Мотивированное 

апелляционное постановление

 изготовлено 22 января 2021 года

Судья Радченко Е.Ю. Дело № 22 – 406/2021

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

20 января 2021 года город Екатеринбург 

Свердловский областной суд в составе председательствующего Кузнецовой М.В., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Лимоновой И.Н., 

с участием: прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Кравчук Ю.Б.,

оправданного ФИО1,

адвоката Дирксен Л.Ю. в защиту интересов оправданного ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению заместителя прокурора Туринского района Попова И.М. на приговор Туринского районного суда Свердловской области от 17 ноября 2020года, которым 

ФИО1, 

<

дата> года рождения, ранее не судимый

признан невиновным и оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ.

За ФИО1 признано право на реабилитацию в соответствии с гл. 18 УПК РФ.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена.

Производство по гражданскому иску Т. прекращено.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав выступления прокурора Кравчук Ю.Б., поддержавшей апелляционное представление и просившей об отмене приговора, оправданного ФИО1 и адвоката Дирксен Л.Ю., полагавших, что приговор следует оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

органами расследования ФИО1 обвинялся в том, что, являясь должностным лицом, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства.

ФИО1 обвинялся в том, что, являясь начальником ОМВД России по 

<

адрес> Свердловской области, дал указание подчиненным сотрудникам организовать вывоз хранящейся на территории ОМВД России по 

<

адрес> мототехники и её частей, изъятых ранее у физических лиц, для сдачи в качестве лома черного металла. Полученные от реализации денежные средства ФИО1 намеревался присвоить. В результате исполнения распоряжения ФИО1 с территории ОМВД России по 

<

адрес> в качестве лома черного металла было вывезено не менее 40 единиц мототехники и её частей общим весом 8 тонн 750 килограмм на общую сумму 142 899 рублей. В том числе были вывезены мотоциклы «Урал» 1993, 1992 и 1995 годов выпуска, принадлежащие соответственно Т. стоимостью 28212,50 рублей, К. - 24130 рублей и З. - 45600 рублей.

Приговором суда ФИО1 оправдан по предъявленному обвинению в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. 

В апелляционном представлении заместитель прокурора Туринского района Попов И.М. просит приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда. В обоснование своей просьбы приводит доводы о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела и нарушении требований ст. ст. 87, 297, 305 УПК РФ при постановлении приговора. 

Суд, установив факт превышения ФИО1 своих должностных полномочий, принял необоснованное решение об его оправдании, мотивируя его отсутствием признаков существенности причиненного вреда.

Придя к такому выводу, суд не дал надлежащую оценку представленным доказательствам, подтверждающим, что в результате незаконного распоряжения ФИО1 было утилизировано не менее 40 единиц мототехники и её частей, в том числе мотоциклы, принадлежащие потерпевшим Т., К., З.. Указанными действиями потерпевшие были лишены права собственности на свое имущество, им причинен материальный ущерб.

Заключениями судебно-товароведческих экспертиз определена рыночная стоимость утилизированных мотоциклов, аналогичных по своим характеристикам мотоциклам, технически исправным, на основании чего установлено, что Т. причинен ущерб в размере 28212,50 рублей, К. - 24130 рублей, З. - 45600 рублей.

Решения о признании указанных заключений недопустимым доказательством суд не принимал, однако, изложенные в них выводы о стоимости транспортных средств отклонил, а показания потерпевших, согласившихся с оценкой, не принял во внимание.

Суд в приговоре сослался на выводы дополнительной судебной экспертизы, из заключения которой следует, что реальную цену утилизированных мототранспортных средств без их осмотра установить невозможно, поскольку у экспертов отсутствует информация о стоимости лома черных металлов на 19 октября 2018 года. В заключении указано, что рыночная стоимость мотоциклов не может быть меньше стоимости металлолома оставшихся составных частей с учетом затрат на их утилизацию. 

Суд пришел к выводу о том, что стоимость принадлежащих потерпевшим мотоциклов на момент изъятия составляла от 3000 до 5000 рублей, при этом не указал, на основании каких доказательств пришел к такому выводу, и в отношении какого имущества они сделаны. 

Выводы, изложенные в заключении дополнительной экспертизы, не могли быть положены в основу приговора, поскольку при её проведении эксперт исходил из оценки технически неисправных и разукомплектованных мотоциклов. На экспертизу не был предоставлен обнаруженный двигатель с мотоцикла З., что могло отразиться на оценке его стоимости. Обращает внимание, что факт технической неисправности и разукомплектованности транспортных средств установлен не был, а из протокола осмотра предметов от 26 января 2019 года следует, что на стоянке ОМВД России по 

<

адрес> находятся укомплектованные транспортные средства.

Потерпевшая Т. сообщила, что, узнав о пропаже со стоянки ОВД мотоцикла, обратилась с заявлением в полицию, согласилась с оценкой стоимости мотоцикла в размере 28212,50 рублей; потерпевший К. в ходе предварительного расследования пояснил, что мотоцикл на момент изъятия был в рабочем состоянии, вернуть мотоцикл ему ни кто не предлагал, с его оценкой в размере 24130 рублей согласен; из показаний потерпевшего З. следует, что его мотоцикл находился в отремонтированном состоянии. 

Показания З. и К. в судебном заседании о том, что они не считают себя потерпевшими по уголовному делу, опровергается их показаниями об изъятии мотоциклов в исправном состоянии, а также согласием К. с произведенной оценкой стоимости мотоцикла. З. отказался от имущественных требований ввиду получения компенсации от адвоката в размере 3000 рублей.

При таких обстоятельствах суду следовало назначить повторную судебную экспертизу с предоставлением в распоряжение экспертов всех необходимых данных для достоверного установления размера причиненного потерпевшим ущерба. 

Несмотря на представленную в деле информацию о принадлежности части транспортных средств конкретным физическим лицам, суд в обоснование принятого решения указал, что ФИО1 не вменялось в вину совершение преступления в отношении неограниченного круга потерпевших, либо в отношении конкретных потерпевших помимо З., К. и Т..

Указание суда на небрежное отношение потерпевших к своему имуществу, противоречит принципам уголовного судопроизводства, не может влиять на реализацию преступного умысла ФИО1 и последующую квалификацию его действий. Вывод суда о том, что собственники транспортных средств не нуждаются в принадлежащем им имуществе, в связи с чем, действия ФИО1 не образуют состав преступления, является необоснованным. Из показаний потерпевших следует, что они не обращались в отдел полиции за своей техникой, полагая о необходимости уплаты штрафа за стоянку, от своих прав на транспортные средства не отказывались, согласие на их утилизацию не давали.

В ходе предварительного расследования иных лиц, являющихся собственниками сданных на лом транспортных средств и их частей, установить не удалось. Однако, суд, установив факт принадлежности этого имущества конкретным физическим лицам, мог самостоятельно признать их потерпевшими. 

Оспаривает вывод суда о недоказанности умысла ФИО1 на последующее хищение денежных средств, полученных за металлолом. Действия по оформлению доверенности на И., заключению договора с ООО "Вторчермет НЛМК Урал" и зачислению вырученных от утилизации денежных средств на расчетный счет ГУВД г.Екатеринбурга были совершены ФИО1 после начала проведения проверочных мероприятий по жалобе потерпевшей Т.. При этом доверенность и договор были оформлены прошедшей датой.

Делегирование ФИО1 своих полномочий, предоставляющих право на заключение договора, И. противоречит пп. 3 п. 15 Положения об ОМВД. Свидетель И. сообщил, что доверенность и договор на утилизацию были оформлены после начала проверки, судьба вырученных денежных средств ему не известна.

Вывод суда об отсутствии корыстного мотива у ФИО1 не может являться основанием для его оправдания, поскольку для квалификации действий по ст. 286 УК РФ мотив преступления значения не имеет.

В обоснование доводов о существенном нарушении действиями ФИО1 охраняемых законом интересов общества и государства, автор апелляционного представления ссылается на протокол осмотра аудиофайлов с частушками; скриншоты из сети "Интернет", в которых описываются действия ФИО1 как начальника ОВД, сдавшего мотоциклы со стоянки и присвоившего денежные средства, а также негативные комментарии к этим статьям, что свидетельствует о дискредитации авторитета правоохранительных органов. Содержание негативных отзывов в приговоре не проанализировано. Экспертное заключение судебно-лингвистической экспертизы, на которое ссылается суд, не опровергает виновность ФИО1

Адвокат Дирксен Л.Ю. в своих возражениях просит оправдательный приговор оставить без изменения, апелляционное представление – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционном представлении, возражениях, суд апелляционной инстанции находит приговор законным и обоснованным.

Вывод суда об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ, соответствует установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам дела, основан на исследованных в суде доказательствах, которым в приговоре дан анализ и правильная оценка.

Согласно положениям ч. 1 ст. 286 УК РФ превышение должностных полномочий заключается в совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.

Суд первой инстанции установил, что ФИО1, являясь должностным лицом - начальником ОМВД России по 

<

адрес>, превышая свои полномочия, в нарушение установленного законодательством Российской Федерации порядка утилизации задержанного транспорта либо передачи его на хранение на специализированную стоянку, дал указание заместителю начальника ОМВД России по 

<

адрес> И. организовать вывоз хранящейся на территории ОМВД России по 

<

адрес> мототехники и её частей, изъятых ранее у физических лиц, для сдачи в качестве лома черного металла в ООО "Вторчермет НЛМК Урал". В результате исполнения распоряжения ФИО1 с территории ОМВД России по 

<

адрес> было вывезено и сдано на лом не менее 40 единиц мототехники и её частей. В числе этой техники были вывезены мотоциклы, принадлежащие потерпевшим Т., К. и З.

Вместе с тем, как правильно указал суд первой инстанции, одно только это обстоятельство, свидетельствующее о превышении ФИО1 своих должностных полномочий, не может являться основанием для привлечения его к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 286 УК РФ, поскольку, согласно закону, уголовно-наказуемыми такие действия становятся только в том случае, если они повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства.

Согласно предъявленному ФИО1 обвинению, органы предварительного расследования пришли к выводу, что своими действиями ФИО1 причинил:

существенный вред правам и законным интересам собственников имущества, в том числе Т., К., З., лишив их гарантированных Конституцией РФ прав на владение, пользование, распоряжение принадлежащим им имуществом; а также причинил существенный вред в виде материального ущерба потерпевшим Т. в размере 28 212 рублей 50 копеек, К. - 24130 рублей, З. - 45600 рублей;

существенный вред охраняемым законом интересам общества и государства, выразившийся в подрыве доверия общества к правоохранительным органам, поскольку незаконные действия сотрудника полиции дискредитировали Министерство внутренних дел Российской Федерации, призванное защищать жизнь, здоровье, права и свободы граждан, интересы общества, организаций и государства от преступных и иных противоправных посягательств.

Исследовав представленные в подтверждение данного обвинения доказательства, в том числе те, на которые ссылается автор апелляционного представления, суд пришел к правильному выводу об отсутствии признака существенного нарушения прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства.

Как отметил Конституционный Суд РФ в своем Определении № 368-О-О от 23 марта 2010 года, используемое в ст. 286 УК РФ понятие "существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства", как и всякое оценочное понятие, наполняется содержанием в зависимости от фактических обстоятельств конкретного дела и с учетом толкования этого законодательного термина в правоприменительной практике.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 года № 19 "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий" под существенным нарушением прав граждан или организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий следует понимать нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации.

При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п.

При признании нарушения как существенного (вопрос факта), необходимо учитывать особенности каждого конкретного случая; количественную и качественную характеристику, как самого вреда, который может выражаться в твердой денежной сумме имущественного ущерба, а также его последствий.

Не оспаривая того факта, что в результате действий ФИО1 потерпевшим Т., К. и Ж. был причинен имущественный ущерб, суд первой инстанции, с учетом приведенных выше критериев оценки причиненного вреда, пришел к убедительному выводу о том, что основания для признания причиненного вреда существенным отсутствуют.

Принимая такое решение, суд обоснованно учел год выпуска утилизированных мотоциклов, цену, за которую они были приобретены потерпевшими, длительный период времени, на протяжении которого они хранились на территории ОМВД и не были истребованы собственниками, условия хранения, которые отразились на техническом состоянии мотоциклов. 

Потерпевший К. сообщил, что приобрел мотоцикл "Урал" в 2012 году у своей тещи Б. за 5000 рублей без оформления документов, так как ранее мотоцикл был снят с учета. В 2013 году его задержали сотрудники полиции за управление мотоциклом без документов и в состоянии алкогольного опьянения, мотоцикл поместили на стоянку в ОМВД России по 

<

адрес>, пояснили, что его может забрать только собственник. Б. забирать мотоцикл отказалась. По техническому состоянию мотоцикл можно было продать только на запасные части, стоимость которых оценивает в размере, не превышающем 2000 рублей. Существенный вред в результате утилизации мотоцикла ему не причинен. 

Свидетель Б. пояснила, что мотоцикл покупала за 5000 рублей, в 2012 году сняла его с учета и продала К. за эту же сумму. 

Согласно материалам дела мотоцикл снят с учета 08 июня 2012 года в связи со списанием (т. 4 л.д. 159).

Потерпевший З. сообщил, что в 2005 году он приобрел мотоцикл "Урал" за 3000 рублей у М. Мотоцикл уже был снят с учета, документы на него отсутствовали, металл местами разрушался от коррозии. Он права на управление транспортным средством не имел. Мотоцикл был изъят сотрудниками полиции и поставлен на стоянку, ему пояснили, что транспортное средство может забрать собственник. Он собственника не искал, мер к возврату мотоцикла не принимал. По состоянию на 2018 год стоимость мотоцикла не могла превышать 3000 рублей.

Свидетель М. сообщил, что приобретал указанный мотоцикл в 2000 году за 1500 рублей. Мотоцикл был снят с учета, документы на него отсутствовали. В последующем мотоцикл продал З. за 3000 рублей без оформления договора и без документов.

Мотоцикл снят с учета 22 ноября 2007 года в связи с утилизацией (т. 3 л.д. 71).

Из показаний потерпевшей Т., оглашенных в связи с её смертью, наступившей 18 января 2020 года, следует, что мотоцикл был приобретен её мужем в 2010 году за 8000 рублей. После смерти супруга она передала мотоцикл в пользование своему несовершеннолетнему внуку Д., не имеющему права управления транспортными средствами, который, управляя мотоциклом в 2012 году, совершил дорожно-транспортное происшествие. Мотоцикл был помещен на стоянку ОМВД России по 

<

адрес>. Самостоятельно мер по возврату мотоцикла она не принимала. От старшего внука Г. ей было известно, что мотоцикл находится на стоянке ОМВД в раздавленном состоянии, так как на него был поставлен легковой автомобиль. Согласие на утилизацию мотоцикла не давала, с оценкой эксперта о его стоимости согласна. 

Из показаний свидетеля Л. следует, что после окончания производства по факту ДТП, она предлагала Т. и Г. забрать мотоцикл со стоянки. Г. знал в каком состоянии находится мотоцикл, приехал за ним на автомобиле "Камаз". Поскольку на мотоцикле стоял легковой автомобиль, Г. забрать его не смог, нанимать эвакуатор отказался, больше за мотоциклом никто не обращался.

Свидетель Г. пояснил, что в 2013-2014 году ему позвонила сотрудник полиции Л., предложила забрать мотоцикл со стоянки. Приехав на стоянку, увидел, что на мотоцикле стоит легковой автомобиль. Не желая нанимать эвакуатор, отказался забирать мотоцикл. Больше за мотоциклом ни он, ни Т. не обращались. 

Противоречий в показаниях потерпевших, способных повлиять на обоснованность выводов суда, не допущено. Согласие потерпевшего К. в ходе предварительного расследование с оценкой стоимости его мотоцикла в размере 24130 рублей не изменяет обстоятельств приобретения им транспортного средства за 5000 рублей в 2012 году, и не ставит под сомнение пояснения потерпевшего относительно технического состояния мотоцикла и его стоимости на момент утилизации в 2018 году. 

В обоснование доводов о размере причиненного потерпевшим ущерба, автор апелляционного представления ссылается на заключения судебно-товароведческих экспертиз, согласно выводам которых средняя рыночная стоимость мотоцикла, принадлежащего Т., могла составлять 28212 рублей 50 копеек, К. - 24130 рублей, З. - 45600 рублей.

Оценив представленные стороной обвинения доказательства, суд пришел к обоснованному выводу о том, что заключения судебно-товароведческих экспертиз не могут быть положены в основу приговора при определении размера причиненного потерпевшим вреда, поскольку выводы эксперта носят предположительный характер. Согласно описательной части экспертных заключений, выводы исследования являются достоверными при условии, что колесное транспортное средство было комплектно, на нем отсутствовали замененные, дополнительно установленные или поврежденные составные части. При иных условиях выводы заключения могут измениться (т. 3 л.д. 208 – 218, л.д. 237, т. 4 л.д. 12 – 17).

Из заключений следует, что при определении стоимости мотоциклов эксперту не были известны и не учтены комплектация и комплектность транспортных средств, их техническое состояние, срок эксплуатации, пробег, условия, в которых они эксплуатировались и хранились на протяжении нескольких лет.

Ссылка автора апелляционного представления на показания потерпевших о том, что мотоциклы в момент изъятия находились в исправном состоянии, не ставит под сомнение объективность выводов суда. Как следует из показаний потерпевших и материалов дела, мотоциклы, принадлежащие К. и З., были сняты с учета в связи со списанием, имели признаки коррозии металла, подвергались ремонту. Мотоцикл, принадлежащий Т., попал в ДТП, после чего его техническое стояние никто не проверял, а при его хранении на стоянке на мотоцикл было установлено иное транспортное средство. Перечисленные данные в ходе проведения экспертиз учтены не были.

Вопреки доводам автора апелляционного представления, заключение дополнительной судебно-товароведческой экспертизы не стало для суда источником информации определения размера причиненного потерпевшим ущерба, поскольку эксперты не смогли определить рыночную стоимость мотоциклов ввиду отсутствия объективных данных об их техническом состоянии и комплектности. Эксперты отметили, что мотоциклы З. и К. были сняты с регистрационного учета в связи с утилизацией и не могли эксплуатироваться, стоимость таких мотоциклов может быть определена исходя из стоимости металлолома оставшихся составных частей с учетом затрат на их утилизацию (т. 10 л.д. 13 - 18). 

Учитывая выводы экспертов, методику определения стоимости металла, технические характеристики мотоцикла ИМЗ-8-103.-10, согласно которым, его сухая масса составляет 315 кг., цена за тонну металлолома по состоянию на 19 октября 2018 года составила 16350 рублей, засор металлолома при его приемке определен в размере 12%, суд определил, что стоимость такого мотоцикла по состоянию на 19 октября 2018 года составляла 4627,05 руб., таким образом стоимость мотоциклов потерпевших на указанную дату варьировалась от 3 до 5 тысяч рублей, что, в среднем, соотносится с данными о том, за какую цену транспортные средства были приобретены потерпевшими. 

Объективных данных, позволяющих поставить под сомнение выводы суда, произвести иной расчет стоимости принадлежащих потерпевшим мотоциклов, стороной обвинения не представлено. 

Оснований для назначения по делу повторной экспертизы, о чем говорит автор апелляционного представления, суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку новых данных, которые могли бы быть представлены экспертам для разрешения вопроса о стоимости утилизированных транспортных средств, стороной обвинения не изложены. 

Вопреки доводам автора представления, протокол осмотра от 26 января 2019 года изъятого у С. ежедневника, в котором отражены записи по состоянию на 2016 год о транспортных средствах, находящихся на стоянке ОМВД, не восполняет данных о техническом состоянии, комплектности и стоимости мотоциклов. 

Вопреки доводам автора апелляционного представления, препятствий для реализации права на возврат изъятого имущества потерпевшим ни ФИО1, ни иные должностные лица правоохранительных органов не чинили. Причины, по которым потерпевшие не воспользовались своим правом, носят субъективный характер и не влекут ответственность оправданного лица за их бездействие. 

Учитывая изложенное, отсутствие заинтересованности потерпевших на протяжении нескольких лет в возврате изъятого у них на законных основаниях имущества, наличие данных, свидетельствующих о невозможности последующей эксплуатации потерпевшими мотоциклов (мотоциклы К. и З. были сняты с регистрационного учета, документы на них отсутствовали; мотоцикл Т. имел повреждения, полученные в результате ДТП и установки на него легкового автомобиля с последующим длительным хранением), суд пришел к обоснованному выводу о том, что существенный вред законным правам и интересам потерпевших Т., К. и З. причинен не был. 

Поскольку объективные сведения о виде, технических характеристиках и принадлежности иной техники и комплектующих частей, вывезенных с территории ОМВД, размере причиненного ущерба, в материалах дела отсутствуют, возможность оценки этих действий как причинивших существенный вред и, следовательно, уголовно-наказуемых исключается, поскольку обвинительный приговор не может быть основан на предположениях. 

Сведений, позволяющих суду принять решение о привлечении по делу иных потерпевший, стороной обвинения представлено не было.

Что касается оценки вреда, причиненного охраняемым законом интересам общества и государства, суд апелляционной инстанции находит убедительными выводы суда первой инстанции об отсутствии доказательств его существенности. 

Как следует из обстоятельств дела, действия ФИО1 не отразились на нормальной работе ОМВД России по 

<

адрес>, не создали препятствий для реализации отделом возложенных на него функций. 

Утверждения автора представления о подрыве доверия общества к правоохранительным органам, дискредитации Министерства внутренних дел Российской Федерации, призванного защищать жизнь, здоровье, права и свободы граждан, интересы общества, организаций и государства от преступных и иных противоправных посягательств, не основаны на представленных по делу доказательствах.

В подтверждение обвинения в данной части стороной обвинения представлены протокол осмотра зафиксированных в виде аудиофайлов частушек (т. 1 л.д. 293 – 204) и скриншоты из сети "Интернет" 67 отрицательных комментариев к публикации о сдаче ФИО1 мотоциклов в металлолом. 

Вместе с тем, согласно заключению судебно-лингвистической экспертизы № 1466/09-1 от 21 июня 2019 года представленные на экспертизу аудиозаписи содержат частушки, значение о которых опирается на конкретную ситуацию, известную адресату частушки, но непонятную для третьих лиц. Установить, является ли изображенное в частушках лицо должностным лицом, не представляется возможным из-за отсутствия конкретизирующей информации (т. 4 л.д. 35 – 40).

Кроме того, источник происхождения этих аудиофайлов, на что справедливо обращает внимание сторона защиты, не установлен, кому принадлежал телефон, в памяти которого содержались частушки, природа их происхождения, не известны.

Размещенная в сети "Интернет" информация о совершении ФИО1 хищения денежных средств за сданные мотоциклы, которой обусловлены комментарии читателей, не соответствует предъявленному обвинению и не подтверждается представленными по делу доказательствами. 

Ни кто из допрошенных в судебном заседании лиц, в том числе имеющих отношение к заключению договора сдачи мототехники и её частей на металлолом Ч., А., И., не изобличил ФИО1 в намерении присвоить себе вырученные по договору денежные средства. Из обстоятельств дела следует, что денежные средства по договору поступили на счет УМВД г. Екатеринбурга (т. 4 л.д. 198). 

То обстоятельство, что перечисление, также как и совершение действий по оформлению договора и доверенности, были совершены после начала проведения в отношении ФИО1 проверки, не ставит под сомнение выводы суда, поскольку доказательств наличия иной договоренности относительно выгодоприобретателя по договору материалы дела не содержат.

Оформление ФИО1 доверенности на делегирование части своих полномочий своему заместителю не является источником нарушения прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что ФИО1 обвинение в совершении хищения предъявлено не было, доводов о наличии в его действиях признаков более тяжкого, корыстного преступления автором апелляционного представления не приведено и судом не установлено. 

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии у ФИО1 корыстного мотива на совершение преступления, поскольку, как следует из обстоятельств дела, показаний ФИО1, свидетелей И., С., Ж., поводом дать распоряжение о вывозе для утилизации хранящейся на стоянке ОВД мототехники и её частей явились результаты комиссионной проверки сотрудниками ГУ МВД России по Свердловской области работы отдела МВД России по 

<

адрес>, в ходе которой выявлено нахождение на стоянке Отдела авто-и мототранспорта, а также комплектующих деталей, и предписано провести работу по утилизации задержанного транспорта или по его передаче на хранение на специализированную стоянку. 

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции находит обоснованными выводы суда об отсутствии в действиях ФИО1 признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ.

Оснований для переоценки выводов суда по доводам, изложенным в апелляционном представлении, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Приговор суда в полной мере отвечает требованиям ст. 297 УПК РФ, является законным и обоснованным, постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, основан на правильном применении судом уголовного закона.

В соответствии со ст. 305 ПК РФ в приговоре содержится существо предъявленного ФИО1 обвинения, обстоятельства дела, установленные судом первой инстанции, приведены основания оправдания подсудимого и мотивы, по которым суд отверг доказательства, представленные стороной обвинения.

В связи со смертью потерпевшей Т. и отсутствием сведений о правопреемнике, суд принял правильное решение о прекращении производства по заявленному потерпевшей гражданскому иску. 

Нарушений уголовно-процессуального закона и неправильного применения уголовного закона, влекущих отмену или изменение приговора, по делу не установлено. 

Руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28, ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л

приговор Туринского районного суда Свердловской области от 17 ноября 2020года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционное представление заместителя прокурора Туринского района Попова И.М. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном гл.47.1 УПК РФ.

Председательствующий