Дело № 2-1241/2018

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

Октябрьский районный суд города Омска в составе председательствующего судьи Пироговой М.А., при секретаре Бейсекеевой А.Х., с участием прокурора Марковой В.В., рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Омске 

30 мая 2018 года 

гражданское дело по иску ФИО12 к 

<

данные изъяты>» об оспаривании приказов о предоставлении отпуска, об отстранении от работы, об увольнении, восстановлении на работе, взыскании оплаты за время вынужденного прогула, взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО11. обратилась в Октябрьский районный суд города Омска с поименованным иском, в обоснование которого, с учетом уточнений, указала следующее. С 11 января 2016 года работала в КОУ «АШДС № 301» на должности помощника воспитателя. С 31 августа 2016 года была переведена на должность воспитателя группы продленного дня начальной школы. С 22 мая по 19 декабря 2017 года находилась на длительном амбулаторном лечении по подозрению на 

<

данные изъяты> С 20 декабря 2017 года была направлена лечебным учреждением на санаторно-курортное лечение. Данное лечение проходила в счет отпуска. По окончании санаторно-курортного лечения прошла повторное медицинское обследование и решением врачебной подкомиссии № 

<

данные изъяты>» от 14 февраля 2018 года № 350 ей было разрешено приступить к работе, была признана по состоянию здоровья трудоспособной, кроме работы в учреждениях по обслуживанию детей раннего и дошкольного возраста (от 0 до 7 лет). Данное решение предоставила ответчику при выходе на работу. Директор учреждения ФИО9. предложила ей уволиться по собственному желанию. От увольнения истец отказалась, поскольку полагала, что может продолжить работу у ответчика ввиду закрепления за детьми школьного возраста, против чего медицинских противопоказаний не было. В 

<

данные изъяты>» обучаются и воспитываются дети как раннего и дошкольного возраста, так и школьного возраста (от 7 до 12 лет). Истец работала с детьми именно школьного возраста, никогда не имела контактов с детьми раннего и дошкольного возрастов, никогда не работала с ними, работу с ними работодатель ей не поручал. Директор 

<

данные изъяты>» фактически не допустила ее к работе, объяснив тем, что нужно разбираться с представленным решением врачебной комиссии. Так как отпуск ею был уже использован, директор вынудила пойти в отпуск без сохранения заработной платы на 14 дней с 22 февраля по 07 марта 2018 года. По истечении отпуска без сохранения заработной платы истец вышла на работу 12 марта 2018 года. Директор снова стала вынуждать ее взять отпуск без сохранения заработной платы, от чего истец категорически отказалась. Тогда работодатель не допустил ее к работе приказом № 061-ЛС от 12 марта 2018 года. Никаких разъяснений ей дано не было. В последствии ей стало известно, что 13 марта 2018 года работодателем также был издан приказ № 064-ЛС о внесении изменений в приказ № 061-ЛС от 12 марта 2018 года, которым изменена формулировка причины отстранения от работы – до получения официального разъяснения 

<

данные изъяты>. 22 февраля 2018 года ответчик обратился в 

<

данные изъяты> за разъяснениями о возможности допуска истца и дальнейшей работы после окончания периода временной нетрудоспособности в должности воспитателя. Считает, что факт обращения ответчика в 

<

данные изъяты> 22 февраля 2018 года подтверждает довод истца о вынужденности ее отпуска без сохранения заработной платы с 22 февраля 2018 года по 07 марта 2018 года. 

<

данные изъяты> ответило на обращение ответчика письмом от 26 марта 2018 года, в котором указало, что при решении вопроса о возможности возвращения лиц, перенесших 

<

данные изъяты>, на ранее занимаемые должности и профессии должно быть выдано медицинское заключение. Воспитатель ФИО10 не может быть допущен к работе в учреждении по обслуживанию детей раннего и дошкольного возраста (от 0 до 7 лет). Вместе с тем, в данном ответе не было учтено, что истец работала в структурном подразделении по обучению и воспитанию детей младшего школьного возраста (от 7 до 12 лет). Приказами № 40-П,У и № 41-П,У от 30 марта 2018 года истец была уволена по инициативе работодателя по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса РФ. Основанием для увольнения послужило письмо 

<

данные изъяты> от 26 марта 2018 года № 01/2627-06 в решение врачебной подкомиссии № 3 от 14 февраля 2018 года № 350. Считает увольнение незаконным, поскольку решением врачебной подкомиссии № 

<

данные изъяты>» от 14 февраля 2018 года № 350 воспитателю ФИО13 выдано заключение о трудоспособности, кроме работы в учреждениях по обслуживанию детей раннего и дошкольного возраста от 0 до 7 лет, тогда как возраст вверенных ей детей для тщательного присмотра – от 9 до 12 лет. Также считает незаконными приказы № 061-ЛС от 12 марта 2018 года и № 064-ЛС от 13 марта 2018 года о ее отстранении от работы воспитателя. Согласно производственной характеристике № 133 от 27 ноября 2017 года истец по своей должности воспитателя планирует и организует жизнедеятельность обучающихся от 7 до 12 лет, осуществляет их воспитание, проводит повседневную работу, обеспечивающую создание условий для их социально-психологической реабилитации, социальной и трудовой адаптациии, организует выполнение обучающимися режима дня, приготовление ими домашних заданий, оказывает им помощь в учении, организации досуга. Также согласно ее производственной характеристике условий труда работника от 30 марта 2018 года в ее должностные обязанности входит осуществление тщательного присмотра за вверенными детьми от 9 до 10 лет, слежение за состоянием каждого ребенка в группе, планирование и осуществление воспитательно-образовательной работы с детьми. Таким образом, считает, что имеет право продолжать работать с детьми младшего школьного возраста. По состоянию на 01 сентября 2017 года истец входила в список сотрудников 

<

данные изъяты>» как воспитатель 1 класса. После увольнения истец обратилась в 

<

данные изъяты>» за дополнительными разъяснениями. Ей было выдано решение врачебной комиссии от 02 апреля 2018 года № 910, согласно которого она трудоспособна, кроме учреждений по обслуживанию детей раннего дошкольного возраста (от 0 до 7 лет), учитывая производственную характеристику от 27 ноября 2017 года, работать по прежнему месту работы может. Кроме того, письмом от 03 мая 2018 года 

<

данные изъяты>» сообщило, что она допущена к труду по прежнему месту работы, не представляет эпидемиологическую опасность для окружающих людей, факт того, что в одном здании находится начальная школа и детский сад, имеющие места общего пользования (вход в здание, коридор, музыкальный, спортивный зал), медицинских оснований для недопуска ФИО14. к работе в 

<

данные изъяты>» у работодателя не имеется. В результате вынужденного прогула с 22 февраля 2018 года по 07 марта 2018 года за 9 рабочих дней истец потеряла заработок в размере 9 689,67 рублей, исходя из среднего дневного заработка 1076,63 рублей за рабочий день. За период отстранения от работы с 12 марта 2018 года по 30 марта 2018 года утраченный заработок составляет 18 095,55 рублей из расчета среднего дневного заработка 1206,37 рублей за каждый рабочий день. Средний заработок для оплаты вынужденного прогула с 30 марта 2018 года по дату восстановления на работе составляет также 1206,37 за каждый рабочий день. Незаконным увольнение, невыплатой установленных Трудовым кодексом РФ денежных средств истцу причинен моральный вред, выразившийся в нравственных переживаниях в связи с утратой работы, нарушении ее имущественных прав. С учетом объема и характера причиненных ей нравственных страданий, степени вины работодателя, а также требований разумности и справедливости, размер компенсации морального вреда оценивает в 30 000 рублей. Просит признать незаконными приказы № 40-П,У, № 41-П,У от 30 марта 2018 года о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнение) по инициативе работодателя по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса РФ, восстановить истца на работе в должности воспитателя начальной школы-детского сада в 

<

данные изъяты> с 02 апреля 2018 года, взыскать с ответчика в пользу истца заработную плату за время вынужденного прогула с 02 апреля 2018 года по 15 мая 2018 года за 30 рабочих дней в размере 36 191,10 рублей, с 16 мая 2018 года по 1206,37 рублей за каждый рабочий день по день фактического восстановления на работе, признать незаконными приказы от 22 февраля 2018 года № 26-АО, № 27-АО о предоставлении истцу отпуска без сохранения заработной платы с 22 февраля 2018 года по 07 марта 2018 года, взыскать с ответчика в пользу истца заработную плату с 22 февраля 2018 года по 07 марта 2018 года в размере 9 689,67 рублей, признать незаконными приказы № 061-ЛС от 12 марта 2018 года об отстранении от работы, № 064-ЛС от 13 марта 2018 года о внесении изменений, взыскать с ответчика в пользу истца заработную плату за период с 12 марта 2018 года по 30 марта 2018 года в размере 18 095,55 рублей, а также компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО15. поддержала исковые требования в полном объеме. Дополнительно уточнила, что просит восстановить ее на работе у ответчика в должности воспитателя. Также указала, что моральный вред причинен ей не только незаконным увольнением, но также и действиями работодателя по изданию приказов об отстранении ее от работы и о предоставлении ей отпуска без сохранения заработной платы. Общий размер компенсации морального вреда оценивает в 30 000 рублей.

Представитель истца ФИО16. – ФИО17 действующий на основании устного заявления истца, в судебном заседании поддержал позицию своего доверителя, просил иск удовлетворить в полном объеме.

Представитель ответчика 

<

данные изъяты> - ФИО18., действующая на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования не признала в полном объеме по основаниям, изложенным в письменных возражениях. Указала, что истец по занимаемой ею должности воспитателя в силу своих должностных обязанностей, в том числе, осуществляет гигиенический уход за детьми раннего возраста. Из предоставленного истцом решения врачебной комиссии 

<

данные изъяты> от 14 февраля 2018 года № 350, истец по состоянию здоровья не может работать в учреждениях по обслуживанию детей раннего и дошкольного возраста (от 0 до 7 лет), в связи с чем ФИО19. была сначала отстранена от работы приказом от 12 марта 2018 года № 061-ЛС, а затем уволена по пункту 8 статьи 77 Трудового кодекса РФ, ввиду отсутствия у работодателя работы в соответствии с медицинским заключением, так как в учреждении, в соответствии с Уставом являющимся коррекционным дошкольным учреждением для детей с деформацией позвоночника, ослабленным здоровьем, реализующим адаптированные общеобразовательные программы начального, основного общего образования, вакансий для истца не было. Основной вид деятельности ответчика – дошкольное образование. Возрастная категория детей, обучающихся в учреждении, отнесена к детям раннего и дошкольного возраста (от 0 до 7 лет). Установленный порядок увольнения истца, предполагавший уведомление об отсутствии вакансий, ознакомление с приказом об увольнении, осуществление установленных выплат выходного пособия и выдачу трудовой книжки ответчик исполнил. Приказ об увольнении подписан истцом позже, хотя она приглашалась для ознакомления в день увольнения. В связи со спецификой работы образовательных учреждений дошкольного типа, зависящих от набора контингента детей на каждый учебный год, в штатном расписании учреждения должности определены без привязки к возрастным группам детей. Также отсутствуют локальные акты, приказы, определяющие порядок закрепления возрастных групп детей за работниками. Порядок закрепления работников за определенной возрастной группой носит изменяющийся характер, зависит от наполняемости групп, ежегодно определяемой психолого-медико-педагогической комиссией, в зависимости от состояния здоровья детей и показателей их выздоровления. Работа с детьми раннего возраста входит в должностные обязанности воспитателя. Доводы истца о незаконном предоставлении ответчиком отпуска без сохранения заработной платы доказательствами не подтверждены. Отпуск предоставлялся по личному заявлению истца. Просит отказать истцу в удовлетворении исковых требований.

Представитель третьего лица 

<

данные изъяты> в судебное заседание не явился, о дате рассмотрения дела извещен надлежащим образом, в представленном заявлении просил рассмотреть дело в его отсутствие.

Выслушав явившихся лиц, специалиста, заключение прокурора, полагавшего иск не подлежащим удовлетворению, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

ФИО20 была принята на работу в 

<

данные изъяты> (далее – 

<

данные изъяты>») 11 января 2016 года на должность помощника воспитателя, что подтверждается трудовым договором № 1 от 11 января 2016 года, приказом № 1 от 11 января 2016 года, а также по совместительству на 0,25 ставки на должность помощника воспитателя, что подтверждается трудовым договором № 2 от 11 января 2016 года, приказом № 2 от 11 января 2016 года.

Приказом № 72 от 31 августа 2016 года ФИО21. с 01 сентября 2016 года переведена на должность помощника воспитателя, приказом № 73 от 31 августа 2016 года – на должность воспитателя по совместительству, в связи с чем сторонами трудового договора подписано дополнительное соглашение от 31 августа 2016 года к трудовому договору № 1 от 11 января 2016 года, а также дополнительное соглашение от 31 августа 2016 года к трудовому договору № 2 от 11 января 2016 года.

Приказом № 95.3-П.У от 01 сентября 2017 года истец переведена с должности воспитателя по совместительству на 0,2 ставки на должность учителя начальных классов по совместительству на 0,11 ставки.

По данным медицинской документации (диспансерная история болезни № 103455 

<

данные изъяты> больного) ФИО38. решением Центральной врачебной комиссии взята на диспансерный учет в 

<

данные изъяты>» 20 июня 2017 года с диагнозом: 

<

данные изъяты>. Назначено лечение: режим III химиотерапии. Оснований для госпитализации в круглосуточный стационар 

<

данные изъяты>» не выявлено (

<

данные изъяты>). Лечение проводилось в условиях дневного стационара с 22 июня 2017 года по 19 декабря 2017 года. 

Листок нетрудоспособности решением ВПК № 2873 от 19 декабря 2017 года закрыт с формулировкой «приступить к труду с 20 декабря 2017 года, вопрос о допуске к труду по прежнему месту работы решить по завершению санаторно-курортного лечения». ФИО22. было рекомендовано санаторно-курортное лечение в счет неиспользованного отпуска. 

В дальнейшем ФИО23. продолжила лечение в санаторно-курортном учреждении 

<

данные изъяты> с 22 декабря 2017 года по 10 февраля 2018 года. 

По возвращению из санатория ФИО24. проведено контрольное обследование, по результатам которого решением ВПК № 350 от 14 февраля 2018 года пациентка переведена в 

<

данные изъяты>, ФИО26 по состоянию здоровья трудоспособна, кроме работы в учреждениях по обслуживанию детей раннего и дошкольного возраста (от 0 до 7 лет). Основание: инструкция 

<

данные изъяты> «О проведении обязательных профилактических медицинских осмотров на 

<

данные изъяты> и порядке допуска к работе в некоторых профессиях лиц больных 

<

данные изъяты>». 

Приказом № 26-АО от 22 февраля 2018 года по заявлению ФИО25. ей, как работающей на должности воспитателя, предоставлен отпуск без сохранения заработной платы на 14 календарных дней с 22 февраля 2018 года по 07 марта 2018 года.

22 февраля 2018 года директор 

<

данные изъяты>» обратилась к руководителю 

<

данные изъяты> за разъяснением возможности допуска и дальнейшей работы после окончания временной нетрудоспособности воспитателя 

<

данные изъяты>

Приказом № 27-АО от 22 февраля 2018 года по заявлению истца ей, как работающей по совместительству в должности учителя, предоставлен отпуск без сохранения заработной платы на 14 календарных дней с 22 февраля 2018 года по 07 марта 2018 года.

Приказом № 061-ЛС от 12 марта 2018 года ФИО28 на период до устранения обстоятельств, явившихся основанием для отстранения от работы или недопущения к работе отстранена от работы.

Приказом № 064-ЛС от 13 марта 2018 года в поименованный приказ № 061-ЛС от 12 марта 2018 года внесены изменения в формулировку момента окончания периода отстранения – до получения официального разъяснения с 

<

данные изъяты>.

В ответ на обращение директора 

<

данные изъяты> 26 марта 2018 года дан ответ о невозможности допущения воспитателя К. к работе в учреждение по обслуживанию детей раннего и дошкольного возраста (от 0 до 7 лет).

Согласно приказа № 40-П,У от 30 марта 2018 года истец уволена с должности воспитателя по пункту 8 части первой статьи 77 Трудового кодекса РФ.

Согласно приказа № 41-П,У от 30 марта 2018 года ФИО27. уволена с должности учителя начальных классов по совместительству на 0,11 ставки, по пункту 8 части первой статьи 77 Трудового кодекса РФ.

Истец считает незаконными приказы о предоставлении отпуска без сохранения заработной платы, об отстранении от работы, об увольнении, поскольку считает, что по состоянию своего здоровья имеет право осуществлять трудовую деятельность по прежнему месту работы. Указанное явилось основанием для обращения в суд с рассматриваемым иском.

Исковые требования о признании незаконными приказов №№ 40-П,К и 41-П,Уоб увольнении истца по пункту 8 части первой статьи 77 Трудового кодекса РФ, о восстановлении истца на работе удовлетворению не подлежат ввиду следующего.

Основанием для прекращения трудового договора с работникам в соответствии с пунктом 8 части первой статьи 77 Трудового кодекса РФ является отказ работника от перевода на другую работу, необходимого ему в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, либо отсутствие у работодателя соответствующей работы (части третья и четвертая статьи 73 настоящего Кодекса).

Согласно части 1 статьи 73 Трудового кодекса РФ работника, нуждающегося в переводе на другую работу в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, с его письменного согласия работодатель обязан перевести на другую имеющуюся у работодателя работу, не противопоказанную работнику по состоянию здоровья.

В силу части 3 названной статьи, если в соответствии с медицинским заключением работник нуждается во временном переводе на другую работу на срок более четырех месяцев или в постоянном переводе, то при его отказе от перевода либо отсутствии у работодателя соответствующей работы трудовой договор прекращается в соответствии с пунктом 8 части первой статьи 77 настоящего Кодекса.

Конвенция о правах ребенка, одобренная Генеральной Ассамблеей ООН 20 ноября 1989 года определяет, что государства - участники уважают и обеспечивают все права, предусмотренные настоящей Конвенцией, за каждым ребенком, находящимся в пределах их юрисдикции, без какой-либо дискриминации, независимо от расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального, этнического или социального происхождения, имущественного положения, состояния здоровья и рождения ребенка, его родителей или законных опекунов или каких-либо иных обстоятельств.

Государства - участники обеспечивают в максимально возможной степени выживание и здоровое развитие ребенка (часть 2 статьи 6 Конвенции).

Как следует из решения № 350 от 14 февраля 2018 года Врачебной подкоммиссии № 

<

данные изъяты>», диагноз ФИО29 

<

данные изъяты> Рекомендовано: 

<

данные изъяты> Санаторно-курортное лечение при отсутствии противопоказаний 1 раз в год.

Основанием для данного решения в части трудоспособности истца послужила инструкция 

<

данные изъяты> «О проведении обязательных профилактических медицинских осмотров на 

<

данные изъяты> и декретированных специальностей. 

Согласно поименованной инструкции, в Список профессий и должностей на предприятиях и в учреждениях, к работе в которых не должны допускаться лица, больные 

<

данные изъяты>, в зависимости от формы заболевания, включены работники лечебно-профилактических, санаторно-курортных и воспитательных учреждений для детей раннего и дошкольного возраста (пункт 2 Списка); а также работники воспитательных учреждений и учебных заведений, в которых воспитываются или обучаются дети и подростки до 18 лет (пункт 3 Списка).

Инструкция в главе III предусматривает, что решение вопроса о возможности возвращения больных 

<

данные изъяты> на ранее занимаемые должности и профессии должно основываться на результатах систематических тщательных обследований в диспансере с применением повторных бактериологических исследований мокроты, мочи и пр. на 

<

данные изъяты>. При решении вопроса о возможности возвращения лиц, перенесших 

<

данные изъяты> на ранее занимаемые должности и профессии должно быть выдано медицинское заключение. При этом следует разрешить возвращение на работу в профессиях и должностях, перечисленных в пунктах 1 и 2 списка должностей и профессий настоящей инструкции, не ранее чем через 2 года после окончания эффективного курса химиотерапии при состоянии процесса, позволяющего перевод в III группу диспансерного учета; при этом обязательным требованием является полное рассасывание или наличие минимальных остаточных изменений в 

<

данные изъяты> в виде ограниченного участка склероза; в должностях и профессиях, перечисленных в пунктах 3, 4, 5 списка, не ранее чем через 1-2 года после эффективного курса химиотерапии, обеспечившего стойкое абациллирование и клиническое излечение, разрешающее перевод в III группу диспансерного учета.

Инструкция до настоящего времени каким-либо нормативным актом в установленном порядке не отменена, является действующей и подлежащей применению.

Таким образом, исходя из буквального толкования положений Инструкции при разрешении вопроса о возвращении на работу лиц, больных 

<

данные изъяты>, значение имеет исключительно тип учреждения (для детей раннего и дошкольного возраста), а не конкретные трудовые функции работника.

Истцом не оспаривалось, что 

<

данные изъяты>» является учреждением по обслуживанию детей, в том числе раннего и дошкольного возраста.

Из выписки из ЕГРЮЛ следует, что основным видом деятельности 

<

данные изъяты> является дошкольное образование. 

Устав 

<

данные изъяты>» предусматривает, что основной целью деятельности Учреждения является общеобразовательная деятельность по образовательным программам начального общего, основного общего и среднего общего образования. Основные общеобразовательные программы реализуются по уровням общего образования: дошкольное образование, начальное общее образование. Основными видами деятельности Учреждения являются: реализация образовательных программ, присмотр и уход за детьми, медицинская деятельность 

Согласно Положения о комплектовании в 

<

данные изъяты>» количество дошкольных групп компенсирующей направленности, количество воспитанников (обучающихся) в группах (классах) определяется 

<

данные изъяты> самостоятельно в соответствии с санитарно-эпидемиологическими правилами и нормативами (пункт 3.14).

В соответствии с пунктом 3.15 названного Положения с целью организации образовательно-воспитательного процесса с учетом возраста детей, комплектование дошкольных групп компенсирующей направленности осуществляется по возрастному принципу, учитывая число, месяц и год рождения ребенка по состоянию на 01 сентября текущего года. Группа раннего возраста: 1 младшая группа – дети, которые на 01 сентября учебного года имеют возраст от двух до трех лет включительно. Младшие дошкольные группы: 2 младшая группа – дети, которые на 01 сентября учебного года имеют возраст от трех до четырех лет включительно. Средняя группа – дети, которые на 01 сентября учебного года имеют возраст от четырех до пяти лет включительно. Старшие дошкольные группы: старшая группа – дети, которые на 01 сентября учебного года имеют возраст от пяти до шести лет включительно. Подготовительная группа – дети, которые на 01 сентября учебного года имеют возраст от шести до семи лет включительно. Первый класс – дети, которые на 01 сентября учебного года имеют возраст от шести с половиной до восьми лет.

Таким образом, исходя из своего наименования (адаптивная школа – детский сад), видов и целей деятельности, специфики комплектования групп по возрастному принципу, суд приходит к выводу, что КОУ 

<

данные изъяты> является воспитательным учреждением для детей раннего, дошкольного и начального школьного возраста, то есть отнесено к пунктам 2 и 3 приведенного Списка профессий и должностей, содержащегося в Инструкции, утвержденной Министерством здравоохранения СССР 27 декабря 1973 года № 1142 «а»-73.

При этом отнесение работы истца к определенной категории детей в данном учреждении правового значения по делу не имеет, соответственно, также не имеет значения полученное истцом 02 апреля 2018 года Решение врачебной комиссии от 02 апреля 2018 года № 910 о разрешении работать по прежнему месту работы, производственная характеристика от 27 ноября 2017 года, учтенная при принятии этого решения ВК. 

Более того, штатное расписание 

<

данные изъяты>» не содержит подразделения должности «воспитатель» на возрастные категории обслуживаемых ими детей, согласно должностной инструкции воспитателя в его обязанности входит осуществление гигиенического ухода за детьми раннего возраста.

Таким образом, с учетом состояния здоровья и медицинского заключения истец не могла в дальнейшем продолжать работу в 

<

данные изъяты>», поскольку в силу закона данное учреждение относится к категории воспитательных учреждений для детей раннего и дошкольного возраста.

При вышеуказанных обстоятельствах работодатель имел законные основания для увольнения истца, поскольку работа в данном учреждении была ей противопоказана по состоянию здоровья.

Порядок увольнения ответчиком был соблюден. 

В соответствии со статьей 84? Трудового кодекса РФ с приказом (распоряжением) работодателя о прекращении трудового договора работник должен быть ознакомлен под роспись. В день прекращения трудового договора работодатель обязан выдать работнику трудовую книжку и произвести с ним расчет в соответствии со статьей 140 настоящего Кодекса. 

С приказом об увольнении истец в день увольнения ознакомлена не была ввиду отсутствия на работе. После получения уведомления об увольнении истец была ознакомлена с приказом об увольнении 04 апреля 2018 года, в этот же день получила трудовую книжку.

Оценивая все изложенное в совокупности, суд приходит к выводу, что увольнение истца было законным и обоснованным, процедура увольнения была работодателем соблюдена, в силу чего в удовлетворении исковых требований о признании приказов об увольнении незаконными, о восстановлении на работе истцу следует отказать.

Требование о взыскании с ответчика в пользу истца оплаты вынужденного прогула с 02 апреля 2018 года по дату фактического восстановления на работе является производным от основного требования о восстановлении на работе, в связи с чем также не подлежит удовлетворению.

Также не подлежат удовлетворению исковые требования о признании незаконными приказов №№ 26-АО и 27-АО от 22 февраля 2018 года о предоставлении отпуска без сохранения заработной платы.

В соответствии со статьей 128 Трудового кодекса РФ по семейным обстоятельствам и другим уважительным причинам работнику по его письменному заявлению может быть предоставлен отпуск без сохранения заработной платы, продолжительность которого определяется по соглашению между работником и работодателем.

В силу статьи 234 Трудового кодекса РФ, работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате незаконного отстранения работника от работы, его увольнения или перевода на другую работу.

Согласно статьи 394 Трудового кодекса РФ орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.

Истцом в судебном заседании не оспаривался факт написания заявления на имя работодателя о предоставлении отпуска без сохранения заработной платы с 22 февраля 2018 года на 14 календарных дней.

Как указано ранее, данное заявление истца послужило основанием для издания оспариваемых приказов от 22 февраля 2018 года о предоставлении работнику отпусков без сохранения заработной платы как по основному месту работы, так и по работе по совместительству.

Довод истца о вынужденном характере написания ею заявления о предоставлении отпуска своего подтверждения в судебном заседании не получил.

Поскольку оспариваемые приказы №№ 26-АО и 27-АО от 22 февраля 2018 года были изданы работодателем на основании личного волеизъявления работника, на работу в период с 22 февраля 2018 года по 07 марта 2018 года истец не выходила и трудовые обязанности, предусмотренные трудовым договором, не выполняла, что не оспаривалось истцом в ходе судебного разбирательства, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований ФИО30 об отмене приказов о предоставлении отпуска без сохранения заработной платы.

Соответственно, также не подлежат удовлетворению и исковые требования о взыскании с ответчика в пользу истца заработной платы за период с 22 февраля 2018 года по 07 марта 2018 года, поскольку какие-либо виновные действия со стороны работодателя, которые являлись бы основанием для взыскания судом с ответчика указанной суммы, не установлены. 

Вместе с тем, требование истца о признании незаконным и отмене приказа № 061-ЛС от 12 марта 2018 года об отстранении от работы, в редакции приказа № 064-ЛС от 13 марта 2018 года, подлежат удовлетворению.

Как указано ранее, приказ № 061-ЛС издан ответчиком 12 марта 2018 года об отстранении ФИО36. от работы на период до устранения обстоятельств, явившихся основанием для отстранения от работы или недопущения к работе. Приказ № 064-ЛС от 13 марта 2018 года вносит изменения в указание момента отстранения работника ФИО37. от работы – до получения официального разъяснения с 

<

данные изъяты>

Порядок отстранения работника от работы регламентирован статьей 76 Трудового кодекса РФ.

Абзац пятый части первой статьи 76 Трудового кодекса РФ устанавливает обязанность работодателя отстранить от работы работника при выявлении в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, противопоказаний для выполнения работником работы, обусловленной трудовым договором, а в части 2 этой же статьи указано на то, что работник не допускается к работе до устранения обстоятельств, явившихся основанием отстранения.

Отстранение работника с формулировкой «до получения официального разъяснения с 

<

данные изъяты>» действующим трудовым законодательством, локальными актами ответчика не предусмотрено, как не предусмотрено и обязанности работодателя разрешать вопросы увольнения работников исключительно после получения разъяснений из 

<

данные изъяты>.

В данном случае ответчик самостоятельно, на основании представленных медицинских документов, вправе был разрешить вопрос о возвращении истца на предыдущее место работы либо о ее увольнении, в связи с чем законных оснований для отстранения истца от работы до получения официального разъяснения 

<

данные изъяты> не имелось.

При указанных обстоятельствах приказ № 061-ЛС от 12 марта 2018 года об отстранении от работы, в редакции приказа № 064-ЛС от 13 марта 2018 года, следует признать незаконным и подлежащим отмене.

Согласно части 3 статьи 76 Трудового кодекса РФ в период отстранения от работы (недопущения к работе) заработная плата работнику не начисляется, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом или иными федеральными законами. В случаях отстранения от работы работника, который не прошел обучение и проверку знаний и навыков в области охраны труда либо обязательный медицинский осмотр не по своей вине, ему производится оплата за все время отстранения от работы как за простой.

В соответствии со статьей 234 Трудового кодекса РФ работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате незаконного отстранения работника от работы.

Поскольку в судебном заседании установлен факт незаконного отстранения истца от работы, в пользу истца подлежит взысканию неполученный ею заработок за период этого отстранения, то есть с 12 марта 2018 года по 30 марта 2018 года (19 календарных дней).

Согласно статьи 139 Трудового кодекса РФ для всех случаев определения размера средней заработной платы (среднего заработка), предусмотренных настоящим Кодексом, устанавливается единый порядок ее исчисления. 

При любом режиме работы расчет средней заработной платы работника производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно).

Средний дневной заработок для оплаты отпусков и выплаты компенсации за неиспользованные отпуска исчисляется за последние 12 календарных месяцев путем деления суммы начисленной заработной платы на 12 и на 29,3 (среднемесячное число календарных дней).

Особенности порядка исчисления средней заработной платы, установленного настоящей статьей, определяются Правительством Российской Федерации с учетом мнения Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений.

Для определения размера среднего заработка за период с 12 марта 2018 года по 30 марта 2018 года, следует исчислить средний дневной заработок истца и умножить на количество дней отстранения от работы.

Как следует из материалов дела, в течение 12 месяцев, предшествующих отстранению истца от работы, она работала лишь с 01 апреля 2017 года по 21 мая 2017 года.

Как предусмотрено 10 Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 24 декабря 2007 года № 922, в случае если один или несколько месяцев расчетного периода отработаны не полностью или из него исключалось время в соответствии с пунктом 5 настоящего Положения, средний дневной заработок исчисляется путем деления суммы фактически начисленной заработной платы за расчетный период на сумму среднемесячного числа календарных дней (29,3), умноженного на количество полных календарных месяцев, и количества календарных дней в неполных календарных месяцах.

Из предоставленного ответчиком расчета следует, что за апрель 2017 года истцу была начислена заработная плата за апрель 2017 года по основному месту работы – 19 126,32 рублей, за работу по совместительству – 2 284 рубля, за май 2017 года – 15 822,79 рублей и 1 370,56 рублей соответственно, всего – 38 603,94 рублей.

Средний дневной заработок составит: 38 603,94 / (29,3 (среднемесячное число календарных дней) + 19,85 (количество календарных дней в неполном месяце)) = 785,43 рублей.

Средний заработок за время незаконного отстранения истца от работы составит: 785,43 х 19 = 14 923 рубля 17 копеек.

Расчет среднего заработка, произведенный истцом, является неверным, поскольку неполученная заработная плата исчислена исходя из количества рабочих дней, тогда как средний дневной заработок исходя из количества рабочих дней применяется в силу поименованного Положения лишь для исчисления отпуска работникам, предоставляемого в рабочих днях.

Таким образом, с ответчика в пользу истца подлежит взысканию оплата времени вынужденного прогула за период с 12 марта 2018 года по 30 марта 2018 года в размере 14 923 рубля 17 копеек.

Истцом также заявлено требование о взыскании с ответчика компенсации морального вреда, причиненного незаконным увольнением, изданием незаконных приказов о предоставлении отпусков без сохранения заработной платы и об отстранении от работы.

Поскольку судом установлен факт незаконного издания ответчиком приказа об отстранении истца от работы, исковые требования ФИО31. о взыскании компенсации морального вреда подлежат частичному удовлетворению.

В силу статьи 237 Трудового кодекса РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Незаконным отстранением от работы истцу были причинены нравственные страдания.

Исходя из конкретных обстоятельств дела, с учетом объема и характера причиненных истцу нравственных страданий, степени вины работодателя, с учетом требований разумности и справедливости, суд считает возможным удовлетворить исковые требования ФИО32 о взыскании компенсации морального вреда в размере 2 000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО33 удовлетворить частично.

Признать незаконным и отменить приказ № 061-ЛС от 12 марта 2018 года об отстранении от работы, в редакции приказа № 064-ЛС от 13 марта 2018 года.

Взыскать с 

<

данные изъяты>» в пользу ФИО34 оплату времени вынужденного прогула за период с 12 марта 2018 года по 30 марта 2018 года в размере 14 923 рубля 17 копеек, компенсацию морального вреда в размере 2 000 рублей.

В остальной части исковые требования ФИО35 – оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Омский областной суд через Октябрьский районный суд города Омска в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме принято 04 июня 2018 года.

Судья подпись М.А.Пирогова 

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда от 01 августа 2018 года решение Октябрьского районного суда г. Омска от 30 мая 2018 года оставлено без изменения, апелляционная жалоба без удовлетворения.