Дело № 2-4 (2019)

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г.Пермь 20 февраля 2019 года 

Мотовилихинский районный суд г.Перми в составе:

председательствующего судьи Широковой Т.П.,

при секретаре Голубеве А.В.

С участием представителя истца ФИО2 (по доверенности), представителя ответчика ФИО3 – ФИО4 (по доверенности), представителей ответчика ФИО5 – ФИО6 (по доверенности) 

Рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО7 к ФИО3, ФИО5 о признании сделок недействительными, признании недействительным зарегистрированного права, применении последствий недействительности сделок,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО7 обратилась в суд с иском к ФИО3 о признании сделки недействительной. В обоснование исковых требований указала, что ФИО1, являлся собственником трехкомнатной квартиры по адресу: 

<

адрес>. ФИО1 проживал в указанной квартире с 1978 года по март 2018 года. С конца 90-х в указанном жилом помещении ФИО1 проживал вместе с ней. Примерно с 2004-2005 года они стали сильно злоупотреблять алкогольными напитками, приглашали к себе людей ведущий асоциальный образ жизни, для совместного распития спиртных напитков. 20.03.2018 ФИО1 увезли люди представляющиеся риэлторами в многофункциональный центр, где он подписал документы об отчуждении квартиры. О том, что ФИО1 подписал, пояснить не смог, так как находился в состоянии алкогольного опьянения. Все документы также были похищены. В начале апреля 2018 года истицу и ФИО1 перевезли с вещами со спорной квартиры. Все это время она и ФИО1 употребляли спиртные напитки. 25.04.2018 у ФИО1 случился инфаркт, вследствие чего он умер. По данному факту она обращалась в полицию. Полагает, что трехкомнатная квартира по адресу: 

<

адрес> выбыла из обладания ФИО1 помимо его воли, т.е. в момент совершения сделки купли-продажи от 20.03.2018 года. ФИО1 находился в таком состоянии, что не был способен понимать значение своих действий и руководить ими.

На основании изложенного, просила суд признать договор купли-продажи квартиры от 20.03.2018, расположенной по адресу : 

<

адрес>, заключенный между ФИО1 и ФИО3, недействительным. Признать недействительным зарегистрированное 29.03.2018 право собственности на жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес> за ФИО3. Применить последствия недействительности сделки к Договору купли-продажи жилого помещения от 20.03.2018. Взыскать с ответчика в пользу истицы расходы по оплате государственной пошлины в размере 18 877 рублей. 

Впоследствии истицей требования уточнены. Проситпризнать договор купли-продажи квартиры от 20.03.2018, расположенной по адресу: 

<

адрес>, заключенный между ФИО1 и ФИО3, недействительным. Признать договор купли-продажи квартиры от 15.05.2018 г., расположенной по адресу: 

<

адрес>, заключенный между ФИО3 и ФИО5, недействительным. Признать недействительным зарегистрированное 17.05.2018 право собственности на жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес> за ФИО5. Применить последствия недействительности сделки к Договору купли-продажи квартиры от 15.05.2018 заключенным между ФИО3 и ФИО5 путем включения спорной квартиры в наследственную массу. Взыскать с ответчика ФИО3 в пользу истицы расходы по оплате государственной пошлины в размере 18 877 рублей. В дополнительном исковом заявлении указала, что ответчиком ФИО5 приобретена спорная квартира по договору купли-продажи от ответчика ФИО3, не имевшим право на ее отчуждение, она вправе истребовать спорную квартиру у ответчика путем предъявления требований о ее включении в состав наследственной массы.

Истица в судебное заседание не явилась. Извещена судом надлежащим образом. Просила рассмотреть дело в свое отсутствие, на требованиях настаивает.

Представитель истицы в судебном заседании поддержал требования, изложенные в исковом заявлении по доводам, изложенным в исковом заявлении. 

Ответчики ФИО3, ФИО5 в судебное заседание не явились, о дне слушания дела извещены, просили рассмотреть дело в их отсутствие, возражают против заявленных требований.

Представитель ответчика ФИО3 возражает против заявленных требований по доводам, изложенным в отзыве, который сводится к следующему. Имеющиеся в материалах дела доказательства в их совокупности полностью опровергают доводы истца. Довод истца о хроническом алкоголизме ФИО1 и систематическом употреблении им алкогольных напитков не соответствует обстоятельствам дела. Доводы истца о непонимании ФИО1 своих действий и невозможности руководить ими не соответствуют обстоятельствам дела. Представленные доказательства свидетельствуют о том, что ФИО1 на протяжении длительного периода своей жизни вел активную жизнь, самостоятельно вступал в обязательства. Передвигался, обращался в правоохранительные органы, вел деловую переписку, был адекватен, опрятно одевался, имел связную речь, что свидетельствую о его полной дееспособности, понимании своих действий и возможности руководить ими. 

Представитель ФИО5 исковые требования не признала, считает, что при анализе показаний свидетелей, которые непосредственно контактировали с ФИО1 в период, близкий к совершенной сделки, не дает оснований для вывода о каких-либо изменениях психического состояния ФИО1, которые бы исключали возможность осознания им своих действия при подписании договора купли-продажи от 20 марта 2018 года. Считает, что ФИО5 является добросовестным приобретателем.

Представитель 3-го лица Управления Росреестра по Пермскому краю в судебное заседание не явился, извещался надлежащим образом. Ранее представлен отзыв, согласно которому просит рассмотреть гражданское дело в свое отсутствие. Согласно представленным на государственную регистрацию прав заявлениям проведена государственная регистрация указанных регистрационных действий. Управление осуществляет деятельность по государственной регистрации, исходит из добросовестности сторон, обратившихся за государственной регистрацией. Недобросовестность сторон не свидетельствует о незаконности действий Управления государственной регистрации прав. 

Выслушав стороны, свидетелей, исследовав материалы дела, суд считает, что заявленные исковые требования удовлетворению не подлежат.

В соответствии со ст. 420 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с п. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное с натуре (в том числе, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

В пункте 39 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 г. "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" разъяснено, что по смыслу пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли.

Выбытие имущества из владения собственника помимо его воли является основанием для истребования такого имущества от добросовестного приобретателя.

В соответствии со статьей 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения (пункт 1).

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса (пункт 3).

Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость (п.1 ст. 171 ГК РФ).

Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Следовательно, имущество, отчужденное первоначальным собственником квартиры, не понимавшим значение своих действий и не способным руководить ими, может быть истребовано от добросовестного приобретателя.

Материалами дела подтверждается следующее.

ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО1.

Истица ФИО7 приходится умершему женой, что подтверждается свидетельством о заключении брака и является наследником по закону первой очереди.

При жизни ФИО1 на основании Договора безвозмездной передачи жилой площади в собственность граждан от 25.09.2006 года принадлежала на праве собственности квартира, расположенная по адресу 

<

адрес>. 

Установлено, что 29.03.2018 года между ФИО1 (продавец) и ФИО3 (покупатель) был заключен договор купли-продажи квартиры по адресу: 

<

адрес>, по условиям которого продавец продает, а покупатель приобретает в собственность жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес>. Согласно п.6 данного договора по согласованию сторон цена продаваемой квартиры составляет 3 000 000 рублей. Указанная сумма получена Продавцом до подписания настоящего договора. В договоре имеется запись, выполненная от имени ФИО1 о том, что деньги в сумме 3 000 000 получил полностью. 

Установлено, что 15.05.2018 года между ФИО3 (Продавец) и ФИО5 (Покупатель) был заключен Договор купли-продажи квартиры по адресу 

<

адрес>, который в настоящее время является собственником жилого помещения.

Истица просит признать договор купли-продажи квартиры от 20.03.2018, заключенный между ФИО1 и ФИО3 недействительными по основаниям ст.177 ГК РФ, а также последующую сделку по отчуждению данной квартиры ФИО5 

Для подтверждения, либо опровержение доводов истца о том, что в момент совершения сделки ФИО1 не отдавал отчет своим действиям, по делу была назначена посмертная судебная комплексная психолого - психиатрическая экспертиза, которая была поручена ГБУЗ ПК «Пермская краевая клиническая психиатрическая больница».

Согласно заключению комиссии экспертов № от 25.07.2018 года следует, что у ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р. в интересующий суд период (март 2018 года) имелась переходящая в конечную стадию алкогольная зависимость осложненная последствиями инсульта и неблагоприятно протекающим сахарным диабетом (F-10/23). Об этом свидетельствуют появившиеся задолго до юридически значимого периода на фоне хронического нарушения мозгового кровообращения, последствий инсульта, смешанной полинейроэнцефалопатии и дисметаболических нарушений функций органов и систем те или иные нарушения со стороны психики, в том числе отмечавшееся в неврологическом стационаре в 2016 году умеренные когнитивные нарушения, которые без лечения на фоне продолжающейся алкоголизации неуклонно прогрессировали, стали причиной грубых изменений личности по алкогольному типу с утратой естественности побуждений и влечений, наличием патологического импульсивного влечения к алкоголизации без борьбы мотивов и критики в ущерб своему здоровью, и полная социально-трудовая дезадаптация. Данный вывод подтверждается и психологическим анализом материалов дела, по данным которого в интересующий суд период времени у подэкспертного уже имелось значительное интеллектуальное-мнестическое снижение, выявленное при экспериментально-психологическом исследовании в условиях стационара в 2016 году и усугубляющееся в условиях постоянного злоупотребления алкогольными напитками, эмоционально волевые нарушения, признаки личностной деградации алкогольного генеза (употребление алкоголя в ущерб социальным сферам жизни, утрата родственных связей, эмоциональная лабильность, огрубленность, склонность к совершению необдуманных поступков под сиюминутных побуждений без учета всех возможных негативных последствий, слабость волевых усилий, снижение волевой регуляции поведения, неустойчивость мотивации, податливость внешнему влиянию, зависимость от ситуационно значимых лиц, видоизменение и упрощение системы ценностей, снижение критических и прогностических способностей, трудности социальной адаптации), что в условиях оказанного на него психологического воздействия существенным образом повлияло на его сознание и деятельность, приведя к селективности восприятия данной ситуации, заключающейся в преувеличении одних обстоятельств и игнорировании других, тем самым к ограничению адекватной оценки ситуации и снижению прогностических и критических способностей в отношении социально-юридических последствий договора, способствуя ситуативному принятию решения о совершении сделки без достаточного учета всех возможных негативных последствий для себя, привели к нарушению свободного волеизъявления в юридически значимый период. Также в интересующий суд период у ФИО1 имелся запой в рамках алкогольной зависимости конечной стадии, сопровождавшийся нарушениями восприятия, внимания, мышления, интеллекта, памяти и критики. Таким образом, в интересующий суд период, имевшаяся у ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения переходящая в конечную стадию алкогольная зависимость в сочетании с перманентной хронической алкогольной интоксикацией сопровождалось неспособностью к смысловой оценке ситуации, осознанию юридических особенностей сделки и прогноза ее последствий, нарушением критических функций, целенаправленности и регуляции своих действий. Поэтому по своему психическому состоянию при подписании договора купли-продажи 20.03.2018 ФИО1 не мог понимать значения своих действий и руководить ими.

В судебном заседании был опрошен эксперт Свидетель №2, проводивший психолого-психиатрическую экспертизу. При этом отмечено, что каких-либо мотивированных обоснований по поставленным сторонами вопросам, эксперт не дал, противоречия не устранены и имеют быть место. Непонятно, на основании чего эксперты делают выводы о том, что у подэкспертного выявлено «значительное интеллектуально-мнестическое снижение», тогда как в материалах медицинской документации указывается на умеренное мнестическое снижение». Из анализа каких медицинских документов делается вывод «о наличии у подэкспертного признаков деградации алкогольного опьянения»? на основании чего делаются выводы о продолжении употребления суррогатов алкоголя».

Обращает на себя внимание тот факт, что заключение изобилует поверхностными, не основанными на фактических материалах оценочными характеристиками. Следует отметить, что сведения о злоупотреблении ФИО1 алкогольными напитками подтверждаются лишь показаниями самой истицы и ее родственниками, заинтересованными в исходе дела. Отмечается односторонний отбор информации, которая была положена экспертами в выводы о наличии у ФИО1 заболевания, в силу которого он не отдавал отчет своим действиям. Заключение эксперта не содержит какие-либо доводы, которые могли бы быть расценены как выраженные изменения со стороны психики ФИО1. Связанные с употреблением алкоголя. В выводах эксперта имеются противоречия, так эксперт указывает на «ограничение адекватной оценки ситуации…», а далее указывает на «неспособность к смысловой оценке ситуации и осознанию юридических особенностей сделки».

По ходатайству ответчиков, в связи с возникшими у суда сомнениями в правильности и обоснованности ранее данного заключения, по делу была назначена повторная посмертная психолого-психиатрическая экспертиза, которая была поручена ФГБУ «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского». 

В соответствии с заключением комиссии экспертов вышеуказанного экспертного учреждения от 15 января 2019 года комиссия приходит к выводу о том, что у ФИО1 на момент заключения договора купли-продажи квартиры от 20 марта 218 года обнаруживалось органическое расстройство личности в связи со смешанными заболеваниями (сосудистое, интоксикационное, метаболическое). Об этом свидетельствуют сведения и медицинской документации и материалов гражданского дела о диагностировании у него сахарного диабета, гипертонической болезни, ЦВБ, атеросклероза сосудов головного мозга, перенесенном им в июле 2016 года ишемического инсульта в бассейне левой средней мозговой артерии с правосторонним гемипарезом, сопровождавшихся церебрастенической симптоматикой (головная боль), отмечавшееся у него психологом во время госпитализации в июле 2016 года умеренное мнестическое снижение, что в совокупности обусловило необходимость его наблюдения и лечения у терапевта и госпитализацию в соматическую больницу, а также сведения о злоупотреблении им алкогольными напитками, что подтверждается данными патологоанатомического вскрытия трупа ФИО1 Однако, в связи с отсутствием подробного описания психического состояния ФИО1, непосредственно в период составления договора купли-продажи квартиры 20 марта 2018 года и в ближайшие к нему периоды (какая-либо медицинская документация на период после 20 мая 2017 года отсутствует), а также клинической неоднозначностью и противоречивостью показаний свидетелей, диффиренцированно оценить характер и степень выраженности психических нарушений, имевшихся у ФИО1 в юридически значимый период и решить вопрос о его способности понимать значение своих действий и руководить ими при составлении договора купли-продажи квартиры от 20 марта 2018 года не представляется возможным.

В соответствии со ст.56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не установлено федеральным законом.

Оценив заключения комиссии экспертов в совокупности с другими доказательствами, суд приходит к выводу о том, что истицей не представлено достоверных доказательств, свидетельствующих о том, что в момент совершения сделки ФИО1 не отдавал отчет своим действиям.

Доводы истицы о том, что ФИО1 в последние годы жизни постоянно находился в состоянии алкогольного опьянения, вел асоциальный образ жизни, находился в таком состоянии, что не был способен понимать значения своих действий и руководить ими, опровергаются другими доказательствами по делу. В частности, из материалов дела следует, что ФИО1 самостоятельно обращался в различные организации, участвовал в процессе оформления договоров. По пояснениям истицы «за месяц до сделки они жили как все, нормально, были кошки и цветов полный дом, все готовили и делали, читали книги, кроссворды отгадывали». Допрошенные в судебном заседании в качестве свидетелей лица, не заинтересованные в исходе дела, а именно ФИО10, ФИО11, ФИО12, Свидетель №1, ФИО13, ФИО14 пояснили в судебном заседании, что ФИО1 был «трезвый», «чистенький», «странностей в его поведении не было», «был в нормальном состоянии, говорил, что хочет продать квартиру, у него был большой долг, потом говорил, что продал, деньги получил, у него все хорошо. 20 марта его состояние было нормальное, он был трезвый, адекватный, насчет обмана денег ничего не говорил. Что касается показания близких родственников, то следует отметить, что в период, близкий к совершению сделки, они с ФИО1 тесно не общались.

В материалах дела имеется видеозапись с камер видеонаблюдения внешнего и внутреннего пространства от входной двери в помещение МФЦ и обзор помещения, где находятся операторы по работе с клиентами. Камерами видеонаблюдения зафиксировано вхождение ФИО1 в здание МФЦ и сопровождении двух молодых людей, оформление им документации в одном из отсеков операторов по работе с посетителями в положении со стороны спины, в присутствии одного из молодых людей и обзор части помещения, где ФИО1 полностью не видно из-за других посетителей. Представленные видеоматерилы не позволяют сделать однозначный вывод о содержании осуществляемых ФИО1 действий, зафиксированных камерами видеонаблюдения.

По мнению экспертов, психологическое исследование показывает недостаточность сведений объективной медицинской документации о функционировании когнитивной и эмоциально-личностной сфер ФИО1 в юридически значимый период, а также противоречивость свидетельских показаний, что в своей совокупности не позволяет сделать определенный вывод о способности ФИО1 в этот период осмысленно воспринимать и оценивать ситуацию сделки, осознавать ее юридические особенности и прогнозировать последствий.

Суд считает, что заключение комиссии экспертов ГБУЗ ПК «ПККПБ» не отвечает требованиям объективности и достоверности.

Так, из медицинской карты амбулаторного больного ФИО1 следует, что он проходил лечение по поводу сахарного диабета П типа, ишемической болезни сердца, гипертонической болезни, дисциркуляторной энцефалопатии, осложнившимися в июле 2017 года ишемическим инсультом в бассейне левой спинномозговой артерии с легкими речевыми и умеренным двигательными нарушениями. В медицинской карте отсутствуют указания на употребление ФИО1 алкогольных напитков, появление на приеме с последствиями употребления алкоголя. Согласно справки об образе жизни-характеристике на ФИО1, он в употреблении спиртных напитков и наркотических веществ замечен не был, на учете в наркологическом диспансере не состоял. Смерть ФИО1 наступила от инсулинзависимого сахарного диабета, при этом среди основных и сопутствующих заболеваний судебного-медицинского диагноза алкогольное поражение органов не значится.

Ссылка представителя истца на то обстоятельство, что согласно заключения судебно-химической экспертизы трупа ФИО1, при судебно-химическом исследовании крови и мочи обнаружен этиловый спирт, что могло бы свидетельствовать о злоупотреблении им спиртными напитками не состоятельна. Из заключения эксперта (экспертиза труда) за № следует, что смерть ФИО1 наступила от заболевания инсулиннезависимый сахарный диабет. Кроме того, следует отметить, что от совершения сделки и до момента смерти прошло более 1 месяца, и наличии в крови и мочи труда признаков спирта, не может являться достаточным доказательством, что в момент совершения сделки данный факт имел быть место.

Представленный представителем истицы приговор в отношении ФИО3, а также решение Добрянского районного суда, к оспариваемым сделкам отношение не имеет.

Доводы представителя истца на показания свидетеля ФИО8, которая затруднилась ответить по поводу переданных ею купюр, не может свидетельствовать о недействительности сделки по основаниям ст.177 ГК РФ, по основаниям безденежности сделка не оспаривается.

Ссылка представителя истца на безвольное поведение ФИО1 при нахождении в МФЦ, не состоятельна. Данным обстоятельствам, как экспертами, так и судом дана соответствующая оценка. Кроме того, данное утверждение является мнением и личным восприятием данного факта представителя истицы.

В связи с отказом в удовлетворении исковых требований о признании сделок недействительными, не подлежат удовлетворению исковые требований о включении спорной квартиры в наследственную массу в соответствии с требованиями ст.ст.113,1114,1142,1152,1153 ГК РФ. 

Суд считает заслуживающими доводы представителей ответчиков о том, что ФИО5 при совершении сделки, действовал разумно и добросовестно, в связи с чем заявленные к нему требования о применении последствий недействительности сделки по основаниям ст.167 ГК РФ, не применимы.

Суд не может согласиться с доводами истицы о том, что включение в наследственную массу спорной квартиры означает истребование имущества в силу ст.302 ГК РФ. 

В связи с отказом в удовлетворении исковых требований, не подлежит удовлетворению ходатайство о взыскании по делу судебных расходов.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Отказать ФИО7 в удовлетворении заявленных исковых требований к ФИО3, ФИО5 о признании договора купли-продажи квартиры от 20 марта 2018 года, заключенного между ФИО1 и ФИО3, от 15 мая 2018 года, заключенного между ФИО3 и ФИО5 недействительными, признании недействительным зарегистрированное право собственности на жилое помещение, применении последствий недействительности сделки в виде включения квартиры в наследственную массу, взыскании судебных расходов.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке Пермский краевой суд через Мотовилихинский районный суд г.Перми в апелляционном порядке в течение месяца. 

Судья Мотовилихинского 

районного суда г. Перми Т.П. Широкова