Судья Плешивцев С.И. № 22-8162/2020

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 19 января 2021 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Пикулевой Н.В., 

при секретаре судебного заседания Пермяковой Т.В.,

с участием прокурора Быкариз С.Н.,

адвоката Целищева С.В.,

осужденного ФИО1

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Целищева С.В. в защиту интересов осужденного ФИО1 на приговор Краснокамского городского суда Пермского края от 25 ноября 2020 года, которым

ФИО1, дата рождения, уроженец ****, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 1 году 3 месяцам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 10 месяцев, с отбыванием основного наказания в колонии-поселении. 

Решены вопросы о мере пресечения и судьбе вещественных доказательств. 

Изложив содержание обжалуемого судебного решения, существо апелляционной жалобы, возражений, заслушав выступления адвоката Целищева С.В. и осужденного ФИО1, поддержавших доводы жалобы, мнение прокурора Быкариз С.Н. об отмене приговора и направлении уголовного дела на новое судебное рассмотрение, суд апелляционной инстанции 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в том, что 2 ноября 2019 года, являясь лицом, управляющим автомобилем, совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть Л1., при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Целищев С.В., выступая в защиту интересов осужденного ФИО1, ставит вопрос об отмене приговора в связи с существенным нарушением норм уголовного и уголовно-процессуального законов, несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, просит оправдать ФИО1 в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Обращает внимание на то, что экспертное исследование от 20 октября 2020 года и показания эксперта Н. судебной оценки в приговоре не получили, тем самым ограничили право стороны защиты на представление доказательств. 

Ссылается на показания ФИО1 о том, что он, учитывая выбранную скорость водителя автомобиля ФИО2, успевал беспрепятственно совершить маневр разворота, опасности для водителя автомобиля ФИО2 не представлял. Таким образом, действия ФИО1 и соблюдение им требований правил дорожного движения должны рассматриваться применительно к двигавшемуся во встречном направлении автомобилю ФИО2, а не к автомобилю Вольво. Данное обстоятельство подтверждается показаниями экспертов П1. и Н. о том, что опасная ситуация была создана действиями водителя автомобиля Вольво, нарушившего требования п. 9.10 и абз. 2 п. 10.1 Правил дорожно движения, что и повлекло дорожно-транспортное происшествие. 

Сообщает, что перед экспертом П1. не был поставлен вопрос о том, что в момент возникновения опасной ситуации водитель Вольво не располагал технической возможностью предотвратить столкновение в отношении автомобиля Лада Веста. Данный вопрос был поставлен лишь в отношении автомобиля ФИО2. Кроме того, эксперту П1. были представлены некорректные расчеты в части нахождения автомобилей в опасности. При этом момент возникновения опасности для водителя автомобиля Вольво, указанный в постановлении о назначении автотехнической экспертизы, – это начало маневра разворота автомобиля Лада Веста, следователем определен не верно. Так, по мнению адвоката, опасная дорожная ситуация для водителя Вольво возникла еще до начала маневра разворота водителем Лада Веста, то есть с момента, когда водитель ФИО2 начала снижать скорость движения, реагируя на маневр разворота, совершаемого последовательно двумя автомобилями, находившимися перед автомобилем ФИО1 

По мнению автора жалобы, протокол осмотра места происшествия от 17 февраля 2020 года фактически является следственным экспериментом, место проведения которого, согласно объяснениям ФИО1, отличалось от места дорожно-транспортного происшествия. Поскольку проведение следственного эксперимента возможно только после возбуждения уголовного дела, то в основу заключения автотехнической экспертизы были положены результаты следственного эксперимента, проведенного с существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Таким образом, адвокат считает, что суд не вправе ссылаться на результаты этого эксперимента и экспертное заключение в части обоснования выводов о виновности ФИО1 

Отмечает, что суд не дал должной оценки доказательствам и доводам стороны защиты, оправдывающим ФИО1 Так, суд указал, что вопрос виновности водителя Г. разрешен следователем путем вынесения постановления об отсутствии в действиях водителя состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ. Однако суд не дал оценку жалобе на данное постановление следователя, поданной в порядке ст. 124 УПК РФ, которая прокурором оставлена без рассмотрения в связи с тем, что уголовное дело передано в суд и доводы жалобы должны быть проверены судом. 

Также автор жалобы указывает на нарушения, допущенные при разрешении судом ходатайства защитника о возвращении уголовного дела прокурору, поскольку суд для принятия решения не удалился в совещательную комнату и не составил отдельный процессуальный документ, отразив свое решение в протоколе судебного заседания. 

В возражениях государственный обвинитель Кочегаров Д.Л. просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, изучив доводы апелляционной жалобы и возражений, заслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вопреки доводам стороны защиты, выводы суда первой инстанции о виновности осужденного ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления подтверждены совокупностью имеющихся в деле и проверенных в судебном заседании доказательств: 

показаниями потерпевших Л2. и К1. о том, что их мать Л1. погибла в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 2 ноября 2019 года на автодороге «Подъезд к г. Перми от М7 «Волга»;

показаниями свидетеля Р. о том, что она, Л1. и Л2. ехали на автомобиле под управлением ФИО1, на территории Краснокамского городского округа они попали в дорожно-транспортное происшествие, при этом она находилась на переднем пассажирском сиденье, почувствовала удар в заднюю часть автомобиля, увидела, как откуда-то взялся большегрузный автомобиль – фура, впоследствии погибла Л1.;

показаниями свидетеля П2. о том, что 2 ноября 2019 года она двигалась на автомашине ФИО2 по автодороге «Подъезд к г. Перми от М7 «Волга» со стороны г. Перми в направлении в г. Нытва; в районе отворота на пос. Оверята в связи с образовавшимся затором автомобилей развернулась и поехала в обратном направлении по полосе со скоростью 60-70 км/ч, затем увидела, что из полосы встречного движения, по которой образовался затор, стали разворачиваться три автомобиля, последним из которых был автомобиль Лада Веста, выполнявший разворот в несколько действий: включил указатель поворота, выехал на полосу встречного движения, остановился и затем сдал назад, в связи с чем она снизила скорость до 30-40 км/ч и продолжила снижение скорости, при этом в зеркало заднего вида увидела, что по ее полосе движется, не снижая скорости движения, грузовой автомобиль – фура с полуприцепом, в это время ее автомобиль находился по середине полосы, грузовой автомобиль совершил касательное столкновение с ее автомобилем, а затем столкнулся с автомобилем Лада Веста в заднюю правую сторону, после чего Лада Веста несколько раз совершила разворот; 

показаниями свидетеля Ж. о том, что 2 ноября 2019 года он, управляя автомобилем Ниссан, двигался со стороны г. Пермь в сторону г. Нытва по автодороге М7 «Волга»; в связи с тем, что на дороге образовался затор автомобилей, несколько автомобилей, стоявших впереди, начали разворачиваться, последним совершал маневр автомобиль марки Лада, который выехал на полосу встречного движения, но совершить разворот в одно движения не смог, в это время по полосе встречного движения появились автомобили, первым двигался автомобиль ФИО2, водитель которого притормозил и снизил скорость движения своего автомобиля, пропуская автомобиль, совершающий разворот. Позади автомобиля ФИО2 двигался грузовой автомобиль – фура, который двигался со скоростью около 70-80 км/час и, чтобы избежать столкновения с автомобилем ФИО2, перестроился ближе к центру проезжей части автомобильной дороги и по касательной столкнулся с автомобилем ФИО2, а затем с разворачивавшимся автомобилем;

показаниями свидетеля К2., являющегося старшим инспектором ДПС ГИБДД в Отделе МВД России по Краснокамскому городскому округу, о том, что он оформлял материал по факту дорожно-транспортного происшествия на автодороге «Подъезд к г. Перми от М7 «Волга», в котором участвовали три автомобиля: ФИО2, Лада Веста и грузовой автомобиль. ФИО3 выполнял разворот с выездом на полосу встречного движения, по которой в это время двигались автомобили ФИО2 и грузовик. Грузовой автомобиль на полосе своего движения столкнулся с ФИО2, а затем с автомобилем Лада Веста. 

Кроме того, виновность осужденного ФИО1 в совершении преступления объективно подтверждена материалами уголовного дела: копиями карт вызова отделения скорой медицинской помощи от 2 ноября 2019 года, согласно которым в 14-35 час. поступило сообщение о том, что на автодороге «М7 Волга» 468 км. произошло дорожно-транспортное происшествие, госпитализированы Л1., Л2. и Р.; протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия, фототаблицей и схемой к нему, дислокацией дорожных знаков от 2 ноября 2019 года, согласно которым зафиксирован участок автодороги «Подъезд к г. Перми от М7 «Волга» 467 км. 700 м. со стороны от отворота на с. Черная в направлении отворота на п. Оверята Краснокамского городского округа, где произошло столкновение автопоезда в составе седельного тягача Вольво с легковым автомобилем Лада Веста на полосе движения автопоезда; протоколами осмотров транспортных средств Вольво FH-TRUCK 4X2, ФИО2, Лада Веста с различными механическими повреждениями; заключением эксперта № 708 от 10 декабря 2019 года, согласно которому смерть Л1. наступила в результате тупой сочетанной травмы тела, квалифицирующейся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; протоколом дополнительного осмотра от 17 февраля 2020 года и фототаблицей к нему, согласно которым среднее время разворота автомобиля Лада Веста в момент дорожно-транспортного происшествия составило 1,47 секунд; заключением эксперта № 205 от 17 апреля 2020 года о том, что в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля Лада Веста должен был руководствоваться требованиями п. п. 8.8, 8.11 и абз. 1 п. 8.1 Правил дорожного движения; а также другими доказательствами, изложенными в приговоре.

Сам осужденный ФИО1 последовательно утверждал, что, управляя автомобилем Лада Веста, в котором находились пассажиры, он двигался по трассе, где остановился в потоке транспортных средств, с обеих сторон проезжей части находилось металлическое ограждение, он решил совершить маневр «разворот» и решил объехать образовавшуюся «пробку» через г. Краснокамск, с его стороны была пунктирная линия разметки на проезжей части, он предварительно включил левый световой указатель поворота, посмотрел на полосу встречного движения, где двигался автомобиль ФИО2 на расстоянии 100-150 метров от него, а за ней – большегрузный автомобиль – фура с полуприцепом, расстояние до которого было около 200 метров. Он решил, что успеет совершить разворот, начал разворачиваться, пересекая линию разметки и выезжая на полосу встречного движения. Водители автомобилей ФИО2 и грузовика должны были видеть его автомобиль и совершаемый им маневр, кроме того, автомобиль ФИО2 снижал скорость, что позволяло ему безопасно совершить маневр. Столкновение между его автомобилем и грузовиком произошло на осевой линии разметки, передняя часть его автомобиля была направлена в сторону металлического ограждения и в сторону г. Перми под углом, после чего он почувствовал, что в заднюю правую часть автомобиля произошел удар, отчего его автомобиль развернуло по часовой стрелке на 180 градусов, впоследствии его пассажиры были госпитализированы с различными травмами.

Доводы стороны защиты, основанные, в том числе, на акте экспертного исследования № 0510/08/2020 от 20 октября 2020 года и показаниях специалиста-автотехника Н., его составившего, относительно действий водителя грузового автомобиля Г., о том, что причиной дорожно-транспортного происшествия явились нарушения Правил дорожного движения, допущенные водителем грузового автомобиля Г., обоснованно отвернуты судом со ссылкой на положения ч. 1 ст. 252 УПК РФ. 

Анализируя обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, установленные на основании исследованных доказательств, постановляя приговор в соответствии со ст. 307 УПК РФ, суд пришел к обоснованному выводу о том, что столкновение транспортных средств произошло вследствие допущенных водителем ФИО1 нарушений требований абз. 1 п. 8.1, 8.8, 8.11 Правил дорожного движения, при развороте налево при наличии в поле зрения приближающихся во встречном направлении автомобилей ФИО2 и грузового автопоезда Вольво, поскольку осужденный не убедился в безопасности совершаемого маневра, создал помехи для движения встречных автомобилей ФИО2 и грузового автопоезда Вольво, имеющих приоритет по своей полосе движения, не уступил дорогу автопоезду, двигающемуся по своей полосе движения без изменения направления, что повлекло по неосторожности смерть пассажира Л1., то есть действия водителя ФИО1 явились непосредственной причиной столкновения автомобилей и наступившими последствиями в виде причинения смерти пассажиру.

Как правильно установлено в судебном заседании, объективно подтверждено совокупностью исследованных доказательств и не оспаривается сторонами, столкновение передней частью грузового автомобиля Вольво с правой задней частью автомобиля Лада Веста произошло на полосе движения грузового автопоезда, когда автомобиль Лада Веста под управлением ФИО1 совершал маневр разворота на встречной полосе движения.

Всем доказательствам, в том числе, со стороны защиты, в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 88 УПК РФ судом дана надлежащая оценка с точки зрения относимости, достоверности, допустимости, а в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела по существу и постановления обвинительного приговора в отношении ФИО1 Суд мотивировал в приговоре, почему отдает предпочтение изложенным в приговоре доказательствам и отвергает доводы стороны защиты о невиновности ФИО1 в содеянном и виновности в совершении данного преступления другого участника дорожно-транспортного происшествия.

Вопреки доводам защитника, протокол дополнительного осмотра места происшествия от 17 февраля 2020 года, составленный до возбуждения уголовного дела, соответствует требованиям ст. ст. 176, 177 УПК РФ, согласно которым осмотр места происшествия производится не только в целях обнаружения следов преступления, но и выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, что свидетельствует о соблюдении требований закона о порядке проведения и оформления указанного следственного действия.

Соответственно, оснований для признания недопустимым доказательством заключения эксперта № 205 от 17 апреля 2020 года не имеется, поскольку автотехническая экспертиза назначена и проведена в соответствии с требованиями ст. ст. 195, 199 УПК РФ, экспертное заключение оформлено с соблюдением положений ст. ст. 204, 206 УПК РФ экспертом, имеющим высшее образование и длительный стаж работы по специализации. Содержащиеся в заключении эксперта выводы в достаточной степени аргументированы и основаны на результатах объективных исследований, проведенных в соответствии с правилами и методиками производства соответствующих экспертиз, в связи с чем оснований не доверять данному заключению не имеется. Кроме того, выводы экспертизы относительно действий водителя ФИО1 подтверждены в ходе судебного заседания экспертом, проводившим данное исследование, согласуются с другими доказательствами по делу, положенными в основу приговора.

При этом, как следует из содержания приговора, протокол дополнительного осмотра места происшествия от 17 февраля 2020 года и автотехническая экспертиза от 17 апреля 2020 года не являются основополагающими доказательствами для выводов суда о виновности ФИО1 

Акт экспертного исследования № 0510/08/2020 от 20 октября 2020 года и показания специалиста-автотехника Н., данные в судах первой и апелляционной инстанций, относительно действий водителя Г., а также несогласие защитника с выводами эксперта П1. в части действий водителя ФИО1 и самостоятельные расчеты защитника не опровергают представленные суду другие доказательства о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления.

Судом первой инстанции также проверены доводы стороны защиты об отсутствии в действиях водителя ФИО1 нарушения п. 8.11 ПДД РФ, которые обоснованно отвергнуты с приведением в приговоре аргументированных мотивов.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела опровергаются материалами дела, согласно которым эти обстоятельства не только установлены достаточно полно и проверены в судебном заседании, но и оценены в приговоре надлежащим образом. 

На основании совокупности исследованных доказательств суд первой инстанции пришел к обоснованным выводам о нарушении водителем ФИО1 Правил дорожного движения, находящимся в причинно-следственной связи со столкновением грузового автомобиля Вольво, и как следствие, повлекшем по неосторожности смерть пассажира Л1. 

Действия осужденного ФИО1 правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 264 УК РФ. Не согласиться с данной правовой оценкой оснований не имеется.

Версия стороны защиты о том, что дорожно-транспортное происшествие произошло по вине водителя грузового автомобиля Г., как правильно отмечено судом первой инстанции, не может быть предметом рассмотрения суда в рамках настоящего уголовного дела в отношении ФИО1, поскольку судебное разбирательство проводится только в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ. В этой связи вопрос обоснованности вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Г. также не относится к компетенции суда первой и апелляционной инстанции, поскольку органами предварительного расследования уголовное дело с обвинительным заключением направлено в суд только в отношении одного лица – ФИО1, при этом постановление от 17 августа 2020 года об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Г. и постановление от 8 сентября 2020 года об отказе в удовлетворении жалобы, поданной в порядке ст. 124 УПК РФ, как следует из материалов уголовного дела, не обжаловано в установленном законом порядке в суд. 

Уголовное дело рассмотрено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона с обеспечением принципов состязательности и равноправия сторон; исследованные в судебном заседании доказательства проверены, оценены на предмет их относимости и допустимости, их совокупность признана достаточной для установления фактических обстоятельств совершения преступления и виновности ФИО1

Каких-либо обстоятельств, которые могли бы повлиять на исход уголовного дела, но не установленных или в недостаточной степени учтенных судом, в судебном заседании суда апелляционной инстанции не приведено.

Несогласие сторонами с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции, не является основанием для отмены приговора.

Все ходатайства, заявленные сторонами в ходе судебного разбирательства, рассмотрены судом первой инстанции в полном соответствии с положениями ст. 256 УПК РФ, по каждому из них судом приняты мотивированные решения с учетом представленных по делу доказательств, наличия либо отсутствия реальной необходимости в производстве заявленных процессуальных действий с целью правильного разрешения дела и с учетом положений ст. 252 УПК РФ, которые не выходят за рамки судебного усмотрения применительно к нормам ст. ст. 7, 17 УПК РФ.

Вопреки доводам адвоката, судом не нарушены требования ч. 2 ст. 256 УПК РФ при принятии решения об отказе в удовлетворении ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, поскольку, исходя из буквального толкования ст. 256 УПК РФ, удаление суда в совещательную комнату для разрешения вопроса о возвращении уголовного дела прокурору требуется только в случае удовлетворения указанного ходатайства, для принятия решения об отказе в возвращении уголовного дела прокурору необязательно удаление суда в совещательную комнату. Отсутствие в протоколе судебного заседания мнения подсудимого ФИО1 относительно возвращения уголовного дела прокурору не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона и не может быть расценено как ограничение прав подсудимого, поскольку данное ходатайство заявлено адвокатом в интересах стороны защиты.

Из содержания приговора следует, что предусмотренные ст. 73 УПК РФ и подлежащие доказыванию обстоятельства, в том числе, время, место и способ совершения преступления приговором установлены, сам приговор в целом соответствует требованиям ст. ст. 307 - 309 УПК РФ. 

Поскольку существенных нарушений закона, повлиявших на исход дела, искажающих суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, по уголовному делу в отношении ФИО1 не допущено, оснований для отмены состоявшегося приговора не имеется.

Выводы суда о необходимости назначения наказания в виде лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, отсутствии оснований для применения ч. 6 ст. 15, ст. ст. 53.1, 64, 73 УК РФ в отношении осужденного являются правильными и достаточно подробно в приговоре мотивированными.

Так, при назначении наказания суд первой инстанции в соответствии со ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, сведения о личности виновного, который ранее не судим, на учете у психиатра и нарколога не состоит, по месту жительства характеризуется положительно, а также принял во внимание влияние назначаемого наказания на его исправление и условия жизни его семьи, необходимостью ухода за престарелым родственником, а также смягчающее наказание обстоятельство - возмещение вреда, выразившегося в выплате потерпевшим денежных средств, отсутствие отягчающих обстоятельств. 

Таким образом, оценив исследованные обстоятельства в совокупности, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что цели наказания в виде восстановления социальной справедливости, исправления виновного и предупреждения совершения новых преступлений, могут быть достигнуты лишь с применением к нему реального лишения свободы с назначением дополнительного наказания. 

Вид исправительного учреждения, в котором осужденному надлежит отбывать наказание, назначен судом правильно, в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Учитывая изложенное, все обстоятельства, которые должны приниматься во внимание при назначении наказания, судом учтены надлежащим образом. Сомнений в справедливости и соразмерности назначенного ФИО1 наказания не имеется. 

Вместе с тем, приговор подлежит изменению на основании ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона. 

По смыслу п. 3 ч. 2 ст. 281 УПК РФ суд не вправе оглашать без согласия сторон показания неявившихся свидетелей, а также ссылаться в приговоре на эти доказательства, если подсудимому в предыдущих стадиях производства по делу не была предоставлена возможность оспорить показания указанных лиц, в частности в ходе очных ставок с его участием.

Как следует из протокола судебного заседания, в суде первой инстанции оглашены показания свидетеля Г., являющегося гражданином Республики Беларусь, при отсутствии согласия сторон на их оглашение, а также при отсутствии отказа свидетеля, являющегося иностранным гражданином, явиться по вызову суда.

Мотивируя свое решение, суд первой инстанции сослался на п. 3 ч. 2 ст. 281 УПК РФ и учел тот факт, что свидетель Г. является иностранным гражданином и в настоящее время находится за пределами Российской Федерации.

Между тем документов, с достоверностью подтверждающих отказ свидетеля, являющегося иностранным гражданином, от явки в суд, в деле нет, и в судебном заседании такие документы не исследовались, имеется лишь ходатайство работодателя Г. о том, что 11 ноября 2020 года последний находится в зарубежной командировке.

При этом осужденный ФИО1 и его адвокат возражали против оглашения данных показаний, ссылаясь на то, что к указанному свидетелю имеются вопросы по обстоятельствам дела.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из приговора ссылку на показания свидетеля Г., поскольку принятое судом первой инстанции решение противоречит требованиям п. 3 ч. 2 ст. 281 УПК РФ.

Вместе с тем исключение указанных показаний не свидетельствует о незаконности и необоснованности приговора в целом, постановленного на достаточной совокупности иных доказательств, отвечающих требованиям закона.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.17, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Краснокамского городского суда Пермского края от 25 ноября 2020 года в отношении ФИО1 изменить, исключив из приговора показания свидетеля Г., оглашенные в судебном заседании в порядке, предусмотренном п. 3 ч. 2 ст. 281 УПК РФ.

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Целищева С.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ. 

Председательствующий