Дело № 2-4339/2017 21 декабря 2017 года

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Красносельский районный суд Санкт-Петербурга в составе

председательствующего судьи: Уланова А.Н.,

при секретаре: Кочаряне Э.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, аннулировании записи о регистрации права,

У С Т А Н О В И Л:

Истец обратился в Красносельский районный суд Санкт-Петербурга с указанным иском, в котором просит суд признать недействительным договор дарения доли в праве собственности на квартиру, расположенную по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>; аннулировать запись в Управлении Росреестра по Санкт-Петербургу от 11 августа 2015 года №78-78/035-78/113/0008/2015-348/2, на долю в квартире; аннулировать запись в Управлении Росреестра по Санкт-Петербургу о регистрации права ответчика на долю; судебные расходы возложить на ответчика.

Требования иска основывает на том, что 23 июля 2015 года сторонами заключен договор дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>; на основании договора осуществлена регистрация права собственности ответчика.

Вместе с тем, истец указывает, что в 2013 году у него обнаружено онкологическое заболевание, назначено профильное лечение. 

Истец ссылался на то, что в результате получения профильного лечения он находился в таком состоянии в котором не мог понимать значение своих действий и руководить ими, был податлив, чрезмерно доверчив.

Истец, явился в судебное заседание, на удовлетворении требований настаивал.

Ответчик явился в судебное заседание, против требований возражал. Выразил полное согласие с выводами судебной экспертизы, поддержал ходатайство о применении последствий пропуска срока исковой давности.

Третье лицо – Управление Росреестра по Санкт-Петербургу, извещённое надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела, в том числе по правилам части 2.1. статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, своего представителя не направило. Суд в порядке статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации определил рассматривать спор в его отсутствие.

Выслушав явившихся в заседание лиц, всесторонне изучив материалы дела, в том числе заключение судебной экспертизы, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующим выводам.

Судом установлено, что 23 июля 2015 года между ФИО1 и ФИО2 заключен договор дарения доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, удостоверенный нотариально (л.д.84-85).

По условиям договора истец подарил ответчику долю в праве на указанную квартиру в размере 1/3, переход права зарегистрирован в Управлении Росреестра по Санкт-Петербургу 11 августа 2015 года за регистрационным номером 78-78/035-78/113/008/2015-348/2.

При этом 4 августа 2015 года ФИО1 лично представил названный договор на регистрацию в Управление Росреестра по Санкт-Петербургу (л.д.81-82).

Оспаривая действительность договора дарения, истец ссылается на то, что в момент его совершения он не мог понимать значение своих действий и руководить ими в силу имевшегося заболевания, назначенного лечения.

Оценивая данные доводы иска, суд принимает во внимание следующее.

По нормам гражданского законодательства любая сделка как действие представляет собой единство внутренней воли и внешнего волеизъявления.

Именно поэтому отсутствие какого-либо из этих элементов или несоответствие между ними лишает сделку юридической силы. 

Презумпция соответствия волеизъявления внутренней воле является опровержимой, но, согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации опровержение этой презумпции допускается законом лишь в некоторых случаях по основаниям, прямо установленным в гражданском кодексе.

В соответствии со статьёй 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе. 

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. 

Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.

В соответствии со статьёй 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. 

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент совершения сделки) сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу положений статей 55, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в совокупности со статьёй 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, договор купли-продажи, совершённый в состоянии, лишающим сторону возможности понимать значение своих действий и руководить ими, является оспоримым, при этом на истце лежит обязанность представить доказательства.

В соответствии с пунктом 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Принимая во внимание, что презумпция соответствия волеизъявления внутренней воле установлена в интересах сохранения сделки, то лицо, полагающее сделку недействительной, должно представить суду доказательства в опровержении названой презумпцию.

Суд приходит к выводу о том, что в рамках настоящего дела стороной истца представлены такие доказательства, которые свидетельствуют о том, что он в момент совершения договора купли-продажи и впоследствии, вплоть до настоящего момента времени, не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

По ходатайству истца судом проведена судебная экспертиза, выводы которой, изложены в заключение №5859.2202.2 от 3 октября 2017 года.

Эксперты пришли к заключению, что: ФИО1 в момент подписания договора дарения доли в праве собственности на квартиру от 23 июля 2015 года, в момент подачи документов на регистрацию 4 августа 2015 года, психическим расстройством, лишающим его способности понимать значение своих действий и руководить ими, не страдал, у него имелись признаки органического астенического расстройства. 

<

...> 

<

...> 

Экспертами сделан вывод о том, что в момент подписания договора дарения, подачи документов на регистрацию, ФИО1 понимал значение своих действий и мог руководить ими.

<

...>

<

...>. 

Оценивая данное заключение судебной экспертизы, суд приходит к выводу о его обоснованности, конкретности, непротиворечивости сделанных выводов.

Заключение экспертов подробно и в полной мере учитывает весь массив собранной медицинской документации в отношении истца, в том числе, те документы, которые представлены сторонами.

При этом у суда не имеется оснований не доверять данному экспертному заключению, поскольку оно в полной мере отвечает требованиям статей 55, 59, 60, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание исследований материалов дела, сделанные в результате их исследования выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы; эксперт имеет высшее образование и необходимую квалификацию, предупрежден об уголовной ответственности; доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено. 

Стороны надлежащим образом выводы судебной экспертизы не оспорили.

При обсуждении вопроса о назначении судебной экспертизы со стороны истца также не поступало никаких ходатайств, возражений, предложений по истребованию дополнительных документов.

Частью 1 статьи 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

Поскольку истец так распорядился своим процессуальным правом, уклонился от представления каких-либо доказательств на стадии подготовки дела к рассмотрению, в период назначения и проведения судебной экспертизы, суд полагает доводы истца о необоснованности экспертного заключения – проявлением злоупотребления процессуальным правом.

В таких обстоятельствах суд принимает выводы судебной экспертизы, не оспоренные сторонами.

Исходя из названных выводов судебной экспертизы, с учётом представленных медицинских документов, суд приходит к выводу об отсутствии оснований к удовлетворению иска.

Не нашло своего подтверждения утверждение истца о том, что в момент совершения оспариваемого договора он не мог понимать значение своих действий и руководить ими ввиду сформировавшегося болезненного состояния.

Принимает суд доводы о пропуске истцом срока исковой давности.

Согласно пункту 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент совершения сделки) срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно статье 205 Гражданского кодекса Российской Федерации в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. 

Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, установление в законе общего срока исковой давности, то есть для защиты интересов лица, право которого нарушено (статья 196 Гражданского кодекса Российской Федерации), начала его течения (статья 200 Гражданского кодекса Российской Федерации) и последствий пропуска такого срока (статья 199 Гражданского кодекса Российской Федерации) обусловлено необходимостью обеспечить стабильность отношений участников гражданского оборота и не может рассматриваться как нарушающее какие-либо конституционные права (Определения от 3 октября 2006 года №439-О, от 18 декабря 2007 года №890-О-О, от 20 ноября 2008 года №823-О-О, от 24 сентября 2013 года №1257-О, от 29 января 2015 года №212-О и др.).

При этом, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, истечение срока исковой давности, то есть, в пределах которого суд общей юрисдикции обязан предоставить защиту лицу, право которого нарушено, является самостоятельным основанием для отказа в иске (пункт 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). В случае пропуска гражданином срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, принудительная (судебная) защита прав гражданина невозможна, вследствие чего исследование иных обстоятельств спора не может повлиять на характер вынесенных судебных решений (Определения от 20 марта 2008 года №52-О-О, от 24 сентября 2012 года №1704-О и др.).

Суд в рамках настоящего дела принимает во внимание, что о совершении сделки истец знал в момент подписания договора – 23 июля 2015 года, при этом иск подан только 23 мая 2017 года, в то время как последним днём годичного срока для обращения в суд являлось – 25 июля 2016 года.

Поскольку доказательств тому, что истец до 25 июля 2016 года утратил возможность осознавать совершённую сделку, в силу чего не мог подать иск в суд, не представлено, то суд приходит к выводу, что настоящий иск подан с пропуском срока исковой давности, что также служит основанием для отказа в иске.

Заслуживает внимание положение части 5 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном статьей 186 настоящего Кодекса, или не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия.

Доводов о нарушении порядка совершения нотариального действия, выраженного в удостоверении договора купли-продажи, сторонами спора не приведено и доказательств соответствующих не представлено.

Из текста оспариваемого договора следует, что нотариус разъяснил сторонам положения статей 163, 164, 170, 178, 179, 209, 223, 224, 235-256, 288-290, 299, 572, 575, 580 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Кроме этого дееспособность сторон нотариусом проверена, что следует из текста договора.

Поскольку в признании договора недействительным отказано, то нет оснований и для аннулирования регистрационной записи, кроме этого суд принимает во внимание, что соответствующее требование заявлено к ненадлежащему ответчику.

В соответствии с частью 1 статьи 144 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обеспечение иска может быть отменено тем же судьей или судом по заявлению лиц, участвующих в деле, либо по инициативе суда.

Определением суда от 25 мая 2017 года на основании ходатайства истца приняты меры по обеспечению иска.

Поскольку решение суда принято не в пользу истца, то оснований для сохранения мер по обеспечению иска не имеется, они подлежат отмене. При этом суд принимает во внимание, что решение суда в части отмены мер по обеспечению иска вступает в законную силу в те же сроки, что и иные части решения.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 12, 56, 67, 98, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, аннулировании записи о регистрации права – оставить без удовлетворения.

Отменить меры по обеспечению иска, принятые определением Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 25 мая 2017 года, в виде наложения ареста на квартиру расположенную по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд путем подачи апелляционной жалобы через Красносельский районный суд Санкт-Петербурга в течение месяца с момента принятия решения суда в окончательной форме.

Судья:

Решение суда в окончательной форме принято 21 декабря 2017 года.