Судья Насибуллина М.Х. № 22-4497/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 23 сентября 2025 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Пикулевой Н.В.

при секретаре судебного заседания Пермяковой Т.В.

с участием прокурора Путина А.А.,

осужденной ФИО1,

защитника – адвоката Алферова В.П. 

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Алферовой Л.В. на приговор Ленинского районного суда г. Перми от 29 июля 2025 года, по которому

ФИО1, дата рождения, уроженка ****, несудимая,

осуждена по ч. 2 ст. 137 УК РФ к штрафу в размере 150 000 рублей с лишением на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ права заниматься деятельностью, связанной с доступом, обработкой и хранением сведений о частной жизни граждан, на 2 года.

С осужденной ФИО1 взыскано в счет компенсации морального вреда в пользу потерпевших П., С. по 20 000 рублей каждой.

Разрешены вопросы о мере пресечения и вещественных доказательствах.

Изложив содержание обжалуемого судебного решения, существо апелляционной жалобы, возражений, заслушав выступления осужденной ФИО1 и адвоката Алферова В.П., поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Путина А.А. об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признана виновной в нарушении неприкосновенности частной жизни, а именно незаконном распространении сведений о частной жизни лица, составляющих его личную и семейную тайну, без его согласия, с использованием своего служебного положения. 

Преступление совершено в период времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Алферова Л.В., действуя в защиту осужденной ФИО1, просит ее оправдать ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона. Ссылается на показания свидетелей М. и Г., из которых не следует, что ФИО1 разгласила личную и семейную тайну в отношении именно потерпевших П. и С., она передавала информацию об умерших жителях г. Перми М., однако ни одного конкретного случая таких действий в приговоре не описывается. Защитник считает, что в остальном суд исходил из предположений о том, что если ФИО1 принимала вызовы потерпевших, то она и разгласила сведения об этом, а не иные лица, которые также с этой информацией работали, а также о том, что именно ФИО1 снимала денежные средства с карты М., так как проживает на небольшом расстоянии от банкоматов, в которых снимались деньги. Автор жалобы также выражает несогласие с назначением осужденной ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с доступом, обработкой и хранением сведений о частной жизни граждан, поскольку указанное наказание является неконкретным и допускает возможность расширительного толкования, что недопустимо. 

В возражениях государственный обвинитель Сахно Д.И. считает приговор законным и обоснованным, назначенное наказание – справедливым и соразмерным содеянному, просит оставить приговор без изменения, апелляционную жалобу адвоката – без удовлетворения. 

Проверив материалы уголовного дела, доводы апелляционной жалобы, возражений, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вопреки доводам стороны защиты, причастность осужденной ФИО1 к преступлению, за которое она осуждена, полностью доказана добытыми доказательствами.

Так, выводы суда первой инстанции о доказанности вины осужденной ФИО1 в совершении при изложенных в приговоре обстоятельствах инкриминируемого преступления основаны на совокупности тщательно исследованных в судебном заседании доказательств, содержание и анализ которых подробно приведены в приговоре.

Так, из показаний потерпевшей С. следует, что с 10 сентября 2024 года со стационарного телефона она вызвала скорую медицинскую помощь и сообщила, что умер ее отец, скорая медицинская помощь приехала быстро, констатировали смерть и уехали, после чего поступил звонок от диспетчера скорой помощи, ей сказали, что подъедет ритуальный агент и покажет перечень услуг. Самостоятельно в ритуальное агентство «***» она не обращалась, кроме сотрудников скорой медицинской помощи никому о смерти отца не сообщала.

Из показаний потерпевшей П. следует, что 2 сентября 2024 года умерла ее мать Ш., со своего абонентского номера телефона она позвонила по единому номеру «112», диспетчер узнал у нее персональные данные Ш., адрес, куда необходимо приехать бригаде скорой медицинской помощи. Спустя 15-20 минут к ней приехала бригада скорой медицинской помощи, которая осмотрела Ш. и констатировала ее смерть, после чего покинула квартиру. Спустя около часа на ее абонентский номер с неизвестного номера позвонила девушка и сообщила, что приедет ритуальный агент. Примерно через час к ней приехал ритуальный агент ООО «***», с которым она заключила договор на оказание ритуальных услуг. Никаким ритуальным сервисам и организациям она не предоставляла свои персональные данные, свой абонентский номер телефона, адрес проживания, а также персональные данные и адрес проживания матери Ш.

Из показаний свидетеля М., следует, что он является индивидуальным предпринимателем и директором ООО «***», в 2017 году попросил ФИО1 передавать следующую информацию: абонентский номер телефона, с которого был осуществлен вызов скорой медицинской помощи, и адрес, куда необходимо приехать сотрудникам скорой медицинской помощи. В случае, если его агент сможет заключить договор на оказание ритуальных услуг, он будет перечислять на банковскую карту ФИО1 денежное вознаграждение в сумме от 2 000 рублей до 4 000 рублей, на что та согласилась, и в период с 2017 года по 2019 годы предоставляла информацию посредством телефонной связи, СМС-сообщений на его абонентский номер. В июле 2022 года он принял на должность диспетчера К., которая принимала информацию от ФИО1 в мессенджере. Позже он передал свою банковскую карту банка «Сбербанк» ФИО1, чтобы он мог в любой момент отправлять денежные средства между своими счетами, и в дальнейшем ФИО1 могла распоряжаться указанными денежными средствами, которые он ей отправлял за заключение договоров по информации об умерших людях на территории г. Перми и Пермского муниципального округа, которую та ему предоставляла, сообщив ПИН-код от карты.

Из показаний свидетеля Д., следует, что она является супругой М., согласно выписке по ее банковской карте в период с 24 января 2018 года по 8 июля 2020 года были осуществлены неоднократные денежные переводы на банковскую карту ФИО1, данные переводы она не осуществляла, доступ к указанному банковскому счету имелся у М., полагает, что он перечислял указанные в выписке денежные средства ФИО1 в качестве материальной помощи. В настоящее время ей известно, что у М. с ФИО1 были договоренности о том, что та отправляла ему информацию об умерших, за которую М. переводил ФИО1 денежные средства. Также ей известно о том, что М. передал ФИО1 банковскую карту, открытую на его имя, и переводил денежные вознаграждения за предоставление ФИО1 информации об умерших на указанную банковскую карту.

Из показаний свидетеля Ф. следует, что она состоит в должности заведующей оперативным отделом – врача скорой медицинской помощи ГБУЗ ПК «Пермская станция скорой медицинской помощи». Работа диспетчера организована следующим образом: записывает вызов, адрес, повод вызова, номер телефона, данные лица, которому вызывают помощь, формируется электронный талон, направляет диспетчерам отправляющую часть и затем бригаде на планшет либо на подстанцию, где распечатывается и с бумажным вариантом бригада едет на вызов. Информация о вызове передается посредством специальной программы, разработанной для службы скорой медицинской помощи, доступ к ней имеется только у сотрудников, работающих в системе скорой медицинской помощи. Знает, что ФИО1 передавала информацию в похоронное бюро. 

Из показаний свидетеля К. следует, что в 2024 году она подрабатывала в качестве диспетчера в ООО «***», М. выдал ей рабочий телефон, на который приходили звонки и сообщения с информацией об адресе нахождения умершего, после чего она направляла по данному адресу службу эвакуации. Также в мессенджере был общий чат, в котором состояли и сотрудники других агентств по оказанию ритуальных услуг.

Из показаний свидетеля Г. следует, что с февраля 2017 года по 31 декабря 2024 года она состояла в должности медицинской сестры по приему вызовов скорой медицинской помощи и передаче их выводным бригадам скорой медицинской помощи в ГБУЗ ПК «ПССМП». В 2021 году ФИО2 предложила заработать денежные средства, пояснив, что ритуальной организации ООО «***», директором которой является М., необходима информация о лицах, находящихся в тяжелом состоянии здоровья, либо которые скончались, что сведения, которые необходимо отправлять - это абонентский номер, с которого была вызвана скорая медицинская помощь, и адрес, на который была вызвана бригада скорой медицинской помощи, а также ставить пометку «Точно» или «Не точно», что означает, что по адресу, куда необходимо приехать бригаде скорой медицинской помощи, находился труп или лицо еще живо, на что та согласилась. ФИО1 сообщила ей абонентский номер, который использует диспетчер ООО «***» и на который необходимо отправлять информацию об умерших. Сообщения отправлялись в мессенджеры. М. до конца 2022 года переводил ей денежные средства на ее банковскую карту, а затем в конце 2022 года ФИО1 передала ей банковскую карту, открытую на имя М. в ПАО «Сбербанк России», на которую в дальнейшем поступали от М. денежные средства за предоставление информации о гражданах, обратившихся за медицинской помощью в ГБУЗ ПК «ПССМП». У ФИО1 также была банковская карта, которую передал М. и перечислял ей денежные вознаграждения за полученную от ФИО1 информацию о гражданах.

Кроме того, показания потерпевших и свидетелей объективно подтверждены изложенными в приговоре письменными доказательствами, в том числе: протоколом осмотра учетных таблиц договоров об оказании ритуальных услуг ООО «***» за 2024 года и данные АДИС за 2024 год (вызовы скорой медицинской помощи за 2024 год), установлено, что 2 сентября 2024 года в 13 часов 25 минут в ГБУЗ ПК «ПССМП» с абонентского номера поступил вызов для оказания медицинской помощи Ш. по указанному адресу, вызов приняла ФИО1, в этот же день между ООО «***» и П. заключен договор на оказание ритуальных услуг для умершей Ш. на сумму 90 600 рублей; 10 сентября 2024 года в 3 часа 54 минуты в ГБУЗ ПК «ПССМП» с абонентского номера поступил вызов для оказания медицинской помощи В. по указанному адресу, вызов приняла ФИО1, в этот же день между ООО «***» и С. заключен договор на оказание ритуальных услуг для умершего В. на сумму 58 800 рублей; протоколами обыска в жилище и осмотра изъятого мобильного телефона, в котором в мессенджере имеется контакт под именем: «Дисп Вотсап», переписка удалена; протоколом осмотра информации о движении денежных средств по банковским счетам, местонахождении абонентов мобильной связи, приеме вызовов в ГБУЗ ПК «ПССМП», в том числе журнала учета рабочего времени, детализации абонентских соединений М. и ФИО1, справок об открытых банковских счетах Д., выписок о движении денежных средств по банковскому счету АО «Альфа-Банк», выписок по банковскому счету ПАО «Сбербанк России» М., карт вызова скорой медицинской помощи ГБУЗ ПК «ПССМП» для В., Ш.; приказом о приеме на работу от 6 февраля 2018 года, согласно которому ФИО1 с 7 февраля 2018 года приняли в оперативный отдел ГБУЗ ПК «ПССМП» на должность фельдшера по приему вызовов скорой медицинской помощи и передаче их выездным бригадам скорой медицинской помощи; должностной инструкцией медицинской сестры (фельдшера) по приему вызовов и передаче их выездным бригадам (оперативного отдела), утвержденной 19 апреля 2013 года главным врачом ГБУЗ ПК «ПССМП», согласно п.п. 2.2.1 которой ФИО1 обязана вести прием вызовов от населения и медицинских работников в соответствии с инструкцией по приему вызова и инструкцией по приему вызова при повторном звонке, а также другими исследованными доказательствами, подробно изложенными в приговоре.

Представленные в ходе судебного разбирательства доказательства всесторонне, полно и объективно исследованы судом первой инстанции, правильно оценены в соответствии с положениями ст. ст. 87, 88 и 307 УПК РФ, в том числе, с точки зрения их достаточности, при этом суд обоснованно пришел к выводу о достоверности показаний потерпевших и свидетелей, которые давали логичные, последовательные показания, не имеющие противоречий, влияющих на правильность установления судом обстоятельств совершения осужденной ФИО1 преступления и доказанность ее вины, они согласуются между собой и подтверждаются совокупностью собранных по делу доказательств. В ходе судебного заседания не было установлено каких-либо причин у потерпевших и свидетелей для оговора осужденной, их показания по обстоятельствам дела согласуются между собой и объективно подтверждаются письменными документами по делу. Ставить под сомнение объективность оценки их показаний у суда апелляционной инстанции оснований не имеется. Оснований полагать, что по настоящему делу имелась необходимость для искусственного создания доказательств обвинения осужденной ФИО1 не установлено.

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденной ФИО1, в том числе, в показаниях свидетелей, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности вины осужденной, по делу отсутствуют.

Судебное следствие по делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона с предоставлением возможности сторонам в равной степени реализовать свои процессуальные права. Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных отказов осужденной и ее защитнику в исследовании доказательств, которые могли бы иметь существенное значение для исхода дела, судом не допущено.

Органами предварительного расследования и судом при рассмотрении дела в судебном заседании каких-либо нарушений закона, влекущих отмену приговора или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, не допущено, дело расследовано и рассмотрено всесторонне, полно и объективно. Процессуальные документы, протоколы следственных действий составлены и проведены с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, основания для вывода о нарушении следователем процедуры предварительного расследования, о нарушении прав осужденной на защиту, как и для признания каких-либо доказательств недопустимыми, у суда отсутствовали.

Оценив доказательства в их совокупности, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и пришел к обоснованному выводу о доказанности вины осужденной ФИО1 по ч. 2 ст. 137 УК РФ, то есть в нарушении неприкосновенности частной жизни, а именно незаконном распространении сведений о частной жизни лица, составляющих его личную и семейную тайну, без его согласия, совершенном с использованием своего служебного положения.

Судом дана надлежащая оценка характеру действий осужденной, поскольку ФИО1, будучи сотрудником Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Пермского края «Пермская станция скорой медицинской помощи» на должности фельдшера по приему вызовов скорой медицинской помощи и передаче их выездным бригадам скорой медицинской помощи, имела доступ к сведениям о частной жизни лиц, обращающихся в ГБУЗ ПК «ПССМП», составляющим личную и семейную тайну граждан, иную информацию ограниченного пользования, используя свое служебное положение, нарушила право П. и С. на неприкосновенность частной жизни, совершив незаконное распространение сведений о частной жизни потерпевших, составляющих их личную и семейную тайну, без их согласия, в связи с чем получила от лица, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, путем перечисления на банковскую карту незаконное вознаграждение. Квалифицирующие признаки данного преступления, в том числе «с использованием служебного положения» полностью нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства, должным образом мотивированы в приговоре.

Обвинительный приговор соответствует требованиям ст. ст. 304, 307 - 309 УПК РФ. В нем содержатся выводы по всем вопросам, имеющим значение для настоящего дела, из числа указанных в ст. 299 УПК РФ.

Учитывая положения ст. 252 УК РФ, согласно которым уголовное дело рассматривается только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, несостоятельными являются доводы стороны защиты о совершении противоправных действий иными лицами, не понесшими уголовную ответственность по настоящему делу.

При решении вопроса о наказании, определении его вида и размера судом первой инстанции в полной мере соблюдены требования ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, в должной степени учтены характер и степень общественной опасности совершенного осужденной преступления, отнесенного к категории средней тяжести, данные о личности виновной, которая имеет постоянное место жительства, ранее не судима, трудоустроена, где характеризуется положительно, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, наличие смягчающего наказание обстоятельства – состояние здоровья осужденной, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначаемого наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи.

Каких-либо иных обстоятельств, подлежащих обязательному учету в качестве смягчающих наказание обстоятельств, не имеется, стороной защиты не представлено.

Суд со ссылкой на фактические обстоятельства дела, характер и степень общественной опасности содеянного, а также на данные о личности виновной с достаточной полнотой мотивировал выводы о необходимости назначения осужденной ФИО1 наказания в виде штрафа. 

При определении размера штрафа судом первой инстанции учтена тяжесть совершенного преступления, имущественное и семейное положение осужденной, ее трудоспособный возраст, возможность получения заработной платы и иного дохода, что соответствует положениям ст. 46 УК РФ.

Суд первой инстанции не усмотрел каких-либо исключительных обстоятельств, существенно снижающих степень общественной опасности совершенного осужденной преступления, дающих основания для применения положений ст. 64 УК РФ, не находит таковых и суд апелляционной инстанции.

Установленные по делу фактические обстоятельства совершенного преступления не свидетельствуют о меньшей степени его общественной опасности, в связи с чем основания для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ отсутствуют.

Таким образом, все заслуживающие внимания обстоятельства, влияющие на вид и размер наказания, учтены, в связи с чем суд апелляционной инстанции находит назначенное осужденной ФИО1 наказание в виде штрафа справедливым и соразмерным содеянному и личности виновной.

Вопросы по мере пресечения, определению судьбы вещественных доказательств, конфискации мобильного телефона судом разрешены в соответствии с требованиями закона.

Исковые требования потерпевших П. и С. разрешены судом в соответствии с положениями ст. ст. 150, 151, 1099, 1101 ГК РФ. 

Нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не допущено, вместе с тем имеется основание для его изменения.

Так, в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ осужденной ФИО1 назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с доступом, обработкой и хранением сведений о частной жизни граждан, на 2 года. 

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 28 июня 2012 года № 1253-О, право на неприкосновенность частной жизни означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного характера; в понятие «частная жизнь» включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если носит непротивоправный характер. Соответственно, лишь само лицо вправе определить, какие именно сведения, имеющие отношение к его частной жизни, должны оставаться в тайне, а потому и сбор, хранение, использование и распространение такой информации, не доверенной никому, не допускается без согласия данного лица, как того требует Конституция Российской Федерации. 

Ввиду субъективного определения того обстоятельства, какие сведения о частной жизни граждан должны оставаться в тайне, исполнение осужденной ФИО1 дополнительного наказания, по мнению суда апелляционной инстанции, не представляется возможным, в связи с чем оно подлежит исключению. 

В остальном приговор является законным и обоснованным.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Ленинского районного суда г. Перми от 29 июля 2025 года в отношении ФИО1 изменить, исключив указание на назначение в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с доступом, обработкой и хранением сведений о частной жизни граждан, на 2 года. 

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Алферовой Л.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ. 

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае передачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий