П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Иркутск 27 апреля 2018 года

Иркутский областной суд в составе председательствующего Тыняного В.А., при секретаре Ажуновой Л.Ю., с участием государственного обвинителя Шаталова Д.В., подсудимых ФИО1 и ФИО2, защитников Кныпа И.А., Попковой Т.Г., потерпевших П., М., рассмотрел материалы уголовного дела №2-14/2018 в отношении:

ФИО1, 

<

...> года рождения, уроженца 

<

...>, гражданина РФ, зарегистрированного и проживающего по адресу: 

<

...>, имеющего среднее образование, не женатого, не трудоустроенного, военнообязанного, не судимого, 

содержащегося под стражей с 09 ноября 2016 года (протокол задержания на листах 63- 68 том №1, рапорт о фактическом задержании на листах 38 том №1),

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п.п. «а», «ж» ч. 2 ст. 105, п. «а» ч. 2 ст. 158, ч. 2 ст. 167 УК РФ,

ФИО2, 

<

...> года рождения, уроженки 

<

...>, гражданина РФ, зарегистрированной и проживающей по адресу: 

<

...>, имеющей средне – специальное образование, не замужем, воспитывающей ребенка ДД.ММ.ГГГГ года рождения, не работающей, не военнообязанной, не судимой, 

содержащейся под стражей с 12 по 13 сентября 2017 года (протокол задержания на листах 21-25 том №5), с 13 сентября 2017 года избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, 

обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных п.п. «а», «ж» ч. 2 ст. 105, п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти С.

ФИО2 совершила убийство, то есть умышленное причинение смерти В.

ФИО1 и ФИО2 совершили также группой лиц по предварительному сговору кражу, то есть тайное хищение чужого имущества, а ФИО1 кроме того совершил путем поджога умышленное повреждение чужого имущества, повлекшее причинения значительного ущерба. 

Так, 09 ноября 2016 года в вечернее время ФИО1 и ФИО2 находились в квартире №, расположенной в доме 

<

...>, где употребляли спиртные напитки совместно с владельцами жилья С. и В. В период времени с 17.30 часов до 20.15 часов между теми и подсудимыми произошла ссора, в ходе которой ФИО1 и ФИО2 попросили удалиться из квартиры. ФИО1, с целью причинения вреда здоровью, из личных неприязненных отношений, нанес один удар кулаком руки С., от которого тот упал на пол. В этот момент ФИО2 ругалась с В. и в ходе ссоры, из личных неприязненных отношений, умышленно, с целью совершения убийства, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий в виде смерти, желая их наступления, взяв в руки топор, побежала в сторону той, догнав в зале указанной квартиры, где стала наносить множественные удары топором по голове В., причинив потерпевшей открытую черепно-мозговую травму, выразившуюся в образовании множественных (четырёх) рубленых ран головы: двух - левой теменно-височной области, одной - левой височной области с рассечением верхнего края ушной раковины, одной - левой ушной раковины с кровоподтёком; одной рвано-ушибленной раны левой теменно-височной области головы, кровоподтёков нижнего века правого глаза, лобной области справа, подбородочной области, множественных кровоизлияний в кожно-мышечный лоскут головы, множественных оскольчато-фрагментарных и линейных переломов костей свода и основания черепа, множественных разрывов твёрдой мозговой оболочки, множественных кровоизлияний под мягкую мозговую оболочку, кровоизлияния в желудочки мозга, ушиба вещества левых височной и теменной долей головного мозга, - осложнившуюся отёком и ушибом вещества головного мозга, относящуюся к категории телесных повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, в результате чего от действий ФИО2 последовала смерть В. на месте происшествия.

ФИО1, хотел пресечь действия ФИО2, направленные на причинения смерти В., после того как та уже нанесла множественные удары, подошел к той и отобрал топор. В этот момент, он развернулся и увидел, что в его сторону направляется С. После чего, он, с целью убийства, из личных неприязненных отношений, умышленно, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий в виде смерти, желая их наступления, нанес тому удар топором по голове, от которого потерпевший упал на пол. Подойдя к лежачему на полу С., ФИО1 стал наносить тому множественные удары топором по голове, причинив открытую черепно-мозговую травму в виде множественных (девяти) рубленых ран лобной, височной, теменной и затылочной областей волосистой части головы, оскольчатого перелома костей свода черепа с погружением отломков в полость черепа, ушиба головного мозга тяжёлой степени, субдуральных гематом справа и слева, эпидуральной гематомы справа, - сопровождавшуюся острой постгеморрагической анемией тяжёлой степени тяжести, деструкцией стекловидного тела обоих глаз, грубым спастическим квадрипарезом, тотальной афазией, дисфагией, мелкоочаговой пневмонией, отёком головного мозга, острой сердечно-сосудистой, дыхательной недостаточностью, относящуюся к категории телесных повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Смерть С. наступила от причиненных тому ФИО1 телесных повреждений в больнице 21 декабря 2016 г. в 12 часов 55 минут.

После нанесения телесных повреждений С. и В., ФИО2 и ФИО1, находясь в указанной квартире в указанное время, полагая, что потерпевшие скончались, действуя умышленно, группой лиц по предварительному сговору, решили совершить хищение имущества погибших, для чего стали осматривать предметы мебели. ФИО2 указала на шкаф, где супруги С. и В. хранили денежные средства. ФИО1, взломав с помощью топора замок на дверце шкафа, достал оттуда шкатулку, в которой находились денежные средства в сумме 3 000 рублей. После чего ФИО2 и ФИО1, действуя тайно, с корыстной целью, противоправно, забрали себе из шкатулки 3 000 рублей, принадлежавшие С. и В., обратив их в свою пользу, причинив потерпевшим ущерб в указанном размере. 

После нанесения телесных повреждений С. и В., а также совершения кражи их имущества, ФИО1, находясь в указанной квартире в указанное время, решил совершить поджег, то есть фактически повредить чужое имущество, полагая, что пожар уничтожит трупы С. и В., а также следы совершённых преступлений и пребывания его и ФИО2 в квартире. После чего, он умышленно, поджёг шторы у окна, покрывало и другие постельные принадлежности на диване в комнате квартиры и вместе с ФИО2 скрылся с места происшествия. Пожар в квартире С. был потушен прибывшими работниками пожарной охраны, однако в результате действий ФИО1 от возникшего пожара было повреждено принадлежавшее С. имущество - квартира № расположенная в доме 

<

...>, что повлекло причинение потерпевшему значительного ущерба в размере 111 250 рублей. 

ФИО1 в судебном заседании заявил, что признает себя виновным частично, не признает участие в совершении убийства В., так как убивать ее не хотел, каких-либо телесных повреждений не наносил, указывает, что убийство С. совершил один, ФИО2 тому каких-либо телесных повреждений не наносила, в связи с чем, не согласен с данной органами предварительного следствия квалификации его действий как совершение убийства группой лиц двух потерпевших. В судебном заседании также утверждал, что совершил в квартире поджег только шторы. Других предметов не поджигал.

ФИО2 в судебном заседании заявила, что вину в совершении преступлений не признает в полном объеме, так как убийство С. и В. совершил ФИО1 Она тем каких-либо телесных повреждений не наносила. Кражу имущества также не совершала, так как ее совершил ФИО1, который забрав деньги, положил ей в карман денежную купюру в 1000 рублей. 

Из показаний ФИО1 в судебном заседании следует, что с ФИО2 он познакомился за день до совершения преступлений. 09 ноября 2016 года он вместе с той был у знакомых, совместно с которыми употреблял спиртное. Ближе к вечеру ФИО2 предложила ему сходить к ее знакомому С. Когда пришли в квартиру, там также находилась В. В квартире он уснул, так как много выпил. Проснулся от того, что его разбудил С. и сказал ему, чтобы уходил из квартиры. Он пошел в коридор квартиры, где стал одеваться. В. ругалась с ФИО2, говорила, что та приходит к ним только выпить. В этот момент он увидел, что в его сторону шел С., в руках которого был нож. Он нанес удар в лицо рукой, отчего тот упал на пол в зале квартиры. После этого, из - за его спины, выбежала ФИО2, в руках у которой был топор. Она направилась в сторону В., которую догнала около телевизора, стоящего на тумбочке около окна с балконной дверью. Он видел, что ФИО2 стала наносить удары топором по В., при этом та упала на пол и находилась головой к стене между диваном и тумбочкой с телевизором. Какой частью топора подсудимая наносила удары, сказать не может, но видел лезвие. При этом удары ФИО2 наносила из-за дивана. Он ту успокаивал, стоял рядом, ближе к окну, пытался выхватить у нее из рук топор. ФИО2 перекладывала топор в другую руку, которой также наносила удары. У него получилось отобрать топор. Сам он никаких ударов В. не наносил, причинять ей смерть не хотел. Когда отобрал топор и развернулся, то увидел, что С. идет в его сторону, а в руках у того был нож. Описать его не может, видел лезвие, ручку не видел. После этого он ударил того топором по голове. Считает, что у него не было выбора. С. от удара упал на пол. Он подошел к тому и стал наносить удары лезвием топора по голове. Нанес около пяти шести ударов. Удары С. наносил только он, ФИО2 ударов тому не наносила. Где она находилась, когда он наносил удары С., сказать не может. Он не видел, чтобы кто-то в квартире потерпевшим наносил удары молотком. После этого ФИО2 сказала ему, что в квартире должны быть деньги. Указала на шкаф. Он сбил топором замок со шкафа. В шкафу находилась шкатулка, в которой были деньги в сумме 3000 рублей. Одну купюру он забрал себе, другую забрала ФИО2 Третью они порвали, когда схватились за нее. После этого он вышел на балкон и выкинул топор во двор. Когда был на балконе, ФИО2 находилась в квартире и шумела, хлопала дверцами шкафов. Он ей несколько раз сказал «тише», чтобы она не шумела. Он не видел, чтобы та наносила в этот момент кому – либо удары. Он решил поджечь квартиру, чтобы скрыть следы преступления. Поджег штору в квартире. Других предметов не поджигал. После он и ФИО2 ушли из квартиры. Склеив порванную купюру, купили спиртное и намеревались уехать в г.Иркутск, так как понимали, что их будут искать. На автостанции были задержаны сотрудником полиции. 

В своих первоначальных показаниях по уголовному делу, оглашенных в судебном заседании, при допросах 10, 12 ноября 2016 года, 03 февраля 2017 года (материалы дела на листах 75 - 82, 141-148 том №1, 44- 48 том №3) ФИО1 утверждал, что не помнил обстоятельств причинения вреда здоровью С. и В.. Пояснял, что видел в квартире мужчину в крови, лежащего на полу, рядом с которым был топор. Он выбросил его с балкона. Пояснял, что открывал по указанию ФИО2 дверцу шкафа, так как он выше ростом, откуда из шкатулки забрали 3000 рублей. Дверцу шкафа открывал, сбив замок, ударами топора. После он поджег шторку в квартире, так как хотел скрыть улики совершенного. В. он в квартире не видел. 

При допросе 08 августа 2017 года, а также при своих последующих допросах и проверке показаний на месте 10 августа, 11, 13, 20 сентября 2017 года (материалы дела на листах 239 – 245, 246-254 том №4, 16-19, 44-52, 117-120 тома №5) ФИО1 сообщил о причастности к совершению убийства В. ФИО2 и дал показания в целом аналогичные своим показаниям в судебном заседании, но уточняя, что не помнил, как сбивал замок, а С. нанес не более трех ударов топором. 

Из показаний ФИО2 в судебном заседании следует, что с С. была ранее знакома, общались исключительно как друзья. Иногда тот давал ей сигареты, занимал деньги, помогал по хозяйству. Употребляли вместе спиртное. Иных отношений исключает. С В. также была знакома. Опровергает наличие с той каких-либо конфликтных отношений. Подтверждает показания ФИО1, что с тем познакомилась за день до совершения преступления. 09 ноября 2016 года встречалась с С. в утреннее время, когда была вместе с ФИО1 Потерпевший позвал ее в гости, сообщил, что получил заработную плату. В вечернее время находилась у знакомых, употребляли спиртное. Недалеко от тех проживали С. и В.. Она и ФИО1 пошли к ним в гости. К С. пришли около 20.00 часов, точное время назвать не может. В зале квартиры находилась В., которая сидела на диване и смотрела в телевизор. На полу была посуда, стояла открытая бутылка спиртного. Она и ФИО1 прошли в зал, не раздевались и не разувались, так как в квартире было грязно. С. налил им спиртное. После этого ФИО1 стал просить у того деньги для приобретения спиртного. В. стала говорить, чтобы тот никого бесплатно не поил. Стала ругаться. В этот момент она увидела в руках С. предмет похожий на нож. Описать его не может, так как видела только острую часть. Потерпевший стал вставать с корточек, замахиваясь предметом в сторону ФИО1, на что тот ударил потерпевшего рукой в лицо. С. упал на пол, ногами к балконной двери. ФИО2 в этот момент стояла рядом с упавшим потерпевшим. ФИО1 в шкафу, который стоял в зале, взял топор, а после стал им наносить удары лежачему на полу С. ФИО2 находилась рядом с потерпевшим, но передвигалась, когда ФИО1 наносил тому удары. Пыталась остановить подсудимого, хватала за руку, но тот ее не слушал. Какой частью топора наносил удары, не видела, но видела лезвие топора перед собой. Удары ФИО1 наносил, держа топор в правой руке. Всего нанес не менее четырех ударов в голову, точнее пояснить не может. После этого ФИО1 развернулся в сторону В., которая сидела на диване, смотрела на происходящее, была в шоковом состоянии. Сказав, что свидетелей не оставляет, нанес той один удар топором по голове, от которого В. упала на пол между диваном и тумбочкой с телевизором. ФИО1 продолжил потерпевшей наносить удары топором. Всего нанес восемь девять ударов. Она подходила к ФИО1, брала его за руку, попыталась оттащить от В., но потом отошла, так как тот на нее не реагировал. После этого ФИО1 стал ходить по квартире, махал топором, стал им сбивать замок с дверей шкафа в зале. После того как сбил замок, достал из шкафа шкатулку, где были денежные средства в сумме 3000 рублей. Две тысячи забрал себе, а тысячу положил ей в карман, сказав, что все должно быть общее. Потом он стал поджигать вещи на диване, так как хотел уничтожить следы. Топор выкинул с балкона. Когда она находилась в квартире, звонила в полицию, звонок проходил, но трубку никто не брал, а потом у нее села батарея у телефона. Звонила так, чтобы не заметил ФИО1, боялась его, заявляет, что тот ей угрожал. Потом они вышли из горящей квартиры. Ее и ФИО1 задержали на автостанции, так как тот хотел уехать в г.Иркутск. 

На предварительном следствии ФИО2, как следует из ее показаний, данных на предварительном следствии в ходе допросов и проведения проверки показаний на месте 10 ноября, 11 декабря 2016 года, 03 и 04 февраля, 20 марта, 04 августа, 06 и 12 сентября 2017 года (материалы дела на листах 88- 93 том №1, 49 – 51 том № 2, 49-53, 54- 59, 95-98 том №3, 232 – 238 том №4, 6-9, 33-36 том №5) также отрицала свою причастность к совершению убийства С. и В. и кражи их имущества. Поясняла, что эти преступления совершены только ФИО1 

Показания ФИО2 на предварительном следствии об обстоятельствах причинения С. телесных повреждений ФИО1 в целом аналогичны ее показаниям в судебном заседании, за исключением показаний об отдельных обстоятельствах преступлений. Так, при своих допросах на предварительном следствии она не сообщала о том, что подходила к ФИО1, когда тот наносил удары В., не поясняла, что тот ходил по квартире и размахивал топором. При допросе 10 ноября 2016 года, она указывала, что топор ФИО1 взял в ящике около входа в зал и после этого обухом топора стал наносить удары сидящей на диване В., а когда та упала на пол, продолжил наносить ей удары топором, и только после этого стал наносить удары обухом топора лежачему на полу С. При допросе и при проверки показаний на месте 03 и 04 февраля, 04 августа 2017 года указывала, что первый удар В. пришелся, когда та сидела на диване и смотрела в сторону телевизора. ФИО1 нанес ей обухом топора примерно четыре пять ударов, а когда та упала на пол, то продолжил наносить удары.

Суд считает, что вина подсудимых в совершении преступлений, установленных судом, доказана в судебном заседании.

Несмотря на то, что ФИО2 не признала себя виновной в совершении преступлений, ее вина подтверждается показаниями подсудимого ФИО1, показаниями свидетелей, протоколами осмотров мест происшествия, а также заключениями экспертов. 

Подсудимые ФИО1 и ФИО2 в ходе разбирательства по уголовному делу во всех своих показаниях подтверждали, что 09 ноября 2016 года находились в квартире С. и В. во время причинения тем телесных повреждений и возникновения пожара, в тоже время, они по разному сообщали сведения по важным и существенным обстоятельствам уголовного дела, касающихся их действий в отношении потерпевших. 

Оценивая показания подсудимых, суд считает показания подсудимого ФИО1 в судебном заседании об обстоятельствах причинения вреда здоровью С. и В. достоверными, так как после сообщения им об участии в совершении преступлений ФИО2, они последовательны, логичны по содержанию и подтверждаются другими доказательствами по уголовному делу. 

Так, показания ФИО1 о том, что конфликт начался в коридоре квартиры, о том, что была ссора между ФИО2 и В., которые друг с другом ругались, после чего из коридора квартиры подсудимая с топором побежала в сторону потерпевшей, подтверждаются показаниями свидетеля А. 

Из ее показаний в судебном заседании и на предварительном следствии (материалы дела на листах 69-72 том №4, 55-58 том №5) следует, что она проживает в том же доме, где проживали С. и В.. Ее квартира расположена над их квартирой, но на пятом этаже. Слышимость между квартирами дома хорошая. 09 ноября 2016 года в вечернее время она находилась дома. Сидела за компьютером, который расположен в ее квартире в коридоре. Планировка ее квартиры такая же, как и у С. и В.. Она услышала крики из квартиры, которая располагалась этажом ниже. По крикам она поняла, что между собой ругались две женщины. При этом их крики доносились из квартиры в районе ванной и коридора, то есть те ругались напротив ванной или в коридоре. В квартирах коридор не большой, от ее стола с компьютером до ванны расстояние около полутора метра. Свидетель уверенна, что крики доносились именно из квартиры со второго этажа, так как вначале она сидела в полной тишине. В квартире этажом ниже проживает одна женщина Т., которая не могла кричать. Жильцов в квартире на третьем этаже она не знает, но уверенна, что крики были со второго этажа. Ругань длилась по времени около одной минуты. После ругани, свидетель услышала один женский крик, похожий на то, когда кричат от боли. Потом она услышала звук, похожий на удар или падение. После этого все стихло. В период времени с 19.00 часов до 20.00 часов она пошла на улицу, погулять со своей собакой. Проходя мимо двери С. и В., каких-либо звуков не слышала. Когда на улице гуляла с собакой, то на балконе квартиры С. и В. увидела мужчину и женщину. Они стояли на балконе. Женщина сказала мужчине: «тише, тише». Мужчина в этот момент стоял на балконе. Потом она обошла дом, гуляя с собакой, а когда подошла к подъезду, увидела, что мужчина и женщина, которых она видела на балконе, выходили из дома. При этом женщина по имени стала звать собаку, хотя рядом была только ее собака. После они удалились от дома. Женщина не пыталась ей что-либо сказать, о помощи не просила. В окнах квартиры она видела мерцающий свет, как будто включен телевизор, но потом из квартиры пошел дым, то есть в квартире был пожар. 

Оценивая показания свидетеля А., суд считает их достоверными, объективными, так как они соотносятся с показаниями подсудимого ФИО1 о конфликте ФИО2 с В. и с показаниями других свидетелей, жильцов дома, которые не сообщают о конфликтах в других квартирах в день совершения преступлений в вечернее время. 

Так, данные протокола осмотра места происшествия о расположении квартир в подъезде (фото №3 протокола в материалах дела на листах 15 тома №1) указывают, что непосредственно над квартирой С. и В. находятся квартиры № на третьем этаже, № на четвертом этаже, свидетель А. проживает в квартире № на пятом этаже. В квартире № проживает свидетель Т., в квартире №, то есть рядом с квартирой №, свидетель З. 

Свидетель Т. указала, что в ее квартире криков в день совершения преступлений не было. Из оглашенных показаний свидетеля З. (материалы дела на листах 84-88 том №) следует, что 09 ноября 2016 года он весь день находился дома. После 16.00 часов, точнее время не указывает, слышал шум, рев и крик, которые исходили из квартиры №, то есть квартиры С. и В.. О каком – либо шуме из квартиры № в своих показаниях не сообщает. Крик был похож на то, как - будто кто-то между собой ругается. О количестве человек, кому принадлежали голоса, сообщить не может. Указанному шуму из квартиры значения не придал, так как там часто такое бывает, особенно в дни получения пенсии, когда к С. приходили посторонние. После 20.00 часов он услышал шум в подъезде, выглянув, увидел задымленность, ходили работники пожарной службы. 

А. последовательно сообщала в ходе своих допросов о конфликте и криках в квартире С. и В., которые слышала находясь в своей квартире. У свидетеля отсутствует какая-либо заинтересованность в деле, она не была знакома с С. и с подсудимыми. При этом свидетель находилась одна, в тишине, внимательно прислушивалась к происходящему. Поэтому суд считает, что свидетель слышала крики именно из квартиры С. и В. и могла определить, что голоса ругающихся принадлежат женщинам, а также могла достоверно определить, что конфликт происходил на территории приближенной к коридору квартиры С. и В.. 

Показания свидетеля А. опровергают показания подсудимой ФИО2, которая указывала, что конфликт начался в зале квартиры между мужчинами, то есть ФИО1 и С., а В. до нанесения ей ударов сидела на диване и была в шоковом состоянии. При этом подсудимая ФИО2 не сообщала, что у нее после прихода в квартиру были какие-либо конфликты с В. 

Кроме того, суд критически относится к показаниям подсудимой ФИО2 о том, что у нее не было ранее каких – либо конфликтных отношений с В., так как ее показания в данной части опровергают другие свидетели. 

Так, из показаний свидетеля Т. в судебном заседании и на предварительном следствии (материалы дела на листах 69-72 том №5) следует, что она проживает в одном доме с С. и В. в квартире №. В вечернее время она плохо себя чувствовала, легла отдыхать, проснулась от того, что задыхалась от запаха дыма. Как потом ей стало известно, был пожар в квартире С. и В.. Со слов В. знает, что ФИО2 тесно общалась с С. У той даже были ключи от квартиры. Были случаи, что ФИО2 причиняла В. побои. Когда та приходила к ним домой, В. выгоняли из квартиры в подъезд или на балкон. В. боялась ФИО2, когда та приходила, уходила к соседям. Слышала от других жильцов дома, что ФИО2 забирала пенсию у В., поэтому та хранила ее у соседей. 

Свидетель И. в судебном заседании также указала, что со слов В. ей известно, что девушка по имени Юля забирала у той пенсию и наносила побои. 

Из показаний свидетеля Ц. следует, что она проживает в одном подъезде с С.. В квартире у них были часто крики, ссоры. Она была знакома с В., которая ей жаловалась на Юлю, которая приходила и забирала у нее пенсию, избивала. Говорила, что та украла у нее ключи от квартиры. Были случаи, что В. оставляла деньги у нее на хранении, потом их забирала. 

Из показаний Ш. следует, что она супруга родного брата потерпевшего М. Со слов соседей ей также было известно, что у ФИО2 и В. были конфликтные ситуации, когда та отнимала пенсию у потерпевшей. Из разговора с С., ей известно, что у него была другая женщина, которая моложе возрастом. При осмотре квартиры С. и В. после пожара был найден сотовый телефон, в котором имелись файлы с записью телефонных разговоров. Как она поняла, на записи С. общался с ФИО2, которая просила у него денег, сигарет и приглашала к себе в гости. 

Потерпевший М. в судебном заседании пояснил, что С. был его родным братом. Общались редко, в основном по телефону. Подтверждает показания Ш. о том, что у потерпевшего были отношения с другой женщиной и о том, что на квартире был найден телефон с записью телефонных разговоров. 

В ходе предварительного следствия указанный телефон был изъят у М. (материалы дела на листах 175 – 179 том №2). В ходе его осмотра и прослушивания файлов с записью телефонных разговоров (протокол осмотра предметов на листах 180-192 том №2) установлено, что в ходе общения мужчины и женщины, как было установлено С. и ФИО2, последняя просила у потерпевшего денежные средства, сигареты, приглашала к себе домой. 

Таким образом, в судебном заседании установлено, что ФИО2 конфликтовала с В., у них случались ссоры, обусловленные тесными отношениями ФИО2 с С., в связи с чем, у нее были лично неприязненны отношения к потерпевшей. Указанные обстоятельства подтверждают показания ФИО1 о том, что конфликт в квартире изначально возник между ФИО2 и В., а возникшая ссора послужили мотивом причинения В. телесных повреждений и ее убийства. При этом ФИО1 ранее не был знаком с С., каких-либо неприязненных отношений к В. не испытывал, в связи с чем, причин для нанесения той телесных повреждений у него не имелось. 

Из показаний свидетеля Ц. также следует, что в день совершения преступлений около 20.00 часов она возвращалась домой из магазина. В окнах С. и В. горел свет. Когда подошла к подъезду, услышала звуки, которые ей напоминали рубку мяса. Всего слышала около 5-6 таких звуков. При этом она также услышала мужской голос, который доносился со стороны балкона квартиры, который говорил: «Тише, тише». Она подумала, что это был голос С. На балконе в этот момент она никого не видела. Через какое-то время в подъезде появился дым. После она узнала, что это был пожар в квартире С. и В.. 

Учитывая, что Ц. не видела на балконе мужчину и женщину, полагала, что в квартире находятся С. и В., а свидетель А. во время того, когда слышала слова женщины «тише, тише» наблюдала на балконе подсудимых, суд считает, что Ц. стала очевидцем иного момента времени совершения преступлений. Это также не тот момент, о котором указывает подсудимый ФИО1, так как из его показаний следует, что он просил вести тише ФИО2, когда сам находился на балконе. При этом звук рубки мяса и шум от дверей шкафов значительно отличается. Данные протокола осмотра места происшествия (фото №1 протокола в материалах дела на листах 30 тома №1) указывают, что подъезд дома находится рядом с балконом квартиры С. и В.. Удары потерпевшим в квартире наносились в зале, в месте, которое приближенно к балконной двери. Поэтому свидетель могла физически слышать голоса лиц, находивших в квартире, а также различать звуки ударов. При этом свидетель указала, что слышала именно мужской голос, посчитав, что он принадлежит С., который говорил: «тише, тише». Показания свидетеля в данной части соотносятся с показаниями ФИО1, который пояснял, что во время нанесения ФИО2 ударов, пытался ту успокоить. При этом показания свидетеля не подтверждают показания подсудимой ФИО2, из которых следует, что она никаких противоправных действий не совершала, об обстоятельствах, при которых ФИО1 просил вести ее тише, не сообщает. 

В судебном заседании исследовались обстоятельства, касающиеся обстановки в квартире С. и В. и механизма образования следов крови потерпевших на предметах.

Так, в судебном заседании установлено, что в связи с тушением пожара, первоначальная обстановка места совершения преступлений, до начала проведения осмотра, была нарушена. Из показаний свидетеля Р. в судебном заседании и на предварительном следствии (материалы дела на листах 81-83, 244-247 том №3) следует, что он работает в пожарной части, по вызову выезжал на место пожара в квартире С. и В.. Для ликвидации возгорания в жилое помещение проник с балконной двери. В квартире увидел мужчину, который лежал на полу на спине ногами к балконной двери. В квартире также находилась женщина, которая лежала вдоль окна, ногами к балконной двери, головой к стене. Она лежала на правом боку, лицом к дивану, голова была практически под диваном. Мужчина подавал признаки жизни, был эвакуирован из квартиры и отправлен в больницу по скорой помощи. Женщину также вынесли из квартиры. У нее были сильные повреждения на голове. 

Свидетели Б. и У. пояснили, что работают в пожарной части и также выезжали для тушения пожара в квартиру С. и В.. Они подтвердили показания Р. о месте обнаружения мужчины и женщины.

Из протокола осмотра квартиры (материалы дела на листах 4 – 25 том №1) следует, что на лестничной площадке подъезда, где расположена квартира С. и В., обнаружен труп В. На голове у погибшей имелись повреждения костей черепа. При входе в квартиру в коридоре справа расположена подставка для обуви, на которой располагался ящик с инструментами. Рядом с подставкой на полу обнаружена рукоятка молотка, на которой имелись следы вещества похожего на кровь. На обоях, напротив места между диваном и тумбой с телевизором, просматривались следы брызг вещества бурого цвета. Пол квартиры был также испачкан веществом бурого цвета. На телевизоре, который стоял на полу, также имелись следы в виде брызг вещества бурого цвета. На полу недалеко от телевизора обнаружен нож с рукояткой и рабочая часть молотка. 

Таким образом, показания свидетелей, работников пожарной части, прибывших для тушения пожара, в совокупности с данными протокола осмотра квартиры, указывают, что В. удары наносились около места, расположенного на полу между диваном и тумбой с телевизором, на что указывают следы крови на обоях и факт обнаружения ее тела в данном месте, а С. удары наносились около места, расположенного напротив телевизора, стоящего на полу, о чем указывают следы крови в виде брызг на телевизоре и факт обнаружения его тела на полу, обращенного ногами к балконной двери. Данные обстоятельства полностью соотносятся с показаниями подсудимого ФИО1 о месте нанесения ФИО2 ударов топором В. и о месте нанесения им ударов топором С. 

Показания подсудимого ФИО1 о том, что он выкинул топор с балкона квартиры, которым причинены телесные повреждения потерпевшим, подтверждаются протоколом осмотра места происшествия от 09 ноября 2016 года (материалы дела на листах 26- 31 том №1), согласно которому на участке местности около дома, где находится квартира С. и В., в 15 метрах от подъезда, обнаружен топор со следами вещества бурого цвета. 

Согласно заключению эксперта №3006 (материалы дела на листах 207 – 239 том №3) на топоре обнаружены смешанные следы крови и пота, в которых имеется генетический материал С. и В.., что указывает о нанесении именно этим предметом повреждений потерпевшим. 

В судебном заседании исследовались обстоятельства, касающиеся механизма образования следов крови С. и В. на одежде подсудимых. 

Так, при задержании подсудимого ФИО1 у него изъята одежда, в которой он находился в момент совершения преступлений (протокол задержания на листах 63-68 том №1). В ходе выемки у подсудимой ФИО2 также изъята одежда, в которой она находилась в квартире С. и В. в момент совершения преступлений (протокол выемки в материалах дела на листах 104-109 том №1). 

Согласно заключению эксперта №22 (материалы дела на листах 103 -107 том №2) и заключению эксперта №23 (материалы дела на листах 118 -122 том №2) на джинсах и куртке ФИО1, на штанах и правом полусапоге ФИО2 обнаружена кровь, которая могла произойти от В. На ботинках ФИО1, а также на штанах, на левом и правом полусапоге ФИО2 обнаружена кровь, которая могла принадлежать С. 

Одежда подсудимых также изучалась при проведении исследований с применением специальных познаний в области генетики, позволяющих сделать точный вывод о принадлежности крови конкретному лицу. 

Согласно заключению эксперта №3006 на одежде ФИО1: джинсах, ботинках и куртке в следах, обнаружена кровь человека, которая произошла от С. На куртке в следах обнаружена кровь человека, которая произошла от В. На одежде ФИО2 в следах на куртке, на штанах и полусапожках, обнаружена кровь человека, которая произошла от С. На штанах в следах обнаружена кровь человека, которая произошла от В. 

Согласно заключению эксперта №4190 (материалы дела на листах 160 – 189 том №4) в объектах на поверхности куртки, штанах, ботинках ФИО2 обнаружена кровь С. На поверхности штанов в обьектах обнаружена кровь В. На поверхности куртки в смешанных следах ДНК имеется генетический материал ФИО2 и С. 

Механизм образования следов крови С. и В. на одежде ФИО2 и ФИО1 исследовался в судебном заседании на основании выводов заключения эксперта №380 (материалы дела на листах 196 - 207 том №1), заключения эксперта №118-17 (материалы дела на листах 149- 159, приложение к экспертизе на листах 188 – 194 том №3), заключения эксперта №119-17 (материалы дела на листах 177- 187, приложение к экспертизе на листах 160 – 166 том №3).

Согласно выводам указанных заключений экспертов на одежде ФИО1 имеются различные по способу образования следы крови в виде брызг, помарок, а также статистических следов. На одежде ФИО2 также имеются следы крови в виде брызг, помарок и статистических следов. 

В судебном заседании в связи с необходимостью уточнения обстоятельств механизма образования следов крови потерпевших на одежде подсудимых проведена комиссионная экспертиза. Согласно заключению эксперта №20-18 конкретизирована локализация следов крови на одежде ФИО2 и ФИО1 от каждого из потерпевших (приложение к заключению эксперта в схемах №№1- 6, приложение схематического моделирования №№1-2), а также на основании выводов генетических экспертиз о принадлежности крови, показаний подсудимых в судебном заседании, сделаны выводы о механизме образования следов крови на одежде. 

Оценивая заключения экспертов о механизме образования следов крови на одежде подсудимых, суд считает, что выводы экспертов не противоречат, а дополняют друг друга. При этом наиболее достоверным с точки зрения полноты и объективности исследования суд считает заключение эксперта №20-18, так как экспертиза проведена несколькими экспертами, с учетом уже проведенных ранее по делу судебных экспертиз по следам крови на одежде подсудимых, а также с учетом их показаний в судебном заседании об обстоятельствах совершения преступлений. 

Таким образом, факт обнаружения следов крови принадлежащих В. и С. на одежде подсудимых в виде брызг, с учетом их механизма образования, обоснованного в выводах заключений экспертов №380, №118-17, №119-17, указывает на то, что они находились рядом с потерпевшими, в тот момент, когда тем наносились удары, сопровождавшиеся нарушением целостности кожных покровов с повреждением кровеносных сосудов либо находились на пути траекторий разлета частиц крови от размахивания окровавленными травмирующими предметами. Обнаружение следов крови в виде помарок, а также статистических следов, указывает на динамический контакт их одежды с предметами либо частями тела потерпевших, покрытыми кровью. Факт обнаружения таких следов на одежде соотносится с показаниями подсудимого ФИО1 о том, что повреждения В. и С. наносились в условиях ограниченного пространства комнаты квартиры, когда каждый из подсудимых находились рядом друг с другом и рядом с потерпевшими, когда тем наносились удары травмирующим предметом. 

Механизм образования следов крови, обнаруженных на одежде подсудимых, также соотносятся с показаниями подсудимого ФИО1 

Так, согласно заключению эксперта №20-18 нападавший на В. должен был располагаться на диване в положении лежа либо полулежа. При этом в случае нанесения ударов под определенным углом к поверхности головы следы брызг распространяются в направлении, обратном направлению удара, даже при повреждении крупных сосудов на нападавшем могут не обнаруживаться следы крови, в том числе при наличии многочисленных ран. Таким образом, учитывая, что рубленные раны на голове В. нанесены главным образом лезвием топора, изъятым в ходе осмотра места происшествия, который по своим конструктивным особенностям (фото №17 экспертизы) имеет загиб металлической части по отношению к деревянной ручке, учитывая способ нанесения ударов, в ограниченном пространстве из - за дивана, указывающий на нанесение ударов по голове под углом, на рукавах куртки ФИО2 при нанесении ею ударов следы крови В. могли не образоваться. Поэтому отсутствие следов крови В. на рукавах куртки ФИО2 не опровергает показания подсудимого ФИО1 о нанесении той ударов топором, а подтверждает их. 

Учитывая данные выводы заключения эксперта №20-18, которые суд считает научно обоснованными, соотносящимися с иными доказательствами, в том числе с показаниями подсудимого ФИО1, суд критически относится к утверждению эксперта Д., которая в своих показаниях в судебном заседании предполагала, что отсутствие следов крови на рукавах пуховика ФИО2 указывает о непричастности подсудимой к нанесению ударов В. Показания эксперта в указанной части основаны на общих предположениях о распространении частиц крови, сделано без проведения специальных исследований и без учета конкретных обстоятельств нанесения травм и конструкции травмирующего предмета. 

Кроме того, на причастность ФИО2 к нанесению ударов В. указывает факт обнаружения следов крови в виде мазка, принадлежащих В., на задней поверхности правой половины брюк подсудимой. Согласно заключению эксперта №20-18, на основании проведенного дополнительного исследования одежды и данных экспертного эксперимента, указанные следы крови могли образоваться от статодинамического контакта следовоспринимающей поверхности с окровавленным травмирующим предметом при одновременном вставании с дивана и отведением правой руки назад. Это может указывать, что в момент нанесения повреждений В. правая нога нападавшего была согнута в коленном суставе и коленом опиралась о поверхность дивана. 

Указанный вывод заключения эксперта суд считает обоснованным, так как данные получены экспериментальным путем, в условиях приближенных к обстоятельствам нанесения травм В. При этом след в виде мазка, или как он указывается в заключении эксперта №119-17 в виде помарки, согласно указанным заключениям экспертов, мог возникнуть только при непосредственном контакте одежды с предметом, покрытым кровью. Указанный след, с учетом локализации его обнаружения, мог образоваться только при отведении ФИО2 руки назад, удерживающей окровавленный топор, то есть травмирующий предмет, которым уже были нанесены повреждения В., в том числе при обстоятельствах, указанных в выводах заключения эксперта №20-18. Данные выводы экспертов полностью согласуются с показаниями подсудимого ФИО1, который указывал, что ФИО2 наносила удары топором В., удерживая его в правой руке. При этом подсудимая ФИО2, до исследования заключения в судебном заседании, не указывала о каких-либо обстоятельствах, когда окровавленный топор мог контактировать с задней поверхностью ее брюк. Учитывая, что в указанных следах на задней поверхности брюк отсутствует кровь С., то контакт с окровавленным топором мог иметь место до нанесения тому ударов, что также подтверждает показания ФИО1 о том, что он забрал топор у ФИО2, после чего стал наносить удары С. 

Отсутствие следов крови В. на брюках ФИО2 в других местах, в том числе в виде брызг, подтверждает показания ФИО1 о нанесении ударов из - за дивана. Об этом же указывают выводы заключения эксперта №20-18, из которых следует, что причиной не распространения следов крови В. в виде брызг на одежду нападавшего является нанесение повреждений в условиях ограниченного пространства. 

Показания подсудимого ФИО1 о том, что он находился рядом с ФИО2, когда та наносила удары В., соотносятся с фактом обнаружения на его куртке, на правой полочке, следов крови в виде брызг, принадлежащих В. Согласно выводам заключения эксперта №20-18 следы в виде брызг могут образоваться при размахивании (замахивании) травмирующем предметом, покрытым жидким веществом (кровью). Наличие указанных следов может быть связано с его нахождением в непосредственной близости от места нанесения повреждений потерпевшей. Обнаружения данных следов может быть также связано с тем, что он наносил удары предметом, на котором имелась кровь В., что соотносится с его показаниями о том, что он забрал топор у ФИО2 после причинения ею телесных повреждений потерпевшей и стал им наносить удары С. 

Имеющиеся следы крови в виде брызг на рукавах куртки ФИО1, с учетом механизма образования таких следов, могли образоваться как при нанесении ударов топором по телу С., так и при обстоятельствах, когда он сбивал топором, которым наносились удары обоим потерпевшим, замок на дверцах шкафа с целью получения доступа к денежным средствам. О возможности образования данных следов при указанных обстоятельствах сообщает в своих показаниях эксперт О., допрошенная в судебном заседании. Поэтому не имеют существенного значения обстоятельства того, кому из потерпевших принадлежат следы крови в виде брызг на рукавах куртки ФИО1, так как наличие следов крови на рукавах, принадлежащих В., не свидетельствует о нанесении подсудимым ударов потерпевшей и не опровергает его показаний о непричастности к ее убийству. 

Наличие следов крови С. на джинсах, куртке и обуви, принадлежащих ФИО1, подтверждает его показания о нанесении тому ударов топором при указанных им обстоятельствах. 

Наличие единичных следов крови В. в виде брызг на левой полочке пуховика ФИО2 согласуется с показаниями ФИО1, так как эти следы, с учетом механизма их образования, могли возникнуть от размахивания топором при нанесении подсудимой ударов В. 

Локализация и механизм образования ранений у С. и В. также соотносится с показаниями подсудимого ФИО1 

Так, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 293 (материалы дела на листах 55 – 57 том №1) причиной смерти В. явилась открытая черепно-мозговая травма в виде множественных рубленых ран: №1 в левой теменно-височной области, №2 левой височной области с рассечением верхнего края ушной раковины, №3 в левой ушной раковине с кровоподтеком, №4 в левой теменно-височной области рана дугообразной формы; рвано-ушибленная рана №5 в левой теменно-височной области головы; 

с кровоподтеками нижнего века правого глаза (1), подбородочной области (1), лобной области справа (1); множественных кровоизлияний в кожно-мышечный лоскут головы; множественных оскольчато-фрагментарных и линейных переломов костей свода и основания черепа; множественных разрывов твердой мозговой оболочки; множественных кровоизлияний под мягкую мозговую оболочку мозга; кровоизлияния в желудочки мозга; ушиб вещества левых височной и теменной долей головного мозга. Данная черепно-мозговая травма осложнилась отеком и ушибом вещества головного мозга, что явилось непосредственной причиной смерти. Черепно-мозговая травма возникла как от воздействия рубящего предмета, чем могло быть лезвие топора - раны №№ 1 - 4, так и от воздействия тупого твердого предмета, чем мог быть обух топора, либо подобный твердый предмет - рана № 5. Подробно высказаться о травмирующем предмете, которым причинены кровоподтеки, не представляется возможным, так как на данных повреждениях не отобразились признаки травмирующего предмета. Травма возникла незадолго до наступления смерти и стоит в прямой причинной связи с наступившей смертью. Обычно подобные черепно-мозговые травмы с ушибом головного мозга сопровождаются потерей сознания и не возможностью совершения активных действий. Потерпевшая в момент причинения ей повреждений могла находиться в любом положении (стоя, сидя, лежа) при условии доступности зон травматизации. 

При производстве экспертизы с трупа В. был изъят кожно–мышечный лоскут с ран под номерами №1 и №5. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств (медико-криминалистической) № 214-17 (материалы дела на листах 216 -228 том №2) на кожном лоскуте с волосистой части головы от трупа В. B.C. имеется два повреждения, которые по морфологическим признакам носят рубленый и ушибленно-рваный характер. Рубленое повреждение причинено в результате ударного воздействия лезвием рубящего предмета, на котором имеются дефекты в виде мелких неровных участков завалов (о чем свидетельствуют характер и морфология краев повреждения). Ушибленно-рваное повреждение причинено в результате ударного воздействия тупым твердым предметом с ограниченной контактирующей поверхностью прямоугольной формы размерами 22x21 мм, с неровными краями. Не исключается возможность причинения рубленого повреждения в результате ударного воздействия лезвием топора, изъятого с места происшествия. Не исключается возможность причинения ушиблено-рваного повреждения в результате ударного воздействия обухом этого же топора. Ушибленно-рваное повреждение не могло быть причинено молотком и его ручкой.

Из заключения судебно-медицинской экспертизы № 183 Б (материалы дела на листах 200-203 том №4) следует, что рубленые раны на голове у В. возникли от не менее 4-х кратного воздействия рубящего предмета, чем могло быть лезвие топора. Кровоподтеки лица возникли от не менее 3-х кратного воздействия тупого твердого предмета, чем могли быть кулак, нога в обуви, молоток, представленный на экспертизу, а также подобные предметы. Рвано-ушибленная рана возникла от не менее однократного воздействия тупого твердого предмета (предметов) чем могли быть обух топора, а также подобные предметы. При этом суд критически относится к выводам экспертизы в части утверждения, что данная рана могла быть причинена молотком, представленным на экспертизу, так как проведенная экспертиза с заключением №214-17, объектом исследования которой был кожно–мышечный лоскут В. с указанным повреждением, исключает ее причинения молотком, изъятым в ходе осмотра места происшествия. 

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 324 (материалы дела на листах 157 – 159 том №2) причиной смерти С. явилась открытая черепно-мозговая травма в виде множественных (9) рубленых ран лобной, височной, теменной и затылочной областей волосистой части головы, оскольчатый перелом костей свода черепа с погружением отломков в полость черепа, ушиб головного мозга тяжелой степени, субдуральные гематомы справа и слева, эпидуральная гематома справа. Указанные повреждения сопровождались острой постгеморрагической анемией тяжелой степени тяжести, деструкцией стекловидного тела обоих глаз, грубым спастическим квадрипарезом, тотальной афазией, дисфагией, мелкоочаговой пневмонией, отеком головного мозга, острой сердечно-сосудистой, дыхательной недостаточностью. Указанные повреждения возникли от неоднократного, не менее девяти воздействий лезвия рубящего предмета, чем могло быть и лезвие топора на область волосистой части головы. Причинены прижизненно и состоят в причинной связи со смертью и относятся к причинившим тяжкий вред здоровью. После причинения указанных выше телесных повреждений потерпевший не мог совершать активные действия, так как обычно данная травма сопровождается потерей сознания. Смерть С. наступила в стационаре ОГБУЗ Саянская городская больница 21 декабря 2016 года. 

Таким образом, выводы указанных заключений судебно – медицинских экспертиз подтверждают показания ФИО1 о том, что как В., так и С., телесные повреждения, повлекшие причинения им смерти, причинены путем нанесения по голове множественных ударов топором. 

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 293, в совокупности с выводами заключений экспертов № 214-17 и №183 Б, обнаруженные телесные повреждения у В. причинены не менее чем от четырех ударов лезвием топора и одного удара обухом топора. В связи с чем, суд считает, что потерпевшей В. наносились удары топором как острой частью с лезвием, так и обухом топора. Конструктивная особенность травмирующего предмета - топора, когда его положение может меняться в руке нападавшего, намерено либо в силу обстоятельств нападения, не исключает возможность нанесения ударов попеременно потерпевшему как острой частью с лезвием, так и обухом. 

В соответствии с заключением экперта №293 повреждения с кровоподтеками нижнего века правого глаза, подбородочной области и лобной области справа у В. не позволяют высказаться о травмирующем предмете, так как на них не отобразились признаки травмирующего предмета. Учитывая, что согласно заключению экперта №183 Б, указанные повреждения возникли от не менее 3-х кратного воздействия тупого твердого предмета, чем могли быть любые подобные предметы, не исключается причинения данных повреждений обухом топора либо его частью, которые конструктивно также являются тупыми твердыми предметами. Поэтому механизм образования повреждений у В. путем нанесения ей ударов топором, как лезвием, так и обухом, подтверждает показания ФИО1 о нанесении ФИО2 потерпевшей многочисленных ударов топором по голове. 

Оценивая заключение эксперта №42 А (материалы дела на листах 67- 70 том №3) в части выводов о том, что анализ показаний ФИО2 исключает причинение повреждений с кровоподтеками нижнего века правого глаза, подбородочной области и лобной области справа у В. обухом топора, суд считает, что данные выводы не опровергают утверждения о возможности причинения данных повреждений частью обуха топора, когда удар наносится не всей плоскостью обуха. При этом эксперт свои выводы каким-либо образом не мотивирует, данные о проведенных им исследованиях, в заключении отсутствуют. Поэтому суд относится к сделанным выводам в указанной части критически. 

Показания подсудимого ФИО1 о том, откуда и когда он и ФИО2 направились к С., подтверждает свидетель Я. Из ее показаний в судебном заседании и на предварительном следствии (материалы дела на листах 89-92 том №3, 112- 115 том №4) следует, что днем 09 ноября 2016 года она была у своего знакомого Н. К нему в гости также пришли ФИО2 и ФИО1 Вместе употребляли спиртное. Ближе к вечеру она стала собираться домой. Ей ФИО2 предлагала сходить к знакомым, которые живут рядом. Подсудимая поясняла, что там живут мужчина и женщина, которые получили пенсию, поэтому можно выпить бесплатно. Свидетель уехала домой, а подсудимые оставались в квартире. О том, что те ходили к С., ей стало известно через несколько дней со слов ФИО2 

Показания подсудимого ФИО1 о том, что он и ФИО2 вышли из квартиры, а после направились на автостанцию города, чтобы уехать в Иркутск, так как опасались задержания сотрудниками полиции, подтверждают свидетели А., К., Н. и Е.

Из оглашенных показаний свидетеля К. (материалы дела на листах 130 – 135 том №1) следует, что 09 ноября 2016 года он находился в гостях у своей матери, которая проживает в квартире № подъезда дома, где проживали С. и В.. Около 20.00 часов он пошел в магазин. Когда проходил мимо квартиры, где было совершено преступление, увидел, что из нее вышла женщина. На лестничной площадке прошел мимо парня, который также вышел из квартиры и закрывал дверь. Женщина шла первой, он за ней, а за ним шел парень. Женщина звала по имени, как он понял, собаку, но рядом он никаких животных не видел. При этом из подъезда вышла сначала женщина, а потом он, но как выходил парень не видел. Женщина снова стала звать собаку. Он сходил в магазин и вернулся в подъезд минут через пять. Когда проходил мимо квартиры С. и В., увидел, что из нее идет дым. 

Из показаний свидетеля Е. следует, что он работал в ноябре 2016 года участковым уполномоченным в отделе полиции. По информации об убийстве приезжал на квартиру С. и В. вечером 09 ноября 2016 года. Предполагая, что виновные могут скрыться, выехал на автостанцию, где увидел ФИО1 и ФИО2, которые распивали спиртное и ждали автобус. Под предлогом о необходимости составить протокол, доставил их в отдел полиции. На одежде подсудимых видел следы, похожие на кровь. 

Из показаний свидетеля Н. в судебном заседании и на предварительном следствии (материалы дела на листах 65- 68 том №4) следует, что вечером 09 ноября 2016 года, не ранее 21.00 часа, он звонил своей бывшей сожительнице ФИО2 Она сказала, что была у подруги Ж. и собирается ехать в Иркутск. Голос у нее был спокойный, ничего подозрительного не заметил.

Таким образом, поведение подсудимых после совершения убийства В. и С. соотносится с показаниями ФИО1 о том, что тот никаких угроз в отношении ФИО2 не высказывал. Подсудимые добровольно покинули квартиру и пытались скрыться, уехав из города на автобусе. 

Показания свидетелей о поведении ФИО2 опровергают ее показания о том, что она опасалась ФИО1 Подсудимая, как следует из показаний свидетелей А. и К., спокойно вышла из подъезда, отдельно от ФИО1 Не обращалась к кому – либо за помощью, не просила вызвать сотрудников полиции. После, совместно с ФИО1, отправилась на автостанцию, узнавала про расписание движения автобусов, покупала и употребляла спиртное, находилась совместно с другим подсудимым длительное время. О своем намерении покинуть город сообщила бывшему сожителю. Подобное поведение указывает, что она не намеревалась сообщать о совершенном преступлении сотрудникам полиции, хотела скрыться из города, что соотносится с показаниями ФИО1 о ее причастности к совершению преступлений. 

Показания ФИО2 о том, что она пыталась позвонить с мобильного телефона в полицию опровергаются данными о соединении по номеру ее телефона за 09 ноября 2016 года, предоставленных компанией сотового оператора. Так, согласно протоколу осмотра документов о телефонных соединениях абонентов (материалы дела на листах 20-37 том №3) какие – либо исходящие вызовы с номеров телефонов, которые использовались ФИО2 09 ноября 2016 года, в службу полиции не осуществлялись. 

Показания подсудимого ФИО1 о том, что он сбивал топором замок с дверцы шкафа подтверждаются протоколом осмотра места происшествия квартиры от 14 ноября 2016 года (материалы дела 157 – 174 том №1), согласно которому на дверце шкафа в зале имеются повреждения створок верхнего шкафчика, где имеется замок. 

Показания подсудимого ФИО1 о совершении поджога в квартире подтверждаются заключением пожарно – технической экспертизы №2409 (материалы дела на листах 21- 23 том №4) из которого следует, что причиной пожара является источник открытого огня. При этом, имеется, как минимум, два очага пожара, не связанных общей зоной горения: 1-ый – в месте термического повреждения в виде частичного оплавления и обугливания нижней части шторы, расположенной у оконнного проема с проемом балконной двери, 2-ой - на поверхности дивана в части, расположенной ближе к стене в комнате

Обвинение в части причиненного ущерба пожаром подтверждается также заключением товароведческой экспертизы №1440 (материалы дела 38 – 48 том №4) согласно которому сумма ущерба от пожара в квартире С. и В. составляет 111 250 рублей. 

Таким образом, оценив изложенные доказательства, суд находит каждое из них относимым к данному уголовному делу, допустимым и достоверным, а все собранные доказательства в совокупности достаточными для разрешения уголовного дела, и считает, что вина подсудимых в совершении установленного судом преступления доказана в судебном заседании. 

Оценивая показания ФИО2 о не причастности к совершению преступлений, суд относится к ним критически, так как ее показания в указанной части не подтверждаются исследованными доказательствами. Кроме того, показания подсудимой не последовательны и противоречивы в ходе предварительного следствия. Так, в показаниях от 10 ноября 2016 года она сообщала, что вначале удары ФИО1 наносил В., а потом стал наносить С. В последующих показаниях утверждала, что ФИО1 стал наносить удары С., а после, сказав, что свидетелей не оставляет, стал наносить удары В. При этом утверждала на следствии о нанесении тем ударов обухом топора, что опровергается заключениями судебно-медицинских экспертиз. Позже стала сообщать о намерении ФИО1 совершить убийство таксиста при следовании из города. Данные обстоятельства, в своей совокупности, указывают, что ФИО2 дает ложные показания, используя их как способ защиты, желая избежать уголовной ответственности за содеянное, переложив всю ответственность на ФИО1 

Свидетели Г., Н. и Я. сообщают сведения об обстоятельствах совершения преступлений, которые им стали известны со слов ФИО2 Учитывая, что показания подсудимой о ее непричастности к совершению преступлений не правдивы, суд считает, что свидетели не обладают достоверной информацией о совершенных преступлениях. Подсудимая сообщала свидетелям ложные сведения о своей непричастности, желая избежать уголовной ответственности.

Оценивая первоначальные показания ФИО1, в которых он не сообщал о том, кем и при каких обстоятельствах причинялись телесные повреждения С., суд относится в ним критически, так как они не соотносятся с другими доказательствами по уголовному делу, не достоверны по содержанию, не подтверждаются подсудимым ФИО1, который указал, что давал при первых допросах давал ложные показания не желая свидетельствовать против женщины. Учитывая, что показания ФИО1 в судебном заседании последовательны, полностью соотносятся с представленными сторонами доказательствами, суд считает, что факт изменения им показаний на предварительном следствии, не свидетельствует о не достоверности показаний подсудимого в судебном заседании. 

Органами предварительного следствия, согласно предъявленному обвинению, утверждается, что ФИО1 и ФИО2 действуя группой лиц, с целью причинения смерти нанесли поочередно В. и С. множественные удары в голову топором, а В., кроме того, и молотком, вооружившись данными предметами в квартире, и передавая их друг другу, а также наносили удары руками и ногами. 

Государственный обвинитель в судебном заседании поддержал обвинение, предъявленное подсудимым ФИО1 и ФИО2 в полном объеме, в том числе обвинение по п.п. «а», «ж» ч.2 ст. 105 УК РФ, то есть совершение убийства группой лиц двух потерпевших В. и С.

Между тем, суд, проанализировав представленные сторонами доказательства, приходит к выводу, что указанные квалифицирующие признаки обвинения, предъявленные подсудимым, предусмотренные п.п. «а», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ не нашли подтверждения в судебном заседании.

Оценивая собранные доказательства, суд исходит из того, что убийство двух лиц, совершенное группой лиц, предполагает доказанным, что оба виновных действовали совместно с умыслом, направленным на убийство каждого из потерпевших, и непосредственно оба участвовали в процессе лишения жизни обоих потерпевших, применяя к ним насилие.

В тоже время, в своих показаниях подсудимые ФИО1 и ФИО2, как в судебном заседании, так и на предварительном следствии, отрицали, что убийство совершалось группой лиц, указывали, что ФИО2 не применяла насилие к С., отрицали нанесения ударов потерпевшим молотком, обнаруженном в ходе осмотра места происшествия. Из показаний подсудимого ФИО1, которые суд признал достоверными, также следует, что он не принимал участие в убийстве В., каких-либо телесных повреждений той не наносил. 

В обвинении утверждается, что потерпевшей В. наносились удары молотком. При этом доказательств того, кем из подсудимых, при каких обстоятельствах наносились такие удары, не представлено. Не представлено доказательств, которые прямо, или в своей совокупности, указывали на то, что ФИО1 наносил удары молотком В., так как использование молотка ФИО2 при нанесении ударов потерпевшей не влияет на квалификацию действий ФИО1 

Кроме того, совокупность собранных доказательств, не подтверждает, что молоток использовался подсудимыми при нападении на потерпевших. 

Так, механизм причинения травм В. с кровоподтеками нижнего века правого глаза, подбородочной области и лобной области справа, свидетельствует об их причинении любым тупым предметом, в том числе частью обуха топора, что не свидетельствует прямо и однозначно о применении молотка как травмирующего предмета при нападении. 

Согласно заключению эксперта №16 (материалы дела на листах 88-92 том №2) на рабочей части молотка, ручке молотка, изъятых с места происшествия, обнаружена кровь, которая могла произойти от В. Согласно заключению эксперта №3006 на рабочей части молотка и ручке от молотка в следах обнаружена кровь, которая произошла от С. На ручке от молотка в следах обнаружена кровь, которая произошла от В. Из заключения судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств № 120-17 (материалы дела на листах 129- 138 том №3) следует, что на рабочей части молотка, изъятой с места происшествия, обнаружены пятна крови в виде помарок. На рукоятке молотка обнаружены пятна крови в виде брызг, помарок и одного потека. По механизму образования, следы в виде брызг могли образоваться, в том числе, при размахивании предметами, покрытыми кровью. Следы в виде помарок образуются в результате динамического контакта следовоспринимающей поверхности с предметом, покрытым кровью. Следы в виде потеков образуются в результате скопления и последующего стекания следообразующего вещества по вертикальной или наклонной поверхности под действием собственной силы тяжести.

Между тем, наличие крови на рабочей части молотка и рукоятке, не указывает прямо и однозначно на то, что им наносились удары В. 

Так, согласно протоколу осмотра места происшествия следует, что рабочая часть молотка была изъята в зале, а ручка молотка в коридоре. Обстановка квартиры до момента осмотра места происшествия была нарушена. На предметах мебели, на полу, как следует из протокола осмотра места происшествия, присутствуют множественные следы бурого вещества. На момент осмотра потерпевший С. был доставлен в больницу. Через коридор квартиры переносилось тело В., при этом на полу в коридоре также имеются следы, похожие на кровь, как и на лестничной площадке. Свидетель У. указывает, что он видел, как оперативные работники показывали молоток, который нашли в прихожей. При указанных обстоятельствах место обнаружения молотка и ручки, может не соответствовать месту, где находились данные предметы после совершения преступлений. Обстановка в квартире указывает, что нельзя исключить образование следов крови на рабочей части молотка и рукоятке, когда из квартиры выносили потерпевших, которые имели многочисленные раны, в связи с чем, кровь могла попасть с их ран как на ударную часть молотка, так и на его ручку. Следы крови могли также образоваться в момент травмирования потерпевших топором, так как подобные следы имеются по всей квартире. 

Из показаний свидетеля Е. следует, что после доставления в полицию ФИО1, тот указывал, что ФИО2 наносила удары молотком, но не В., а С. Нанесение ударов молотком С. подсудимым органами следствия не вменялось. При этом суд не принимает во внимание показания свидетеля в качестве доказательства использования молотка при совершении преступлений, так как Е. являлся сотрудником полиции, который проводил первоначальные розыскные мероприятия по уголовному делу, в связи с чем, является заинтересованным лицом. ФИО1 давал пояснения сотруднику, когда не был предупрежден о своих правах, предусмотренных УПК РФ. При допросе в качестве подозреваемого данные обстоятельства не подтвердил. 

При исследовании одежды ФИО2, согласно заключений экспертов №3006, №4190, №20-18, установлено наличие следов крови, принадлежащих С., в виде брызг, помарок, скатывающей капли на пуховике, брюках и полусапожках. Механизм образования следов крови С. на одежде ФИО2 указан в выводах заключений эксперта №119-17 и №20-18. В судебном заседании также об этих обстоятельствах допрашивались эксперты Д. и О. 

Так, согласно заключению №20-18 следы брызг на внутренней поверхности капюшона и изнаночной поверхности спинки пуховика, принадлежащие С., образовались от замахивания травмирующим предметом, покрытым кровью. В ходе допроса в судебном заседании эксперт О. указала, что следы крови в виде брызг на капюшоне и подкладке пуховика образовались от замахивания травмирующим предметом, который должен быть в руках у лица, на котором одета одежда. Эксперт также указала, что следы крови на брюках ФИО2, принадлежащих С., должны были образоваться при ударе левой рукой. Исходя из локализации всех следов крови на брюках и пуховике, О. считает, что ФИО2 могла наносить удары С. 

Оценивая показания эксперта О.., а также выводы заключения №20-18 об образовании следов на одежде от замахивания травмирующим предметом, покрытым кровью, суд считает, что сделанные выводы не опровергают показания подсудимого ФИО3 о том, что ФИО2 не наносила ударов С. Так, эксперт О. указывает, что следы крови С. на брюках ФИО2 могли образоваться, если та находилась рядом с головой потерпевшего, когда тому наносились удары. Эксперт также утверждает, что теоретически, следы могли попасть и на капюшон, когда ФИО2 находилась сзади ФИО1, когда тот наносил удары, так как происходит замах травмирующим предметом и его торможение. Учитывая, что эксперт О. делает выводы на данных, которые не могут быть точно определены на основании показаний подсудимых, так как те не могут в силу физических способностей запомнить подробно все обстоятельства преступления, суд считает, что не исключается образования следов крови С. на одежде ФИО2 при обстоятельствах, указанных ФИО1 

Допрошенная в судебном заседании эксперт Д. указывает, что следы крови на левой части брюк ФИО2 возможно образовались при движении и их локализация указывает, что лицо находилось рядом и не наносило удары. Образование следов крови на капюшоне, на куртке, не исключается, если ФИО2 находилась сзади лица, который наносил удары. 

Оценив доказательства в совокупности, суд считает, что обнаружение крови С. на одежде ФИО2 не исключает, что она находилась рядом с лицом, который наносил удары и размахивал травмирующим предметом, на котором имелась кровь потерпевшего. ФИО2, а также ФИО1, утверждают, что подсудимая находилась на близком расстоянии от С., когда тому наносились удары. Потерпевшему С. нанесено не менее 9 ударов топором. Удары наносились под разным углом, могли наноситься с разной силой и неопределенной амплитудой замахивания травмирующего предмета, от которого могли отлетать частицы крови в разные стороны, в том числе от замахивания назад, когда траектория их полета могла совпасть с местом нахождения ФИО2 Частицы крови могли попасть на ее одежду и при иных обстоятельствах, в частности, когда ФИО1 замахивался топором и сбивал запор с дверцы шкафа, о чем указывают подсудимые в своих показаниях. Поэтому показания эксперта Д. в данной части являются достоверными. 

Факт обнаружения следов крови принадлежащих В. и С. на одежде обоих подсудимых также не может свидетельствовать об их причастности к смерти каждого из потерпевших, так как обстоятельства нанесения им ударов в ограниченном пространстве не исключают образования следов крови на одежде подсудимого при нахождении рядом с лицом, наносящим удары травмирующим предметом. 

На предварительном следствии подсудимый ФИО1 указывал, что нанес С. менее 9 ударов. При этом он последовательно утверждал, что наносил множественные удары и кроме него телесных повреждений потерпевшему никто не причинял. Доказательств о нанесении ударов С. ФИО2 не представлено. Поэтому суд считает, что подсудимый ошибается в количестве нанесенных ударов, в связи с чем, все имеющиеся повреждения у С. причинены ФИО3

Показания ФИО1 о том, что когда он находился на балконе, а ФИО2 была в квартире, и он ей говорил быть тише, также не указывают, что та наносила в этот момент удары С. Из показаний подсудимых не следует, что ФИО1 передавал топор ФИО2 Иных доказательств, указывающих на это, в судебном заседании не представлено. Напротив, из показаний ФИО1 следует, что он выходил на балкон, чтобы выбросить топор с балкона, поэтому в квартире его уже не было. Он также указывает, что говорил быть тише ФИО2, находясь на балконе, не в связи с тем, что та причиняла кому-либо из потерпевших телесные повреждения. 

Факт того, что убийство потерпевших совершено каждым из подсудимых в одной квартире, в одной комнате, и практически в одно время, не влияет на квалификацию их действий, так как каждым из них совершались противоправные действия в отношении одного из потерпевших, в связи с чем, данные обстоятельства не указывают на совершения убийств группой лиц. 

Не могут расцениваться действия ФИО1, который стал наносить удары топором С., как создание условий ФИО2 для убийства потерпевшей. Из показаний ФИО3 следует, что в момент нанесения им ударов С., ФИО2 каких-либо действий в отношении потерпевшей не осуществляла. Напротив, отбирая топор, он пытался пресечь действия подсудимой в отношении потерпевшей, а убийство С. совершил по другим причинам. 

Таким образом, оценив представленные доказательства, суд приходит к выводу, что показания ФИО1 о непричастности к убийству В. и показания подсудимой ФИО2 о непричастности к убийству С. не опровергнуты. 

Представленные доказательства, касающиеся обнаружения в квартире С. и В. молотка со следами крови, наличия на теле В. телесных повреждений, которые не исключают их причинения молотком, наличие следов крови на одежде ФИО2, принадлежащих С., в своей совокупности, по указанным выше причинам признаются судом не достаточными для разрешения вопросов о причастности ФИО1 к убийству В., а ФИО2 к убийству С., так как совокупность таких доказательств не позволяет суду устранить возникшие сомнения в обоснованности предъявленного обвинения в указанной части. 

В соответствии с ч. 3 ст. 14, ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все сомнения в виновности подсудимых, которые не могут быть устранены, должны толковаться в их пользу. Поэтому суд исключает из обвинения, предъявленного подсудимым, указания о совершении убийства группой лиц, о причастности ФИО1 к убийству В., а ФИО2 к убийству С. 

Суд также исключает из предъявленного подсудимым обвинения указание о нанесении ими потерпевшим ударов руками и ногами с целью причинения смерти, так как доказательств, подтверждающих такие действия, не представлено. Подсудимые отрицают нанесения таких ударов. Образование следов крови на обуви подсудимых возможно от соприкосновения с окровавленным полом, предметами, находящимися в квартире, и прямо не свидетельствует о возникновении таких следов от нанесения ударов ногами. При этом в судебном заседании остается доказанным, что ФИО1 нанес один удар рукой С., что подтверждается достоверными показаниями подсудимого. 

Суд квалифицирует действия ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти С. 

Суд квалифицирует действия ФИО2 по ч. 1 ст. 105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти В.

Об умысле ФИО1 на совершение убийства С., как и об умысле ФИО2 на совершение убийства В., свидетельствуют способ и орудие преступления, количество, характер и локализация нанесенных ими телесных повреждений, а также их последующие поведение. Так, в судебном заседании установлено, что подсудимые наносили удары топором, в том числе острой частью, по голове, то есть в жизненно важную часть тела. Травмирующий предмет в виде топора является орудием, который причиняет значительные травмы, особенно при ударе острой частью. Подсудимые наносили множественные удары, что указывает на стремление причинить значительные повреждения. Нанося множественные удары по голове топором, подсудимые не могли не осознавать общественную опасность своих действий, предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий в виде смерти потерпевших, в связи с чем, желали их наступления, то есть, как ФИО1, так и ФИО2, совершая убийство, действовали умышленно с прямым умыслом. 

Последующее поведение ФИО1 и ФИО2 также свидетельствует об умысле на совершение убийства, так как причинив тяжелые травмы потерпевшим, они не планировали оказывать тем какой – либо медицинской помощи. ФИО1 совершил поджег вещей в квартире, с целью сокрытия совершенных преступлений, желая, в том числе уничтожить труп С. ФИО2 его действиями не препятствовала, помощь потерпевшей В. не оказывала. После поджога ФИО1 и ФИО2 покинули квартиру, намереваясь уехать в другой город. 

Суд считает, что подсудимый ФИО1 не действовал в состоянии необходимой обороны. Так, он указывает в показаниях, что нанес удар топором С. в связи с тем, что тот шел на него с ножом. В ходе осмотра места происшествия на полу квартиры действительно был обнаружен нож. В тоже время, исходя из обстоятельств дела, суд считает, что потерпевший С., взяв в руки нож, намеревался пресечь противоправные действия подсудимых. При этом, когда после первого удара, потерпевший упал, он уже никаким образом не угрожал ФИО1, однако тот стал наносить ему множественные удары острой частью топора по голове, совершив его убийство. 

Суд квалифицирует действия ФИО1 и ФИО2 по п.«а» ч. 2 ст. 158 УК РФ, как кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенная группой лиц по предварительному сговору.

В судебном заседании установлено, что подсудимые, после совершения убийства, заранее договорились совершить хищение денежных средств, принадлежащих потерпевшим. В частности, ФИО2 пояснила ФИО1, что в квартире должны быть деньги. Указала на место, где они могут храниться. После чего подсудимые стали искать их в шкафу квартиры. Отодвигали мебель. По указанию ФИО2 ФИО1 сбил замок с дверцы шкафа в зале, после чего подсудимые, умышленно, тайно, противоправно изъяли денежные средства в сумме 3000 рублей, принадлежащие С. и В. 

Суд критически относится к утверждению ФИО2, что ФИО1 ей насильно положил в карман 1000 рублей, так как ее показания в данной части тот опровергает, указывает, что они совместно искали ценное имущество в квартире, при этом ФИО2 говорила, что денег должно быть больше. Согласно протоколу выемки (материалы дела на листах 98 – 101 том №1) подсудимая выдала похищенные денежные средства, которые были у нее изъяты. У подсудимого ФИО1, при его задержании, также была обнаружена купюра достоинством 1000 рублей. 

Суд квалифицирует действия ФИО1 по ч. 2 ст. 167 УК РФ, как умышленное повреждение чужого имущества, повлекшее причинения значительного ущерба, совершенное путем поджога. 

Из показаний подсудимого ФИО1 следует, что он совершил поджег шторы в квартире, с целью создания возгорания в квартире и уничтожения следов преступлений. При этом, суд считает, что ФИО1 совершил поджог как шторы, так как и предметов на диване, так как ФИО2 не поджигала предметы в квартире, возникший пожар был вызван исключительно действиями ФИО1 Ущерб от пожара составил сумму в размере 115 250 рублей, который явно являлся для потерпевшего С. значительным, так как в несколько раз превышал его месячный доход. Квалифицирующий признак совершения повреждения имущества путем поджога также нашел подтверждение, так как квартира С. и В. расположена в жилом доме. Огонь мог перекинуться на другие квартиры, а продукты горения в виде дыма могли привести к гибели людей либо причинению вреда их здоровью. В частности, свидетель Т. указывала, что от дыма, появившегося от пожара, стала задыхаться, находясь в своей квартире. 

Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов №4829 (материалы дела на листах 18- 24 том №2) у ФИО1 выявляются признаки синдрома зависимости от алкоголя средней степени. Иных заболеваний и болезненных состояний психики не выявлено. 

Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов №4853 (материалы дела на листах 35-41 том №2) ФИО2 каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, а также иным болезненным состоянием психики не страдала ранее и не страдает в настоящее время.

Согласно выводам заключений экспертов, подсудимые, по своему психическому состоянию в период, относящийся к инкриминируемому им деянию, могли осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время по своему психическому состоянию они также могут осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, могут участвовать в судебных действиях и давать показания по существу уголовного дела. 

У суда нет оснований не доверять выводам экспертов, которые являются специалистами в области судебной психиатрии, имеют достаточный опыт в проведении подобных экспертиз и большой стаж работы по данной специальности. Оценивая поведение ФИО1 и ФИО2 в судебном заседании, которые вели себя адекватно, отвечали на вопросы, давали пояснения по уголовному делу, принимая во внимания сведения из материалов уголовного дела, суд признает их вменяемыми, подлежащими уголовной ответственности и наказанию, за совершенное преступление.

При назначении наказания подсудимым ФИО1 и ФИО2 суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных ими преступлений, данные о их личности, обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимых и на условия жизни их семьи.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, руководствуясь ст. 61 УК РФ, суд учитывает: признание вины, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, которое выразилось в изложении на предварительном следствии и в судебном заседании обстоятельств совершения преступлений в своих показаниях, что способствовало изобличению и уголовному преследованию других лиц, совершивших преступления, плохое состояние здоровья, связанное с признанием подсудимого ограниченного годным к военной службе (материалы дела на листах 165 том №5). Суд не находит оснований для признания смягчающих обстоятельств исключительными, дающими возможность применить ст. 64 УК РФ при назначении наказания. Иные обстоятельства для применения положений ст. 64 УК РФ также отсутствуют. 

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, в соответствии со ст. 63 УК РФ судом не установлено. 

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО2, руководствуясь ч. 2 ст. 61 УК РФ, суд учитывает: наличие у подсудимой несовершеннолетнего ребенка ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Суд не находит оснований для признания смягчающих обстоятельств исключительными, дающими возможность применить ст. 64 УК РФ при назначении наказания. Иные обстоятельства для применения положений ст. 64 УК РФ также отсутствуют.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО2, в соответствии со ст. 63 УК РФ судом не установлено. 

В судебном заседании установлено, что подсудимые совершили преступление в состоянии алкогольного опьянения. Между тем, принимая во внимания положения ч. 1.1. ст. 63 УК РФ, несмотря на совершения особо тяжкого преступления, учитывая обстоятельства совершения преступлений, которые напрямую не связаны с фактом употребления алкоголя подсудимыми, так как убийства совершены из лично неприязненных отношений, возникших в ходе ссоры, когда потерпевшие и подсудимые совместно употребляли спиртные напитки, кража и поджог совершены с конкретными целями, связанными с хищением имущества и сокрытием совершенного преступления, учитывая также данные о личности подсудимых, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, наличие смягчающих обстоятельств, принимая во внимание данные о том, что ФИО1 страдает заболеванием в виде синдрома зависимости от алкоголя, когда отсутствуют сведения, что он уклонялся от прохождения лечения, суд не учитывает факт нахождения подсудимых в состоянии алкогольного опьянения в качестве отягчающего наказание обстоятельства.

При определении вида и размера наказания подсудимым, суд учитывает характер общественной опасности совершенных ФИО1 и ФИО2 преступлений, а именно то, что они относятся в силу ст. 15 УК РФ к категориям особо тяжкого и средней тяжести, являются умышленными и направлены против собственности, жизни и здоровья человека. Последствием совершения преступления явилась смерть человека. Суд также учитывает степень общественной опасности совершенных подсудимыми преступлений. 

При назначении наказания ФИО1 суд учитывает данные о его личности, который не судим, на учете у психиатра и нарколога не состоит, не трудоустроен, ранее был трудоустроен электромонтером в ООО 

<

...> откуда уволился по собственном желанию в октябре 2016 года, по месту предыдущего трудоустройства в ИП 

<

...> характеризовался положительно, в характеристике по месту жительства от части соседей характеризуется положительно, в характеристике участкового уполномоченного характеризуется отрицательно, как лицо злоупотребляющее спиртными напитками (материалы дела на листах 161 том №5), что подтверждается данным о привлечении подсудимого к административной ответственности (материалы дела на листах 159 том №5). Суд также принимает во внимание сведения, сообщенные в судебном заседании свидетелями Ч., Ф., Э., Л., которые положительно характеризовали личность ФИО1

При назначении наказания ФИО2 суд учитывает данные о личности подсудимой, которая не судима, на учете у психиатра и нарколога не состоит, не трудоустроена, воспитывает несовершеннолетнего сына, в характеристике участкового уполномоченного характеризуется отрицательно, как лицо злоупотребляющее спиртными напитками (материалы дела на листах 219 том №5), по предыдущему месту работы в ООО 

<

...> характеризовалась положительно. Суд также принимает во внимание сведения, сообщенные в судебном заседании свидетелями Г., Н., которые положительно характеризовали личность ФИО2

Суд назначает ФИО1 и ФИО2 в соответствии с требованиями санкции ч. 1 ст. 105 УК РФ основное наказание в виде лишения свободы. 

Определяя вид и размер наказания ФИО1 и ФИО2 за совершение преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ, а ФИО1 также за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 167 УК РФ, суд учитывает данные о личности подсудимых, способность назначенного наказания повлиять на их исправление, в ситуации когда они обвиняются в совершении нескольких преступлений, в том числе особо тяжкого, и приходит к выводу, что только при назначении наказания в виде лишения свободы будут реализованы цели наказания, такие как исправление подсудимых и предупреждения совершения ими новых преступлений. При назначении других видов наказаний, применение которых допускается санкцией указанных статей УК РФ, данные цели наказания не будут реализованы. 

При назначении наказания по всем преступлениям, совершенных ФИО3, суд принимает во внимание положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, так как установлены смягчающие обстоятельства, предусмотренные п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, тогда как отягчающие наказания обстоятельства не установлены. 

Основания, предусмотренные законом для применения в отношении подсудимых ФИО1 и ФИО2 положений ст. 73 УК РФ, отсутствуют. 

Вид исправительного учреждения при отбывании наказания в виде лишения свободы ФИО1 должен быть назначен в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ в исправительной колонии строгого режима, так как подсудимый осуждается за совершение особо тяжкого преступления. 

Вид исправительного учреждения при отбывании наказания в виде лишения свободы ФИО2 должен быть назначен в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ в исправительной колонии общего режима, так как подсудимая осуждается за совершение особо тяжкого преступления. 

Учитывая данные о личности подсудимых ФИО1 и ФИО2, которые совершили особо тяжкое преступление, суд считает необходимым назначить им дополнительное наказание в виде ограничения свободы за совершение преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105 и п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ. На подсудимых необходимо возложить ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования, не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, с установлением обязанности являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации.

Определяя срок, с которого ФИО1 содержится под стражей, суд считает, что подсудимый фактически задержан 09 ноября 2016 года, а не как указано в протоколе задержания, о чем свидетельствует рапорт участкового уполномоченного. 

Время содержания подсудимых под стражей и под домашним арестом учитывается судом при исчислении сроков наказания, в порядке, установленном ст. 72 УК РФ. 

Суд считает, что по преступлениям, совершенным подсудимыми ФИО1 и ФИО2, с учетом фактических обстоятельств преступления и степени их общественной опасности, основания для изменения категории преступления, на менее тяжкую, в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, отсутствуют.

Для обеспечения исполнения наказания, а также учитывая тяжесть совершенного преступления, принимая во внимание обстоятельства характеризующие личность подсудимых, суд считает, что до вступления приговора в законную силу ФИО1 необходимо оставить без изменения меру пресечения в виде заключения под стражу, а ФИО2 меру пресечения необходимо изменить с домашнего ареста на заключение под стражу, взяв ее под стражу в зале суда. 

За осуществление защиты прав подсудимой ФИО2 в судебном заседании защитникам Кутузовой А.П., Кныпа И.А. за счет средств федерального бюджета подлежит выплате сумма 23400 рублей. Указанная сумма, как процессуальные издержки, в соответствии с правилами ст.ст. 131 и 132 УПК РФ, подлежит взысканию с подсудимой, поскольку адвокаты участвовали в деле по назначению, подсудимая является трудоспособной, от услуг адвокатов не отказывалась. Оснований для уменьшения сумм процессуальных издержек суд не усматривает. 

Вопрос о вещественных доказательствах по делу подлежит разрешению в соответствии со ст.81 УПК РФ. При этом в судебном заседании установлено, что у подсудимых ФИО2 и ФИО1 в ходе предварительного следствия изымались денежные средства. Из их показаний следует, что у каждого находилось при себе купюра достоинством 1000 рублей, которая была похищена в доме у С. и В.. Одна купюра была склеена и реализована в магазине. В соответствии с п. 4 ч. 3 ст. 81 УПК РФ денежные средства подлежат возвращению законным владельцам. Поэтому суд считает возможным возвратить указанные две купюры достоинством 1000 рублей одному из потерпевших, который является близким родственником погибших, в частности М. Потерепвший участвовал при разбирательстве по уголовному делу и может распорядиться денежными средствами в порядке, предусмотренном законом о наследственном праве. Иные денежные средства и предметы, изъятые у ФИО1, подлежат возврату подсудимому, так как не установлено, что данные предметы были похищены у потерпевших. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 304, 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО1 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105, п. «а» ч. 2 ст. 158, ч. 2 ст. 167 УК РФ и назначить ему наказание:

по ч. 1 ст. 105 УК РФ в виде лишения свободы на срок девять лет шесть месяцев и дополнительное наказание в виде ограничения свободы на срок один год;

по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ в виде лишения свободы на срок два года шесть месяцев и дополнительное наказание в виде ограничения свободы на срок семь месяцев;

по ч. 2 ст. 167 УК РФ в виде лишения свободы на срок три года. 

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний назначить ФИО1 окончательное наказание в виде лишения свободы на срок двенадцать лет и назначить дополнительное наказание в виде ограничения свободы на срок один год три месяца.

Основное наказание в виде лишения свободы назначить ФИО1 к отбытию в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии со ст. 53 УК РФ установить осужденному ФИО1 ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования, не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. 

Возложить на ФИО1 обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации.

Срок основного наказания ФИО1 исчислять с 27 апреля 2018 года. Зачесть в срок отбытия наказания содержание под стражей по данному уголовному делу с 09 ноября 2016 года по 26 апреля 2018 года включительно. 

Меру пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставить без изменения. 

ФИО2 признать виновной в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105, п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ и назначить ей наказание:

по ч. 1 ст. 105 УК РФ в виде лишения свободы на срок девять лет шесть месяцев и дополнительное наказание в виде ограничения свободы на срок один год;

по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ в виде лишения свободы на срок два года и шесть месяцев и дополнительное наказание в виде ограничения свободы на срок семь месяцев;

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний назначить ФИО2 окончательное наказание в виде лишения свободы на срок одиннадцать лет и назначить дополнительное наказание в виде ограничения свободы на срок один год три месяца.

Основное наказание в виде лишения свободы назначить ФИО2 к отбытию в исправительной колонии общего режима.

В соответствии со ст. 53 УК РФ установить осужденной ФИО2 ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования, не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. 

Возложить на ФИО2 обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации.

Срок наказания в виде лишения свободы ФИО2 исчислять с 27 апреля 2018 года. Зачесть в срок отбытия наказания время содержание под стражей по данному уголовному делу, включая срок задержания и срок применения меры пресечения в виде домашнего ареста, с 12 сентября 2017 года по 26 апреля 2018 года включительно. 

Меру пресечения ФИО2 изменить с домашнего ареста на заключение под стражу, взяв ее под стражу немедленно после провозглашения приговора. Меру пресечения отменить после вступления приговора в законную силу. 

Исполнение дополнительного наказания в виде ограничения свободы в отношении осужденных ФИО1 и ФИО2 осуществлять в порядке, установленном ст. 47.1 УИК РФ. Срок дополнительного наказания в виде ограничения свободы исчислять со дня освобождения осужденных из исправительного учреждения. Установленные ограничения действуют в пределах того муниципального образования, где осужденные будут проживать после отбывания лишения свободы. Наименование муниципального образования будет определяться той уголовно-исполнительной инспекцией, в которой осужденные должны будут встать на учет в соответствии с предписанием, полученным при освобождении из учреждения, в котором они отбывали лишение свободы.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в сумме 23400 (двадцать три тысячи четыреста) рублей за оказание юридической помощи защитником. 

Вещественные доказательства, находящиеся на хранении в камере хранения вещественных доказательств Саянского МСО СУ СК РФ по Иркутской области: 

рукоять молотка, рабочая часть молотка, топор, нож; образец крови и слюны ФИО1; срезы ногтей с рук ФИО1; образец крови и слюны ФИО2, срезы ногтей с рук ФИО2; образец крови, кожный лоскут с трупа В.; образец крови С.; детализацию абонентских номеров №, №, №, №, – уничтожить; 

сотовый телефон Nokia, батарея, сим-карта, зарядное устройство – возвратить потерпевшему М.; 

денежные купюры 10 штук достоинством по 100 рублей, 1 купюра достоинством 50 рублей, связку ключей, флеш-карту, куртку, джинсы, кофту, обувь ФИО1, изъятые у ФИО1, - возвратить осужденному ФИО1 

куртку, брюки, футболку, обувь ФИО2, - возвратить осужденной ФИО2 

купюру в 1000 рублей, изъятую у ФИО2, и 1 купюру достоинством 1000 рублей, изъятую у ФИО1, - передать потерпевшему М.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации через Иркутский областной суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденными, содержащимися под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии приговора.

В случае подачи апелляционных жалоб и представлений, осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционных инстанций.

Председательствующий судья