УИД 91 RS0002-01-2024-011913-34

№ 1-28/2025 (1-571/2024) Судья первой инстанции: ФИО2 

№ 22-2093/2025 Судья апелляционной инстанции: Глухова Е.М.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

19 августа 2025 года г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи – Глуховой Е.М.,

при секретаре судебного заседания – Корохове А.С.,

с участием прокурора – Туробовой А.С.,

подсудимого – ФИО1, 

защитника – адвоката Феклистова А.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению заместителя прокурора Киевского района г. Симферополя Республики Крым Уразбаева Н.Р. на постановление Киевского районного суда г. Симферополя Республики Крым от 27 июня 2025 года, которым уголовное дело в отношении

ФИО1, 

ДД.ММ.ГГГГ года рождения, 

<

данные изъяты>, несудимого,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 286 ч.3 п.п. «в,е», 160 ч.4 УК РФ, 

возвращено прокурору Республики Крым для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Мера пресечения в отношении ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения.

Заслушав доклад судьи о содержании постановления и доводах апелляционного представления прокурора, возражений на него защитника, выслушав участников процесса по доводам апелляционного представления и возражений на него, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Постановлением Киевского районного суда г. Симферополя Республики Крым от 27 июня 2025 года уголовное дело в отношении ФИО1 по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 286 ч.3 п.п. «в,е», 160 ч.4 УК РФ, возвращено прокурору Республики Крым для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В апелляционном представлении заместитель прокурора Киевского района г. Симферополя Республики Крым Уразбаев Н.Р., полагая постановление незаконным и необоснованным, просит его отменить и уголовное дело в отношении ФИО1 направить на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции в том же составе суда.

В обоснование своих доводов прокурор, приводя разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 декабря 2024 года № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», указывает о неправильности в качестве обоснования возвращения уголовного дела прокурору ссылки суда на то обстоятельство, что обвинительное заключение по уголовному делу в отношении ФИО1 не конкретизировано, поскольку по эпизоду ст. 160 ч.4 УК РФ органом предварительного расследования ФИО1 вменено и присвоение, и растрата, однако способом хищения чужого имущества, предусмотренным диспозицией ст. 160 УК РФ, может быть либо присвоение, либо растрата.

Полагает, что суд необоснованно указал на неконкретность обвинения в части разграничения присвоения и растраты, поскольку из материалов дела следует, что ФИО1 совершил растрату денежных средств в размере 14 765 166 руб. 72 коп. путем заключения договоров на поставку спортивного оборудования по завышенным ценам, а также присвоил 11 700 000 руб., полученных от ФИО3 №5 через посредника.

Утверждает, что суд, возвращая дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, лишил государственного обвинителя возможности изменить обвинение путем исключения квалификации по ст. 160 ч.4 УК РФ как присвоение, в связи с чем прокурор делает вывод о том, что указанные судом нарушения могли быть устранены в ходе судебного рассмотрения уголовного дела, а изменение обвинения путем исключения его части не ухудшало бы положение подсудимого.

Считает, что обвинительное заключение по данному уголовному делу соответствует предъявляемым к нему требованиям, в нем указано существо обвинения, место, время его совершения, способ, мотивы и цели, формулировка предъявленного обвинения, перечень доказательств, подтверждающих обвинение.

Не соглашаясь с выводами суда о том, что определяя стоимость имущества, похищенного в результате присвоения или растраты, следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления, а при отсутствии сведений о цене похищенного имущества его стоимость может быть установлена на основании заключения экспертов, прокурор указывает, что рыночная стоимость спортивного оборудования, приобретенного ГБУ ДО РК «

<

данные изъяты>», установлена заключениями экспертов, содержащимися в материалах уголовного дела, а затем путем допроса специалиста ФИО20 была установлена рыночная стоимость оборудования с учетом износа.

Выражает несогласие с указаниями суда о том, что из обвинительного заключения следует, что общая сумма перечисленных денежных средств по всем договорам составила ФИО3 №5 22 845 799 руб. 20 коп., ФИО3 №15 – 3 917 161 руб. 10 коп., ФИО3 №45 – 520 454 руб. 35 коп., ФИО3 №23 – 520 454 руб. 35 коп., что в итоге составляет 27 803 868 руб. 65 коп. и существенно превышает указанную в обвинении сумму растраты, однако в обвинительном заключении указано, что ФИО3 №5 и ФИО3 №15 перечислили поставщикам 12 464 278 руб., но неясно каким образом из общей суммы контрактов была вычислена итоговая сумма ущерба 14 765 166 руб. 72 коп., какие конкретно суммы и по каким основаниям исключались из расчета растраты.

Свое несогласие прокурор мотивирует тем, что итоговая сумма ущерба подтверждается заключением эксперта от 27 мая 2024 года и протоколом допроса специалиста ФИО20, из которого следует, что разница между суммой перечисленных денежных средств ИП ФИО3 №5 и ФИО3 №15 в адрес ООО «

<

данные изъяты>» и ИП ФИО8 и суммой поступивших на расчетные счета ИП ФИО3 №5 и ИП ФИО3 №15 за период с 1 января 2022 года по 1 июля 2022 года составляет в сумме 14 765 166,73 руб., приводя при этом собственные расчеты (26 762 960, 30 – 12 464 278 – 157 213). 

Не соглашается с тем, что обвинительное заключение содержит лишь общие указания на то, что договоры заключались по цене, значительно превышающей рыночную стоимость, однако отсутствует детализированный перечень спортивно-технического оборудования, по которому была завышена цена, конкретные суммы завышения по каждому виду оборудования, документальные подтверждения рыночной стоимости соответствующих товаров, экспертные заключения или иные доказательства, подтверждающие факт и размер завышения цен, поскольку, по мнению прокурора, материалами дела установлено, что рыночная стоимость спортивного оборудования, приобретенного ГБУ ДО РК «

<

данные изъяты>», установлена заключениями экспертов, а затем путем допроса специалиста ФИО20 установлена рыночная стоимость оборудования с учетом износа, а также утверждает, что завышение подтверждается показаниями свидетеля ФИО3 №5, допрошенного в ходе судебного заседания.

Ссылаясь на указания суда о том, что согласно обвинительному заключению сумма ущерба установлена в размере 14 765 166 руб. 72 коп. (растрата) и 11 700 000 руб. (присвоение), однако в обвинительном заключении сделан вывод об итоговой сумме ущерба, причиненного в результате преступных действий ФИО1 при заключении договоров на поставку спортивно-технического оборудования с ИП ФИО3 №5, ФИО3 №15, ФИО3 №23 и ФИО3 №45 бюджету Республики Крым в размере 14 765 166 руб. 72 коп., что не соответствует фактическим обстоятельствам, описанным в обвинительном заключении об итоговом размере ущерба, превышающем указанную сумму, а следовательно обвинение является неконкретным, прокурор указывает об ошибочности таких выводов, поскольку в ходе предварительного расследования и судебного заседания сумма в размере 14 765 166 руб. 72 коп. была установлена заключением эксперта от 27 мая 2024 года и протоколом допроса специалиста ФИО20

Излагая выводы суда о том, что согласно обвинительному заключению по ст. 286 ч.3 п.п. «в,е» УК РФ в обоснование наличия тяжких последствий в виде материального ущерба в размере 4 894 219 руб. 09 коп. орган предварительного расследования ссылается на допрос специалиста ФИО20, что не освобождает органы предварительного следствия от обязанности назначения судебной экспертизы, прокурор указывает, что специалист при допросе в качестве свидетеля был предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. 

Приводит выводы суда о том, что из показаний эксперта ФИО21, проводившего экспертизу в ходе предварительного расследования, следует, что определение причиненного ущерба (износа) в денежном выражении является другим видом экспертизы, которую должен проводить эксперт другой специальности, а также о том, что проведенная экспертиза не устанавливала размер ущерба, указанный в обвинительном заключении, на что указывалось в ходатайстве государственного обвинителя о назначении экономической экспертизы по тем основаниям, что в материалах уголовного дела отсутствуют сведения о том, каким образом установлена сумма ущерба, на что ссылалась и сторона защита в ходе предварительного следствия, однако судебная экспертиза для определения размера материального ущерба в денежном выражении, указывающего на повлекшие тяжкие последствия, приведенные в обвинительном заключении, назначена и проведена не была, что препятствует установлению в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ст. 286 ч.3 п.п. «в,е» УК РФ, и рассмотрению дела по существу.

При этом прокурор указывает, что вывод суда об отсутствии надлежащего обоснования размера материального ущерба является ошибочным, поскольку размер ущерба подтверждается товароведческой экспертизой, показаниями свидетелей, документами о перечислении денежных средств, а то обстоятельство, что эксперт определял только процент износа оборудования, не исключает возможность определения размера ущерба на основании совокупности доказательств, в связи с чем приходит к выводу о неправомерности указания суда на необходимость проведения дополнительной экспертизы для определения размера ущерба, а кроме того прокурор считает, что на основании ст. 283 УПК РФ экспертиза могла быть назначена судом, а возвращение уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для проведения экспертизы является нарушением права обвиняемого на рассмотрение уголовного дела в разумный срок.

Обращает внимание, что с целью устранения неполноты предварительного расследования, указанного в выводах суда об отсутствии в материалах дела заключения эксперта как доказательства по делу, определяющего размер причиненного ущерба, в ходе судебного разбирательства стороной обвинения было заявлено ходатайство о назначении экономической экспертизы, которое судом было необоснованного отклонено.

Считает ошибочными выводы суда о том, что указанные в постановлении нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными и неустранимыми в судебном производстве, исключающими возможность постановления приговора или вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения. 

В возражениях на апелляционное представление прокурора защитник подсудимого ФИО1 – адвокат Феклистов А.Г., полагая изложенные в нем доводы необоснованными, просит оставить апелляционное представление без удовлетворения, а постановление суда – без изменения.

Проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционного представления прокурора и возражений на него защитника, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам. 

Исходя из положений ст. 389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

В соответствии со ст. 237 ч.1 п.1 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

Согласно разъяснениям п.п. 2,3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 39 от 17 декабря 2024 года «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору» под допущенными при составлении обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления (далее также - обвинительный документ) нарушениями требований уголовно-процессуального закона в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 237 УПК РФ следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220, 225, частях 1, 2 статьи 226.7, а также других взаимосвязанных с ними нормах Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основе данного обвинительного документа.

Уголовное дело подлежит возвращению прокурору и в случаях, когда обвинительный документ не содержит ссылки на заключение эксперта, наличие которого, исходя из существа обвинения, является обязательным для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу (статья 73 УПК РФ), с учетом того, что данные обстоятельства не могут быть установлены с помощью иных видов доказательств, а для производства такой экспертизы необходимо проведение значительных по объему исследований, которые не могут быть выполнены в ходе судебного разбирательства без отложения рассмотрения дела на длительный срок, противоречащий интересам правосудия (например, судебно-бухгалтерской или экономической экспертизы для установления размера ущерба по делу о преступлении в сфере экономической деятельности).

В соответствии со ст. 220 ч.1 п.п. 3,4,5 УПК РФ в обвинительном заключении следователь, кроме иных данных, указывает существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, а также формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих ответственность за данное преступление, перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и краткое изложение их содержания.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что принимая решение о возвращении уголовного дела прокурору, суд первой инстанции обоснованно установил такие обстоятельства, что усматривается из обвинительного заключения, представленных материалов уголовного дела и исследованных в ходе судебного следствия доказательств.

Из обвинительного заключения следует, что ФИО1 органами предварительного расследования обвиняется в том, что, будучи директором ГБУ ДО РК «

<

данные изъяты>», является должностным лицом, выполняющим организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственном учреждении, которому Министерством спорта Республики Крым из бюджета Республики Крым предоставлена субсидия на приобретение оборудования для спортивных сооружений в сумме 60 000 000 руб., целевое использование которой необходимо осуществить до 31 декабря 2022 года, в период с 17 марта 2022 года по 1 июня 2022 года, находясь в помещении 

<

данные изъяты> заключил договоры на поставку спортивно-технического оборудования для нужд школы с индивидуальными предпринимателями ФИО3 №5, ФИО3 №15, ФИО3 №23, ФИО3 №45, а также государственный контракт с ФИО3 №5, на общую сумму 27 803 869 руб.

В период с 17 июня 2022 года по 11 июля 2022 года после поставки спортивно-технического оборудования для нужд школы, приобретенного согласно ранее заключенным государственным контрактам за счет бюджета Республики Крым, у ФИО1, осведомленного о том, что ФИО3 №5 является фактическим руководителем и совместно с ФИО3 №17 совладельцем спортивного комплекса «

<

данные изъяты>», возник преступный умысел, направленный на превышение своих должностных полномочий, совершенное с причинением тяжких последствий, из корыстной и иной личной заинтересованности, реализуя который, в этот же период времени ФИО1, осознавая фактический характер и общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность наступления общественно-опасных последствий в виде причинения тяжких последствий и существенного нарушения прав и законных интересов Министерства спорта Республики Крым и желая их наступления, из корыстных побуждений, выразившихся в извлечении прибыли за незаконное использование спортивно-технического оборудования, принадлежащего Министерству спорта Республики Крым, и иной личной заинтересованности в стремлении создать видимость эффективности своей деятельности как директора 

<

данные изъяты> перед руководством Министерства спорта Республики Крым, грубо превышая свои должностные полномочия, предложил ФИО3 №5 разместить спортивно-техническое оборудование, приобретенное за счет бюджетных средств по договорам с индивидуальными предпринимателями ФИО3 №5, ФИО3 №15, ФИО3 №23, ФИО3 №45, принадлежащее Министерству спорта Республики Крым, в тренажерном зале спортивного комплекса «

<

данные изъяты>» для его использования в коммерческих целях, с целью извлечения прибыли в виде денежных средств, а также с целью придания законности своим противоправным действиям заключить фиктивный договор о сотрудничестве на хранение спортивно-технического оборудования, обусловив с ФИО3 №5 передачу ему 10% от ежемесячной выручки спортивного комплекса «

<

данные изъяты>», на что ФИО3 №5, неосведомленный о преступных намерениях ФИО1, согласился.

Реализуя задуманное, 11 июля 2022 года ФИО1 согласно ранее достигнутой договоренности с ФИО3 №5, без согласования с Министерством спорта Республики Крым, осознавая, что действует за пределами возложенных на него полномочий, поскольку никто и ни при каких обстоятельствах не вправе использовать имущество Министерства спорта Республики Крым с целью извлечения личной материальной выгоды, заключил с ФИО3 №17, действующей по просьбе ФИО3 №5 и не осведомленной о преступных намерениях ФИО1, фиктивный договор о сотрудничестве №1, согласно которому ФИО3 №17 предоставила помещение тренажерного зала спортивного комплекса «

<

данные изъяты>» для размещения спортивно-технического оборудования, принадлежащего Министерству спорта Республики Крым, в том числе относящегося к категории особо ценного имущества, которое в период с 11 июля 2022 года по 25 апреля 2023 года использовалось клиентами тренажерного зала спортивного комплекса «

<

данные изъяты>», а 1 сентября 2022 года, продолжая реализовывать свой преступный умысел, ФИО1 согласно ранее достигнутой договоренности с ФИО3 №5, без согласования с Министерством спорта Республики Крым, осознавая, что действует за пределами возложенных на него полномочий, заключил с ФИО3 №17, действующей по просьбе ФИО3 №5 и не осведомленной о преступных намерениях ФИО1 фиктивное дополнительное соглашение №1 от 1 сентября 2022 года к договору №1 от 11 июля 2022 года, согласно которому ФИО3 №17 предоставила помещение тренажерного зала спортивного комплекса «

<

данные изъяты>» для размещения спортивно-технического оборудования, принадлежащего Министерству спорта Республики Крым, в том числе относящегося к категории особо ценного имущества, которое в период с 1 сентября 2022 года по 25 апреля 2023 года использовалось клиентами тренажерного зала спортивного комплекса «

<

данные изъяты>».

ФИО3 №5, неосведомленный о преступных намерениях ФИО1 выполняя ранее достигнутые договоренности с ФИО1 и извлекая прибыль от использования в коммерческих целях спортивно-технического оборудования, принадлежащего Министерству спорта Республики Крым, в спортивном комплексе «

<

данные изъяты>», 22 сентября 2022 года и 4 октября 2022 года перевел ФИО1 с расчетного счета на имя ФИО3 №5 на расчетный счет на имя ФИО1 денежные средства в сумме 223 750 руб., а 8 ноября 2022 года, 6 декабря 2022 года и 9 января 2023 года на расчетный счет на имя ФИО10, неосведомленной о преступных намерениях ФИО1, денежные средства в сумме 185 000 руб., а всего на общую сумму 408 750 руб. в качестве вознаграждения за незаконное размещение и использование спортивно-технического оборудования, вверенного ФИО1, в коммерческих целях в тренажерном зале спортивного комплекса «

<

данные изъяты>», которыми ФИО1, реализуя корыстный умысел, распорядился по своему усмотрению.

Незаконное, нецелевое и необоснованное использование ФИО1 спортивно-технического оборудования, принадлежащего Министерству спорта Республики Крым, в коммерческих целях повлекло утрату (снижение) потребительской ценности приобретенного спортивно-технического оборудования на 4 894 219 руб. 09 коп.

В результате совершения ФИО1 вышеуказанных незаконных действий, явно выходящих за пределы его полномочий, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать, выразившихся в незаконном размещении спортивно-технического оборудования, принадлежащего Республике Крым, в помещении тренажерного зала спортивного комплекса «

<

данные изъяты>» для его использования в коммерческих целях и извлечения личной выгоды имущественного характера, совершенного из корыстной и иной личной заинтересованности, бюджету Республики Крым причинен ущерб в сумме 4 894 219 руб. 09 коп., что повлекло причинение тяжких последствий в виде значительного материального ущерба, а также существенное нарушение прав и законных интересов Министерства спорта Республики Крым в виде дискредитации и подрыве авторитета структурного подразделения исполнительного органа государственной власти Республики Крым - Министерства спорта Республики Крым, в эффективности использования бюджетных средств, а также общественно значимых целей, заложенных в основу деятельности государства в сфере физической культуры и спорта.

Данные действия ФИО1 органом предварительного следствия квалифицированы по ст. 286 ч.3 п.п. «в,е» УК РФ как превышение должностных полномочий, т.е. совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан и организаций, охраняемых законом интересов общества и государства, совершенное с причинением тяжких последствий, из корыстной и иной личной заинтересованности

Кроме того, органом предварительного расследование ФИО1 предъявлено обвинение в том, что на основании соглашения от 17 января 2022 года Министерством спорта Республики Крым из бюджета Республики Крым 

<

данные изъяты> предоставлена субсидия на приобретение оборудования для спортивных сооружений в сумме 60 000 000 руб., осуществить целевое использование которых необходимо до 31 декабря 2022 года, и в период с 17 января 2022 года по 17 марта 2022 года у ФИО1, являющегося директором 

<

данные изъяты>, обладающего в силу занимаемой должности достоверной и полной информацией об объемах финансовых средств школы, полномочиями по распоряжению ими, из корыстной заинтересованности, возник преступный умысел, направленный на присвоение и растрату путем противоправного расходования бюджетных денежных средств, предоставленных в рамках указанной субсидии, и их последующего обращения в свою пользу, посредством заключения договоров на поставку спортивно-технического оборудования по цене, значительно превышающей его рыночную стоимость.

После этого, не позднее 17 марта 2022 года, ФИО1, находясь в помещении спортивного комплекса «

<

данные изъяты>», обратился к ранее знакомому ИП ФИО3 №5 с предложением о заключении договоров на поставку спортивного оборудования для нужд школы, поиске поставщиков спортивно-технического оборудования, на что ФИО3 №5, не осведомленный о преступных намерениях ФИО1, ответил согласием и не позднее 17 марта 2022 года, выполняя принятое на себя обязательство по поиску поставщиков спортивно-технического оборудования и последующего заключения договоров поставки, предоставил ФИО1 сведения о его реализации ООО «

<

данные изъяты>» и ИП ФИО8 с указанием стоимости оборудования, необходимого школе, у вышеуказанных поставщиков.

В целях реализации своего преступного умысла, направленного на присвоение и растрату денежных средств, выделенных в качестве субсидии Министерством спорта Республики Крым, ФИО1 в период с 17 января 2022 года по 1 июня 2022 года, дал указание главному бухгалтеру школы ФИО3 №12, не осведомленной о преступных намерениях последнего, оказать содействие индивидуальным предпринимателям ФИО3 №5, ФИО3 №15, ФИО3 №45, ФИО3 №23 в подготовке договоров на поставку спортивно-технического оборудования, актов приема-передачи, товарных накладных, инструктаже ФИО3 №5 о стоимости товара, его наименовании и дате размещения объявления о его реализации в электронном магазине закупок малого объема с последующем направлением копий договоров и товарных накладных в Управление Федерального Казначейства Республики Крым для перечисления денежных средств на расчетные счета индивидуальных предпринимателей ФИО3 №5, ФИО3 №15, ФИО3 №45, ФИО3 №23, не осведомленных о преступных намерениях ФИО1

ФИО1 с 17 марта 2022 года по 1 июня 2022 года, находясь в помещении школы, умышленно, из корыстных побуждений, с целью незаконного обогащения и обращения в свою пользу денежных средств, выделенных в качестве субсидии Министерством спорта Республики Крым, путем их противоправного расходования, используя свое должностное положение, осознавая фактический характер и общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность наступления общественно-опасных последствий в виде причинения имущественного ущерба бюджету Республики Крым и желая их наступления, достоверно зная о том, что рыночная стоимость приобретаемого им спортивно-технического оборудования значительно ниже, заключил:

договоры на поставку спортивно-технического оборудования № от ДД.ММ.ГГГГ, №.322165 от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, №.411249 от ДД.ММ.ГГГГ, №.449909 от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ с ФИО3 №5 и подписал товарные накладные, которые по указанию ФИО1 бухгалтером ФИО3 №12, неосведомленной о его преступных намерениях, направлены в Управление федерального казначейства Республики Крым, на основании которых, на расчетные счета ИП ФИО3 №5 Министерством финансов Республики Крым в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ перечислены денежные средства в сумме 22 845 799,20 руб., из которых ФИО3 №5 перечислил на расчетные счета ООО «

<

данные изъяты>» и индивидуального предпринимателя ФИО8 денежные средства в сумме 10 698 501,40 руб.;

договоры на поставку спортивно-технического оборудования № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, №.501697 от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ с ФИО3 №15 и подписал товарные накладные, которые по указанию ФИО1 бухгалтером ФИО3 №12, неосведомленной о его преступных намерениях, направлены в Управление федерального казначейства Республики Крым, на основании которых на расчетный счет ФИО3 №15 Министерством финансов Республики Крым в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ перечислены денежные средства в сумме 3 917 161,10 руб., из которых ФИО3 №15 перечислил в адрес ООО «

<

данные изъяты>» денежные средства в сумме 1 765 776,59 руб.;

договор на поставку спортивно-технического оборудования № от ДД.ММ.ГГГГ с ИП ФИО3 №45, рыночная стоимость которого составляет 365 818,64 руб., и подписал товарную накладную, которые по указанию ФИО1 бухгалтером ФИО3 №12 неосведомленной о его преступных намерениях, направлены в Управление федерального казначейства Республики Крым, на основании которых на расчётный счёт ФИО3 №45 ДД.ММ.ГГГГ Министерством финансов Республики Крым перечислены денежные средства в сумме 520 454,35 руб.;

договор на поставку спортивно-технического оборудования № от ДД.ММ.ГГГГ с ИП ФИО3 №23, рыночная стоимость которого составляет 365 818,64 руб., и подписал товарную накладную, которые по указанию ФИО1 бухгалтером ФИО3 №12, неосведомленной о его преступных намерениях, направлены в Управление федерального казначейства Республики Крым, на основании которых на расчетный счет ФИО3 №23 ДД.ММ.ГГГГ Министерством финансов Республики Крым перечислены денежные средства в сумме 520 454,35 руб.

Таким образом, в результате заключения вышеуказанных договоров ФИО1 в период с 17 марта 2022 года по 21 июня 2022 года совершил растрату вверенного ему имущества с использованием служебного положения, в особо крупном размере, в виде денежных средств в сумме 14 765 166, 72 руб. 

Вместе с тем, ФИО1, реализуя свой преступный умысел, направленный на присвоение и растрату вверенного ему имущества с использованием должностного положения, с целью незаконного обогащения, денежных средств, в особо крупном размере, выделенных в рамках субсидии Министерством спорта Республики Крым, действуя умышленно, из корыстных побуждений, будучи осведомленным о сумме денежных средств, поступивших на расчетные счета ФИО3 №15 и ФИО3 №5 на основании заключенных договоров на поставку спортивно-технического оборудования, которая составила 26 762 960,30 руб., располагая сведениями о приобретении ФИО3 №5 спортивно-технического оборудования у ИП ФИО8 и ООО «

<

данные изъяты>», а также о стоимости, по которой у них приобретено спортивное оборудование, а также о сумме денежных средств, переведенных в адрес ИП ФИО8 и ООО «

<

данные изъяты>» индивидуальными предпринимателями ФИО3 №15 и ФИО3 №5, которая составила 12 464 278 руб., а также о том, что фактически ФИО3 №15 самостоятельно в заключении договоров не участвовал, все действия от его имени совершал ФИО3 №5, который имеет доступ к расчетному счету ФИО3 №15, в период с 1 июня 2022 года по 21 июня 2022 года обратился к ФИО3 №5 с требованием о передаче ему разницы закупочной стоимости оборудования со стоимостью его приобретения школой по договорам с ФИО3 №5 и ФИО3 №15, которая составила 14 455 865,30 руб., на что ФИО3 №5, опасаясь негативных последний для себя ввиду авторитета ФИО1 и его обширных связей в различных государственных структурах, согласился и с 21 июня 2022 года по 10 сентября 2022 года предал ФИО1 через их общего знакомого ФИО3 №13, неосведомленного о преступных намерениях ФИО1, наличными денежные средства в сумме 11 700 000 руб., что является особо крупным размером, которые ФИО1 присвоил и распорядился ими по своему усмотрению.

В результате преступных действий ФИО1 при заключении договоров на поставку спортивно-технического оборудования с индивидуальными предпринимателями ФИО3 №5, ФИО3 №15, ФИО3 №23 и ФИО3 №45 бюджету Республики Крым причинен имущественный ущерб на общую сумму 14 765 166, 72 руб.

Данные действия ФИО1 органом предварительного следствия квалифицированы по ст. 160 ч.4 УК РФ как присвоение и растрата, т.е. хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенные в особо крупном размере, лицом с использованием своего служебного положения.

Как следует из материалов дела, по окончании судебного следствия по результатам исследования всех представленных сторонами доказательств и разрешения заявленных сторонами ходатайств, судом принято обжалуемое решение, которое мотивировано тем, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований уголовно-процессуального закона (ст. 220 УПК РФ), что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения ввиду его неконкретизированности.

В обоснование таких выводов судом указано о том, что ФИО1 обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ст. 160 ч.4 УК РФ, а именно в хищении чужого имущества, вверенного виновному, в особо крупном размере, с использованием своего служебного положения путем присвоения в сумме 11 700 000 руб. и растраты в сумме 14 765 166 руб. 72 коп., однако в обвинительном заключении при описании данного преступного деяния органом предварительного расследования не конкретизировано обвинение в части присвоения и растраты, а именно в части описания способа совершения преступных действий и их последствий, поскольку из обвинительного заключения следует, что общая сумма перечисленных денежных средств по всем указанным в обвинении договорам фактически составляет 27 803 868 руб. 65 коп., что существенно превышает указанную в обвинении сумму растраты в размере 14 765 166 руб. 72 коп., при том, что в обвинении указано, что ФИО3 №5 и ФИО3 №15 перечислили поставщикам 12 464 278 руб., однако из обвинения не следует каким образом из общей суммы контрактов была определена итоговая сумма ущерба в размере 14 765 166 руб. 72 коп. и какие суммы и по каким основаниям исключались из расчета растраты, в связи с чем указание в обвинительном заключения в качестве выводов об итоговом размере ущерба, причиненного бюджету Республики Крым в сумме 14 765 166 руб. 72 коп. в результате преступных действий ФИО1 при заключении договоров на поставку спортивно-технического оборудования с ИП ФИО3 №5, ФИО3 №15, ФИО3 №23 и ФИО3 №45, не вытекает из описанных в обвинении фактических обстоятельств.

Кроме того, при определении стоимости имущества, похищенного в результате присвоения или растраты, следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления и при отсутствии сведений о цене похищенного имущества его стоимость может быть установлена на основании заключения эксперта, однако обвинительное заключение содержит только общие указания на то, что договоры заключались по цене, значительно превышающей рыночную стоимость, при отсутствии детализированного перечня спортивно-технического оборудования, по которому была завышена цена, конкретные суммы завышения по каждому виду оборудования, а также ссылки на документальное подтверждение рыночной стоимости соответствующих товаров, экспертные заключения или иные доказательства в подтверждение размера завышения цен, и в ходе досудебной стадии уголовного судопроизводства органами предварительного расследования действия по установлению суммы ущерба не выполнены, а их проведение на стадии судебного разбирательства фактически означает возложение на суд функций по собиранию доказательств стороны обвинения, что противоречит уголовно-процессуальному закону. 

Также судом указано о том, что по преступлению, предусмотренному ст. 286 ч.3 п.п. «в,е» УК РФ, в обоснование наличия тяжких последствий в виде материального ущерба в размере 4 894 219, 09 руб. в обвинительном заключении органом предварительного следствия приведены показания специалиста экспертного отдела Южного филиала ФГКУ «СЭЦ СК РФ» ФИО20, однако суждения специалиста не могут подменять заключение эксперта, полученного в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, если оно требуется по делу, при том, что согласно показаниям эксперта, проводившего экспертизу по данному делу в ходе предварительного расследования, данной экспертизой устанавливалось фактическое состояние спортивного оборудования на предмет его износа в процентном соотношении, а определение причиненного ущерба (износа) в денежном выражении является другим видом экспертизы, которую данный эксперт по своей квалификации проводить не вправе, поскольку такую экспертизу проводит эксперт другой специальности, что свидетельствует о том, что проведенная экспертиза не устанавливала размер ущерба, указанный в обвинении, а следовательно в ходе предварительного расследования фактически данный размер ущерба не устанавливался.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о неконкретизированном обвинении, влекущем невозможность определения предмета доказывания, установления пределов судебного разбирательства и не может быть устранено в судебном заседании, т.е. препятствует рассмотрению уголовного дела судом по существу с вынесением итогового судебного решения на основании составленного обвинительного заключения.

Вопреки доводам апелляционного представления прокурора такие выводы суда являются обоснованными, поскольку изложенные в обвинительном заключении обстоятельства совершения инкриминируемых ФИО1 действий по присвоению и растрате вверенного ему имущества в суммах 14 765 166,72 руб. как растрата и 11 700 000 руб. как присвоение, с учетом указанной в обвинении в качестве общей суммы причиненного ущерба - 14 765 166,72 руб., не согласуются с описанием самого преступного деяния, т.к. из обвинительного заключения следует, что общая сумма перечисленных денежных средств по всем указанным в обвинении договорам фактически составляет 27 803 868 руб. 65 коп., что существенно превышает указанную в обвинении сумму растраты, при том, что в обвинении указано, что ФИО3 №5 и ФИО3 №15 перечислили поставщикам 12 464 278 руб., однако из обвинения не следует каким образом из общей суммы контрактов была определена итоговая сумма ущерба в размере 14 765 166 руб. 72 коп., в связи с чем указание в обвинительном заключение в качестве итогового вывода о размере ущерба, причиненного бюджету Республики Крым в сумме 14 765 166 руб. 72 коп. в результате преступных действий ФИО1 при заключении договоров на поставку спортивно-технического оборудования с ИП ФИО3 №5, ФИО3 №15, ФИО3 №23 и ФИО3 №45, не вытекает из описанных в обвинении фактических обстоятельств.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что приведенные прокурором в апелляционном представлении собственные расчеты в обоснование суммы причиненного ущерба, которые прокурором указаны как разница между суммой перечисленных денежных средств ИП ФИО3 №5 и ФИО3 №15 в адрес ООО «

<

данные изъяты>» и ИП ФИО8 и суммой поступивших на расчетные счета ИП ФИО3 №5 и ИП ФИО3 №15 за период с 1 января 2022 года по 1 июля 2022 года, составляющая в сумме 14 765 166,73 руб. (26 762 960, 30 – 12 464 278 – 157 213), также не согласуются с обстоятельствами инкриминируемого ФИО1 преступления, предусмотренного ст. 160 ч.4 УК РФ, изложенными в обвинительном заключении, исходя в частности и из тех обстоятельств, что в обвинении указан период, в который совершена растрата как с 17 марта 2022 года по 21 июня 2022 года, и в описании объективной стороны данного деяния, помимо заключения договоров с ИП ФИО3 №5 и ИП ФИО3 №15, органом предварительного расследования также указано заключение договоров с ИП ФИО3 №45 и ИП ФИО3 №23 (т.26 л.д. 11-12). 

Кроме того, согласно разъяснениям п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 48 от 30 ноября 2017 года «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», определяя стоимость имущества, похищенного в результате мошенничества, присвоения или растраты, следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления. При отсутствии сведений о стоимости похищенного имущества она может быть установлена на основании заключения специалиста или эксперта.

Вместе с тем, исходя из изложенных в обвинительном заключении обстоятельств совершения инкриминируемых ФИО1 вышеуказанных действий, при описании умысла последнего на хищение вверенного имущества и его способа органом предварительного следствия указано «путем противоправного расходования бюджетных денежных средств, предоставленных в рамках субсидии, и их последующего обращения в свою пользу посредством заключения договоров на поставку спортивно-технического оборудования по цене, значительно превышающей его рыночную стоимость», однако такая рыночная стоимость спортивно-технического оборудования в обвинительном заключении указана только по договорам с ИП ФИО3 №45 и ИП ФИО3 №23, при том, что описанная в обвинении объективная сторона данного преступления содержит также указания на заключение таких договоров и с ИП ФИО3 №5 и ФИО3 №15, о которых указаны только сведения об их номерах и датах. 

При этом указанные в обвинении суммы денежных средств, перечисленных индивидуальным предпринимателям Министерством финансов Республики Крым (22 845 799,20 руб. ИП ФИО3 №5, 3 917 161,10 руб. ИП ФИО3 №15, 520 454,35 руб. ИП ФИО11, 520 454,35 руб. ИП ФИО3 №23) и суммы денежных средств, перечисленных ИП ФИО3 №5 (10 698 501,40 руб.) в адрес ООО «

<

данные изъяты>» и ИП ФИО8, а ИП ФИО3 №15 (1 765 776, 59 руб.) в адрес ООО «

<

данные изъяты>», в том числе с учетом разницы между указанной в обвинении рыночной стоимостью оборудования по договорам с ИП ФИО3 №45 (365 818,64 руб.) и ИП ФИО3 №23 (365 818,64 руб.) с суммами заключенных договоров (520 454,35 руб. с ИП ФИО3 №45, 520 454,35 руб. с ИП ФИО3 №23), не образуют суммы, указанной в обвинении в качестве размера причиненного ущерба. Не следует указанная в обвинении сумма причиненного ущерба и из выводов проведенных по делу судебных экспертиз, на которые ссылается в апелляционном представлении прокурор. 

Кроме того, при изложении обстоятельств совершения ФИО1 преступления, предусмотренного ст. 286 ч.3 п.п. «в,е» УК РФ, органом предварительного следствия в качестве наступивших тяжких последствий инкриминировано ФИО1 указано причинение значительного материального ущерба бюджету Республики Крым в размере 4 894 219, 09 руб., однако в обоснование указанных выводов в обвинительном заключении приведено заключение эксперта, определившего фактическое состояние спортивного оборудования и его износ в процентном соотношении, а также показания специалиста ФИО20, не проводившего данную судебную экспертизу, которые, как правильно указано судом первой инстанции, не могут подменять собой заключение экспертизы, которая органом предварительного расследования на предмет установления суммы причиненного и инкриминированного ФИО1 имущественного ущерба не назначалась и не проводилась.

Вопреки доводам апелляционного представления прокурора о том, что такая экспертиза может быть назначена и проведена в ходе судебного следствия, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда о наличии оснований для возвращения данного уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, поскольку в данном случае для производства экспертиз необходимо проведение значительных по объему исследований, которые не могут быть выполнены в ходе судебного разбирательства без отложения рассмотрения дела на длительный срок, противоречащий интересам правосудия.

Таким образом, принимая обжалуемое решение, суд первой инстанции правильно указал о невозможности постановления приговора или вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения и в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона при указанных выше обстоятельствах принял обоснованное решение о возврате данного уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, с чем соглашается суд апелляционной инстанции, поскольку суд не является органом уголовного преследования, не обладает полномочиями формулировать и предъявлять обвинение лицу, в отношении которого возбуждено уголовное дело, и инкриминировать такому лицу совершение конкретных действий, дополняя либо существенно изменяя в этой части фактические обстоятельства обвинения.

При этом доводы апелляционного представления с приведением собственной оценки фактических обстоятельств, собранных в ходе предварительного расследования, а также исследованных в ходе судебного следствия доказательств, в том числе выводов имеющихся по делу судебных экспертиз, иных материалов уголовного дела, свидетельствующих, по мнению прокурора, что обвинительное заключение составлено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, не могут быть приняты во внимание как свидетельствующие о незаконности и необоснованности обжалуемого решения суда первой инстанции, поскольку вопросы о доказанности или недоказанности обвинения, о применении уголовного закона, исходя из оценки доказательств, в соответствии с требованиями статей 17 и 88 УПК РФ, разрешаются судом при принятии итогового решения по существу предъявленного обвинения.

Доводы апелляционного представления о том, что суд, возвращая данное уголовное дело в порядке ст. 237 УПК РФ прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, лишил государственного обвинителя возможности изменить обвинение путем исключения квалификации по ст. 160 ч.4 УК РФ как присвоение, также не могут быть признаны состоятельными, поскольку из материалов дела и протокола судебного заседания следует, что обжалуемое решение судом принято фактически по окончании судебного следствия, после исследования всех представленных сторонами доказательств и разрешения всех заявленных как стороной защиты, так и стороной обвинения ходатайств, при отсутствии при этом каких-либо ходатайств государственного обвинителя, связанных с изменением обвинения, а кроме того вышеизложенные обстоятельства, связанные с принятием решения о возврате дела прокурору, относятся не только к инкриминируемым ФИО1 действиям по присвоению вверенного имущества, об исключении которых указывает в апелляционном представлении прокурор, но и к иным, указанным в обвинительном заключении действиям, изложенным в обвинении как обстоятельства совершения преступлений, предусмотренных ст.ст. 286 ч.3 п.п. «в,е», 160 ч.4 УК РФ, при которых постановить приговор или принять иное законное решение без нарушения требований ст. 252 УПК РФ, определяющей пределы судебного разбирательства только рамками предъявленного обвинения, и с соблюдением права обвиняемого на защиту невозможно.

Таким образом, доводы апелляционного представления прокурора об отсутствии оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 ч.1 п.1 УПК РФ не соответствуют как требованиям уголовно-процессуального закона, так и материалам уголовного дела.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, а также нарушений прав, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, влекущих отмену данного постановления, не имеется. 

С учетом изложенного, оснований для удовлетворения апелляционного представления по изложенным в нем доводам суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку постановление суда является законным, обоснованным и мотивированным, соответствует положениям ст. 7 ч.4 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.19, 389.20, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Киевского районного суда г. Симферополя Республики Крым от 27 июня 2025 года, которым уголовное дело в отношении ФИО1 возвращено прокурору Республики Крым для устранения препятствий его рассмотрения судом, оставить без изменения, а апелляционное представление заместителя прокурора Киевского района г. Симферополя Республики Крым Уразбаева Н.Р. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК Российской Федерации.

Судья Е.М. Глухова