Дело № 1-11/2019

П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Томская область, ЗАТО Северск

г. Северск 05 февраля 2019 года 

Судья Северского городского суда Томской области Бадалов Я.Д., 

при секретаре Животягине С.С.,

с участием государственного обвинителя -

старшего помощника прокурора ЗАТО г. Северск ФИО1, 

подсудимого ФИО2,

защитника - адвоката Гузенко В.В.,

а также потерпевших К., Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО2, 

содержащегося под стражей по настоящему уголовному делу с 20 июня 2018 года,

в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО2 совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Преступление совершено при следующих обстоятельствах.

Так, ФИО2 в период с 22 часов 40 минут 19 июня 2018 года до 09 часов 20 июня 2018 года, находясь в состоянии алкогольного опьянения в [адрес], действуя умышленно, из ревности, с целью причинения смерти А., нанес последнему не менее двух ударов топором в области задней поверхности шеи и правой лопатки, не менее десяти ударов неустановленными колюще-режущими предметами в области лица, шеи, верхних и нижних конечностей, тела, причинив тем самым А. телесные повреждения: 

рубленую рану задней поверхности шеи в верхней трети с пересечением задней группы мышц шеи (трапециевидной, ременной, длинной мышцы головы, подзатылочных мышц, латеральной прямой мышцы головы), с косопоперечным переломом задней дуги I шейного позвонка с формированием насечки на внутренней поверхности передней дуги I шейного позвонка, с полным пересечением продолговатого мозга на уровне между большим затылочным отверстием затылочной кости и I шейным позвонком (неполная декапитация (отделение головы)), которая по признаку опасности для жизни в соответствии с п. 6.1.24 Приказа от 24 апреля 2008 года № 194н Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью; 

рубленую рану в области правой лопатки (одна) с косопоперечным переломом акромиального отростка правой лопатки; резаную рану на тыльной поверхности указательного пальца левой кисти между основной и средней фалангами с обнажением суставных поверхностей, которые при жизни повлекли бы длительное расстройство здоровья и по этому признаку согласно п. 7.1 Приказа от 24 апреля 2008 года № 194н Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» квалифицировались бы как причинившие вред здоровью средней тяжести как каждое в отдельности, так и по своей совокупности; 

колото-резаные раны правой щеки (две) и левой боковой поверхности шеи (одна), левого бедра (одна); резаные раны левой кисти (две); колотые раны правой брови (одна) и левого бедра (одна); колото-резано-рваную рану на подбородке слева (одна), которые при жизни повлекли бы кратковременное расстройство здоровья и по данному признаку в соответствии с п. 8.1 Приказа от 24 апреля 2008 года № 194н Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» квалифицировались бы как причинившие легкий вред здоровью по своей совокупности.

От полученных телесных повреждений А. скончался на месте происшествия. 

Причиной смерти А. явилась рубленая рана задней поверхности шеи в верхней трети с пересечением задней группы мышц шеи (трапециевидной, ременной, длинной мышцы головы, подзатылочных мышц, латеральной прямой мышцы головы), с косопоперечным переломом задней дуги I шейного позвонка с формированием насечки на внутренней поверхности передней дуги I шейного позвонка, с полным пересечением продолговатого мозга на уровне между большим затылочным отверстием затылочной кости и I шейным позвонком (неполная декапитация (отделение головы)).

В судебном заседании подсудимый ФИО2 виновным себя в совершении убийства не признал и показал, что 19 июня 2018 года после 22 часов он, его сожительница Ш. и А. на его и Ш. садовом участке распивали спиртное. А. пришел в начале 23 часа, так как последнему не с кем было употребить алкоголь, и принес с собой спиртное. С А. он познакомился год назад. Огород А. находится примерно на расстоянии 300 метров от их огорода, он там был вместе с Ш., когда А. строил баню и показывал ее ему. Когда спиртное закончилось, он по просьбе А. пошел в дом последнего за спиртным и, находясь в доме А., позвонил Ш., та передала телефон А., который сказал ему, какую из бутылок взять. Он отсутствовал не более 10 минут. Уходя от них, А. сказал ему, что совершал с Ш. половой акт в то время, когда он ходил за спиртным, при этом сказал: «Хороша твоя баба» и «Она тебе что, не говорила?». После этого он закрыл за А. калитку, был рад, что тот ушел, и на этот разговор не обратил внимания. Спустя время он подумал, что между А. и Ш. были отношения и до этого. Он лег спать. Затем проснулся, начал будить Ш. и спрашивать, было ли между нею и А. половое сношение, на что она, не открывая глаз, ответила: «Да, да, да». 

После этого он решил пойти и убить А. В этот момент он находился в состоянии алкогольного опьянения. Он вышел из дома в одних трусах с топором в правой руке, который взял в доме около входа с правой стороны, под лестницей. Держа топор за топорище, открыл калитку и пошел направо, в сторону дома, где проживал А., с целью лишить его жизни за то, что тот совершал половой акт с его супругой. Он испытывал ревность из-за измены Ш., «у него кипела кровь, просто шел сигнал - идти и убить, чтобы не приходили больше и не занимались с его женщиной любовью». Время было примерно 02-03 часа, в ночь на 20 июня 2018 года. Дойдя до дома А., он левой рукой открыл калитку, которая открывается наружу в правую сторону, затем пошел к дому, в это время услышал, что играет музыка, через кухню-веранду вошел в дом, открыв входную дверь, которая открывается в правую сторону и была не заперта. А. находился в положении полусидя, облокотившись на левую сторону, и спал. Шея А. тоже была наклонена в левую сторону. Он подошел к А., не стал будить и разговаривать, и острием топора ударил А. в правую сторону шеи. После этого крови он не видел, но рана раскрылась, А. начал пытаться привстать. 

В то же время он не уверен, что в действительности наносил удар топором в область шеи А. Последний не двигался, изо рта вытекала какая-то жидкость. Когда он выходил из дома, у него был страх, ощущение, что кто-то там был, но не в доме. Когда он шел, то постоянно оборачивался. Войдя к себе во двор, он, пройдя примерно до середины огорода, выбросил топор в печку, потому что трава была мокрая, и, кроме того, он развернулся и пошел закрывать калитку, и так как калитка одной рукой не закрывалась, ему все равно пришлось бы положить топор, и так получилось, что он бросил топор в печку. Закрыв калитку, он вошел в дом, закурил сигарету, сел перед дверью напротив печки «буржуйки». Докурив сигарету, он увидел торчащий черенок, но не пытался сжечь топор, и, чтобы его не сжечь, выбросил его в кусты. Ночью Ш. говорила, чтобы он ложился спать. Утром он поднялся, Ш. уже работала в огороде. Он спросил, где сигареты, та ответила, что сигарет нет. Тогда он пошел к А., чтобы попросить закурить, и был уверен, что ему приснилось, что он убил А. Там он обнаружил, что А. лежит, находится в том же положении. При этом он не трогал А. и не знает, жив был тот или нет. Вернувшись, он сказал Ш., что А. лежит и не шевелится. Также ему стало интересно, куда он бросил топор. Он нашел топор в кустах, крови на нем не было, он показал топор Ш. и попросил ее пойти вместе с ним к А. После этого он и Ш. обнаружили на теле А. трупные пятна, ему стало плохо, они пошли к себе на участок и вызвали полицию. Топор он бросил у теплицы, никуда его не прятал, и ждал полицию. При этом Ш. думала, что на топоре была кровь, и протерла топор тряпкой, которую потом отдала сотрудникам полиции. 

До того, как он был ознакомлен с заключением экспертизы, он дал показания о том, что нанес А. удар топором в область шеи. Но когда он посмотрел фотографии, на них раны на шее не было. Кроме того, сотрудники полиции спрашивали у него, где нож, сообщив, что было нанесено 2-3 удара ножом, но у него не было ножа. Однако затем выяснилось, что было 10 ножевых ранений, а он такого просто не мог сделать, при нем, кроме топора, других предметов не было.

Затем подсудимый показал, что внутри дома с левой стороны находился диван, на котором лежал А., ногами к двери, головой к окну. А. был в рубашке и джинсах, на лице были порезы, так как тот у них падал, и они его поднимали. Он встал напротив А., замахнулся и нанес удар топором. При этом не помнит, одной рукой или двумя руками он держал топор. Он не стал будить А., так как ему было страшно, поскольку А. крупнее него, и ему не хотелось доводить дело до рукопашной. 

Далее показал, что момент удара он описать не может, так как не знает, приснилось ему это, либо он на самом деле убивал А. Может, он пришел, увидел на А. какие-то царапины и просто ушел. Допускает также, что пришел к А., увидел у того рану в области лица, испугался, что в доме кто-то есть, и ушел домой. Ударов он А. не наносил. Не знает, где правда, а где ложь, поэтому не может сказать, наносил он удары или нет. У него возникли сомнения, когда ему предоставили фотографии трупа, - «там не было удара в шею», а потому считает, что он удар не наносил. Думает, что не причастен к смерти А., потому что не убивал его. Ему кажется, что он вошел в дом А. и сразу вышел. Показания свои он не менял, надеялся на заключение экспертизы, а после того, как ему представили заключение экспертизы, он понял, что оговорил себя, это не он убивал, потому что на месте, куда он наносил удары, раны не было. Считает, что удар в шею он, как будто, наносил, но, возможно, ему приснилось. Не уверен, что убивал А. Ранее у него подозрений в измене Ш. не было, одну ее на дачный участок он отпускал, а А. просто приходил к ней, но так было, что он просыпается, а они пьют водку.

Между тем на предварительном следствии ФИО2 в ходе допросов в качестве подозреваемого и обвиняемого 21 июня 2018 года показал, что он проживает в [адрес] с сожительницей Ш. и ее сыном, поддерживает с ней фактические брачные отношения в течение 2 лет. В СНТ «**» у Ш. имеется земельный участок с домом, которым та пользуется с августа 2017 года, то есть со времени смерти своей матери (П.). Он и Ш. с прошлого лета постоянно приезжали на участок, где работали и отдыхали. Летом 2017 года к ним на участок пришел А., которого он знал, как жителя г. Северска. Ш. с А. не была знакома. А. пояснил, что его дачный участок находится рядом, что ему скучно, и периодически стал приходить к ним на участок, предлагал употреблять спиртные напитки. Он и Ш. в течение лета 2017 года, а также в 2018 году общались с А., употребляли спиртные напитки, один или два раза по приглашению А. приходили к последнему на участок, тот показывал им свой участок, баню, дом. А., находясь у них в гостях, общался в основном с Ш., так как у них было много общих знакомых, оказывал ей знаки внимания, мог поцеловать руку. Он ревновал Ш. к А., ему не нравилось, что они втроем сидели за одним столом, но Ш. и А. в ходе общения на него внимания не обращали. Конфликтных отношений между ним и А. не было, он никогда не высказывал то, что ему не нравится, как А. общается с Ш.

18 июня 2018 года в вечернее время он и Ш. приехали на свой дачный участок в СНТ «**», где работали. 19 июня 2018 года в течение дня к ним приходил А., - то покурить, так как одному скучно, то спросить свечу зажигания для газонокосилки, а в третий раз пришел поговорить, сообщил, что сын привез ему свечу зажигания, при этом приглашал их в гости, говорил, что у него есть коньяк, водка, но он и Ш. идти к А. не собирались. Вечером 20 июня 2018 года, когда начало смеркаться, он и Ш. собрались поесть и спать, в это время пришел А., принес самогон в бутылке из-под коньяка объемом 0,5 л, предложил выпить. Они втроем стали распивать самогон в кухне их дачного дома, при этом разговаривали, никаких конфликтов не было. Когда спиртное закончилось, А. сказал, что у него в доме есть еще самогон, но сам не пойдет, так как не дойдет, и предложил ему сходить на участок за самогоном. Он пошел в дачный дом А., там обнаружил три разные бутылки, позвонил Ш., попросил спросить у А., какую бутылку ему взять. По указанию А. он взял пластиковую бутылку объемом 1,5 л и вернулся к себе на участок. А. и Ш. сидели за столом в кухне. Затем они втроем продолжили распивать самогон, употребили около половины бутылки. После этого, когда уже было темно, А. сказал, что пойдет домой, иначе позже до дома не дойдет, так как был в состоянии алкогольного опьянения. Он также сильно опьянел, так как устал, и не было закуски, кроме принесенного А. для Ш. шоколада. Он проводил А. до своей калитки, а когда уже пошел к дому, А. сказал, что пока он ходил за самогоном, между ним (А.) и Ш. произошел половой акт. Он не придал значения словам А. и ушел в дом, где он и Ш. легли спать. 20 июня 2018 года около 02 часов он проснулся, в его голове были указанные слова А. У него разгорелись ревность и злость на А., и он понял, что исправить ситуацию, то есть, чтобы А. больше не ходил к ним в гости и не общался с Ш., он может, только если убьет А. Он был в одних спортивных трусах синего цвета и резиновых шлепанцах белого цвета, взял в дачном доме топор и пошел убивать А. Калитка и дверь дома А. не были заперты, в доме громко играла музыка, он вошел в дом А., тот спал на диване в комнате, при этом был в положении полусидя-полулежа, наклонясь влево, на краю дивана, был одет в джинсы синего цвета и светлую рубашку. Он, не будя А., стал наносить удары топором в область головы А. После первого удара А. пошевелился, попытался закрыться рукой, но он нанес еще один удар, и дальнейшие события не помнит. Он не может сказать, сколько ударов, и по каким частям тела он нанес А., так как в тот момент находился в состоянии неконтролируемого гнева. Но, насколько помнит, удары А. он наносил только топором. Прибывшие впоследствии сотрудники полиции спрашивали, наносил ли он удары ножом, но он не помнит, чтобы брал в руки нож и наносил им удары. После этого он вышел из дома А., не посмотрев, какие ранения имеются у А., и жив ли А., и пошел к себе на участок. Проходя мимо печки «буржуйки», находящейся на участке, он поместил туда топор, но объяснить, зачем это сделал, не может. Он покурил, после чего вынул топор из печки и забросил его в кусты на своем участке. После этого он вошел в дом, попытался разбудить Ш., сел на нее сверху и сказал, что убил А. Она отталкивала его, злилась, что он ее разбудил, при этом оцарапала ему шею, ухо, лицо, от чего у него образовались телесные повреждения в областях правой ушной раковины, левой боковой поверхности шеи, на правой щеке, на правом предплечье. Услышав, что он убил А., она сказала, чтобы он лег и проспался, и ему не поверила. 20 июня 2018 года около 10 часов он проснулся, в это время Ш. работала в огороде. Он снова сказал Ш., что убил А., но она не поверила, сказала, что ему приснилось. Он засомневался и решил, что, возможно, в состоянии алкогольного опьянения увидел такой сон, пошел на дачный участок А., при этом также хотел попросить у А. сигареты, так как у него сигареты закончились. Войдя в дачный дом А., он увидел, что А. мертв, находится на диване в комнате, джинсы на нем спущены. Были ли спущены джинсы в то время, когда он наносил А. удары топором, не помнит. Он позвал А. по имени, но тот не отозвался. На щеке А. он увидел две раны, больше ничего не рассматривал, вернулся на свой участок и сказал Ш., что действительно убил А. Топора в доме на месте не было, он пытался вспомнить, куда дел топор, затем вспомнил, что бросил его в кусты, нашел топор и показал Ш. Она осмотрела топор и сказала, что крови на нем нет, а на рубящей части топора была земля. Ш. не поверила ему, что он убил А., после чего вместе с ним пошла в дом А., где увидела, что тот мертв. Когда они вернулись на свой участок, он взял топор, пошел по участку, спрашивая Ш., что ему делать. Ш. сказала, что нужно вызвать полицию. Он бросил топор на землю возле теплицы и пошел звонить своему бывшему однокласснику - оперуполномоченному уголовного розыска Д. Он рассказал последнему по телефону, что убил человека. Затем он встретил сотрудников полиции на трассе, ведущей к СНТ «**», показал им место нахождения трупа А., топор, которым наносил удары А., затем его доставили в УМВД России по ЗАТО Северск, где он написал явку с повинной. В содеянном он раскаивается, полностью признает и осознает вину. Свое поведение объяснить не может. «Был сам не свой от испытываемого чувства ревности». Ранее у него подозрений по поводу интимных отношений между Ш. и А. не было, и если бы А. ему об этом не сказал, он и не подумал бы об этом. По комплекции А. выше его ростом и крупнее, почти всегда приходил к ним на участок в состоянии алкогольного опьянения, вел себя нагло, самовлюбленно рассказывал о себе, хвастал, в основном общался с Ш., около одной-двух недель назад до этого случая А. один напился у них водки так, что с трудом передвигался. Ш. не изъявляла желания общаться с А., а также неоднократно говорила ему, что недовольна, что А. приходит к ним, но не могла выгнать из вежливости (т. 1, л. 

<

...>). 

На предварительном следствии при проверке показаний на месте 21 июня 2018 года, что зафиксировано на видеозаписи, также исследованной в судебном заседании, ФИО2 дал показания о месте совершения преступления, орудии преступления, способе нанесения удара топором, обстоятельствах совершения убийства, поведении после совершения преступления, продемонстрировал свои действия, в том числе с помощью манекена и предмета, имитирующего топор, и в частности показал, что в ночь на 20 июня 2018 года в [адрес] он проснулся, покурил, взял топор и прямо в трусах пошел убивать А. в [адрес], где калитка была закрыта на проволоку, дверь дома не была заперта, в доме играла музыка, дверь в комнату была открыта, подперта «деревяшкой», в ней на диване, расположенном слева от входа в комнату, полусидел А. с наклоном влево, к подлокотнику дивана, первый удар он нанес в область шеи сзади, после чего А. начал привставать, то есть поднимать голову, затем он замахнулся топором, А. поднял руку. Дальнейших своих действий он не помнит, в том числе наносил ли еще удары топором. Не помнит, чтобы наносил А. удары другими предметами. В этот момент в доме кроме него и А. никого не было, он никакие предметы в доме А. не брал, не перемещал. Затем он ушел домой, там поместил топор в печку, но так как в печке не горел огонь, он бросил топор в кусты. Утром он пошел в дом А., чтобы посмотреть, действительно ли убил А., в доме А. играла музыка, на щеке А. были «царапины, может, были раны». После того как он и Ш. увидели, что А. мертв, они осмотрели топор, крови на нем не было, Ш. потерла топор тряпкой, после чего он бросил топор к теплице (т. 1, л. д. 121-122, DVD-диск). 

Согласно показаниям ФИО2 на предварительном следствии в ходе дополнительного допроса в качестве обвиняемого от 12 сентября 2018 года имеющаяся у него (кроме указанных телесных повреждений, причиненных Ш. при вышеуказанных обстоятельствах) ссадина в области правого коленного сустава получена им на работе при перемещении контейнеров, а также могла образоваться во время рубки дров. Ранее он перенес четыре операции под общим наркозом и после последней операции стал замечать ухудшение памяти, например, после знакомства с человеком почти сразу забывает его имя, но то, что он не помнит каких-либо событий, происходивших в период нахождения его в состоянии алкогольного опьянения, он не замечал, но никогда не был в состоянии сильного алкогольного опьянения. 19 июня 2018 года он, скорее всего, находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, так как употребил большое количество крепких спиртных напитков (самогон, коньяк) на голодный желудок. Он неоднократно пытался вспомнить события, происходившие 19 и 20 июня 2018 года, об обстоятельствах убийства А., но в настоящее время «у него в голове стоит картина»: Ш. лежит на диване в их доме, плачет, говорит, что ее изнасиловал А., угрожал ей при этом, - но было ли это на самом деле, он точно сказать не может. Также он помнит «ощущение злости, ревности». Однако не помнит точно, как шел до дома А., в какой руке нес топор, было ли у него в руках еще что-нибудь. По дороге к дому А. он людей не видел. А. он нанес один удар топором, замахнулся для нанесения второго удара, ножей у него не было, удары ножом не наносил, и такого не помнит, и где у А. в доме лежали ножи, он не знает (т. 1, л. д. 128-133).

В то же время ФИО2 на предварительном следствии в качестве обвиняемого 24 октября 2018 года показал, что в настоящее время он не может уверенно сказать, что совершил убийство А., и данные ранее показания расценивает как самооговор по следующим причинам. Он действительно хотел убить А., шел к нему с топором, но утром 20 июня 2018 года он не помнил, убивал А. или нет, но в его голове была мысль, что он хотел его убить. Он пошел к А. за сигаретами и увидел его мертвым, точнее, увидел раны на лице и на шее, как ему кажется, справа, из чего сделал выводы, что он ударил А. топором, о чем и рассказал сотрудникам полиции. В настоящее время, ознакомившись со всеми заключениями экспертов, он сомневается в том, что именно он убил А., так как он шел убивать А. только с топором и не помнит, чтобы брал в руки нож, иной колюще-режущий предмет, и что наносил удары ножом или таким предметом. На его одежде, на топоре крови А. не обнаружено. Он готов понести наказание за содеянное в том случае, если действительно совершил убийство А., но в настоящее время в этом не уверен. При проверке показаний на месте он действительно пояснял и показывал, что нанес удар А. в область шеи, но сейчас ему кажется, что он сам себе внушил, что убил А., так как хотел убить его, и, увидев его мертвым утром 20 июня 2018 года, решил, что А. убил он. Показывая, куда именно он нанес удар топором, он исходил из того, что утром 20 июня 2018 года он видел рану на шее А., потому и показал, что ударил по шее справа, так как рана на шее А. была справа, а не сзади. Он не исключает, что А. могли убить до того, как он пришел к нему с топором, чтобы убить. А. в состоянии алкогольного опьянения вел себя дерзко. Кроме того, когда он пришел в дом А., там играла музыка, двери не были закрыты на запорные устройства (т. 1, л. д. 138-143).

После оглашения показаний, данных в ходе предварительного расследования, подсудимый ФИО2 подтвердил только показания в качестве обвиняемого от 24 октября 2018 года (т. 1, л. д. 138-143).

После просмотра в судебном заседании по ходатайству подсудимого видеозаписи, на которой зафиксирован ход проверки показаний ФИО2 на месте от 21 июня 2018 года, подсудимый пояснил, что он в ходе данного следственного действия сообщил и показал, что замахнулся и нанес удар топором в область шеи А., где и видел ранее рану, тогда как экспертиза показала, что рана обнаружена сзади.

Заслушав подсудимого в судебном заседании, проверив показания, данные подсудимым на стадии предварительного расследования, сопоставив их с другими доказательствами по уголовному делу, суд пришел к выводу о том, что первоначальные показания ФИО2 при допросах его в качестве подозреваемого и обвиняемого 21 июня 2018 года, а также в ходе проверки показаний на месте 21 июня 2018 года, об обстоятельствах совершения убийства А. являются достоверными, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, в связи с чем суд счел необходимым взять их за основу приговора в совокупности с другими доказательствами (с которыми полностью согласуются и подтверждаются), исследованными в судебном заседании.

В ходе указанных следственных действий ФИО2 добровольно давал последовательные и логичные показания, которые не содержат в себе каких-либо явных противоречий относительно обстоятельств совершения им преступления, показания получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в присутствии защитника, отвечают требованиям допустимости, перед началом допросов и проверки показаний на месте подсудимому были разъяснены процессуальные права, заявлений по поводу плохого самочувствия, как и других заявлений, ни перед началом допросов, ни по их окончании, не делал, протоколы следственных действий были им прочитаны и подписаны без каких-либо замечаний. 

Изменение же подсудимым ФИО2 показаний после 21 июня 2018 года, его версия о самооговоре, по убеждению суда, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, свидетельствуют лишь о надуманности приведенных подсудимым доводов о его фактической непричастности к совершению убийства А., недостоверном изложении им обстоятельств дела, и расцениваются судом как защитная позиция. 

Несмотря на отрицание подсудимым ФИО2 своей вины в ходе судебного следствия виновность подсудимого в совершении преступления при вышеизложенных обстоятельствах подтверждается, а доводы в его защиту опровергаются совокупностью следующих доказательств, исследованных в судебном заседании, на которых основаны выводы суда.

Потерпевшая К. в суде показала, что погибший А. приходился ей супругом. В их семье имеется садовый участок, расположенный на [адрес]. 18 июня 2018 года в дневное время А. сообщил ей по телефону, что поехал на дачу. В вечернее время того же дня и утром 19 июня 2018 года они разговаривали по телефону. 20 июня 2018 года она ждала А., так как он всегда вовремя приезжал домой, 21 июня 2018 года ему было нужно выходить на работу. Она ждала до 20 часов, но А. не приехал, после чего она позвонила А., на звонок ответила следователь и попросила ее приехать, после чего ей стало известно, что ее супруга убили на дачном участке. От соседей по дачному участку она слышала, что сожительница подсудимого (Ш.) рассказывала им о его причастности к смерти А., а именно то, что подсудимый пошел спросить у А. закурить, а тот мертвый лежит, а затем сказал, что, наверное, он его убил, после чего они вместе пошли смотреть. После смерти А. ей стало известно о том, что дачный участок подсудимого и его сожительницы находится в СНТ «**» и является четвертым от их дома по другой стороне улицы. А. характеризует как хорошего, общительного человека, у которого было много друзей, и к нему все хорошо относились. А. употреблял спиртное, в состоянии алкогольного опьянения ему нужно было с кем-нибудь общаться, он не мог находиться один, но агрессивным не становился. 

Потерпевший Е. в суде показал, что погибший А. приходился ему отцом. У его родителей имеется дачный дом № **, расположенный на [адрес]. 19 июня 2018 года около 19 часов 30 минут или 20 часов А. прислал ему сообщение на телефон о том, что нужна свеча зажигания на бензокосилку, после чего он и его супруга привезли А. свечу зажигания на дачный участок, где увидели А., идущего со стороны, где, как впоследствии им стало известно, находился дом ФИО2 и его сожительницы (Ш.). После ремонта бензокосилки А. просил их остаться, сказал, что скучно одному, но они решили поехать домой. По внешнему виду А. в состоянии алкогольного опьянения не находился, но со слов отца ему было известно, что тот выпил 2 стопки коньяка. 20 июня 2018 года в вечернее время ему позвонила его мать - потерпевшая К., попросила прийти к ней домой, где и сообщила о смерти отца. В состоянии алкогольного опьянения А. агрессивным не становился, был человеком веселого настроения.

Свидетель Ш. на предварительном следствии в ходе допроса 20 июня 2018 года с учетом дополнений в ходе дополнительного допроса 25 июня 2018 года показала, что она сожительствует с ФИО2 в течение двух лет, она считает его своим супругом, хотя с другим мужчиной - Ю. брак не расторгла. ФИО2 как в трезвом состоянии, так и в алкогольном опьянении ведет себя спокойно, инициатором конфликтов не выступает, старается избегать конфликтных ситуаций. В состоянии алкогольного опьянения ФИО2 может спровоцировать агрессию у других, вести себя конфликтно, но, как правило, на словах. В состоянии сильного алкогольного опьянения и при этом в эмоциональном состоянии, например, во время ссоры, ФИО2 может сломать, разбить какой-нибудь предмет, но первым никогда не применял насилие к людям, не являлся инициатором драки, но дать сдачи или отбиваться от нападающего он может. В конфликтных ситуациях ФИО2 громко кричит, обзывает, оскорбляет того, с кем конфликтует. Кроме того, отрицательной чертой ФИО2 является ревность, он сильно ревнует ее к другим мужчинам, несмотря на отсутствие к этому повода. Спиртные напитки ФИО2 употребляет почти каждые выходные, но в основном пиво в небольших количествах, крепкие напитки употребляет крайне редко, так как сильно от них пьянеет.

В СНТ «**» у нее имеется земельный участок № ** с дачным домом № **, расположенный на улице № ** в квартале № **, которым она пользуется после смерти своей матери - П. На данном участке она и ФИО2 работали и отдыхали в течение последнего года. В августе 2017 года они познакомились с А., участок которого расположен неподалеку, один раз были у А. на дачном участке. А. приходил к ним, всегда был в состоянии алкогольного опьянения, предлагал выпить с ним спиртного, но конфликтов между ним и ФИО2 никогда не было. Во время общения с нею А. проявлял знаки внимания, мог сделать комплимент, поцеловать, пожать руку, и по поводу этого между ним и ФИО2 конфликтов не было. Однако наедине ФИО2 неоднократно высказывал ей, что она нравится А. как женщина, проявлял ревность и недоверие, предполагал, что А. может быть ей симпатичен, что она может начать какие-то отношения с А., а также не отпускал ее на дачный участок одну, объясняя это тем, что она может там встречаться с А. 18 июня 2018 года около 17 часов 30 минут она и ФИО2 приехали к себе на дачный участок. 19 июня 2018 года около 14 часов к ним пришел А., находясь в состоянии алкогольного опьянения, покурил и ушел. Через некоторое время пришел снова, спросил у них свечи зажигания для газонокосилки, затем приходил опять, курил, разговаривал с ФИО2 Они же целый день работали на участке и спиртное не употребляли. В вечернее время А. пришел снова, был еще пьянее, принес бутылку объемом 0,5 л с самогоном и шоколад, который купил для нее, сказал, что ему скучно и предложил выпить алкоголь. Когда спиртное закончилось, А. хотел сходить к себе в дачный дом за самогоном, но упал, затем попросил сходить ее, а когда она отказалась, попросил об этом ФИО2 Последний пошел на дачный участок А., позвонил ей оттуда на сотовый телефон в 22 часа 39 минут и попросил спросить у А., какую именно бутылку взять, затем вернулся с полуторалитровой пластиковой бутылкой самогона, и они продолжили распитие спиртного. А. общался в основном с нею, ФИО2 сидел молча. Потом она ушла спать, при этом не помнит, в какой момент ушел А., - до этого или после. Когда она спала или засыпала, ФИО2 спрашивал ее о том, было ли у нее половое сношение с А. в то время, когда он ходил к А. за самогоном, но она ничего не ответила, только просила, чтобы он дал ей поспать. В ночное время 20 июня 2018 года ФИО2, находясь рядом с нею на диване, тряс ее за плечи и спрашивал, совершал ли «он» с нею половой акт, задавал этот вопрос неоднократно, кричал и требовал, чтобы она ответила. Поскольку ФИО2 разбудил ее, а она сильно хотела спать, она разозлилась на ФИО2 и сказала ему, что да, «он» совершал с нею половой акт, и чтобы ФИО2 отстал. Она даже не спросила, о чем и о ком говорит ФИО2, не думая над его вопросом и над своим ответом, так как в тот момент хотела только, чтобы ФИО2 успокоился и дал ей поспать. Затем ФИО2 спокойным тоном спросил: «Тебе понравилось?». В этот момент она уже засыпала и ответила: «Понравилось, понравилось, дай поспать». 20 июня 2018 года около 04 часов, когда на улице уже светало, ее разбудил ФИО2, сел на нее сверху, стал высказывать ей оскорбления, называл ее женщиной легкого поведения и говорил, что, когда он ходил к А. за спиртным, между нею и последним происходили сексуальные отношения, и это было основано на ревности ФИО2 Он разозлил ее своим поведением и тем, что пытался разбудить, в связи с чем она оцарапала ему шею, пытаясь оттолкнуть и привести в чувство, наносила удары руками, сбросила с дивана, после чего вышла на крыльцо. Затем ФИО2 вышел из дома и сообщил, что зарубил А., но дословно сказанное им она не помнит. Она ему не поверила, сказала, что ему все приснилось, но тот не ответил и пошел вместе с ней спать. В 09 часов 20 июня 2018 года она проснулась и занялась работой по огороду. ФИО2 проснулся около 11 часов, сказал, что у него кончились сигареты, и ушел. Она поняла, что ФИО2 пошел за сигаретами к А., так как больше ни с кем на дачных участках не общался. Через некоторое время ФИО2 вернулся и сказал, что действительно убил А. Она, не поверив, согласилась пойти с ним на участок А. и посмотреть. Когда она вошла в дачный дом А., увидела, что тот сидит на диване в комнате, склонившись на левый бок, на его кисти была кровь, на щеке - две раны, его джинсы были спущены, на бедре она увидела пятна синего цвета, поняв, что это трупные пятна, и что А. мертв. Она и ФИО2 сразу вышли из дома и пошли на свой участок. На ее вопрос ФИО2 ответил, что убил А. топором, который затем пытался сжечь, но так как печка не горела, сделать этого не смог, и сообщил, что выбросил топор в кусты на их участке. Они нашли топор в кустах, она его осмотрела, но крови не увидела, только на обухе был небольшой налет бурого цвета. Решив, что это краска, она для проверки протерла пятно смоченной одеколоном хлопчатобумажной перчаткой белого цвета. Затем ФИО2 взял топор и спросил, что ему делать, на что она сказала звонить в полицию. ФИО2 бросил топор на траву возле теплицы и позвонил своему бывшему однокласснику Д., который работает в полиции, и рассказал, что убил человека. Через некоторое время приехали сотрудники полиции, ФИО2 рассказал им, что убил А. Она и ФИО2 показали сотрудникам полиции топор, перчатку, которой она потерла топор. Как 19 июня 2018 года, так и 20 июня 2018 года ФИО2 ходил в спортивных трусах синего цвета и резиновых шлепанцах белого цвета. На вопросы сотрудников полиции ФИО2 пояснял, что не помнит, чтобы наносил удары ножом. Все имеющиеся в их доме ножи в количестве девяти штук были составлены ею 18 июня 2018 года в банку, но один из ножей лежал на полке рядом с этой банкой, и кто его туда положил, она не помнит. Кроме того, ФИО2 рассказал ей, что она плакала и говорила, что А. ее изнасиловал, но при каких обстоятельствах он ей это рассказал, она не помнит, так как находилась в шоковом состоянии, но она такого ФИО2 не говорила и не могла сказать, так как между нею и А. никогда не было никаких сексуальных отношений. Предполагает, что ФИО2 в состоянии алкогольного опьянения могло присниться что-либо подобное или он в состоянии алкогольного опьянения и из ревности мог «накрутить себя до такой степени» (т. 1, л. 

<

...>).

Свидетель Д., работающий старшим оперуполномоченным УМВД России по ЗАТО Северск Томской области, на предварительном следствии 02 июля 2018 года показал, что 20 июня 2018 года около 12 часов 30 минут ему на сотовый телефон позвонил его бывший одноклассник ФИО2, который знал, что он является сотрудником полиции, и сразу сказал, что он убил человека, пояснив на его вопросы, что зарубил топором, что находится «**», - как называют между собой жители г. Северска место расположения садовых участков СНТ «**», после чего он совместно с другими сотрудниками уголовного розыска сразу выехал в СНТ «**». Там их встретил ФИО2 со своей сожительницей Ш. Сотрудники полиции прошли в садовый дом, где, со слов ФИО2, находился труп А. Он остался с ФИО2 и Ш. на их садовом участке. На его вопросы об обстоятельствах убийства ФИО2 пояснил, что он и Ш. приехали на садовый участок в свои выходные от работы дни, в вечернее время к ним со спиртными напитками пришел А., они втроем стали употреблять спиртное. При этом А. общался с Ш., а на ФИО2 они не обращали внимания. Как он понял со слов ФИО2, последний ревностно относился к тому, что А. и Ш. общаются между собой, не обращая на него внимания. Затем ФИО2 рассказал, что проснулся утром и сказал Ш., что ему приснилось, что он убил А. Также ФИО2 пояснил, что пошел в дом на участке А., обнаружил последнего мертвым, с телесными повреждениями. При этом ФИО2 пояснил ему, что подробно события убийства А. он не помнит, а помнит только, что нанес А. несколько ударов топором. Куда именно ФИО2 наносил удары, - не сказал. ФИО2 показал ему на топор, лежащий в траве на их садовом участке, возле теплицы, пояснив, что мыл топор и хотел его сжечь (т. 1, л. д. 83-85).

Свидетель Г. на предварительном следствии 22 октября 2018 года показал, что у него и его супруги О. имеется земельный участок с домом № **, расположенный в [адрес], рядом с участком А. и К., с которыми они знакомы около 30 лет, со времени начала пользования участками. Эта семья положительная, А. был человеком добрым, общительным, трудолюбивым, не конфликтным. 20 июня 2018 года около 09 часов он приехал к себе на участок, в это время слышал и понял по звуку, что в доме А. работает телевизор, около участка стоял автомобиль А. В тот же день около 14 часов к нему пришли сотрудники полиции, от которых он узнал о совершении убийства А. (т. 1, л. д. 92-96).

Свидетель О. на предварительном следствии 22 октября 2018 года показала, что у нее с супругом Г. имеется земельный участок с домом № **, расположенный на [адрес], рядом находится участок А. и К., с которыми они общаются как соседи по участку в течение 30 лет. Семья А. положительная, А. был добрым, общительным, веселым, трудолюбивым и неконфликтным человеком, спиртными напитками не злоупотреблял, работал водителем, в свои выходные занимался строительством и благоустройством на своем участке. 20 июня 2018 года Г. сообщил ей, что А. убили, что сотрудники полиции подозревают в убийстве знакомого женщины по имени Ш., участок которой расположен недалеко от их участка. Спустя некоторое время она и соседка по участку В. решили поговорить с Ш., и та им рассказала, что А. пришел к ней на участок, где она находилась с сожителем (ФИО2), никаких конфликтов между А. и ФИО2 не было, последний ревнивый, а когда она спала, он разбудил ее, начал выяснять, совершал ли с ней половой акт А., но она хотела спать и ответила, что «отстань, совершал, совершал». Кроме того, Ш. что-то говорила про топор, «что топор «запихивали» в печку или мыли», при этом говорила сумбурно, неохотно, а также рассказала, что ее сожитель звонил своему знакомому сотруднику полиции и тот сказал, что нужно сообщить в полицию (т. 1, л. д. 97-102). 

Свидетель В. на предварительном следствии 16 августа 2018 года показала, что ее участок в [адрес] расположен через один участок от А. и К., немного наискосок от ее участка расположен участок П., которая умерла в августе 2017 года, и туда стала приезжать дочь последней Ш. с каким-то мужчиной, но с ними она не общалась. Семью К-вых может охарактеризовать как положительную, через каждые два дня А. приезжал на участок, работал, занимался его обустройством. Чтобы А. находился в состоянии опьянения, был инициатором ссоры, конфликта или проявлял агрессию, она не видела. Он соседям не мешал, был общительным, добрым, деятельным, трудолюбивым. 20 июня 2018 года от соседей по участку - О. и Г.) она узнала, что А. убили. Затем от К. ей стало известно, что убийство совершил сожитель Ш. Через некоторое время Ш. ей и О. рассказала, что А. пришел к ней на участок со спиртными напитками, с самогоном, что она, А. и ее сожитель по имени П. (ФИО2) распивали спиртное, затем А. ушел, а ФИО2 ночью или утром сообщил ей, что убил А., но она не поверила, после чего ФИО2 сходил на участок А. и убедился в этом, затем она пошла туда с ФИО2 и увидела, что А. действительно мертв, после чего ФИО2 позвонил своему знакомому, а затем в полицию, сотрудники полиции нашли в траве на участке топор, на их вопрос она (Ш.) пояснила, что помыла топор. Кроме того, Ш. поясняла, что ФИО2 очень ревнивый и говорил, что на участок она будет ездить только с ним (т. 1, л. д. 89-91).

Свидетель Д. на предварительном следствии 30 августа 2018 года показал, что подсудимый ФИО2 приходится ему родным братом, проживал с женщиной по имени Ш., от них ему известно, что у Ш. в СНТ «**» есть земельный участок с домом, те стали ездить туда с осени 2017 года после смерти матери Ш. (П.). В ночь на 20 июня 2018 года, около 01 часа, он позвонил ФИО2 по телефону, чтобы позвать его вместе посмотреть футбол, но тот ответил, что вместе с Ш. находится на огороде, у них в гостях А. Он А. знает поверхностно, учился с ним в одной школе и рядом проживал. ФИО2 передал телефон А., он и А. сказали друг другу пару незначительных фраз. По их голосам он не определил, находятся они в состоянии алкогольного опьянения или нет. 20 июня 2018 года от Д. (одноклассника ФИО2 и своего бывшего коллеги) он узнал, что ФИО2 находится в полиции, так как убил человека (т. 1, л. д. 105-107).

Свидетель С. на предварительном следствии 16 июля 2018 года показал, что с 2016 года является председателем правления СНТ «**» ЗАТО Северск Томской области. 20 июня 2018 года он узнал о совершении в СНТ «**» убийства человека, как ему впоследствии стало известно, - А. Последний являлся собственником участка № ** с [адрес], а участок П. имеет кадастровый номер **, дом № 11, что расположено в [адрес]. Он знал А. по рабочим вопросам СНТ «**», характеризует его как спокойного, общительного человека (т. 1, л. д. 86-88).

Виновность подсудимого в совершении данного преступления также подтверждается:

протоколом осмотра места происшествия от 20 июня 2018 года и фототаблицей к нему, согласно которым 20 июня 2018 года в период с 16 часов 45 минут до 18 часов 50 минут был осмотрен дачный дом № **, расположенный на земельном участке, имеющем кадастровый номер **, на [адрес], и установлено, что вход в дом идет через помещение, оборудованное под кухню, с соответствующей обстановкой; на стакане, находящемся в кухне дома, и на кружке, стоящей в комнате дома, обнаружены, а затем изъяты следы рук; в комнате дома на столе, у окна слева от входа, обнаружен паспорт на имя А. **.**.**** года рождения, у стены слева от входа, на диване обнаружен труп мужчины (А.), который находился в положении сидя, с наклоном к левому (относительно трупа) подлокотнику дивана, голова трупа находилась на подлокотнике дивана, правая и левая руки согнуты в плечевых и локтевых суставах, ноги согнуты в коленях, ступнями упирались в пол; на трупе были надеты, в том числе джинсовые брюки синего цвета, которые спущены до коленей, на них спереди - пятна красно-бурого вещества, на левой половине джинсовых брюк, спереди, на расстоянии 20 см от пояса - сквозной дефект, слева на расстоянии 3 см от верхнего края пояса и в 2 см от левого бокового шва кзади - сквозной дефект длиной 5,5 см, а также рубашка с длинными рукавами, с пуговицами, в расстегнутом виде, на ней имелся лоскутообразный дефект на правом рукаве в направлении к манжету, в левом нагрудном кармане рубашки обнаружен фрагмент листа бумаги с рукописным текстом «** П. ** Ш.» (номера сотовых телефонов ФИО2 и Ш., как указано в материалах уголовного дела), спереди слева, на левом рукаве и вороте слева - обильные участки пропитывания липким веществом красно-бурого цвета; установлено трупное окоченение во всех группах мышц, трупные пятна темно-фиолетового цвета имелись на левой боковой поверхности тела, на трупе обнаружены повреждения: 

- в области подбородка слева с переходом на верхнюю треть шеи спереди и слева - рана неправильной формы, с направлением раневого канала сверху вниз и слева направо, 

- в верхней трети шеи по левой боковой поверхности - рана веретенообразной формы, дном которой являются глубокие мышцы шеи, 

- в области затылка - рана дугообразной формы, с направлением раневого канала сзади наперед и несколько сверху вниз, 

- в области правой щеки - две раны веретенообразной формы, 

- в области задней поверхности правого плечевого сустава - рана дугообразной формы, ее дно - подлежащие мягкие ткани и фрагменты кости, а в проекции данной раны на рубашке - сквозной дефект линейной формы, 

- на левой кисти, ее втором и третьем пальцах по задней (тыльной) поверхности - раны, расположенные на единой мнимой прямой, на втором пальце в проекции первого межфалангового сустава - рана, дном которой являются подлежащие кости, на третьем пальце - рана, дном которой являются подлежащие ткани,

- на тыле левой кисти в проекции второй пястной кости - рана веретенообразной формы,

- на левом бедре по наружной поверхности в средней трети - рана веретенообразной формы, ниже которой - рана неправильной формы, дном которой являются подлежащие мышцы,

от всех ран на голове, шее по направлению кпереди исходят подсохшие потеки крови; в ложе трупа (на диване) и на ковре, лежащем на полу, обнаружены участки пропитывания веществом бурого цвета, на полу у левого подлокотника дивана - лужа темно-красной жидкости со сгустками (т. 1, л. д. 9-33),

протоколом осмотра места происшествия от 20 июня 2018 года и фототаблицей к нему, из которых следует, что 20 июня 2018 года в период с 18 часов 55 минут до 19 часов 50 минут были осмотрены дачный дом № ** и земельный участок с кадастровым номером **, расположенные на [адрес], в ходе осмотра на столе, напротив входа в кухонное помещение дома обнаружена хлопчатобумажная перчатка белого цвета (со слов участвующей в осмотре Ш., данной перчаткой она протирала край обуха топора, находящегося на участке возле теплицы); в помещении кухни, в навесной полке в банке из полимерного материала обнаружены, в том числе 8 ножей, на данной полке - 1 нож; на территории земельного участка на траве возле теплицы обнаружен и впоследствии изъят топор общей длиной 53 см с шириной топорища 19 см, деревянной рукоятью; в доме обнаружены спортивные трусы синего цвета и резиновые шлепанцы белого цвета, которые, со слов Ш., 19 июня 2018 года были надеты на ФИО2 (т. 1, л. д. 34-45),

протоколом осмотра предметов (документов) от 31 августа 2018 года, из которого следует, что следователем был осмотрен топор, обнаруженный на траве возле теплицы и изъятый 20 июня 2018 года в ходе осмотра места происшествия - земельного участка с кадастровым номером **, расположенного на [адрес], в ходе осмотра установлено, что топор металлический, длиной 188 мм, с лезвием шириной 144 мм и толщиной края 0,5 мм, с обухом из древесины, общей длиной вместе с топорищем - 524 мм, на нем имеется наслоение сухой земли (т. 1, л. д. 169-170),

заключением эксперта № ** от 27 июня 2018 года (судебная дактилоскопическая экспертиза), по результатам производства которой установлено, что два следа рук, откопированных на отрезках липкой ленты, изъятых в ходе осмотра места происшествия 20 июня 2018 года - дачного дома № **, расположенного на [адрес], со стакана из кухни дома и с кружки из комнаты дома, оставлены пальцами правой руки А. (т. 2, л. д. 57-59),

заключением эксперта № ** от 28 августа 2018 года (судебная медицинская экспертиза трупа А. **.**.**** года рождения), согласно которому на трупе обнаружены телесные повреждения в виде: 

- рубленой раны (рана № 6) задней поверхности шеи в верхней трети с пересечением задней группы мышц шеи (трапециевидной, ременной, длинной мышцы головы, подзатылочных мышц, латеральной прямой мышцы головы), с косопоперечным переломом задней дуги I шейного позвонка с формированием насечки на внутренней поверхности передней дуги I шейного позвонка, с полным пересечением продолговатого мозга на уровне между большим затылочным отверстием затылочной кости и I шейным позвонком (неполная декапитация (отделение головы)), которая образована по механизму сдавления с рассечением мягких тканей и с рассечением костной ткани при ударном воздействии клином рубящего предмета в области задней поверхности шеи в верхней трети, с пересечением задней группы мышц шеи, пересечением задней дуги I шейного позвонка, с формированием насечки на внутренней поверхности передней дуги I шейного позвонка, с полным пересечением продолговатого мозга на уровне между большим затылочным отверстием затылочной кости и I шейным позвонком, образована прижизненно, является непосредственной причиной смерти и по признаку опасности для жизни в соответствии с п. 6.1.24 Приказа от 24 апреля 2008 года № 194н Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью, и после причинения данного телесного повреждения продолжение жизни человека невозможно; 

- рубленой раны (рана № 7) в области правой лопатки (одна) с косопоперечным переломом акромиального отростка правой лопатки, которая образована по механизму сдавления с рассечением мягких тканей с последующим их раздвиганием и с рассечением костной ткани лопатки и формированием косопоперечного перелома акромиального отростка правой лопатки при ударном воздействии рубящим предметом в область правой лопатки; резаной раны (рана № 8) на тыльной поверхности указательного пальца левой кисти между основной и средней фалангами с обнажением суставных поверхностей, которая образована по механизму разрезания кожи и подлежащих мягких тканей при воздействии в область указательного пальца левой кисти режущим либо лезвием колюще-режущего предмета; данные телесные повреждения являются прижизненными, не состоят в причинной связи со смертью, при жизни повлекли бы длительное расстройство здоровья и по этому признаку согласно п. 7.1 Приказа от 24 апреля 2008 года № 194н Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» квалифицировались бы как причинившие вред здоровью средней тяжести как каждое в отдельности, так и по своей совокупности; 

- колото-резаных ран правой щеки (две) (раны № 2, № 3) и левой боковой поверхности шеи (одна) (рана № 5), левого бедра (одна) (рана № 11); резаных ран левой кисти (две) (раны № 9, № 10); колотых ран правой брови (одна) (рана № 1) и левого бедра (одна) (рана № 12); колото-резано-рваной раны на подбородке слева (одна) (рана № 4), которые образованы по механизму разрезания, прокола с последующим разрезанием кожи и подлежащих мягких тканей при воздействиях режущим либо лезвием колюще-режущего предмета: в область щеки - с направлением воздействия снизу вверх (рана № 2) и снизу вверх и справа налево (рана № 3), в область левой боковой поверхности шеи - слева направо и сзади наперед (рана № 5), в область левого бедра - снизу вверх и кнутри (рана № 11), в область тыльной поверхности левой кисти (раны № 9, № 10), в область правой брови - по направлению снизу вверх справа налево и несколько спереди назад (рана № 1), в область наружной поверхности левого бедра слева направо горизонтально (рана № 12), в область подбородка - сзади наперед, слева направо и несколько сверху вниз с последующим разрывом краев раны при извлечении клинка (рана № 4), являются прижизненными, не состоят в причинной связи со смертью, при жизни повлекли бы кратковременное расстройство здоровья и по данному признаку в соответствии с п. 8.1 Приказа от 24 апреля 2008 года № 194н Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» квалифицировались бы как причинившие легкий вред здоровью по своей совокупности;

- после получения всех вышеуказанных телесных повреждений А. не передвигался, учитывая характер ран, а также отсутствие следов темно-бурого вещества на нижних частях брюк, носках и подошвах стоп; перед смертью А. употреблял спиртные напитки, содержащие этиловый спирт, и в момент наступления смерти находился в состоянии сильного алкогольного опьянения;

- причиной смерти А. явилась рубленая рана задней поверхности шеи в верхней трети с пересечением задней группы мышц шеи (трапециевидной, ременной, длинной мышцы головы, подзатылочных мышц, латеральной прямой мышцы головы), с косопоперечным переломом задней дуги I шейного позвонка с формированием насечки на внутренней поверхности передней дуги I шейного позвонка, с полным пересечением продолговатого мозга на уровне между большим затылочным отверстием затылочной кости и I шейным позвонком (неполная декапитация (отделение головы));

- давность наступления смерти А. составляет 24-36 часов до исследования трупа (проведенного 21 июня 2018 года с 12 до 15 часов) (т. 2, л. д. 15-27),

заключением эксперта № ** от 18 октября 2018 года (дополнительная судебная медицинская экспертиза по факту смерти А. (по материалам уголовного дела)), согласно которому обнаруженные в ходе экспертного исследования трупа А. рубленая рана (рана № 6) задней поверхности шеи в верхней трети с пересечением задней группы мышц шеи (трапециевидной, ременной, длинной мышцы головы, подзатылочных мышц, латеральной прямой мышцы головы), с косопоперечным переломом задней дуги I шейного позвонка с формированием насечки на внутренней поверхности передней дуги I шейного позвонка, с полным пересечением продолговатого мозга на уровне между большим затылочным отверстием затылочной кости и I шейным позвонком (неполная декапитация (отделение головы)), рубленая рана (рана № 7) в области правой лопатки (одна) с косопоперечным переломом акромиального отростка правой лопатки, резаная рана (рана № 8) на тыльной поверхности указательного пальца левой кисти между основной и средней фалангами с обнажением суставных поверхностей, колото-резаные раны правой щеки (две) (раны № 2, № 3) и левой боковой поверхности шеи (одна) (рана № 5), левого бедра (одна) (рана № 11), резаные раны левой кисти (две) (раны № 9, № 10), колотые раны правой брови (одна) (рана № 1) и левого бедра (одна) (рана № 12), колото-резано-рваная рана на подбородке слева (одна) (рана № 4) - исходя из их различной локализации могли быть причинены в любой последовательности; 

- указанные телесные повреждения могли быть причинены в период времени, измеряемый секундами, десятками секунд до наступления смерти А.;

- после причинения А. рубленой раны (рана № 6) задней поверхности шеи в верхней трети с пересечением задней группы мышц шеи (трапециевидной, ременной, длинной мышцы головы, подзатылочных мышц, латеральной прямой мышцы головы), с косопоперечным переломом задней дуги I шейного позвонка с формированием насечки на внутренней поверхности передней дуги I шейного позвонка, с полным пересечением продолговатого мозга на уровне между большим затылочным отверстием затылочной кости и I шейным позвонком (неполная декапитация (отделение головы)) биологическая смерть потерпевшего могла наступить в период времени - секунды-минуты;

- с учетом взаимного расположения имевшихся у А. телесных повреждений (ран), за исключением раны № 6 (явившейся собственно причиной смерти), их морфологических признаков, переживания ткани, следует вывод, что они могли быть причинены в момент наступления смерти, то есть сразу после причинения ему рубленой раны задней поверхности шеи в верхней трети с пересечением задней группы мышц шеи (рана № 6), и данный период времени может измеряться секундами, десятками секунд, минутами;

- образование имевшихся на трупе А. вышеуказанных ран №№ 1, 2, 3, 4, 5, 7, 8, 9, 10, 11 и 12 непосредственно перед наступлением его смерти, то есть перед нанесением смертельного телесного повреждения - раны № 6, не исключается, при этом период времени нанесения указанных ран непосредственно перед причинением смертельного телесного повреждения может составлять десятки секунд, минуты;

- нападавший находился спереди и справа относительно потерпевшего, что не противоречит показаниям ФИО2 в ходе проверки показаний на месте от 21 июня 2018 года, с учетом его положения относительно потерпевшего в момент нанесения удара предметом, имитирующим топор;

- локализация и механизм образования имевшейся у А. смертельной раны № 6 не противоречат обстоятельствам, указанным ФИО2 в ходе проверки показаний от 21 июня 2018 года, отраженным в протоколе и на видеозаписи;

- после причинения А. всех ран, за исключением раны № 6, потерпевший мог совершать активные самостоятельные действия (движения руками, ногами, головой), но не совершал их, с учетом направления потеков крови относительно оси тела, отсутствия наложений вещества красно-бурого цвета на стопах, их подошвенной поверхности, в нижней части джинсовых брюк;

- образование всех имевшихся на трупе А. ран при ударах топором, имеющим ширину лезвия 144 мм и толщину края лезвия 0,5 мм, учитывая их характер, механизм образования, исключается; образование раны № 6 и раны № 7 (в области правой лопатки), с учетом их характера, размеров, механизма образования, при ударах топором с такими характеристиками не исключается (т. 2, л. д. 36-49).

Согласно заключению амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии № ** от 14 августа 2018 года, произведенной экспертами ОГБУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница», в отношении ФИО2, он каким-либо хроническим психическим расстройством, иным болезненным состоянием психики, слабоумием не страдал в период совершения преступления и не страдает в настоящее время, у него выявляется эмоционально-неустойчивое расстройство личности, о чем свидетельствует сформированность у него таких характерологических особенностей, как обидчивость, склонность к самовзвинчиванию, накоплению негативных эмоций, вспыльчивость, импульсивность, а также выявлены эгоцентричность, неустойчивость эмоциональных реакций. Вместе с тем указанные отклонения в психике ФИО2 выражены не столь значительно, не сопровождаются расстройством критико-прогностических способностей и не лишали его в период совершения преступления способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период совершения преступления у ФИО2 также не выявлялось какого-либо временного психического расстройства, он находился в состоянии простого алкогольного опьянения, он правильно ориентировался в окружающем, его действия носили последовательный и целенаправленный характер, в его поведении отсутствовали признаки бреда, галлюцинаций и нарушенного сознания. В ходе следственных действий он мог правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. По психическому состоянию в настоящее время ФИО2 также может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, давать о них показания и участвовать в дальнейших следственных действиях и судебных заседаниях. В применении принудительных мер медицинского характера он не нуждается, так как психических расстройств, определяющих его опасность для себя и окружающих, связанных с возможностью причинения им иного существенного вреда, у него нет. Ссылки ФИО2 на частично запамятование юридически значимых событий клинически недостоверны и предъявляются им в защитных целях. Функции памяти, внимания и восприятия у него без нарушений. Его индивидуально-психологическими особенностями в частности являются склонность к накоплению негативно окрашенных переживаний с последующей импульсивной разрядкой, ревнивость, обидчивость, самолюбивость, раздражительность, эти особенности отразились в юридически значимой ситуации, однако существенного влияния на его сознание и деятельность не оказали. В юридически значимой ситуации в состоянии аффекта он не находился (т. 2, л. д. 103-105).

Проверив и оценив в соответствии с положениями ст. ст. 17, 87, 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации приведенные доказательства стороны обвинения, суд пришел к выводу о том, что они относимы, допустимы, достоверны, подтверждают друг друга, согласуются между собой и в своей совокупности устанавливают одни и те же факты, изобличающие подсудимого ФИО2 в совершенном им деянии, а потому свои выводы об обстоятельствах дела суд основывает именно на этих доказательствах.

Виновность подсудимого ФИО2 полностью подтверждается совокупностью исследованных по делу доказательств, в частности его собственными первоначальными признательными показаниями на предварительном следствии от 21 июня 2018 года, которые отвечают требованиям ст. 74 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, показаниями потерпевших и свидетелей обвинения и всей совокупностью приведенных доказательств.

Данных о недостоверности показаний потерпевших, свидетелей обвинения по настоящему уголовному делу, включая показания, свидетельствующие о виновности подсудимого, показания свидетеля Ш. (о недостоверности которых в судебном заседании заявил подсудимый ФИО2), и их заинтересованности, как и других обстоятельств, которые послужили бы основанием для оговора подсудимого ФИО2, судом не установлено, в том числе и с учетом того, что потерпевшие и свидетели дали согласующиеся между собой и с другими доказательствами по уголовному делу показания по обстоятельствам дела, которые получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, последовательны, логичны, не содержат противоречий, в связи с чем суд счел их соответствующими фактическим обстоятельствам дела, отвечающими требованиям допустимости и взял их за основу приговора. 

Факт совершения подсудимым ФИО2 убийства А. в период с 22 часов 40 минут 19 июня 2018 года до 09 часов 20 июня 2018 года в состоянии алкогольного опьянения, в [адрес], при установленных судом обстоятельствах подтверждается исследованными, приведенными выше доказательствами, в том числе показаниями потерпевших К., Е., свидетеля С. о месте и времени совершения преступления в дачном доме А., показаниями свидетелей Ш. и Д. о ставших им известными от ФИО2 обстоятельствах совершения убийства А., в том числе по мотиву ревности, периоде времени его совершения, орудии преступления - топоре, месте его нахождения и попытке уничтожить данный топор после совершения преступления (что согласуется с показаниями свидетелей О. и В.), протоколом осмотра места происшествия, где в дачном доме А. в [адрес] на диване в комнате обнаружен труп А. с рублеными, колотыми, резаными, колото-резаными, колото-резаной-рваной ранами, протоколом осмотра места происшествия, согласно которому на дачном участке Ш. в [адрес] обнаружено орудие преступления - топор, что в полной мере согласуется с первоначальными признательными показаниями подсудимого на предварительном следствии от 21 июня 2018 года, в том числе в ходе проверки показаний на месте, об обстоятельствах совершения убийства А., с заключениями экспертов № ** от 28 августа 2018 года и № ** от 18 октября 2018 года о количестве имевшихся у А. телесных повреждений, их локализации, характере, квалификации, а также механизме и давности образования, а именно за 24-36 часов до начала исследования трупа 21 июня 2018 года, то есть в период времени, установленный судом, и причине наступления смерти - от рубленой раны задней поверхности шеи, нанесенной рубящим предметом, которым, с учетом показаний подсудимого на предварительном следствии от 21 июня 2018 года, показаний свидетелей Ш. и Д., протокола осмотра места происшествия - дачного участка Ш., протокола осмотра предметов (документов), является изъятое и осмотренное орудие убийства - топор.

Доводы стороны защиты и показания подсудимого ФИО2 о его непричастности к совершению убийства А., его сомнения в том, не приснились ли ему обстоятельства убийства (что также следует из показаний в суде свидетеля З. - матери подсудимого, показавшей с его слов, что он ничего не помнит, ему все приснилось), а также доводы о причинении А. смерти другим лицом, со ссылкой на то, что данные им первоначальные показания, в том числе в ходе проверки показаний на месте, обусловлены тем, что на утро 20 июня 2018 года он уже увидел рану на шее трупа А., подумал, что это он убил А., а потому и стал давать показания и демонстрировать в ходе их проверки на месте, что он нанес удар топором в это место и каким образом это сделал, а также версии о запамятовании частично обстоятельств совершения преступления, и что ударов колюще-режущими предметами (ножами) он А. не наносил, как и выдвинутую впоследствии версию о том, что, сомневаясь в совершении убийства, он убедился во мнении, что преступление не совершал, так как согласно заключению судебной медицинской экспертизы, с которым он ознакомился на предварительном следствии, раны на шее А. обнаружено не было, суд отверг как надуманные и не соответствующие фактическим обстоятельствам дела при наличии при этом у ФИО2 умысла на убийство А. по мотиву ревности (как полагал подсудимый - за вступление в половую связь с его сожительницей Ш.), что подсудимый ни на предварительном следствии, ни в судебном заседании не отрицал.

Так, исходя из первоначальных показаний подсудимого на предварительном следствии от 21 июня 2018 года, в том числе в ходе проверки показаний на месте, он нанес удар топором в область шеи А. при установленных в ходе судебного следствия обстоятельствах, о чем впоследствии рассказал своей сожительнице Ш. и сотруднику полиции Д.

Согласно заключению эксперта № ** от 18 октября 2018 года (дополнительная судебная медицинская экспертиза по факту смерти А. (по материалам уголовного дела)), не только обнаруженная в ходе экспертного исследования трупа А. рубленая рана (рана № 6) задней поверхности шеи образована при обстоятельствах, включая место положения подсудимого относительно сидящего на диване А., указанных подсудимым на предварительном следствии при проверке показаний на месте 21 июня 2018 года, при воздействии в указанную область шеи топором, соответствующим по своим характеристикам топору, найденному после совершения преступления при осмотре дачного участка Ш., то есть тем же самым топором, который использовал в качестве орудия преступления ФИО2, пытаясь затем его уничтожить (сжечь) (что подтвердили в своих показаниях свидетели Ш. и Д.), но и тем же самым топором образована на А. и рубленая рана (рана № 7) в области правой лопатки.

Кроме того, из данного заключения эксперта следует, что остальные 10 ран (колотые, резаные, котоло-резаные, колото-резаная-рваная) были образованы у А. не только прижизненно, но и в период времени относительно нанесения смертельной рубленой раны шеи (рана № 6), измеряемый в секундах, десятках секунд, минутах, они были нанесены колюще-режущими предметами.

Следовательно, бесспорно, все установленные у А. телесные повреждения, перечисленные в заключениях судебных медицинских экспертиз по факту его смерти, в том числе и смертельная рана в области шеи, причинены именно ФИО2, и с применением не только установленного орудия преступления - топора при нанесении ран в области шеи и лопатки, но и неустановленных колюще-режущих предметов при нанесении остальных ран.

Вопреки утверждениям стороны защиты о том, что первоначальные показания подсудимого на предварительном следствии обусловлены тем, что на утро 20 июня 2018 года он уже увидел рану на шее трупа А., в связи с чем подумал, что это он убил А., а потому и стал давать показания о нанесении удара топором в это место, судом установлено, что при даче первоначальных показаний 21 июня 2018 года, оснований не доверять которым у суда не имеется, подсудимый ФИО2, напротив, указал, что, вернувшись на место преступления утром 20 июня 2018 года, он увидел на щеке А. две раны, больше ничего не рассматривал (показания в качестве подозреваемого и обвиняемого от 21 июня 2018 года), и что на щеке А. были «царапины, может, были раны» (показания в ходе проверки показаний на месте от 21 июня 2018 года), из чего следует, что при даче указанных показаний подсудимый ФИО2 правдиво воспроизводил обстоятельства совершения им преступления.

Более того, данным утверждениям подсудимого ФИО2 о том, чем были вызваны такие первоначальные показания, противоречит версия подсудимого в судебном заседании, согласно которой он перестал считать себя причастным к убийству А. после ознакомления с заключением судебной медицинской экспертизы, из которого понял, что раны на шее А. не было, а значит, он ни удар по шее топором не наносил, ни, тем более, не причинял А. данной смертельной раны. 

О надуманности и несостоятельности доводов стороны защиты свидетельствует и противоречивость показаний подсудимого в судебном заседании относительно причин своей непричастности к совершенному преступлению, при этом дача ФИО2 первоначальных признательных показаний 21 июня 2018 года не была обусловлена его предположением о наличии в дачном доме А. видеокамеры, на что в прениях обращала внимание суда потерпевшая К.

Приводя различные версии своей непричастности к убийству А., как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, подсудимый ФИО2 конкретных, определенных и убедительных аргументов о том, что именно послужило поводом для самооговора и что именно заставило его взять на себя вину в совершении убийства, то есть особо тяжкого преступления против личности, на начальной стадии производства по уголовному делу, так и не назвал.

С учетом заключения амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии № ** от 14 августа 2018 года, показаний подсудимого на предварительном следствии и в судебном заседании, в которых он, несмотря на утверждения о том, что обстоятельств причинения телесных повреждений А. не помнит, и показаний, согласно которым он не помнит, снилось ему убийство или нет, тем не менее, подробно и последовательно приводит события, непосредственно предшествующие убийству, и произошедшие непосредственно после совершения преступления, рассказывает без ссылки на запамятование и конкретно о своем поведении и о своих действиях, которые, как установлено судом, являются взаимосвязанными и состоят в связи с самим событием преступления, суд пришел к выводу, что ФИО2 в период совершения преступления осознавал фактический характер и общественную опасность своих действий и руководил ими, действовал последовательно и целенаправленно, а его ссылки на частично запамятование обстоятельств преступления клинически недостоверны и предъявляются им в защитных целях, в состоянии аффекта он не находился, каким-либо хроническим психическим расстройством, иным болезненным состоянием психики, слабоумием не страдал в период совершения преступления и не страдает в настоящее время. 

Как следует из приведенных заключений судебных медицинских экспертиз по факту смерти А., все имевшиеся у А. перечисленные выше телесные повреждения являются прижизненными с давностью их возникновения относительно друг друга до секунд, десятков секунд, минут, образованными в период времени, относящийся к моменту совершения преступления, что свидетельствует о том, что смерть А. наступила именно от действий подсудимого, который с А. был в дачном доме последнего вдвоем, что следует из его показаний на предварительном следствии, а не в результате действий иного лица, и вообще при отсутствии посторонних лиц, несмотря на то, что двери дачного дома не были заперты, в нем играла музыка и на трусах и обуви, в которых был подсудимый, крови А. не обнаружено, то есть вопреки данной версии подсудимого, которая была высказана им лишь впоследствии на предварительном следствии 24 октября 2018 года и в судебном заседании и ранее в его показаниях не существовала, а потому расценивается судом как защитная, надуманная, направленная на избежание ответственности за содеянное.

Оснований не доверять приведенным заключениям судебных экспертиз, которые произведены с соблюдением требований главы 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, проведены лицами, обладающими с учетом квалификации специальными знаниями, у суда также не имеется, выводы экспертов являются объективными и научно обоснованными, сомнений у суда также не вызывают, в том числе вывод в заключении эксперта № ** от 18 октября 2018 года в части ответа эксперта на вопрос № 9 (на что обращала внимание сторона защиты), поскольку в нем содержится вывод об образовании у А. от воздействия топором именно двух рубленых ран (раны № 6 и № 7).

Оценив показания подсудимого ФИО2 о мотиве преступления с точки зрения достоверности, сопоставив их с другими доказательствами, суд пришел к выводу о правдивости его показаний на предварительном следствии и в суде относительно имевшего место и испытанного им чувства ревности в связи с поведением потерпевшего А., неоднократно оказывавшего знаки внимания его сожительнице Ш., и показания в этой части соответствуют объективным данным, установленным на основании совокупности других доказательств.

Судом установлено, что мотивом преступления явилось чувство ревности, вызванное предшествующими убийству событиями, когда ФИО2 полагал, что после сказанного ему накануне А. и подтвержденного на его вопрос его сожительницей Ш., между А. и Ш. имела место половая связь, в связи с чем своими умышленными действиями ФИО2 причинил смерть А., желая таким способом избавиться от него, что не только следует из показаний подсудимого на предварительном следствии и в судебном заседании, но и подтверждается показаниями свидетеля Ш. о том, что А. действительно неоднократно оказывал ей знаки внимания в присутствии ФИО2, а ФИО2, который ранее неоднократно ревновал ее, в ночь на 20 июня 2018 года выяснял у нее факт вступления с А. в половую связь, но она в сексуальные отношения с А. не вступала. 

Кроме того, как следует из заключения амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии № ** от 14 августа 2018 года, свойственные подсудимому индивидуально-психологические особенности, в том числе ревнивость, обидчивость и раздраженность, отразились на его поведении во время совершения преступления. 

Наличие у подсудимого ФИО2 телесных повреждений, установленных в ходе производства судебной медицинской экспертизы на 20 часов 15 минут 20 июня 2018 года (заключение эксперта № ** от 21 июня 2018 года (т. 2, л. д. 5-7)), в виде ссадин в области задней поверхности правой ушной раковины, в области левой боковой поверхности шеи в средней трети, на правой щеке, на правом предплечье в средней трети по наружной поверхности, в области передней поверхности правого коленного сустава с переходом на верхнюю треть передней поверхности правой голени, которые образованы по механизму трения при тангенциальных воздействиях в указанные выше области твердым предметом с ограниченной поверхностью, давностью до 12-24 часов, а ссадин в области коленного сустава - около 3-5 суток до момента осмотра ФИО2, и являются поверхностными повреждениями, не влекут расстройства здоровья и по данному признаку квалифицируются как не причинившие вред здоровью, исходя также из показаний подсудимого на предварительном следствии и показаний свидетеля Ш., согласно которым данные телесные повреждения были образованы у подсудимого при иных обстоятельствах, - не связано с обстоятельствами совершения убийства А.

Действия подсудимого ФИО2 в момент совершения преступления в отношении А. были умышленными, последовательными и направленными на причинение смерти А., о чем свидетельствуют и характер его действий, орудия преступления, способ нанесения ими ударов, в том числе в жизненно важные органы человека, а после убийства он с целью сокрытия следов преступления пытался сжечь топор, которым наносил удары потерпевшему А. 

При этом от А. никакой реальной опасности, которая была бы направлена на причинение вреда личности (здоровью, жизни) подсудимого (или его сожительнице Ш.), как до совершения убийства, так и во время совершения преступления, не исходило, состояние необходимой обороны отсутствовало, как не было, соответственно, и превышения ее пределов.

Подсудимый сам создал ситуацию, при которой, осознанно доведя себя до состояния алкогольного опьянения, сам себе полагая, что имела место половая связь его сожительницы Ш. с А., совершил убийство А., в то время когда А. уже спал.

Судом установлено, что нанося удары топором, в том числе в жизненно важный орган - шею, что привело к неполному отделению головы А., и колюще-режущими предметами, подсудимый осознавал противоправный характер и общественную опасность своих действий, предвидел, что неизбежно причинит смерть А. и желал этого, нанося удары в спящего и не представляющего для него опасности человека, то есть действовал с прямым умыслом на убийство А. 

К такому выводу суд пришел, в том числе на основании первоначальных показаний подсудимого на предварительном следствии, с учетом показаний свидетеля Ш. об отсутствии конфликтов между ФИО2 и А., результатов осмотра места совершения преступления, заключений судебных медицинских экспертиз по факту смерти А., заключения амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии в отношении подсудимого ФИО2

При этом суд не считает возможным признать смягчающим наказание подсудимого ФИО2 обстоятельством аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, как это предусмотренно п. «з» ч. 1 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку аморальности поведения А. при обстоятельствах дела как по отношению к подсудимому, так и по отношению к Ш., в той мере, в которой это могло быть признано обстоятельством, смягчающим наказание, судом не установлено, как и не установлено противоправности в поведении А., несмотря на показания подсудимого ФИО2 на предварительном следствии в качестве обвиняемого от 12 сентября 2018 года, из которых следует, что Ш. сообщила ему, что А. ее изнасиловал, угрожал ей, которые суд отверг, как несостоятельные, поскольку свидетель Ш. в своих показаниях данный факт отрицала, и у суда показания свидетеля в данной части сомнений не вызывают, кроме того, в указанных показаниях подсудимый ФИО2 пояснил, что не может точно сказать, было ли это на самом деле.

Таким образом, на основании анализа и оценки приведенных выше доказательств суд счел доказанным, что подсудимый в период с 22 часов 40 минут 19 июня 2018 года до 09 часов 20 июня 2018 года, находясь на [адрес] в состоянии алкогольного опьянения, действовал умышленно, из ревности, возникшей у него в силу его индивидуально-психологических особенностей, желая в связи с этим физически устранить А. именно путем убийства, так как другого выхода из сложившейся для него ситуации не видел, с целью причинения смерти А. пришел в дачный дом последнего и, осознавая неизбежность наступления общественно опасного последствия в виде смерти А. и желая ее наступления, о чем свидетельствуют и способы причинения ран с использованием определенных орудий, и их локализация, механизм образования, воспользовавшись тем, что А. спит, нанес последнему не менее двух ударов топором (с которым, вооружившись, пришел на место преступления) в области задней поверхности шеи и правой лопатки, не менее десяти ударов неустановленными колюще-режущими предметами в области лица, шеи, верхних и нижних конечностей, тела, причинив А., в том числе рубленую рану задней поверхности шеи в верхней трети с пересечением задней группы мышц шеи (трапециевидной, ременной, длинной мышцы головы, подзатылочных мышц, латеральной прямой мышцы головы), с косопоперечным переломом задней дуги I шейного позвонка с формированием насечки на внутренней поверхности передней дуги I шейного позвонка, с полным пересечением продолговатого мозга на уровне между большим затылочным отверстием затылочной кости и I шейным позвонком (неполная декапитация (отделение головы)), которая состоит в прямой причинно-следственной связи со смертью, по признаку опасности для жизни квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью, и от которой в указанный период времени наступила смерть А. на месте происшествия.

Оценив представленные стороной обвинения доказательства в их совокупности, а также данные о личности и состоянии здоровья подсудимого ФИО2, в том числе с учетом заключения амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии № ** от 14 августа 2018 года, суд пришел к выводу о том, что нет оснований сомневаться в его вменяемости, и что виновность подсудимого установлена. 

Действия подсудимого ФИО2 суд квалифицирует по ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, - убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

При назначении подсудимому ФИО2 наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающее наказание, его возраст, состояние здоровья, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи.

Так, подсудимый впервые привлекается к уголовной ответственности, имеет постоянное место жительства и регистрацию, трудоустроен, в целом характеризуется с положительной стороны, в том числе матерью З., допрошенной в суде, братом Д., сожительницей Ш.

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимого ФИО2, суд в соответствии с п. «и» ч. 1 и ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации признает явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления (с учетом признания вины, признательных показаний и заявления о раскаянии на предварительном следствии), а также наличие заболевания.

Вместе с тем подсудимый совершил умышленное особо тяжкое преступление против личности.

Обстоятельством, отягчающим наказание подсудимого ФИО2 за данное преступление, суд в соответствии с ч. 11 ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, конкретных обстоятельств его совершения и личности подсудимого, его поведения на месте преступления, признает совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, в которое подсудимый сам себя привел (что подтверждается его показаниями, показаниями свидетеля Ш., заключением амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии № ** от 14 августа 2018 года в отношении подсудимого), при этом и состояние опьянения подсудимого с учетом его показаний и установленных обстоятельств дела вызвало агрессию по отношению к А. и существенно повлияло на поведение подсудимого и способствовало совершению им преступления.

Исходя из изложенного, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, для достижения целей наказания суд считает необходимым назначить подсудимому наказание в виде лишения свободы с реальным отбыванием, поскольку именно это наказание соответствует тем действиям, которые им были совершены, и оно является справедливым и соразмерным совершенному преступлению, с назначением также дополнительного наказания в виде ограничения свободы, с отбыванием основного наказания в виде лишения свободы в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 Уголовного кодекса Российской Федерации в исправительной колонии строгого режима (с учетом категории совершенного преступления), и сохранить до вступления приговора в законную силу для обеспечения его исполнения меру пресечения в отношении ФИО2 в виде заключения под стражу без изменения.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного деяния, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости применения в отношении подсудимого при назначении наказания положений ст. 64, как и ст. 73 Уголовного кодекса Российской Федерации, суд не усматривает.

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, суд не считает возможным изменить категорию преступления на менее тяжкую в соответствии с положениями ч. 6 ст. 15 Уголовного кодекса Российской Федерации, при наличии отягчающего наказание обстоятельства.

Судьба вещественных доказательств подлежит разрешению в соответствии с положениями ч. 3 ст. 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 304, 307-309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П Р И Г О В О Р И Л :

Признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок одиннадцать лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на срок один год, установив следующие ограничения:

после отбытия основного назначенного наказания в виде лишения свободы не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в период с 22 до 6 часов, не выезжать в течение установленного срока за пределы территории муниципального образования, в котором осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания, - без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, 

возложить на осужденного в период отбывания наказания в виде ограничения свободы обязанность два раза в месяц являться в указанный орган для регистрации.

До вступления приговора в законную силу для обеспечения его исполнения меру пресечения в отношении осужденного ФИО2 в виде заключения под стражу оставить без изменения, с содержанием в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области.

Срок основного наказания в виде лишения свободы исчислять с 05 февраля 2019 года.

Зачесть осужденному ФИО2 в срок основного наказания в виде лишения свободы время содержания его под стражей в порядке меры пресечения с 20 июня 2018 года до вступления приговора в законную силу, - из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима (п. «а» ч. 31 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации).

Срок дополнительного наказания в виде ограничения свободы исчислять со дня освобождения осужденного из исправительного учреждения, зачесть в срок отбывания наказания в виде ограничения свободы время следования осужденного из исправительного учреждения к месту жительства или пребывания из расчета один день за один день.

После вступления приговора в законную силу вещественные доказательства по уголовному делу, находящиеся при уголовном деле: 

изъятый в ходе осмотра места происшествия топор, - уничтожить; 

DVD-диск с видеозаписью проверки показаний осужденного на месте, - оставить при уголовном деле в течение всего срока его хранения.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Томский областной суд в течение 10 суток со дня его постановления, а осужденным, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. 

В случае принесения апелляционной жалобы либо апелляционного представления осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, указав об этом в апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Судебное решение может быть обжаловано в кассационном порядке со дня его вступления в законную силу.

Судья Я.Д. Бадалов