44RS0028-01-2023-000713-47

Дело № 2-402/2024

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

08 февраля 2024 года

Костромской районный суд Костромской области в составе:

председательствующего судьи Вороновой О.Е

при секретаре Метельковой Ю.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ЗАО «Шунга» к администрации Костромского муниципального района Костромской области, Администрации Шунгенского сельского поселения, ФИО1, ФИО2, ФИО3, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних ФИО4, ФИО5, о признании права собственности на жилой дом;

- по встречному иску ФИО3 к администрации Шунгенского сельского поселения Костромского района Костромской области, ЗАО «Шунга», ФИО1, ФИО2 о признании права собственности на жилой дом в порядке приобретательной давности;

- по встречному иску ФИО2 администрации Шунгенского сельского поселения Костромского района Костромской области, ЗАО «Шунга», ФИО2, ФИО3, действующей в своих интересах и в интересах ФИО4, ФИО5, о признании права собственности на долю жилого дома в порядке приобретательной давности,

установил:

ЗАО «Шунга» обратилось в Арбитражный суд Костромской области с иском к администрации Шунгенского сельского поселения Костромского района Костромской области о признании права собственности на жилые объекты недвижимого имущества, мотивируя требования тем, что решением Арбитражного суда Костромской области от 03.06.2016 по делу № А31-7806/2016 по иску ЗАО «Шунга» к администрации Шунгенского сельского поселения о признании права собственности на жилой дом было установлены обстоятельства создания ПК «Дружба с. Шунга на основании реорганизации колхоза «Дружба» и регистрации на основании Постановления администрации Костромского района от 22.07.1992 № 159. В дальнейшем в 1993 году ПК «Дружба» переименован в ПСК «Дружба», а в 1995 году ПСК «Дружба» переименован в СПК «Дружба», утверждена новая редакция Устава.

28.07.2008 между СПК «Дружба» и ЗАО «Шунга» был заключен договор о присоединении СПК «Дружба» к ЗАО «Шунга». СПК прекратил свою деятельность путем реорганизации в форме присоединения, что подтверждено свидетельством о внесении записи в ЕГРЮЛ. Согласно Уставу, ЗАО «Шунга» является правопреемником СПК «Дружба». 

Данные обстоятельства имеют преюдициальное значение для суда и не подлежат повторному доказыванию.

На балансе истца находятся жилые помещения, расположенные в Шунгенском сельском поселении Костромского района Костромской области по адресам:

(адрес)

(адрес)

(адрес)

(адрес)

(адрес)

(адрес)

(адрес)

(адрес)

(адрес)

(адрес)

(адрес)

что подтверждается протоколом Общего собрания членов СК «Дружба» от 30.07.2008 и передаточным актом, утвержденным решением Общего собрания членов СПК «Дружба» от 30.07.2008, выписками из похозяйственных книг.

В установленном порядке права на объекты не зарегистрированы, в реестры федеральной, государственной собственности Костромской области, муниципальной собственности не включены.

Ссылаясь на ст. 218 ГК РФ просит суд признать за истцом право собственности на вышеперечисленные объекты недвижимого имущества жилого назначения.

29.10.2020 истец представил дополнение к обоснованию исковых требований, указав, что пользование спорными жилыми помещениями гражданами осуществлялось на основании договорных отношений изначально с колхозом «Дружба», затем с ПСХК «Дружба» и ЗАО «Шунга». Данные жилые помещения приобретались колхозом для своих нужд, данная информация была отражена в инвентарных карточках и каточках учета основных средств. Но инвентарные карточки и ОСН были изъяты в сентябре 2018 года у ЗАО «Шунга» сотрудниками ОБЭП в количестве 26 штук. Данное имущество приобретено истцом правомерно с соблюдением требований действующего законодательства в результате реорганизации предприятия, правопреемником которого является истец.

В ходе судебного разбирательства в Арбитражном суде Костромской области к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования, привлечены: Департамент имущественных и земельных отношений Костромской области, Управление Росреестра по Костромской области, администрация Костромского муниципального района Костромской области, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО1, ФИО2, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО4, ФИО5, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО32, ФИО33, ФИО34, ФИО34, ФИО35, ФИО36, ФИО37, ФИО38, ФИО39, ФИО40, ФИО41, ФИО42, ФИО43, ФИО44, ФИО45, ФИО46, ФИО47, ФИО48, ФИО49, ФИО50, ФИО51, ФИО52, ФИО53, ФИО54, ФИО55, ФИО56, ФИО57, ФИО58, ФИО59, ФИО60, ФИО61, ФИО62, ФИО63, ФИО64, ФИО65, ФИО66, ФИО67, ФИО66, ФИО68, ФИО69, ФИО70, ФИО71, ФИО72, ФИО73, ФИО74, ФИО72, ФИО75

По результатам разбирательства в Арбитражном суде Костромской области принято решение от 10 марта 2021 года, которым исковые требования ЗАО «Шунга» удовлетворены частично. За Обществом признано право собственности на объекты по адресам:

(адрес)

(адрес)

(адрес)

(адрес)

(адрес)

(адрес)

(адрес)

(адрес)

(адрес)

В удовлетворении остальной части требований отказано.

В дальнейшем Постановлением Второго Арбитражного апелляционного суда от 28.07.2021 и Постановлением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 06.12.2021 вышеназванное решение оставлено без изменения.

13 октября 2022 года Определением Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2022 года решение Арбитражного суда Костромской области от 10.03.2021, постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 28.07.2021 и постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 06.12.2021 отменено в части удовлетворения требований ЗАО «Шунга». В указанной части дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Костромской области. В остальной части решения оставлены без изменения.

При новом рассмотрении дела 15 марта 2023 года Арбитражным судом Костромской области к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ФИО58, ФИО3, ФИО60, ФИО54 Дело передано в Костромской областной суд для направления в суд общей юрисдикции, к подсудности которого оно отнесено законом.

Определением Костромского областного суда от 04.05.2023 настоящее дело направлено для рассмотрения по подсудности в Костромской районный суд Костромской области.

В ходе судебного разбирательства в Костромском районном суде Костромской области к участию в качестве ответчиков привлечены: ФИО57, ФИО6, ФИО70, ФИО13, ФИО8, ФИО57, ФИО2, ФИО14, ФИО65, ФИО66, ФИО67, ФИО66, ФИО68, ФИО71,ФИО72, ФИО76, ФИО74, ФИО75, ФИО72, ФИО59, ФИО64, ФИО56, ФИО39, ФИО43, ФИО9, ФИО10, ФИО7, ФИО1, ФИО4, ФИО5

Также в качестве третьего лица привлечен ФИО77 (долевой сособственник жилого дома по адресу: (адрес)).

Представитель истца ЗАО «Шунга» неоднократно изменял основание исковых требований, в том числе заявляя о правах в порядке приобретательной давности по ст. 234 ГК РФ, а также в порядке приобретения имущества у собственника в результате реорганизации по ст. 218 ГК РФ. В окончательной редакции иска, обладая соответствующими полномочиями по доверенности от 13.03.2023 (том 1 л.д. 172) представитель ФИО78 поддержала первоначально заявленные исковые требования о признании за ЗАО «Шунга» права собственности на жилые дома в соответствии со ст. 218 ГК РФ. Иск о признании права собственности на жилые объекты в порядке приобретательной давности не поддержала.

Были заявлены и приняты к производству для рассмотрения в рамках настоящего дела ряд встречных исковых требований граждан, проживающих в спорных домах, о признании за ними права собственности в порядке приобретательной давности в соответствии со ст. 234 ГПК РФ, в том числе:

- ФИО70 - на жилой дом по адресу: (адрес),

- ФИО13 - на 1/2 долю жилого дома по адресу: (адрес),

- ФИО6 - на жилой дом по адресу: д. Стрельниково, (адрес)

- ФИО57 - на жилой дом по адресу: (адрес), 

- ФИО2, ФИО3 - на жилой дом по адресу: (адрес)

Определениями суда от 20, 21 ноября, 20 декабря 2023 года выделены в отдельные производства исковые требования:

- ЗАО «Шунга» к администрации Шунгенского сельского поселения Костромского муниципального района Костромской области, администрации Костромского муниципального района Костромской области, ФИО54, о признании права собственности в порядке приобретательной давности на долю жилого дома по адресу: (адрес),

- ЗАО «Шунга» к администрации Шунгенского сельского поселения Костромского муниципального района Костромской области, администрации Костромского муниципального района Костромской области, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 о признании права собственности в порядке приобретательной давности и по встречному иску ФИО6 в отношении жилого дома по адресу: (адрес),

- ЗАО «Шунга» к администрации Костромского района, Администрации Шунгенского сельского поселения, ФИО57, ФИО58, ФИО59, ФИО60, ФИО64 о признании права собственности и по встречному иску ФИО57 о признании права собственности на жилой дом в порядке приобретательной давности по адресу: (адрес),

- ЗАО «Шунга» к администрации Костромского района, Администрации Шунгенского сельского поселения, ФИО3, ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО5 о признании права собственности на жилой дом; и по встречным искам ФИО3, ФИО2 о признании права собственности на жилой дом по адресу: (адрес);

- ЗАО «Шунга» к администрации Костромского района, Администрации Шунгенского сельского поселения, ФИО56 о признании права собственности на жилой дом по адресу:(адрес)

В связи с исключением из числа участников по делу ряда лиц по причине вступления в законную силу решения Арбитражного суда Костромской области в части, а также выделением в отдельные производства вышеназванных исковых требований и в связи со смертью некоторых из участников по делу, в настоящем производстве спорным объектом является жилой дом по адресу: (адрес)

Третьими лицами, не заявляющими самостоятельные исковые требования, являются: Департамент имущественных и земельных отношений Костромской области, Управление Росреестра по Костромской области, МТУ Росимущества во Владимирской, Ивановской, Костромской и Ярославской областях, ФИО79, ФИО80.

Встречные требования ФИО3 мотивированы тем, что в её владении и во владении её правопредшественников в течение более 28 лет находится жилой дом по адресу: (адрес). Этот дом был предоставлен семье отца ФИО15 СПК «Дружба» в 1995 году. Отец являлся членом колхоза «Дружба» с 1982 года, а затем и СПК «Дружба» до самой смерти, работал в СПК до мая 1998. При реорганизации колхоза «Дружба» в производственный кооператив «Дружба» не могли входить объекты, не состоящие на балансе колхоза. В отношении жилого фонда собранию, принявшему решение о реорганизации, надлежало определить состав жилого фонда, подлежащего включению в состав имущества кооператива, а также принять решение о передаче членам колхоза, отработавшим в нем определенное количество лдет в соответствии с Уставом колхоза, а также о передаче в муниципальную собственность социально значимых объектов - жилого фонда, не подлежащего включению в имущество кооператива.

Такого решения принято не было; не имеется протокола общего собрания, передаточного акта, либо иного документа, в котором в качестве переходящего кооперативу имущества был бы указан спорный жилой дом.

Кооператив «Дружба», как правопреемник колхоза, за все истекшее с момента реорганизации время не осуществлял в отношении указанного дома полномочий собственника, отсутствовали какие-либо расходы по содержанию имущества.

В январе 2007 года умер отец истца, в апреле 2010 года умерла мать ФИО81.

К этому времени дом пришел в состояние, непригодное для проживания, поскольку родители были не в состоянии осуществлять необходимый капитальный ремонт.

В доме оставались проживать ФИО82 (ранее ФИО82) Ю.С. (впоследствии с семьей), и её братья ФИО1, ФИО2 В связи с непригодным для проживания состоянием дома и рождением детей ФИО3 вынуждена была временно проживать в квартире сестры, а затем - в квартире свекрови, но по мере появления финансовой возможности восстанавливала дом, провела воду, газ. Кроме того, пользовалась земельным участком при доме, а также погасила имевшиеся долги за коммунальные услуги. В 2014 году семьей ФИО3 была отремонтирована система водоснабжения и водоотведения, позднее заменены окна, отремонтированы стены, крыша и отмостка, в результате с 2016 года дом стал пригоден для проживания, и ФИО3 с семьей уже не выезжала из дома даже временно. После восстановления дома проживает в нем постоянно и оплачивает все коммунальные услуги, а также несет расходы на поддержание дома в пригодном для проживания состоянии.

СПК «Дружба», а затем и ЗАО «Шунга» никогда не осуществляли каких-либо правомочий собственника данного имущества: владение, пользование, распоряжение этим имуществом. Все расходы по восстановлению дома и поддержанию его в пригодном для проживания состоянии несли родители истца, а после их смерти - ФИО3, в том числе производила и оплачивала капитальный и текущий ремонт дома.

С учетом изложенного на основании ст. 234 ГК РФ просит суд признать за ней право собственности на спорный дом в порядке приобретательной давности (том 3 л.д.84-86).

Встречные требования ФИО2 мотивированы тем, что в его владении находится недвижимое имущество - жилой дом по адресу: (адрес). Он был предоставлен его семье во владение в 1995 году, и с тех пор он и его семья не скрывает свои права на него, открыто и добросовестно пользуется им, владеют им, как своим собственным, оплачивая расходы на электричество, отопление, водоснабжение, самостоятельно осуществляя текущий и капитальный ремонт дома. Никакая организация, в том числе ЗАО «Шунга» за весь период владения не истратила на содержание данного дома ни единого рубля.. В течение всего срока владения домом каких-либо претензий о правах на него от кого-либо к нему (ФИО2) не предъявлялось, права на спорное имущество никто не предъявлял, споров в отношении владения и пользования имуществом не заявлялось. Считает, что приобрел право собственности на него в порядке приобретательной давности.

Поскольку с момента прекращения трудовых отношения с колхозом «Дружба» прошло более 3 лет, ЗАО «Шунга» пропустило срок исковой давности.

Полагает, что ЗАО не вправе претендовать на это имущество, как правопреемник СПК «Дружба», поскольку сама процедура реорганизации была совершена с нарушением правил, предусмотренных ст. 41 Федерального закона № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации» от 08.12.1995, так на общем собрании решение о реорганизации было принято не единогласно при общем количестве членов СПК «Дружба» 276 человек, принимало участие только 140 человек, голосовало за реорганизацию 87 человек, против - 53 человека. Представитель ревизионного союза на собрании отсутствовал. Передача имущества от СПК «Дружба» к ЗАО «Шунга» является ничтожной сделкой и не влечет правовых последствий в силу п. 2 ст. 168 ГК РФ. В результате этой сделки члены СПК лишились прав на доли в имуществе, равные имущественным паям СПК, а участниками ЗАО «Шунга» не стали.

С учетом изложенного, ссылаясь на ст. 234 ГК РФ, просил признать за ним право собственности на 1/2 долю дома с кадастровым номером №т.2, л.д. 59-60).

В судебное заседание представитель истца ЗАО «Шунга», будучи надлежаще извещенным, не явился, о причинах неявки в известность не поставил. Ранее, в ходе судебного разбирательства по делу до выделения настоящих требований в отдельное производство представители истца ФИО78 и ФИО83,действующие по доверенностям от 13.03.2023 (на три года) и от 28.08.2020 (на пять лет) соответственно, уточненные исковые требования поддержали в полном объеме в соответствии с доводами, приведенными в первоначально поданном в Арбитражных суд Костромской области исковом заявлении. Встречные исковые требования не признали. Пояснили, что право собственности ЗАО «Шунга» на спорные объекты подтверждается: выписками из похозяйственной книги, поквартирными карточками, передаточным актом при реорганизации общества, книгой описи основных средств, налоговыми декларациями. Правопредшественник распорядился имуществом, как собственник, предоставив его в пользование ответчикам по договору найма. Никто из нанимателей не обращался в Общество с заявлениями о производстве каких-либо ремонтных работ, потому работы по техническому обслуживанию и содержанию домов не производились. 

Относительно заявления ответчиков о сроке исковой давности указали, что срок не был пропущен, поскольку государственная регистрация права собственности является правом, а не обязанностью собственника; ЗАО считало себя собственником спорных домов. Позиция по заявлению о пропуске срока исковой давности также изложена в письменном виде (том 1 оборот л.д.37). 

Представитель ответчика Администрации Костромского муниципального района Костромской области ходатайствовал о рассмотрении дела в его отсутствие (т. 3 л.д. 71). В письменном отзыве на исковые требования ЗАО «Шунга» с иском не согласился и указал, что земельный участок не принадлежит истцу на каком-либо праве, разрешение на строительство и акты ввода объектов в эксплуатацию не представил, каких-либо доказательств в обоснование давностного владения спорными объектами в деле не имеется. Просил в удовлетворении исковых требований отказать.

Представитель ответчика Администрации Шунгенского сельского поселения в суд не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещен надлежаще, о причинах неявки не уведомил, позицию по заявленным требованиям ЗАО и встречным исковым требованиям не представил. Ранее в ходе судебного разбирательства в Арбитражном суде Костромской области 14.05.2019 представил отзыв на исковое заявление ЗАО «Шунга», в котором заявил о признании исковых требований в полном объеме.

Ответчик/истец по встречному иску ФИО3 и её представитель ФИО84, действующая по доверенности, исковые требования ЗАО «Шунга» и встречные исковые требования ФИО2 не признали, на встречных требованиях ФИО3 настаивали. Дополнительно суду пояснили, что общее собрание членов кооператива СПК «Дружба» 30.07.2008 проводилось с существенным нарушением требования Федерального закона от 08.12.1995 № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации» ввиду отсутствия кворума для принятия решения о реорганизации предприятия. После реорганизации юридического лица члены кооператива не получили ни акции ЗАО «Шунга», ни денежные выплаты, наследникам имущественные паи также не были выплачены. При передаче жилого фонда не был определен перечень домов, не принято решение о передаче имущества членам колхоза, а также о передаче в муниципальную собственность социально значимых объектов. Вместе этого кооператив «Дружба», как правопреемник, бросил дома и не осуществлял в отношении них полномочий собственника, не нес расходы по содержанию жилых домов, в том числе спорного, что свидетельствует о том, что ни кооператив, ни затем ЗАО «Шунга» собственником дома себя не считали.

Изначально дом был предоставлен для проживания семье ФИО15, имевшего трудовые отношения с колхозом. И с момента предоставления дома, его содержанием занимались исключительно семья ФИО15, а затем его дочери ФИО3 Ремонтные работы в доме осуществлялись собственными средствами жильцов. При жизни дом поддерживался силами родителей, а после их смерти содержанием дома занималась одна ФИО3 со своим мужем. При этом никаких договоров найма с ними не заключалось, проживание ФИО3 в этом доме не было связано с договорными отношениями.

Ответчик/истец по встречному иску ФИО2 её представитель ФИО85, допущенный к участию по устному заявлению без специальных полномочий, исковые требования ЗАО «Шунга» не признали, встречные требования ФИО82 признали только в размере 1/2 доли в праве на спорный дом, встречный иск ФИО2 поддержали. Пояснили, что за все время владения спорным объектом ЗАО «Шунга» не принимало мер к сохранности имущества, не проводила ремонтных работ для поддержания его надлежащего технического состояния, доказательств принадлежности спорного дома ЗАО в деле не имеется. Изначально дом был предоставлен семье Козловых колхозом в связи с трудовыми отношениями, и после увольнения ФИО15 ни СПК «Дружба», ни ЗАО «Шунга» о правах на дом не заявляли, мер к выселению семьи не предпринимали, фактически никаких расходов по содержанию дома не несли. В то время уже действовал Закон о регистрации прав на объекты недвижимости, но Общество, полагая, что является собственником дома, никаких действий по совершению регистрационных действий не совершило. С тех пор был пропущен трехгодичный срок исковой давности по истребованию имущества из чужого незаконного владения.

Также указали, что факт несения ФИО3 расходов по ремонту жилого дома не может являться доказательством того, что ФИО2 отказывался от прав на спорный объект, самоустранился от его содержания, при этом понесший такие расходы может требовать их возмещены. И ФИО2 и ФИО82, как члены одной семьи владели, пользовались и распоряжались жилым домом на протяжении более 15 лет. В определенный периоды жизни содержанием дома занимался один член семьи, в другие - другой член семьи. Выезд ФИО2 из жилого дома после смерти матери являлся вынужденным, поскольку в указанном доме периодически проживал брат ФИО86, который был болен туберкулезом и был агрессивным, нападал с ножом. В таких условиях ФИО2 не мог проживать, так как опасался за здоровье своего ребенка. После смерти брата в 2018 году он не мог вселиться в дом, потому что были поменяны замки, ключей от которых не имел. На его претензии о том, почему ремонт в доме делают без его ведома, сестра Юлия дала понять, что его здесь не ждут. И более он в доме не появлялся, в суд с иском об устранении препятствий в пользовании домом не обращался. Сохраняя регистрацию по спорному адресу, ФИО2 не отказывался от права проживать в этом доме.

Ответчик ФИО1, третьи лица ФИО18, ФИО16 извещены надлежаще, по адресам регистрации и по спорному адресу, за получением судебной корреспонденции не явились, в связи с чем конверты возвращены отправителю с отметкой об истечении срока хранения.

Представители третьих лицДепартамента имущественных и земельных отношений Костромской области, МТУ Росимущества во Владимирской, Ивановской, Костромской и Ярославской областях, Управления Росреестра по Костромской области надлежаще извещены, в суд не явились, ходатайств об отложении судебного заседания не заявили. В ходе судебного разбирательства в Арбитражном суде Костромской области оставили разрешение требований на усмотрение суда. 

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие надлежаще извещенных лиц.

Выслушав стороны, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему:

В соответствии со ст. 35 Конституции РФ каждому гарантировано право иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами.

Основания приобретения права собственности предусмотрены положениями ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации, в том числе пунктом 1 указанной нормы предусмотрен способ приобретения права собственности на новую вещь, изготовленную или созданную лицом для себя с соблюдением закона и иных правовых актов.

В случае реорганизации юридического лица право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит к юридическим лицам - правопреемникам реорганизованного юридического лица (пункт 2).

В соответствии с разъяснением, содержащемся в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее - Постановление № 10/22) в отличие от общего правила пункта 2 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому права на имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают с момента регистрации соответствующих прав, иной момент возникновения права установлен, в частности, для приобретения права собственности на недвижимое имущество в порядке реорганизации юридического лица (абзац третий пункта 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации). Так, если реорганизованному юридическому лицу (правопредшественнику) принадлежало недвижимое имущество на праве собственности, это право переходит к вновь возникшему юридическому лицу независимо от государственной регистрации права на недвижимость. 

В соответствии с пунктом 59 Постановления № 10/22, если иное не предусмотрено законом, иск о признании права подлежит удовлетворению в случае представления истцом доказательств возникновения у него соответствующего права. Иск о признании права, заявленный лицами, права и сделки которых в отношении спорного имущества никогда не были зарегистрированы, могут быть удовлетворены в тех случаях, когда права на спорное имущество возникли до вступления в силу Закона о регистрации и не регистрировались в соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 6 названного Закона, либо возникли независимо от их регистрации в соответствии с пунктом 2 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Право собственности на недвижимое имущество в случае реорганизации в соответствии со статьей 16 Федерального закона от 21.07.1997 № 112-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» возникает с момента завершения реорганизации юридического лица.

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.09.2012 № 5698/12 со ссылкой на пункт 59 постановления Пленума № 10/22 и в целях правовой определенности сформулирована правовая позиция о допустимости заявления лицом иска о признании права собственности на созданные до 1995 года объекты недвижимости с целью подтверждения возникшего у него права собственности и последующей государственной регистрации данного права.

При этом собственник, не владеющий (утративший владение) вещью, в отсутствие договорных отношений с фактическим владельцем, вправе истребовать свое имущество от лица, у которого оно фактически находится в незаконном владении. Спор о возврате имущества, вытекающий из договорных отношений, подлежит разрешению в соответствии с законодательством, регулирующим данные отношения (статьи 301, 302 Гражданского кодекса, пункты 32, 34 постановления Пленума № 10/22).

Как установлено судом и следует из материалов дела, производственный кооператив «Дружба» с. Шунга Костромского района Костромской области был создан на основании реорганизации колхоза «Дружба» в соответствии с Указом Президента РФ «О неотложных мерах по осуществлению земельной реформы в РСФСР» и зарегистрирован на основании Постановления Администрации Костромского района от 22 июля 1992 года № 159.

Согласно Постановлению главы администрации Костромского района от 06 мая 1993 года № 97 «О внесении дополнения в название производственного кооператива «Дружба», производственный кооператив (коллективное предприятие) «Дружба» переименован в производственный сельскохозяйственный кооператив «Дружба».

Из протокола №1 от 14.02.2004 следует, что общим собранием членов производственного сельскохозяйственного кооператива «Дружба» в соответствии с Федеральным законом № 193 от 08 декабря 1995 года принято решение о переименовании производственного сельскохозяйственного кооператива «Дружба» в сельскохозяйственный производственный кооператив «Дружба», также утверждена новая редакция Устава СПК «Дружба».

28.07.2008 года между сельскохозяйственным производственным кооперативом «Дружба» и закрытым акционерным обществом «Шунга» заключен договор о присоединении СПК «Дружба» к ЗАО «Шунга».

СПК «Дружба» прекратил свою деятельность путем реорганизации в форме присоединения к ЗАО «Шунга», что подтверждено свидетельством о внесении записи в Единый государственный регистрационный юридических лиц серии 44 № 000698766 и свидетельством о государственной регистрации юридического лица серии 44 № 000091977.

Согласно Уставу ЗАО «Шунга» является правопреемником СПК «Дружба» с. Шунга Костромского района Костромской области.

Судом также установлено, что на основании передаточного акта, утвержденного решением общего собрания членов СПК «Дружба» от 30.07.2008, к ЗАО «Шунга» перешло имущество, находящееся на балансе СПК «Дружба», в том числе жилье (пункт 89).

В связи с принятием решения Арбитражного суда Костромской области от 10.03.2021 на настоящий момент право собственности на объект зарегистрировано за истцом ЗАО «Шунга».

Спорный объект недвижимого имущества имеет следующие характеристики:

- жилой дом с кадастровым номером № поставлен на кадастровый учет ДДММГГГГ; площадь - 125 кв.м, год завершения строительства и ввода в эксплуатацию: 1995; номер государственной регистрации права собственности ЗАО «Шунга»: № от ДДММГГГГ.

При этом дом расположен на земельном участке с кадастровым номером №, площадью 400 кв.м, категория земель: земли населенных пунктов, вид разрешенного использования: для ведения личного подсобного хозяйства. Право собственности на него не зарегистрировано. В графе особых отметок на основании материалов инвентаризации внесены сведения о правообладателе: ФИО87.

Еще до регистрации права собственности за истцом спорный объект недвижимого имущества не был учтен в реестрах федерального имущества и государственного имущества Костромской области. Органы местного самоуправления интереса к имуществу не проявляли.

Судом также установлено, что ФИО15 (отец ФИО3 и ФИО2), будучи членом ПСХК «Дружба», решением заседания правления от 22 сентября 1993 года был включен в Список кандидатов на получение 5-ти комнатного жилого помещения (том 1 л.д.141).

19 сентября 1995 года семье ФИО15 был предоставлен дом в (адрес), имеющего трудовые отношения с СПК «Дружба» и работающего в цехе животноводства (том 1 л.д.180), и в этом доме ФИО15 был зарегистрирован 28 сентября 1995 года (том 1 л.д. 28). Указанные обстоятельства подтверждаются свидетельскими показаниями ФИО88, сведениями из поквартирной карточки, похозяйственных книг, Справки Председателя ПСХК «Дружба» ФИО89 от сентября 1995 года.

Факт предоставления жилых помещений семье ответчиков для проживания, их регистрация по спорному адресу подтверждает обстоятельства содержания жилого дома по этому адресу на балансе ПСХК «Дружба». Указанные обстоятельства подкрепляются Описями инвентарных карточек по учету основных средств от 01.01.1996 сельскохозяйственного предприятия «Дружба» и от 01.01.2000 ПСХК «Дружба», в которых содержится информация о том, что на балансе предприятий находились многоквартирные и индивидуальные жилые дома, в том числе: в д.Стрельниково.

Хотя сведения об адресах этих домов в Описях отсутствуют, с учетом пояснений сторон и их распорядительных действий суд приходит к убеждению, что спорный дом входил в указанный перечень объектов, находящихся на балансе СПХК «Дружба», и дом жителям предоставлялся в пользование на законных основаниях.

Вместе с тем, сам по себе факт нахождения имущества на балансе предприятия не является основанием приобретения права собственности балансодержателя и, как следствие, передачи имущества правопреемникам на праве собственности. 

Правоустанавливающим документом, подтверждающим возникновение права собственности на имущество в силу ст. 218 ГК РФ, являются документы о разрешении на строительство объектов недвижимого имущества, ввод их в эксплуатацию, либо приобретение этого имущества в результате совершения сделок или по иному законному основанию.

Такое же правило возникновения права предусматривалось и ранее действовавшим законодательством.

В силу ст.ст. 99-100 ГК РСФСР колхозы, иные кооперативные организации, их объединения владеют, пользуются и распоряжаются принадлежащим им на праве собственности имуществом в соответствии с их уставами (положениями). Право распоряжения имуществом, составляющим собственность колхозов, иных кооперативных организаций, их объединений, принадлежит исключительно самим собственникам. 

Собственностью колхозов и других кооперативных организаций, их объединений являются средства производства и иное имущество, необходимое им для осуществления уставных задач.

Согласно частям 2, 3 статьи 7 Закона СССР от 26.05.1988 N 8998-X "О кооперации в СССР" имущество кооператива формируется за счет денежных и материальных взносов его членов, произведенной им продукции, доходов, получаемых от ее реализации и иной деятельности, поступлений от продажи акций, других ценных бумаг кооператива и кредитов банка. В формировании имущества кооператива могут принимать участие на договорных началах путем денежных и материальных взносов государственные, кооперативные и иные общественные предприятия (организации), а также граждане, не являющиеся членами данного кооператива, но работающие в нем по трудовому договору. Собственностью кооператива является имущество создаваемых им предприятий и организаций, а также имущество межхозяйственных предприятий и организаций в соответствии с его долевым участием.

В соответствии с п. п. 13, 18 Примерного устава потребительского общества (кооператива), утвержденного XII съездом потребительской кооперации СССР 22.03.1989, имущество потребительского общества может быть передано государственным, кооперативным, иным общественным организациям и гражданам возмездно или безвозмездно только по решению общего собрания его членов (собрания уполномоченных). Для передачи имущества, полученного безвозмездно от кооперативного союза, требуется, кроме того, согласие правления этого союза.

Таким образом, доказательством приобретения в собственность сельскохозяйственного кооператива объектов недвижимого имущества, включая жилые дома, являются любые документальные сведения об их строительстве за свой счет, а также решения общего собрания членов объединения о принятии имущества по возмездной или безвозмездной сделке, в том числе с привлечением материальных взносов его членов.

В настоящем случае истцом ЗАО «Шунга» какой-либо документации, свидетельствующей о создании спорных объектов, приобретении их на законном основании в собственность СПХК «Дружба», не представлено. В связи с чем нельзя признать доказанным факт принадлежности имущества на праве собственности, в том числе с момента принятия его на баланс кооператива.

Более того, за весь период с момента строительства дома в 1995 году и предоставления его семье Козловых свидетельств проявления интереса к спорному имуществу и совершения в отношении него правомочий собственника его правопреемниками в дело не представлено. Как и не представлено доказательств того, что кроме жильцов дома кто-либо еще принимал меры к сохранности имущества и поддержанию его надлежащего технического состояния в целях сохранения характеристик пригодности для проживания.

Записи в похозяйственных книгах 2009-2013 года о принадлежности имущества ПСХК «Дружба» также ничем не подкреплены. И, как указал в своем определении по настоящему делу Верховный суд Российской Федерации, отсутствие в материалах дела документов, подтверждающих нахождение спорных жилых домов в собственности колхоза «Дружба» на момент его реорганизации в 1992 году и передачу этих объектов в собственность Кооператива, инвентарные карточки, выписки, передаточный акт 2008 года, в котором не поименованы переданные Обществу жилые объекты (с учетом того, что в период с 1992 года по 2008 год часть жилых домов была передана проживающим в них гражданам в собственность, часть списана с баланса), не могут служить надлежащими доказательствами возникновения права собственности Общества на жилые дома.

В соответствии со статьёй 223 Гражданского кодекса Российской Федерации момент перехода права собственности определяется моментом передачи вещи.

Суду не представлено доказательств передачи ЗАО «Шунга» жилого дома по спорному адресу по итогу реорганизации юридического лица, к числу которых могут относиться правоустанавливающие документы прежнего собственника, техническая документация на объекты недвижимости, ключи от подвальных и чердачных помещений и прочее. Передаточный акт 2008 года к таковым не относится, поскольку в нем не поименованы объекты жилого назначения, не указаны их адреса и иные характеристики, позволяющие определить относимость к жилым помещениям, занимаемым ответчиком.

Из имеющихся в деле копий инвентарных карточек учета основных средств, переданных истцу, также невозможно определить, о каких объектах жилого назначения в них идет речь, имеют ли они отношение к спорным жилым домам, которые являются предметом настоящего спора. Указанные инвентарные карточки содержат информацию в основном о многоквартирных домах. 

Соответственно, представленные копии инвентарных карточек учета основных средств нельзя отнести к доказательствам принадлежности на праве собственности спорных жилых домов сельскохозяйственному кооперативу вплоть до наступления правопреемства ЗАО «Шунга».

С учетом изложенного при отсутствии доказательств создания СПХК «Дружба», либо приобретения по иным законным основаниям спорного дома в собственность, а также дальнейшей передачи спорного имущества истцу в порядке реорганизации, суд не усматривает правовых оснований для удовлетворения исковых требований ЗАО «Шунга», в связи с чем отказывает в иске о признании права собственности в порядке правопреемства на спорный объект жилого назначения.

Также заслуживает внимания заявление стороны ответчиков о пропуске истцом срока исковой давности.

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (ст. 195 ГК РФ).

Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса (п. 1 ст. 196 ГК РФ).

Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (п. 1 ст. 200 ГК РФ).

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (п. 2 ст. 199 ГК РФ).

Верховный суд Российской Федерации в своем определении от 13.10.2022 указал, что при рассмотрении виндикационного иска обеспечивается возможность установления добросовестности приобретения имущества и его надлежащего собственника, соединение права и фактического владения, а также защита владельца правилами об исковой давности, что гарантирует всем участникам спора защиту их прав, интересов, а также стабильность гражданского оборота.

Как указывалось выше, в результате реорганизации ПСХК «Дружба в форме присоединения к ЗАО «Шунга» истцу не были переданы какие-либо правоустанавливающие документы, свидетельствующие о наличии у правопредшественника права собственности в отношении спорных домов. И в данном случае речь не идет о государственной регистрации права на объекты недвижимости.

Факт осведомленности директора ЗАО «Шунга» ФИО90 об отсутствии правоустанавливающих документов на объекты недвижимости зафиксирован также в Протоколе Общего собрания членов Сельскохозяйственного кооператива «Дружба» от 30 июля 2008 года, когда разрешался вопрос о реорганизации СПК. На собрании ФИО90 в частности пояснил: «Совершить какие-либо сделки с недвижимостью не представляется возможным, т.к. отсутствуют правоустанавливающие документы, а средств на оформление прав в СПК «Дружба» нет» (том 1 л.д. 12-13).

Таким образом, с момента реорганизации предприятия истец, проявив необходимую в рассматриваемой ситуации степень заботливости и осмотрительности, мог и должен был узнать о нарушении своего права, если таковое полагает; мог озаботиться оформлением прав на имущество еще в 2008 году. Однако за защитой права обратился в суд лишь в 2018 году, то есть с пропуском срока исковой давности.

Поскольку истец не указал и не представил доказательств, из которых бы с убедительностью следовало, что он с 2008 года принимал меры к оформлению прав на имущество, но по объективным причинам не мог добиться результата, основания для восстановления пропущенного срока отсутствуют.

Пропуск истцом срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска.

Разрешая встречные требования ФИО3 и ФИО2 о признании за ними права собственности на жилой дом в порядке приобретательной давности, суд исходит из следующего:

В соответствии с п. 1 ст. 234 Гражданского кодекса РФ лицо - гражданин или юридическое лицо, - не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом в течение пятнадцати лет либо иным имуществом в течение пяти лет, приобретает право собственности на это имущество (приобретательная давность).

В п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22 от 29.04.2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» указано, что при разрешении судами споров, связанных с возникновением права собственности в силу приобретательной давности, судам необходимо учитывать следующее: 

- давностное владение является добросовестным, если лицо, получая владение, не знало и не должно было знать об отсутствии основания возникновения у него права собственности;

- давностное владение признается открытым, если лицо не скрывает факта нахождения имущества в его владении. Принятие обычных мер по обеспечению сохранности имущества не свидетельствует о сокрытии этого имущества;

- давностное владение признается непрерывным, если оно не прекращалось в течение всего срока приобретательной давности;

- владение имуществом как своим собственным означает владение не по договору. По этой причине статья 234 ГК РФ не подлежит применению в случаях, когда владение имуществом осуществляется на основании договорных обязательств (аренды, хранения, безвозмездного пользования и т.п.).

В пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при решении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» указано, что ответчиком по иску о признании права собственности в силу приобретательной давности является прежний собственник имущества.

По смыслу статей 225 и 234 ГК РФ право собственности в силу приобретательной давности может быть приобретено на имущество, принадлежащее на праве собственности другому лицу, а также на бесхозяйное имущество (п.16).

Как установлено судом выше, изначально дом был предоставлен для проживания отцу ответчиков ФИО15 в 1995 году; он и его супруга были зарегистрированы в доме в том же году. Из поквартирной карточки усматривается, что ФИО2 был зарегистрирован в этом доме 23.10.2002, а Козлова (ныне ФИО82) Ю.С. - 14.10.2003. Из паспортных сведений следует, что с тех пор каждый из них сохраняют регистрацию по спорному адресу непрерывно до настоящего времени. 

В силу пункта 2 статьи 5 Жилищного кодекса РСФСР (действовавшего до 1 марта 2005 г.) жилые дома и жилые помещения в других строениях, принадлежащие колхозам и другим кооперативным организациям, их объединениям, профсоюзным и иным общественным организациям относились к общественному жилищному фонду.

В соответствии с положениями статьи 10 ЖК РСФСР, граждане имели право на получение в установленном порядке жилого помещения в домах общественного жилищного фонда. Такие жилые помещения предоставлялись гражданам в бессрочное пользование.

При этом единственным основанием для вселения в предоставленное жилое помещение в соответствии со статьей 47 ЖК РСФСР являлся ордер. А пользование жилыми помещениями в домах общественного жилищного фонда согласно статье 50 ЖК РСФСР осуществлялось в соответствии с договором найма жилого помещения и правилами пользования жилыми помещениями.

Таким образом, до 2005 года для предоставления в пользование гражданам жилых помещений колхоза и сельскохозяйственного кооператива требовалось заключение договора найма и выдача ордера на заселение. Согласно ст. 51 ЖК РСФСР, Договор найма жилого помещения заключался в письменной форме на основании ордера на жилое помещение между наймодателем - жилищно-эксплуатационной организацией (а при ее отсутствии - соответствующим предприятием, учреждением, организацией) и нанимателем - гражданином, на имя которого выдан ордер.

Доказательств заключения с ФИО15, либо иными членами семьи, включая ФИО2 и ФИО3, договора найма в письменном виде и выдачи ордера сторонами не представлено, в связи с чем суд приходит к выводу о том, что проживание ответчиков в спорном жилом помещении не было связано с договорными отношениями.

Ссылка представителей истца ЗАО «Шунга» на то обстоятельство, что ПСХК «Дружба», правопреемником которого является Общество, на правах собственника предоставленного ответчикам жилья на основании распоряжения председателя ПСХК ФИО90 отменила взыскание платы за наем и коммунальные услуги с 01.02.2003, не может являться доказательством правомочий собственника, поскольку указанное распоряжение является безосновательным по причине отсутствия правоустанавливающих документов ПСХК Дружба» на спорный дом, а также в связи с тем, что на момент издания такого Распоряжения ПСХК не являлось ни собственником инженерных сетей, ни поставщиком энерго- и тепло- ресурсов.

Подтверждением тому служит Постановление главы местного самоуправления Костромского района от 23.08.2001 № 272, в соответствии с которым по ходатайству ПСХК «Дружба» в муниципальную собственность Костромского района на баланс МУП ЖКХ администрации Костромского района с 01 сентября были переданы объекты коммунального назначения, в том числе котельная, тепловые сети, артезианские скважины, водопроводные сети, очистные сооружения канализации, канализационные сети.

При таких обстоятельствах представленное в дело Распоряжение не имеет юридической значимости для разрешения встречных требований истцов, вызывая при этом у суда сомнения в актуальности и правомерности издания такого документа в 2003 году.

Ссылка представителей ЗАО «Шунга» на то обстоятельство, что с 2018 года Общество оплачивает налог на имущество, что является подтверждением исполнения обязанностей собственника, несостоятельна. Хотя документально и подтвержден факт оплаты налога на имущество, однако отношение уплаченного налога к спорному имуществу своего подтверждения в судебном заседании не нашло. При этом из ответа Межрайонной ИФНС №7 по Костромской области от 11.11.2020 следует, что ЗАО «Шунга» в налоговой декларации по налогу на имущество организации за периоды 2018-2019 объекты не отражались (том 1 л.д.80).

Сам факт уплаты налога на имущество, которое плательщику не принадлежит, не образует права собственности на спорные объекты и не подтверждает реализацию им полномочий собственника по владению, пользованию и распоряжению жилыми домами, в которых проживают ответчики.

Из протоколов общих собраний следует, что еще до реорганизации ПСХК «Дружба» предприятие фактически отказалось от принятия мер к содержанию спорных жилых домов, при этом руководитель ФИО90 указывал об отсутствии средств, многомиллионных долгах и плохом состоянии домов, которые предпочтительнее в кратчайшие сроки передать муниципалитету.

Довод представителей ЗАО «Шунга» о тяжелом материальном положении предприятия и непринятии мер для поддержания технического состояния ввиду отсутствия просьб граждан и неопределенности правовой судьбы домов также подтверждает позицию стороны ответчика о фактическом отказе Общества и его правопреемника от содержания домов, в отношении которых предприятие позиционировало себя в качестве собственника. 

Вместе с тем ответчиком ФИО3 представлены достаточные и исчерпывающие доказательства обладания спорным имуществом её родителями, и затем ею самой, в совокупности на протяжении более 25 лет, поддержания его в надлежащем техническом состоянии, сохранении пригодности для проживания исключительно за счет собственных средств.

Так, допрошенная по ходатайству ответчика ФИО3 свидетель ФИО88 суду пояснила, что знает семью Козловых с 1995 года, когда они приехали в дом, полученный от колхоза. Была у них неоднократно в гостях, в том числе в 2004-2005 годах, когда у них в доме шёл ремонт: клеили обои на стены, фанерой залатали дыру в полу. В доме были проблемы с отоплением, еще при жизни родителей в нем было холодно. За коммуналку никто платить не хотел. Отец своими силами старался ремонтировать колонку. В 2007 году умер отец ФИО15, а в 2010 году - мать. После смерти родителей у них отключили газ, свет, воду. Юля (ФИО82) работала, стараясь что-то заплатить. Старшие братья женились, разъехались. Дом обогревался электрическим обогревателем. После смерти родителей Юля осталась в доме одна, в сильные морозы уходила к сестре в д. Тепра дня на два, потом возвращалась. У них в доме разбивали окна, поэтому окна заколачивали. Когда она познакомилась с мужем, поменяли окна на пластиковые, оплатили все долги, провели газ, воду после отключения. Когда воду отключали, Юля ходила за водой к соседке ФИО91. Также Юля с мужем оклеили обоями внутри помещения, заменили шифер на крыше дома, сделали ремонт в кухне, заменили газовый котел. Примерно в 2018-2019 году.

Свидетель ФИО91 суду пояснила, что знала родителей Козловых, дома расположены друг против друга. Пока родители были живы, приходила к ним в гости. У них все время «барахлил» котел. При жизни отец занимался ремонтом в доме, оклеивал стены обоями, ремонтировал, в том числе, крышу. После смерти родителей в доме осталась проживать одна Юля. В доме все разваливалось, окна были разбиты, отключали воду, обои были оторваны. Юля приходила к ней (свидетелю) за водой. Дом не был заброшенным, Юля за ним следила. Если она уходила к сестре, то просила мужа ФИО91 приглядеть за домом, чтобы никто не залез. Летом она просила его покосить траву, когда ей было некогда. После своего замужества Юля поменяла котел, заменила окна на пластиковые. Её брата ФИО2 давно не видела, он выехал из дома недолго спустя после смерти матери, уехал жить со своей женой. Был еще брат Дима, который сидел в тюрьме, а когда выходил на свободу, бывало жил у Юли, но никогда надолго в доме не задерживался.

Свидетель ФИО92 суду пояснил, что является супругом ФИО3, проживает с ней совместно по адресу: (адрес). Официально в браке состоят с 2020 года, но фактически совместно проживают с 2011 года. Впервые спорный дом увидел в 2011 году, он был подгнивший, нужно было залатать крышу. Внутри пришлось все ремонтировать, постепенно делали. В 2013-2014 году приехали судебные приставы, которые требовали погасить задолженность по коммунальным услугам. Стали частями выплачивать долг МУП «Коммунсервис», подрабатывали. Во время ремонта дома утепляли стены, внутри обшивали, полы утепляли, поставили новые окна. В начале ремонтных работ в доме еще не жили, а на лето приезжали жить постоянно. Окончательно въехали в дом примерно в 2016-2017 году. В доме иногда появлялся брат ФИО86. ФИО2 в доме нее бывал, денег на ремонт не давал, весь ремонт осуществлялся за счет собственных средств семьи ФИО82, с которой он вел совместный бюджет. В этом доме пять комнат, три - на первом этаже, две - наверху. Он (свидетель) утеплял мансарду. Примерно в 2015-2016 годах приобрели и поставили в доме котел. За все время ФИО2 видел три раза. Где-то в 2019-2020 году он приехал в дом, зашел и разговаривал с Юлей, поговорил и ушел, о правах на дом не заявлял.

Свидетель ФИО93 суду пояснил, что проживает в дер. Стрельниково примерно 12-13 лет. Знаком с ФИО3, которая все это время проживала в своем доме, видел, что у нее горит свет. Её дом был в плачевном состоянии, лет десять назад треснула стена. Дом стали ремонтировать, обшили фронтон, на остальной ремонт внимания не обращал.

Свидетель ФИО94 суду пояснила, что проживает по соседству с ФИО3 в (адрес). В (адрес) проживала многодетная семья. В доме у них не была, но снаружи видно последние десять лет, что делают ремонт: поменяли окна. Кто делает ремонт, ей не известно.

Анализ показаний вышеперечисленных свидетелей в совокупности указывает на обстоятельства обслуживания и содержания спорного дома усилиями семьи Козловых с момента предоставления для проживания, а после смерти родителей - ФИО15 и ФИО81 - только силами и средствами ФИО3, которая содержит дом до настоящего времени. За все это время она не только принимала меры к сохранности дома, но и пользовалась им непрерывно на правах владельца, проживая в доме и заботясь об имуществе, в том числе, в периоды своего отсутствия. При этом никто из свидетелей не подтвердил обстоятельства правопритязаний на дом со стороны ответчика ФИО2, который выехал из дома после смерти родителей и проживал по другому адресу со своей семьей.

Показания указанных свидетелей подробны и последовательны, согласуются между собой и с представленными в дело доказательствами, в том числе с фотографиями с изображением дома по адресу: (адрес), на которых видно, что кирпичный дом имеет пластиковые окна, внутри помещений сделаны новые перегородки, поставлены двери, сделана вытяжная вентиляция, проведена новая электропроводка; в некоторых помещениях еще продолжаются ремонтные работы. Есть помещения с признаками проживания в них, установлена мебель, кровати застелены бельем, присутствуют детские вещи, бытовая техника. 

Кроме того, ответчиком ФИО3 представлено большое количество кассовых чеков по приобретению строительных материалов в период с 2014 года по настоящее время, договоры на приобретение и установку пвх-конструкций, на ввод в эксплуатацию газового оборудование, обслуживание газового оборудования, подключение емкостного водонагревателя, монтаж приборов учета, множество квитанций по внесению средств на счет службы судебных приставов в погашение задолженности перед МУП «Коммунсервис»

Анализ представленных в дело документальных и свидетельских доказательств с учетом пояснений сторон по делу приводят суд к убеждению о фактическом владении спорным домом после смерти родителей только одним из их правопреемников - дочерью ФИО3, которая открыто, добросовестно и непрерывно пользуется домом, единолично принимая меры к его содержанию в последние почти 14 лет (8 лет до обращения с иском в суд).

При этом в силу пункта 3 ст. 234 ГК РФ, она вправе присоединить ко времени своего владения все время, в течение которого этим имуществом владел тот, чьим правопреемником является, то есть родителей.

Принимая во внимание, что до ФИО3 содержанием дома занимались её родители, в целом время открытого, непрерывного и добросовестного владения имуществом составляет более 25 лет, что в соответствии со ст. 234 ГПК РФ указывает на наличие правовой обоснованности встречных требований ФИО3 о признании за ней права собственности на спорный объект в порядке приобретательной давности.

Тот факт, что в 2011 году администрацией сельского поселения была начата процедура признания дома бесхозяйным, юридической значимости для разрешения спора не имеет, поскольку вывод о бесхозяйности дома был сделан только по его внешним признакам, так как были заколочены окна, что не отрицалось ответчиками. Документальных сведений осмотра внутренних помещений сотрудниками администрации, составления актов о не проживании зарегистрированных в доме лиц в дело не представлено, равно как процедура признания дома бесхозяйным в итоге завершена не была.

Правовых оснований для удовлетворения встречных исковых требований ФИО2 о признании за ним права собственности на 1/2 долю дома в порядке приобретательной давности не имеется, поскольку в ходе судебного разбирательства нашло свое подтверждение его самоустранение от содержания и использования дома по назначению после смерти родителей. Начиная с 2011 года, он перестал пользоваться домом и проживал по другому адресу. Никаких доказательств открытого, непрерывного и давностного владения спорным домом, как своим собственным, ФИО2 представлено не было.

Его довод о вынужденном выезде из дома по причине конфликтного характера брата Дмитрия и его заболевания туберкулезом, заражения которым он опасался, подтверждает лишь наличие обстоятельств для избрания иного места проживания, но не заботу о содержании дома, обеспечении его сохранности в течение всего периода после смерти родителей. При этом он не принимал действенных мер по выселению брата из этого дома, не обращался в суд с иском об устранении препятствий в пользовании домом, если полагал, что такие имеются, а также не участвовал в его восстановлении материально, либо посильным трудом.

Вопреки утверждениям ответчика и его представителя ФИО85, ФИО2 не является членом семьи ФИО3, поскольку не ведет с ней совместного хозяйства; каждым из них созданы свои семьи. Их довод о том, что ФИО3 делала ремонт за другого члена своей семьи и может требовать от ФИО2 денежной компенсации понесенных расходов является несостоятельным. 

Сохранение ФИО2 регистрации по спорному адресу до настоящего времени в данном случае является формальным и не может быть расценено в качестве условия открытого, непрерывного давностного владения имуществом.

Суд, с учетом изложенного приходит к решению об отказе ЗАО «Шунга», а также истцу по встречному иску ФИО2 о признании права собственности на жилой дом или его долю, и удовлетворении встречных требований ФИО3 о признании права собственности на этот дом в порядке приобретательной давности.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

ЗАО «Шунга» в удовлетворении исковых требований к администрации Костромского муниципального района Костромской области, Администрации Шунгенского сельского поселения, ФИО1, ФИО2, ФИО3, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних ФИО4, ФИО5, о признании права собственности на жилой дом отказать.

ФИО1 в удовлетворении встречных исковых требований к администрации Шунгенского сельского поселения Костромского района Костромской области, ЗАО «Шунга», ФИО1, ФИО3, действующей в своих интересах и в интересах ФИО4, ФИО5, о признании права собственности на долю жилого дома в порядке приобретательной давности отказать.

Встречные исковые требования ФИО3 удовлетворить.

Признать за ФИО3, ДДММГГГГ года рождения, право собственности в порядке приобретательной давности на жилой дом, площадью 125 кв.м, с кадастровым номером №, расположенного по адресу: (адрес)

Решение является основанием для погашения записи о государственной регистрации права собственности ЗАО «Шунга» на жилой дом по адресу: (адрес), с кадастровым номером №, номер государственной регистрации права собственности: № от ДДММГГГГ.

Решение суда может быть обжаловано в Костромской областной суд в течение месяца с момента изготовления в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Костромской районный суд Костромской области.

Председательствующий судья Воронова О.Е.

решение в окончательной форме 

изготовлено 14.02.2024 - судья