Судья суда 1 инстанции Дело № 22-35/2019

ФИО1 № 1-17/2019

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Анадырь 14 мая 2019 года

Суд Чукотского автономного округа в составе 

председательствующего судьи Трушкова А.И.,

при секретаре Бондаревой Н.Г.,

с участием:

прокурора Перепелкиной Ф.Г.,

обвиняемой М.,

её защитника - адвоката Иванова А.К.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело № 1-17/2019 по апелляционному представлению исполняющего обязанности Анадырского межрайонного прокурора Реморенко М.С. на постановление Анадырского городского суда Чукотского автономного округа от 27 марта 2019 года, которым уголовное дело в отношении

М., 

<

дата> года рождения, уроженки 

<

адрес> края, гражданки Российской Федерации, проживающей по адресу: Чукотский автономный округ, 

<

адрес>,

обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159, частью 4 статьи 159, частью 3 статьи 159, частью 3 статьи 159 УК РФ, 

возвращено Анадырскому межрайонному прокурору Чукотского автономного округа для устранения препятствий рассмотрения его судом.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, выслушав мнение прокурора Перепелкиной Ф.Г., поддержавшей апелляционное представление по изложенным в нём доводам, мнения обвиняемой М. и её защитника Иванова А.К., согласившихся с мнением прокурора, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

Обжалуемое постановление Анадырского городского суда от 27 марта 2019 года явилось результатом предварительного слушания (т.18 л.д.9, 24-27).

Вопрос о возвращении уголовного дела прокурору в порядке пунктов 1 и 6 части 1 статьи 237 УПК РФ судом был рассмотрен и разрешён по собственной инициативе.

Мотивируя изложенное в обжалуемом постановлении решение о возвращении уголовного дела прокурору, суд привёл два правовых основания этого решения. 

В рамках данного уголовного дела М. обвиняется, помимо прочего, в том, что в периоды 21.01.2015 – 15.12.2017, 04.08.2015-01.12.2017, 08.02.2016-31.12.2017 являясь заведующей муниципального дошкольного образовательного учреждения «Детский сад комбинированного типа «Золотой ключик» и оформив на работу в детский сад в эти периоды К., М. и Б. соответственно, вносила в табели учёта рабочего времени ложные сведения о якобы исполнении ими своих обязанностей, предоставляя в бухгалтерию Управления по социальной политике администрации г.Анадыря для начисления и выплаты заработной платы и совершала хищение этих денежных средств; в эти периоды в отсутствие М. в табели учёта рабочего времени ложные сведения названного выше характера вносили лица, исполняющие её обязанности по её требованию и указанию. 

Первым основанием суд первой инстанции определил то обстоятельство, что формулировка предъявленного М. обвинения при описании преступного деяния в нарушение пункта 3 части 1 статьи 220 УПК РФ не содержит всех элементов объективной стороны преступления. 

Согласно выраженной в обжалуемом постановлении позиции суда обвинение М. по первым трём эпизодам преступной деятельности сформулировано неверно, поскольку (далее дословно) «в обвинении приведены взаимно противоречивые сведения, как о совершении М. преступления в г.Анадырь, так и о её отсутствии на месте преступления в указанный период» (т.18 л.д.25), а в содержании обвинения не отражён тот механизм совершения преступления, что табели учёта рабочего времени К., М. и Б., приказы о доплатах им оформлялись обвиняемой именно неоднократно, практически ежемесячно, что не описано в предъявленном обвинении.

Вторым основанием своего решения суд указал на изложение в обвинительном заключении фактических обстоятельств, свидетельствующих о наличии оснований для квалификации действий обвиняемой как более тяжкого преступления. Так, из содержания обжалуемого постановления следует, что в обвинении сформулированы выводы о том, что обвиняемая изготавливала порождающие право на получение заработной платы и других выплат официальные подложные документы, которые использовала для совершения хищений. А при таких обстоятельствах деяния обвиняемой требуют дополнительной квалификации по совокупности преступлений (т.18 л.д.26), суд же лишён возможности такой правовой оценки в силу статьи 252 УПК РФ. 

В апелляционном представлении прокурор ставит вопрос об отмене постановления судьи и направлении уголовного дела в суд на новое судебное разбирательство со стадии подготовки к судебному заседанию в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, повлиявшим на законность и обоснованность вынесенного постановления (т.18 л.д.32-35).

Изучение материалов дела, аргументации обжалуемого постановления суда и позиций сторон приводит суд апелляционной инстанции к следующим выводам.

Согласно пункту 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года №1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» уголовное дело может быть возвращено прокурору на основании пункта 1 части 1 статьи 237 УПК РФ при одновременном наличии следующих условий: когда допущенные нарушения требований УПК РФ исключают возможность вынесения судебного решения на основе имеющегося в деле обвинительного заключения, когда эти нарушения не устранимы в судебном заседании, когда их устранение не связано с восполнением неполноты произведённого предварительного следствия.

Сопоставление названных положений с материалами уголовного дела не позволяет признать постановление суда первой инстанции законным и обоснованным в части утверждения суда о том, что формулировка предъявленного М. обвинения при описании преступного деяния не содержит всех должных элементов объективной стороны преступления. В этой части доводы апелляционного представления обоснованы, заслуживают внимания.

Вывод суда первой инстанции о приведённых в обвинении «взаимно противоречивых сведениях как о совершении М. преступления в г.Анадырь, так и о её отсутствии на месте преступления в указанный период», неверен, поскольку обвинение в этой части непротиворечиво: выполнение ряда действий иными лицами в отсутствие М. исходя из обвинения имело место не весь инкриминируемый период, а лишь в отдельных случаях; кроме того, названные инкриминируемые М. действия, являющиеся частью объективной стороны состава преступления, производились ею посредством иных лиц именно в г.Анадыре. 

Отсутствие в обвинении детализации механизма совершения преступления – помимо сведений о том, что оформлялись табели учёта рабочего времени К., М. и Б., приказы о доплатах им, и таких сведений, что это делалось обвиняемой именно неоднократно и практически ежемесячно, – вопреки выводу суда первой инстанции не порождает неопределённости предъявленного обвинения, не свидетельствует о нарушении требований УПК РФ при формулировании обвинения и составлении обвинительного заключения, не влияет на возможности суда установить действительный размер денежных средств, по версии стороны обвинения похищенных М..

Так, в соответствии с частью 1 статьи 220 УПК РФ в обвинительном заключении помимо прочего указываются существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

В соответствии со статьёй 171 УПК РФ должное описание преступления связывается законодателем с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с пунктами 1-4 части первой статьи 73 УПК РФ.

Согласно предъявленному М. обвинению последней в каждом из эпизодов инкриминирован однозначно понимаемый способ совершения преступления – предоставление в бухгалтерию табелей учёта рабочего времени и подсчёта заработка сотрудников детского сада с внесёнными в них М. и иными лицами по её требованию и указанию ложными сведениями; время совершения деяний, в том числе этих действий, определён в обвинении конкретными периодами, достаточно ясно в обвинении определено место совершения преступлений. Необходимость более глубокой детализации способа совершения преступления в рассматриваемом случае ни правовой оценкой инкриминируемых деяний, ни правом обвиняемой на защиту, ни требованиями действующего законодательства не диктуется. Сам способ совершения инкриминируемых М. деяний в предъявленном ей обвинении описан с полнотой, позволяющей дать должную юридическую оценку и не ограничивающей право обвиняемой на защиту, а детализация способа совершения хищений в рассматриваемом случае не имеет такого указанного в статье 220 УПК РФ значения для данного уголовного дела, что её отсутствие следовало расценивать как нарушение статьи 171 УПК РФ. 

В соответствии с пунктом 22 статьи 5 УПК РФ обвинением в уголовно-процессуальном понимании этого термина является утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном УПК РФ.

При сопоставлении норм статей 171 и 220 УПК РФ с постановлением о привлечении М. в качестве обвиняемой и обвинительным заключением нарушений требований закона в части описания способа инкриминируемых ей хищений не усматривается.

Помимо того, в обжалуемом постановлении в нарушение части 4 статьи 7 УПК РФ не мотивирован вывод суда о том, почему «суд оказывается лишённым возможности проверить в обвинении правильность определения размера похищенных денежных средств», не указано, как именно это связано с нарушением УПК РФ при формулировании обвинения, не объяснено, почему обозначенные судом нарушения не устранимы в судебном заседании в свете положений статьи 252 УПК РФ, позволяющих суду изменить обвинение в судебном разбирательстве, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. 

Однако вышеуказанное не является основанием к отмене постановления о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, поскольку такое решение основано на содержащихся в обвинительном заключении фактических обстоятельствах, диктующих необходимость применения в рассматриваемом случае пункта 6 части 1 статьи 237 УПК РФ.

Так, согласно пункту 6 части 1 статьи 237 УПК РФ судья возвращает уголовное дело прокурору, если фактические обстоятельства дела, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления либо в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий обвиняемого как более тяжкого преступления.

Под фактическими обстоятельствами в данном случае понимаются обстоятельства, входящие в предмет доказывания по уголовному делу, которые не были известны органу предварительного расследования либо игнорированы им, что повлекло квалификацию действий обвиняемого по необоснованно льготной для него норме закона.

Суд первой инстанции обоснованно указал на несоответствие квалификации первых трёх эпизодов инкриминируемых М. деяний описанию фактической стороны деяний, на то, что фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии иной квалификации – квалификации как более тяжких деяний.

В соответствии с предъявленным обвинением, обвинительным заключением М. в каждом из трёх первых эпизодов обвинения использует своё служебное положение и, преследуя корыстные цели, внося в табели учёта рабочего времени подсчёта заработка ложные сведения об исполнении ряда работников своих обязанностей, которые в действительности не исполнялись, после оформления табелей предоставляла их в бухгалтерию для начисления и выплат фактически неработавшим лицам денежных средств, впоследствие похищавшиеся М..

Органами предварительного расследования действия М. квалифицированы как хищения, какой-либо самостоятельной правовой оценки её действиям по внесению в табеля учёта ложных сведений не дано, требования статьи 17 УК РФ не выполнены.

Между тем, как верно отмечено в обжалуемом постановлении суда, действия должностных лиц по внесению в официальные документы заведомо ложных сведений при использовании таких документов в процессе хищения требуют квалификации по совокупности преступлений, в связи с чем образуют более тяжкое деяние, чем хищение. Обоснованность квалификации в данном случае по совокупности преступлений верно мотивирована позицией Пленума Верховного Суда РФ, изложенной в пункте 7 постановления от 30 ноября 2017 года № 48 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате", в пункте 17 постановления от 16 октября 2009 года № 19 "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий".

Таким образом, обвинительное заключение по уголовному делу указывает на то, что обвиняемая для достижения цели инкриминируемых ею деяний изготавливала и использовала документы, официально являющиеся основанием выплат заработной платы. В то же время изготовление и использование таких документов являются не только способом совершения инкриминируемых М. хищений, но и наряду с этим юридически определяются в качестве иных, самостоятельно квалифицируемых деяний, что в соответствии с требованиями статьи 17 УК РФ требует квалификации хищений и самостоятельно квалифицируемых деяний, характеризующих способ хищений, по совокупности преступлений.

Указанные фактические обстоятельства, самостоятельная правовая оценка которых игнорирована органами предварительного расследования, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемой по совокупности преступлений в каждом из трёх эпизодов обвинения, то есть как более тяжкого преступления в каждом случае. Поскольку согласно статье 252 УПК РФ суд связан предъявленным обвинением, то это и обуславливает необходимость принятия судом решения о возвращении дела прокурору для квалификации действий подсудимого как более тяжкого преступления. Правовым основанием названного решения является пункт 6 части 1 статьи 237 УПК РФ.

При данных обстоятельствах на основании пункта 6 части 1 статьи 237 УПК РФ в связи с необходимостью предъявления более тяжкого обвинения уголовное дело не могло быть рассмотрено по существу и подлежало направлению прокурору для устранения указанных препятствий к принятию итогового решения.

Учитывая, что факт неправильной квалификации органами предварительного следствия содеянного М. очевидно усматривался из обвинительного заключения, суд правомерно по собственной инициативе принял решение, предусмотренное пунктом 6 части 1 статьи 237 УПК РФ, поскольку нарушение закона являлось неустранимым и приводило к вынесению незаконного, необоснованного и несправедливого судебного решения.

Содержащийся в апелляционном представлении довод о том, что табель учёта рабочего времени, в который в соответствии с обвинением М. вносились заведомо ложные сведения, не обладает признаками официального документа, является несостоятельным, поскольку в силу части 4 статьи 91 ТК РФ работодатель обязан вести учёт времени, фактически отработанного каждым работником, при этом табель учёта рабочего времени применяется для расчёта оплаты труда и, следовательно, удостоверяет факты, влекущие юридические последствия в виде права работника на определённую сумму оплаты выполненной работы и корреспондирующей ему обязанности работодателя выплатить эту сумму. Указанное соответствует позиции Пленума Верховного Суда РФ, выраженной в пункте 35 постановления Пленума от 9 июля 2013 года № 24.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 389.15, частью 1 статьи 389.17, пунктом 9 части 1 и частью 2 статьи 389.20, частями 1, 3 и 4 статьи 389.28, статьёй 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л :

Постановление Анадырского городского суда Чукотского автономного округа от 27 марта 2019 года, которым по результатам предварительного слушания уголовное дело № 1-17/2019 по обвинению М. в совершении преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159, частью 4 статьи 159, частью 3 статьи 159, частью 3 статьи 159 УК РФ, возвращено прокурору г.Анадыря для устранения препятствий рассмотрения его судом, изменить: из описательно-мотивировочной части постановления исключить указания на пункт 1 части 1 статьи 237 УПК РФ как на основание возвращения дела прокурору.

В остальной части постановление суда оставить без изменения.

Апелляционное представление исполняющего обязанности Анадырского межрайонного прокурора Реморенко М.С. удовлетворить частично.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в президиум суда Чукотского автономного округа.

Председательствующий А.И. Трушков