гранаты и решил оставить их себе, о чем он здесь же сообщил ФИО2 и ФИО3. После чего он сказал им спрятать найденный пакет с гранатами и ушел. В дальнейшем ФИО2 сообщил ему, что закопал гранаты возле палатки, с тыльной стороны. Узнав, что ФИО2 и ФИО3 могут уехать раньше него в войсковую часть №, он попросил их забрать указанные гранаты в войсковую часть №. На его просьбу ФИО2 и ФИО3 согласились. 30 мая 2020 года около 14 часов, зайдя в палатку для проживания личного состава, он увидел, что ФИО3 и ФИО2 укладывают каждый по одной гранате в свои несессеры. При этом он сказал ФИО2 и ФИО3, что по приезду в войсковую часть № заберет у них эти гранаты, собираясь потом увезти их к себе домой. Примерно 5 июня 2020 года в вечернее время от сослуживцев, ему стало известно, что у ФИО2 и ФИО3 были обнаружены и изъяты указанные гранаты.

Как видно из протокола проверки показаний на месте от 17 августа 2020 года с участием ФИО24 и приложенных к протоколу фототаблиц, ФИО24 показал погреб на территории палаточного лагеря войсковой части №, расположенного в войсковой части №, в котором около 21 часа 30 минут 17 мая 2020 года он обнаружил пакет с двумя ручными гранатами, которые решил оставить себе.

Из протокола очной ставки между обвиняемым ФИО24 и обвиняемым ФИО3 от 6 августа 2020 года видно, что в ходе данного следственного действия ФИО3 показал, что 30 мая 2020 года около 11 часов 40 минут к нему с просьбой обратился ФИО24 и попросил его увезти гранаты в войсковую часть №. На что ФИО3 дал согласие. Примерно через 10 минут он зашел в палатку, где находившийся там ФИО2 подозвал и показал ему, находящиеся в вещевом мешке, две гранаты с запалами. После чего он сообщил ФИО2, что забирает у последнего одну гранату, поскольку об этом его просил ФИО24. Взяв гранату, он уложил её в свой несессер, который в свою очередь убрал в вещевой мешок. Затем на автобусе они убыли в войсковую часть №, где он был размещен в расположении 3 батальона, в кубрике которого он убрал свой несессер с гранатой в прикроватную тумбочку. Через несколько дней их перевели в роту РХБЗ, в расположении которой он также положил свой несессер с гранатой в тумбочку. В указанном месте граната в несессере хранилась до момента её обнаружения, то есть до 5 июня 2020 года. При этом 17 мая 2020 года он с ФИО24 и ФИО2 никуда не ходил, в том числе и в погребную яму.

Из протокола очной ставки между обвиняемым ФИО24 и подозреваемым ФИО2 от 6 августа 2020 года усматривается, что в ходе данного следственного действия ФИО24 показал о том, что около 21 часа 30 минут 17 мая 2020 года в погребе на территории палаточного лагеря войсковой части №, расположенном в войсковой части №, он обнаружил пакет с двумя снаряженными гранатами, которые решил оставить себе. В свою очередь ФИО2 в ходе очной ставки показал, что в палатке на территории войсковой части № примерно в 11 часов 30 минут 29 мая 2020 года, он слышал, как ФИО24 просил ФИО3 увезти в войсковую часть № две гранаты, на что последний согласился. 

Согласно протоколу очной ставки между подозреваемым ФИО2 и обвиняемым ФИО3 от 18 августа 2020 года, ФИО3 в ходе данного следственного действия показал, что 30 мая 2020 года около 11 часов 40 минут к нему с просьбой обратился ФИО24 и попросил его увезти гранаты в войсковую часть №. На что ФИО3 дал согласие. Примерно через 10 минут он зашел в палатку, где находившийся там ФИО2 подозвал и показал ему две гранаты с запалами. После чего он сказал ФИО2, что забирает у последнего одну гранату, поскольку об этом его просил ФИО24. Взяв гранату, он уложил её в свой несессер, который в свою очередь убрал в вещевой мешок. Затем на автобусе они убыли в войсковую часть №, где он был размещен в расположении 3 батальона, в кубрике которого он убрал свой несессер с гранатой в прикроватную тумбочку. Через несколько дней их перевели в роту РХБЗ, в расположении которой он также положил свой несессер с гранатой в тумбочку, где они хранились до момента обнаружения 5 июня 2020 года.

Свидетель ФИО40 показал, что после прибытия 30 мая 2020 года из войсковой части №, он, ФИО3 и ФИО39 были совместно размещены в спальном кубрике в расположении 8 мотострелковой роты. Примерно 2 июня 2020 года их перевели в роту РХБЗ и разместили в расположении данного подразделения также в одном кубрике, где они разложили личные вещи в шкафы и прикроватные тумбочки. 5 июня 2020 года от сослуживцев, а также от ФИО3 и ФИО2 ему стало известно, что в несессерах последних были обнаружены гранаты. В эти же сутки, когда ФИО2 и ФИО3, после проведения разбирательства зашли в кубрик, он и ФИО39 поинтересовались у них о случившемся. При этом ФИО2 и ФИО3 сообщили им, что в их несессерах обнаружили две гранаты, которые в войсковой части № им передал ФИО24 и попросил их увезти в войсковую часть №. 

Из протоколов очных ставок от 30 сентября 2020 года между подозреваемым ФИО2 и свидетелем ФИО40, между подозреваемым ФИО3 и свидетелем ФИО40, видно, что в ходе данных следственных действий, указанные лица подтвердили свои показания, а именно о том, что 5 июня 2020 года ФИО2 и ФИО3 сообщили ФИО40 и ФИО39, что у них в несессерах обнаружили две гранаты, которые в войсковой части № ФИО2 и ФИО3 передал ФИО24 и попросил их увезти в войсковую часть №.

Как видно из показаний свидетеля ФИО39, он дал показания, аналогичные показаниям ФИО40 о том, что 5 июня 2020 года в ходе разговора с ФИО2 и ФИО3, последние сообщили ему и ФИО40, что у них в несессерах обнаружили две гранаты, которые им дал и попросил увезти данные гранаты в войсковую часть № какой-то военнослужащий. На что ФИО2 и ФИО3 согласились и привезли в несессерах указанные гранаты, а в дальнейшем эти гранаты должен был забрать у них военнослужащий.

Согласно протоколам очных ставок от 30 сентября 2020 года между подозреваемым ФИО2 и свидетелем ФИО39, между подозреваемым ФИО3 и свидетелем ФИО39, в ходе данных следственных действий указанные лица подтвердили свои показания, а именно о том, что 5 июня 2020 года в ходе разговора с ФИО2 и ФИО3, последние сообщили ФИО39 и ФИО40, что у них в несессерах обнаружили две гранаты, которые ФИО2 и ФИО3 передал какой-то военнослужащий и попросил последних увезти данные гранаты в войсковую часть №.

Свидетель ФИО79 показал, что 5 июня 2020 года от сослуживца ФИО80 он узнал, что в несессерах ФИО3 и ФИО2 были обнаружены две гранаты. На следующий день ФИО2 ему сообщил, что указанные гранаты были привезены ими из воинской части со 

<

адрес>, а в последующем эти гранаты должен был забрать ФИО24, по вине которого ФИО2 и ФИО3 пострадали.

Из показаний свидетеля ФИО22 видно, что в начале июня 2020 года в их подразделение, старшиной которого он являлся, перевели для дальнейшего прохождения военной службы ФИО3, ФИО2, ФИО40 и ФИО39, которые были размещены для проживания в кубрике № 6 роты РХБЗ. 5 июня 2020 года около 10-11 часов в ходе проверки внутреннего порядка спальных кубриков в прикроватных тумбочках, в несессерах ФИО2 и ФИО3, он обнаружил две ручные гранаты Ф-1, по одной у каждого, с вкрученными в них запалами. Вышеуказанные несессеры с гранатами он передал командиру роты ФИО41, а в последующем указанные боеприпасы были изъяты начальником службы РАВ. Кроме того, в этот же день со слов ФИО3 и ФИО2 ему стало известно, что во время нахождения в служебной командировке в воинской части, дислоцированной на 

<

адрес>, они взяли каждый по одной гранате в качестве сувениров. Также ФИО2 и ФИО3 сообщили, что привезли данные гранаты в войсковую часть №, где хранили их в своих несессерах в прикроватных тумбочках.

Согласно показаниям свидетеля ФИО41, в его подчинении проходили военную службу по призыву ФИО3 и ФИО2. В начале июня 2020 года примерно в 10-11 часов в канцелярию прибыл ФИО22 и принес несессер, в котором находилась ручная граната Ф-1 с вкрученным запалом и доложил ему, что в ходе проверки внутреннего порядка, а именно, прикроватных тумбочек военнослужащих, он обнаружил указанную гранату. По его указанию ФИО22 проверил остальные прикроватные тумбочки и через непродолжительное время принес еще один несессер с гранатой Ф-1. При этом обнаруженные гранаты, находились в несессерах ФИО2 и ФИО3. О произошедшем, он доложил командованию воинской части, в связи с чем в казарму прибыли ФИО89, ФИО90 и ФИО91, последний из которых изъял у него гранаты. В свою очередь ФИО2 и ФИО3, отвечая на вопросы, сообщили ему, что указанные гранаты были ими привезены в качестве сувениров из войсковой части №, дислоцированной на 

<

адрес>, где последние находились в служебной командировке. При этом привезенные гранаты они хранили в несессерах в прикроватных тумбочках. Позднее из материалов разбирательства ему стало также известно, что помимо ФИО3 и ФИО2, участником произошедшего, связанного с обнаруженными гранатами, также является и ФИО24.

Как показал свидетель ФИО91, начальник службы РАВ войсковой части №, в июне 2020 года около 13 часов 30 минут ему позвонил заместитель командира воинской части ФИО89 и сообщил о необходимости прибытия в роту РХБЗ, поскольку там при осмотре прикроватных тумбочек были обнаружены боеприпасы. После прибытия в канцелярию командира указанного подразделения, ФИО41 показал ему две гранаты Ф-1, с вкрученными запалами УЗРГМ. При этом ему сообщили, данные гранаты Ф-1, которые хранились с вкрученными запалами, были обнаружены в личных вещах военнослужащих по призыву подразделения. ФИО41 также указал ему на военнослужащих, которые находились в указанной канцелярии. На его вопрос, для чего им понадобились гранаты, ФИО2 и ФИО3 ответили, что привезли гранаты из войсковой части № (

<

адрес>), где взяли их в качестве сувениров. После чего он выкрутил запалы УЗРГМ из гранат Ф-1, сфотографировал их и запалы для фиксации маркировок на них. При этом в целях недопущения утери данных гранат и запалов он изъял их. Кроме того, проверив учетную документацию, он установил, что боеприпасы, с номерами соответствующих маркировок на обнаруженных гранатах, в течение последних четырех лет в войсковой части № не находились и не использовались.

Согласно показаниям свидетеля ФИО97, являвшегося командиром войсковой части № с ноября 2017 года до ноября 2020 года, на территории воинской части находились хранилища с боеприпасами, в том числе, хранились гранаты Ф-1. В период с января 2020 года по июнь 2020 года на территории войсковой части № осуществлялись разгрузо-погрузочные работы военнослужащими войсковой части №. В июне 2020 года от сотрудников отдела ФСБ ему стало известно, что на территории войсковой части № в несессерах военнослужащих, которые входили в состав указанной такелажной команды, обнаружены две боевые гранаты с запалами. При этом, несмотря на то, что в партии гранат, по которой происходила инвентаризация, их утрат, недостач и излишков не было выявлено, однако одна из изъятых гранат была именно из той партии, которая находилась на хранении в войсковой части №. Вторая граната, в маркировке которой одна цифра была не читаема, соответствовала по остальным маркировочным данным партиям гранат, хранившимся в войсковой части №. При этом данные гранаты могли быть ранее списаны в связи с утилизацией гранат Ф-1, проводившейся в период 2009-2012 годы. Во время проведения утилизации боеприпасов, в погребе расположенном на административно-хозяйственной территории воинской части, временно размещались выданные для утилизации боеприпасы, в связи с чем, две гранаты могли случайно остаться в указанном погребе и не быть уничтоженными в ходе утилизации. Также имели место случаи, когда после проведенной утилизации на территории, предназначенной для этого, находили неразорвавшиеся гранаты. Кроме того, ошибка в учете гранат могла возникнуть в результате потери части учетных документов либо в ходе ликвидации воинской части, что могло способствовать возникновению ошибок в учете боеприпасов. 

Как видно из протокола проверки показаний на месте от 25 июля 2020 года и приложенных к нему фототаблиц, проведенного с участием ФИО3, последний подтвердил свои показания о том, что около 11 часов в день его убытия в войсковую часть № вблизи палатки № 3 он согласился на просьбу ФИО24 доставить в войсковую часть № две гранаты, которые тот просил его хранить до своего приезда в указанную воинскую часть. Через некоторое время он зашел в палатку, где его подозвал ФИО2 и показал ему находящиеся в вещевом мешке две гранаты с вкрученными запалами, пояснив ему, что взял их у ФИО24. Следуя ранней договоренности с ФИО24, он взял одну гранату Ф-1 у ФИО2 и уложил её в свой несессер, который в свою очередь положил в вещевой мешок. При этом ФИО2 также положил оставшуюся гранату в свой несессер и убрал их в свой вещевой мешок. После чего они на автобусе убыли в войсковую часть №, где он положил свой несессер с гранатой в прикроватную тумбочку в спальном кубрике расположения 8 мотострелковой роты. 2 июня 2020 года в дообеденное время его и ФИО2 перевели в роту РХБЗ и разместили в спальном кубрике № 6 в расположении указанного подразделения, находящегося в казарме № 2. При этом, забрав свой несессер с гранатой, он, как и ФИО2 в расположении роты РХБЗ уложили указанные несессеры с гранатами в прикроватные тумбочки, где они хранились до 5 июня 2020 года. В ходе данного следственного действия ФИО3 показал место на территории палаточного лагеря войсковой части №, где он дал согласие на просьбу ФИО24 доставить в войсковую часть № гранаты, а также показал место в палатке, где его подозвал ФИО2, показав ему две гранаты, а он, забрав одну из гранат, поместил ее в свой несессер, который затем положил в вещевой мешок. Далее ФИО3 продемонстрировал места хранения гранаты Ф-1 в прикроватных тумбочках в спальных кубриках в казарменных расположениях 8 мотострелковой роты 3 мотострелкового батальона (казарма № 3) и роты РХБЗ (казарма № 2) на территории войсковой части №.

Как видно из протокола осмотра предметов от 10 ноября 2020 года, а также приложенных к нему фототаблиц, в ходе осмотра участвующее лицо – ФИО102, водитель служебного автомобиля марки «ПАЗ-32053» белого цвета, г.р.з. №, указав на данное транспортное средство, сообщил, что на нем 30 мая 2020 года в период с 17 до 19 часов он привёз военнослужащих из войсковой части № в войсковую часть №. 

Из протокола выемки от 10 июня 2020 года и приложенных к нему фототаблиц видно, что на складе РАВ у начальника службы РАВ войсковой части № ФИО91 изъяты две ручные гранаты Ф-1, имеющие номера № 107 65-76Т и 386 3*-76Т (*цифра не читаема), с двумя запалами УЗРГМ УЗПЧ, с серийными номерами № 210-75 и 235-75. 

Согласно протоколу осмотра предметов (документов) от 15 сентября 2020 года, были осмотрены ручная граната Ф-1 с маркировкой «107 65-76 Т» и запал УЗРГМ УЗЧП с маркировочным обозначением «235-75», а также ручная граната Ф-1 с маркировкой «386 3*-76 Т» и запал УЗРГМ УЗЧП с маркировочным обозначением «210-75». Данные гранаты Ф-1 и запалы УЗРГМ, в соответствии с постановлением следователя от 15 сентября 2020 года признаны вещественными доказательствами по уголовному делу и переданы на хранение в войсковую часть №.

Как усматривается из протокола осмотра предметов (документов) от 12 ноября 2020 года, в ходе осмотра документов, изъятых в войсковой части №: дела № 7 и папки регистратор с приказами командира воинской части по суточным нарядам; книги учета посещений и работ в хранилищах № 30, 34, 35, 122, 127 войсковой части №, журнала инструктажа по требованиям мер безопасности при работе с боеприпасами в войсковой части №, книги учета личного состава, находящегося на технической территории войсковой части №, томов № 3, 4, 5, установлено, что в указанных книгах учета посещений и работ в хранилищах № 30, 34, 35, 122, 127, сведения о проведении работ в названных хранилищах ФИО24, ФИО2 и ФИО3 отсутствуют.

Из протокола осмотра предметов (документов) от 16 ноября 2020 года видно, что в ходе осмотра листов нарядов-допусков на 363 листах, полученных из войсковой части №, усматривается, что в период с 1 января по 30 мая 2020 года ФИО2 совместно с ФИО3 и ФИО24 работы по погрузке боеприпасов в хранилище № не производили.

Согласно заключению эксперта от 17 июня 2020 года №, проводившего взрывотехническую судебную экспертизу, представленные на исследование предметы из металла эллипсоидной формы являются ручными осколочными гранатами Ф-1, состоящими из корпуса и тротилового заряда массой 50 – 60 г. Запалы УЗРГМ относятся к средствам взрывания и предназначены для инициирования разрывного заряда ручных гранат. Представленные на исследование гранаты Ф-1 и запалы УЗРГМ изготовлены промышленным способом. Основное поражающее действие гранат – осколочное. Исследованные две гранаты Ф-1, имеющие маркировочные обозначения «107 65-76 Т» и «386 3*-76 Т», а также два запала УЗРГМ, имеющие маркировочные обозначения «235-75 УЗРГМ УЗЧП» и «210-75 УЗРГМ УЗЧП», пригодны к использованию по назначению (производству взрыва). Представленные на исследование ручные гранаты Ф-1 с установленными в них запалами УЗРГМ являются окончательно снаряженными боеприпасами.

Как следует из постановления старшего следователя-криминалиста военного следственного отдела по Борзинскому гарнизону от 15 января 2021 года, в отношении ФИО24 прекращено уголовное преследование по уголовному делу по факту совершения преступлений, предусмотренных п. «а», «в» ч. 3 ст. 226, ч. 2 ст. 222.1 УК РФ, по основанию, предусмотренному п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи со смертью обвиняемого. 

Из постановлений судей Борзинского гарнизонного военного суда от 28 июля 2020 года и 7 сентября 2020 года видно, что 28 июля 2020 года в отношении ФИО3, в ходе предварительного расследования по данному уголовному делу, была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. 7 сентября 2020 года ФИО3 был освобожден из под стражи.

Органами предварительного следствия подсудимым ФИО3 и ФИО2, каждому вменялось в вину хищение боеприпасов группой лиц по предварительному сговору, лицом с использованием своего служебного положения, то есть совершение ими преступления, предусмотренного п. «а», «в» ч. 3 ст. 226 УК РФ. 

Кроме того, ФИО3 и ФИО2 обвиняются в незаконных приобретении, ношении, перевозке и хранении боеприпасов, совершенное группой лиц по предварительному сговору совместно с иным лицом, то есть совершение ими каждым преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 222.1 УК РФ.

В судебном заседании государственный обвинитель, действуя в соответствии с положениями ч. 7 ст. 246 УПК РФ, частично отказался от обвинения, а именно, в части квалификации действий ФИО3 и ФИО2, как совершении ими, преступления, предусмотренного п. «а», «в» ч. 3 ст. 226 УК РФ, ввиду того, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимым обвинение в указанной части и просил суд квалифицировать действия ФИО3 и ФИО2, каждого в отдельности, как совершение ими в период с 21 часа 30 минут 17 мая 2020 года до 11 часов 5 июня 2020 года незаконных приобретения, ношения, перевозки и хранения боеприпасов, совершенное группой лиц по предварительному сговору, то есть совершение ими преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 222.1 УК РФ.

В соответствии с правилами ст. 246 и ст. 254 УПК РФ, судом с учетом мотива отказа государственного обвинителя вынесено постановление Борзинского гарнизонного военного суда от 24 марта 2021 года, согласно которому суд прекратил уголовное преследование в отношении ФИО3 и ФИО2, в части касающейся их обвинения в совершении ими преступления, предусмотренного п. «а», «в» ч. 3 ст. 226 УК РФ.

Данное законоположение действует во взаимосвязи с ч. 2 ст. 252 УПК РФ, согласно которой изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается только в том случае, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

Суд учитывает, что указанные изменения обвинения не нарушают право подсудимых на защиту и не ухудшают положение последних. При этом объём обвинения не увеличен.

В соответствии с требованиями ч. 1 ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство судом производится в пределах предъявленного лицу обвинения, поддержанного государственным обвинителем.

В случае полного либо частичного отказа государственного обвинителя от обвинения суд рассматривает дело в пределах нового обвинения.

Таким образом, суд, проанализировав собранные по делу доказательства, исследованные в судебном заседании, кладет в основу приговора согласующиеся и взаимодополняющие друг друга показания свидетелей ФИО40, ФИО39, ФИО22, ФИО41, ФИО79, ФИО97 и ФИО24, оснований не доверять которым у суда не имеется, в том числе показания лица, в отношении которого прекращено уголовное преследование в связи со смертью, в части не противоречащей показаниям подсудимых, а также кладет в основу приговора показания подсудимых ФИО3 и ФИО2 в части касающейся о том, что в период с 30 мая по 5 июня 2020 года они по просьбе ФИО24 незаконно перенесли (перевезли) и хранили указанные боеприпасы, которые не противоречат показаниям свидетелей, и иные вышеупомянутые доказательства. 

Вместе с тем суд отвергает оглашенные показания ФИО24, данные им в качестве обвиняемого, в том числе показания данные им в ходе очных ставок, в части касающейся о том, что именно в вечернее время 17 мая 2020 года он попросил ФИО2 и ФИО3 увезти в войсковую часть № и затем передал им две найденные им гранаты, которые ФИО2, учитывая его просьбу, закопал, поскольку данные показания ФИО24, опровергаются показаниями ФИО3 и ФИО2 о том, что тот обратился к ним с просьбой увезти две гранаты и передал им данные боеприпасы только около 11 часов 30 мая 2020 года, непосредственно перед отъездом в войсковую часть №. Каких-либо иных доказательств, свидетельствующих и подтверждающих показания ФИО24 в указанной части в судебном заседании не было установлено, в связи с чем суд полагает доказанным, что вменяемые подсудимым деяния были совершены ими в период примерно с 11 часов 30 мая 2020 года до 10 часов 5 июня 2020 года. В таком случае обвинение ФИО2 и ФИО3 в части указания о совершении ими преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 222.1 УК РФ, начиная с 21 часа 30 минут 17 мая 2020 года подлежит исключению из предъявленного подсудимым обвинения, как не нашедшее своего подтверждения в судебном заседании.

В свою очередь, ФИО3 и ФИО2 обвиняются по ч. 2 ст. 222.1 УК РФ, как совершение ими незаконных приобретения, хранения, ношения и перевозки указанных гранат, совершенных группой лиц по предварительному сговору.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 года № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств», под незаконным ношением огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств следует понимать нахождение их в одежде или непосредственно на теле виновного, а равно переноску в сумке, портфеле и т.п. предметах. Под незаконным хранением огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств следует понимать сокрытие указанных предметов в помещениях, тайниках, а также в иных местах, обеспечивающих их сохранность. Под незаконной перевозкой этих же предметов следует понимать их перемещение на любом виде транспорта, но не непосредственно при обвиняемом.

Под незаконным приобретением этих же предметов следует понимать их покупку, получение в дар или в уплату долга, в обмен на товары и вещи, присвоение найденного и т.п., а также незаконное временное завладение ими в преступных либо иных целях, когда в действиях виновного не установлено признаков его хищения.

Как установлено в ходе судебного следствия, ФИО2 и ФИО3 в судебном заседании показали, что гранаты, они переносили и перевозили в несессерах, которые в ходе поездки в автобусе находились в их вещевых мешках. При этом ФИО2 и ФИО3 показали, что указанные вещевые мешки, в которых хранились гранаты, при следовании на автобусе из войсковой части № в войсковую часть №, находились непосредственно при них. При этом сведений о каких-либо тайниках или специально приспособленных мест для перевозки указанных гранат ФИО2 и ФИО3 материалы дела не содержат, в обвинительном заключении не указано, как не установлено таковых сведений и в судебном заседании. 

При таких обстоятельствах, учитывая характер перевозки, количество перевозимых боеприпасов (по одной у каждого из подсудимых) и их нахождение при перевозке, суд считает, что обвинение ФИО2 и ФИО3 в незаконной перевозке боеприпасов не может быть признано законным и обоснованным, в связи с чем действия ФИО2 и ФИО3 по перевозке ими гранат охватываются их незаконными ношением и хранением, а обвинение в незаконной перевозке боеприпасов подлежит исключению из предъявленного подсудимым обвинения.

Кроме того, исходя из существа понятия незаконного приобретения боеприпасов, указанные действия подразумевают незаконное завладение ими. Однако, как следует из оглашенных показаний ФИО24, именно он нашел гранаты и принял решение присвоить их, а только затем обратился с просьбой к ФИО2 и ФИО3 увезти найденные им две гранаты в войсковую часть № и хранить их до его приезда. В связи с чем, суд приходит к выводу, что объективная сторона вменяемых ФИО3 и ФИО2 деяний, которые по просьбе ФИО24 незаконно перенесли и хранили указанные боеприпасы, охватывается умыслом на их незаконные хранение и ношение, поскольку в том понимании, как определено незаконное приобретение боеприпасов в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 года № 5, данного квалифицирующего признака в действиях подсудимых суд не усматривает, как не установлено соответствующих обстоятельств, свидетельствующих о приобретении боеприпасов ФИО2 и ФИО3 в судебном заседании. Передача же ФИО24 боеприпасов ФИО2 и ФИО3 для вышеуказанных целей, их приобретение не образует. В таком случае суд полагает, что в действиях ФИО2 и ФИО3 отсутствует незаконное приобретение боеприпасов, как совершенное группой лиц, так и каждым из подсудимых в отдельности, а их действия охватываются их незаконными ношением и хранением, в связи с чем обвинение в незаконном приобретении боеприпасов подлежит исключению из предъявленного подсудимым обвинения. 

Давая уголовно-правовую оценку содеянному, суд исходит из следующего.

Действия ФИО3, который в период времени с 11 часов 30 мая 2020 года до 10 часов 5 июня 2020 года, действуя группой лиц по предварительному сговору с ФИО2 и лицом, в отношении которого уголовное преследование прекращено в связи со смертью, по просьбе последнего, при указанных в описательной части приговора обстоятельствах, во время нахождения в местах дислокации войсковых частей № и №, соответственно, на 

<

адрес> и 

<

адрес>, а также во время перемещения между указанными воинскими частями, осуществлял незаконные ношение и хранение взрывных устройств – боеприпасов, двух оборонительных гранат Ф-1, имеющих маркировочное обозначение № 107 65-76 Т и № 386 3*-76 Т, с вкрученными в них запалами УЗРГМ УЗЧП, имеющими маркировочное обозначение № 235-75 и № 210-75, суд расценивает, как незаконные ношение и хранение взрывных устройств, совершенные группой лиц по предварительному сговору, и квалифицирует по ч. 2 ст. 222.1 УК РФ.

Действия ФИО2, который в период времени с 11 часов 30 мая 2020 года до 10 часов 5 июня 2020 года, действуя группой лиц по предварительному сговору с ФИО3 и лицом, в отношении которого уголовное преследование прекращено в связи со смертью, по просьбе последнего, при указанных в описательной части приговора обстоятельствах, во время нахождения в местах дислокации войсковых частей № и №, соответственно, на 

<

адрес> и 

<

адрес>, а также во время перемещения между указанными воинскими частями, осуществлял незаконные ношение и хранение взрывных устройств – боеприпасов, двух оборонительных гранат Ф-1, имеющих маркировочное обозначение № 107 65-76 Т и № 386 3*-76 Т, с вкрученными в них запалами УЗРГМ УЗЧП, имеющими маркировочное обозначение № 235-75 и № 210-75, суд расценивает, как незаконные ношение и хранение взрывных устройств, совершенные группой лиц по предварительному сговору, и квалифицирует по ч. 2 ст. 222.1 УК РФ.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО3 и ФИО2, каждому в отдельности, за совершение преступлений, в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд признает активное способствование раскрытию и расследованию преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 222.1 УК РФ, поскольку подсудимые в ходе предварительного расследования дали признательные показания, указав имеющие значение для расследования уголовного дела обстоятельства, изобличающие других участников преступления, указали необходимые обстоятельства (место, время и способ ношения и хранения боеприпасов, а также их получения), то есть те сведения, которые органы предварительного расследования в полном объеме не могли бы установить самостоятельно. 

В связи с этим, при назначении наказания, суд применяет положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО3 и ФИО2 за совершение ими преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 222.1 УК РФ, суд признает их раскаяние в содеянном и признание ими вины.

Кроме того, при назначении наказания суд учитывает, что ФИО3 ранее к уголовной ответственности не привлекался, ни в чем предосудительном ранее замечен не был, до поступления на военную службу, в период ее прохождения командованием воинской части и по месту жительства характеризуется положительно.

Приведенные обстоятельства в совокупности, в том числе положительные данные о личности подсудимого ФИО3, учитывая фактические обстоятельства совершенного им преступления, мотив его совершения и степень общественной опасности, а также совокупность смягчающих наказание обстоятельств при отсутствии отягчающих, свидетельствуют о возможности применения судом положений ч. 6 ст. 15 УК РФ и изменения категории совершенного подсудимым преступления с тяжкого на преступление средней тяжести.

Помимо указанного выше, при назначении ФИО2 наказания суд также учитывает, что последний ранее к уголовной ответственности не привлекался, в период прохождения военной службы командованием воинской части характеризуется положительно, также суд принимает во внимание, что мать подсудимого имеет заболевание. 

Приведенные обстоятельства в совокупности, в том числе положительные данные о личности подсудимого ФИО2, учитывая фактические обстоятельства совершенного им преступления, мотив его совершения и степень общественной опасности, а также совокупность смягчающих наказание обстоятельств при отсутствии отягчающих, свидетельствуют о возможности применения судом положений ч. 6 ст. 15 УК РФ и изменения категории совершенного подсудимым преступления с тяжкого на преступление средней тяжести.

Вместе с тем суд не усматривает исключительных обстоятельств и необходимой совокупности условий для применения ст. 64 и 73 УК РФ. 

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ для отбывания наказания подсудимые должны быть направлены в колонию-поселение.

Также суд учитывает имущественное положение ФИО2 и ФИО3, которые находятся в трудоспособном возрасте и иждивенцев на обеспечении не имеют. 

Разрешая вопрос о вещественных доказательствах, суд полагает, что вещественные доказательства - две гранаты Ф-1 с маркировочным обозначением «107 65-76 Т» и «386 3*-76 Т», а также два запала УЗРГМ УЗЧП с маркировочным обозначением «235-75» и «210-75», хранящиеся в войсковой части №, в соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК РФ, после вступления приговора в законную силу, подлежат передаче в территориальные органы Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации для решения их дальнейшей судьбы в соответствии с законодательством.

Принимая решение по процессуальным издержкам, состоящим из сумм, выплаченных адвокатам Хариной Л.Ю. и Мильчутской Л.В., за оказание ими юридической помощи подсудимому ФИО2 по назначению в ходе предварительного следствия в размере 5040 руб. и 32460 руб., а также адвокатом Мильчутской в суде в размере 20265 руб., соответственно, а всего в сумме 57765 руб., суд в соответствии со ст. 131 и ч. 1 ст. 132 УПК РФ, не усмотрев наличия полной имущественной несостоятельности подсудимого, находящего в трудоспособном возрасте, считает необходимым взыскать с ФИО2 указанные процессуальные издержки в доход федерального бюджета.

Также суд считает, что процессуальные издержки, состоящим из сумм, выплаченных адвокату Савватеевой, за оказание ею юридической помощи подсудимому ФИО3 по назначению в ходе предварительного следствия в размере 40020 руб. и в суде в размере 20265 руб., соответственно, а всего в сумме 60285 руб., суд в соответствии со ст. 131 и ч. 1 ст. 132 УПК РФ, не усмотрев наличия полной имущественной несостоятельности подсудимого, находящего в трудоспособном возрасте, необходимо взыскать с ФИО3 указанные процессуальные издержки в доход федерального бюджета.

При этом суд считает, что процессуальные издержки, связанные с оказанием в ходе предварительного расследования ФИО24, в отношении которого прекращено уголовное преследование, юридической помощи защитником – адвокатом Шиц С.М. по назначению органов предварительного следствия, в сумме 5040 рублей подлежат возмещению за счет федерального бюджета.

Учитывая, что обстоятельства, которые явились основанием для избрания ФИО2 и ФИО3 меры пресечения в виде наблюдения командования войсковой части № не изменились, суд полагает, что указанную меру пресечения до вступления приговора в законную силу следует оставить без изменения.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 307, 308 и 309 УПК РФ, суд 

приговорил:

Признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 222.1 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 3 года 1 месяц со штрафом в размере 100000 рублей.

На основании ч. 6 ст. 15 УК РФ изменить категорию совершенного ФИО2 преступления с тяжкого на преступление средней тяжести.

Признать ФИО3 виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 222.1 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 3 года 1 месяц со штрафом в размере 100000 рублей.

На основании ч. 6 ст. 15 УК РФ изменить категорию совершенного ФИО3 преступления с тяжкого на преступление средней тяжести.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания осужденным ФИО2 и ФИО3 в виде лишения свободы назначить в колонии-поселении.

Определить осужденным порядок следования к месту отбывания наказания самостоятельно.

Срок отбывания наказания осужденным ФИО2 и ФИО3 исчислять со дня прибытия в колонию-поселение в соответствии с предписанием территориального органа уголовно-исполнительной системы, с зачетом времени следования к месту отбывания наказания в срок лишения свободы из расчета один день за один день.

В соответствии с п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть осужденному ФИО3 в срок лишения свободы время его содержания под стражей с 28 июля 2020 года по 7 сентября 2020 из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Меру пресечения осужденным ФИО2 и ФИО3, в виде наблюдения командования воинской части, до вступления приговора в законную силу, оставить без изменения.

Вещественные доказательства по делу - две гранаты Ф-1, имеющие маркировки «107 65-76 Т» и «386 3*-76 Т», и два запала УЗРГМ УЗЧП, с маркировками «235-75» и «210-75», после вступления приговора в законную силу передать в территориальные органы Федеральной службы войск национальной гвардии Российской Федерации в Забайкальском крае.

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета процессуальные издержки, состоящие из сумм, выплаченных адвокату Савватеевой Н.А. за оказание ею в качестве защитника по назначению юридической помощи осужденному в ходе предварительного следствия и суде, в сумме 60285 рублей.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета процессуальные издержки, состоящие из сумм, выплаченных адвокатам Мильчутской Л.Ю. и Хариной Л.Ю. за оказание ими в качестве защитника по назначению юридической помощи осужденному в ходе предварительного следствия и суде, в сумме 57765 рублей.

Процессуальные издержки по делу, выплаченные адвокату Шицу С.М. в размере 5040 рублей, за оказание им в качестве защитника по назначению в ходе предварительного расследования юридической помощи ФИО4, возместить за счёт средств федерального бюджета.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке во 2-й Восточный окружной военный суд через Борзинский гарнизонный военный суд в течение 10 суток со дня его провозглашения. 

В случае подачи апелляционной жалобы, осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции одновременно с подачей апелляционной жалобы либо после извещения его о принесенных другими участниками уголовного судопроизводства жалобе или представления либо получения их копии, а также вправе пользоваться помощью защитника, в том числе бесплатно.

Председательствующий О.А. Кирсанов