дело №2-19/2024

УИД 22RS0067-01-2023-000857-38

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

16 февраля 2024 года г.Барнаул 

Октябрьский районный суд г. Барнаула Алтайского края в составе: 

председательствующего судьи Федотовой Т.М.,

при помощнике судьи Максимовой А.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к ФИО1 о признании недействительным договора купли-продажи, применении последствий недействительности сделки, включении имущества в наследственную массу, признании права собственности в порядке наследования, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в суд с иском, в котором просил признать недействительным договор купли-продажи автомобиля 

<

данные изъяты>, 2018 года выпуска, государственный регистрационный знак №, заключенный между ФИО5Л. и ФИО5, истребовать из владения ответчика указанный автомобиль и прекратить право собственности ответчика на данный автомобиль, включить автомобиль в состав наследственного имущества, оставшегося после смерти ФИО5, признать за ФИО2 право собственности в порядке наследования на 

<

данные изъяты> долю автомобиля 

<

данные изъяты>, 2018 года выпуска.

В качестве обоснования заявленных требований указывает, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО5 (продавец) и ФИО5Л. (покупатель) заключен договор купли-продажи автомобиля 

<

данные изъяты>, 2018 года выпуска, государственный регистрационный знак №

ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 умер, наследниками являются мать наследодателя ФИО17, сын наследодателя ФИО2 (истец) и сын наследодателя ФИО21 Ар.Е. (третье лицо).

Учитывая тот факт, что при жизни ФИО15 не желал продавать свое имущество, никогда об этом не говорил, а подпись продавца ФИО15 явно отличается от его реальной подписи, то сторона истца полагает, что договор купли-продажи транспортного средства является поддельным, направлен на сокрытие и вывод имущества из наследственной массы. В связи с этим, а также ссылаясь на положение ст.170 Гражданского кодекса Российской Федерации, полагает, что имеются основания для признания сделки недействительности и применении последствий ее недействительности.

Суд отмечает, что изначально истец, ДД.ММ.ГГГГ г.р., обращался с исковыми требованиями, в лице своего законного представителя ФИО15 В ходе рассмотрения дела достиг совершеннолетнего возраста. Заявленные требования поддержал, представив собственноручно подписанное исковое заявление аналогичного содержания относительно основания и предмета заявленного иска.

В судебном заседании представители истца ФИО16, ФИО18 настаивали на удовлетворении исковых требований.

Ответчик просила рассмотреть дело в свое отсутствие. Представитель ответчика ФИО20 просил в удовлетворении иска отказать.

Третье лицо ФИО2, ФИО19, представивший суду письменные пояснения, полагали требования истца не подлежащими удовлетворению.

Иные лица, участвующие в деле, в суд не явились, о времени и месте рассмотрения гражданского дела извещены надлежаще, соответствующая информация размещена на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», об уважительности причин неявки суд не уведомили, что в силу ч.3 ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для рассмотрения гражданского дела в отсутствие данных лиц.

Исследовав материалы дела, выслушав пояснения лиц, участвующих в деле, заслушав показания свидетелей, оценив имеющиеся в деле доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.

Согласно п.1 ст.454 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

В соответствии со ст.168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу п.1 ст.170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Согласно п.3, п.4 ст.1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии со ст.10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, суду следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны.

Из материалов дела следует, что истец ФИО2 является сыном ФИО5 и ФИО15, состоящих в брачных отношениях с ДД.ММ.ГГГГ. Решением мирового судьи судебного участка №1 Железнодорожного района г.Барнаула от ДД.ММ.ГГГГ исковые требования ФИО15 удовлетворены, брак между ФИО5 и ФИО15 расторгнут.

В период брака супругами заключен брачный договор, согласно которому супругами установлен режим раздельной собственности. 

Ответчик ФИО25 также является бывшей супругой ФИО5 ФИО26. является сыном ФИО21 (после заключения брака присвоена фамилия ФИО22) ФИО27. и ФИО5

Третье лицо ФИО6 является матерью ФИО5

ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 умер.

После смерти ФИО5 нотариусом Барнаульского нотариального округа ФИО7 открыто наследственное дело №.

С заявлениями о принятии наследства обратились: сын ФИО28., сын ФИО2, мать ФИО6

В рамках наследственного дела нотариусом установлен объем наследственного имущества, наследникам выданы свидетельства о праве на наследство по закону в отношении квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>; нежилого помещения, находящегося по адресу: 

<

адрес>, помещение К14; земельного участка с кадастровым номером: №; доли в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером №; денежных средств, внесенных во вклады в равных долях.

Автомобиль марки 

<

данные изъяты>, 2018 года выпуска, VIN:№, государственный регистрационный знак №, в состав наследственного имущества ФИО5 не вошел.

Согласно сведениям УМВД России по г.Барнаулу указанный автомобиль с ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время зарегистрирован в органах ГИБДД на имя ФИО29. Основанием внесения изменений в регистрационные данные явился договор купли-продажи данного транспортного средства от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО30. и ФИО5

Заявляя о недействительности данной сделки, истец приводил несколько правовых оснований в обоснование своей позиции.

Так, истец указывал на поддельность договора, полагая, что подпись в договоре проставлена не продавцом, а иным лицом, а также то, что дата договора не соответствует дате его фактического составления. 

С целью проверки данного довода, судом назначено проведение судебной почерковедческой экспертизы, а также судебной технической экспертизы, проведение которых поручено экспертам ФБУ «Алтайская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции РФ».

Заключением эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № установлено, что рукописная запись «ФИО5» и подпись от имени ФИО5, расположенные в договоре купли-продажи автомобиля, датированном ДД.ММ.ГГГГ, в строке ниже текста «Продавец», выполнены ФИО5

Из исследовательской части данного заключения следует, что при сравнении исследуемого почерка и подписи от имени ФИО5 с почерком и подписями ФИО5 установлено внешнее сходство подписей, совпадение всех общих, а также частных признаков. Совпадающие общие и частные признаки существенны, устойчивы, совокупность их индивидуальна, что достаточно для вывода о выполнении исследуемых записи и подписи в договоре самим ФИО5

Из заключения судебной технической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № следует, что установить соответствует ли фактическое время выполнения рукописных записей, подписей сторон, расположенных в договоре купли-продажи автомобиля от ДД.ММ.ГГГГ, заключенном между ФИО5 и ФИО32 указанным в нем дате – ДД.ММ.ГГГГ, не представляется возможным. Представленный на исследование договор купли-продажи автомобиля от ДД.ММ.ГГГГ какому-либо агрессивному воздействию не подвергался.

При этом в исследовательской части отмечено, что относительное содержание растворителя в штрихах исследуемых реквизитов, полученные ДД.ММ.ГГГГ (дата первого анализа) и ДД.ММ.ГГГГ (дата второго анализа) за время исследования (91 день) практически не изменилось, даже несколько увеличилось. Полученные данные свидетельствуют о том, что период «активного старения» штрихов исследуемой пасты на момент начала исследования закончился. Содержание растворителя в этих штрихах вышло на относительно стабильный уровень. Отсутствие динамики (в сторону уменьшения) в содержании летучего растворителя в штрихах исследуемой пасты делает эти штрихи непригодными для определения времени их нанесения. В связи с чем установить фактическое время выполнения записей и подписей сторон не представилось возможным.

При указанных обстоятельствах доводы истца о подложности договора купли-продажи, касающиеся подписи продавца и времени его изготовления, опровергаются выводами экспертных исследований. Суд первой полагает установленным факт подписания ФИО5 договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного с ответчиком. 

Оснований не доверять выводам судебных экспертиз у суда не имеется, поскольку указанные доказательства в полном объеме отвечает требованиям ст.86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, так как содержат подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и ответы на поставленные вопросы обоснованы.

Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст.307 Уголовного кодекса Российской Федерации. Экспертизы проведены компетентными экспертами, имеющими значительный стаж работы в соответствующих областях экспертизы. 

Суд первой инстанции полагает, что указанные заключения судебных экспертиз являются надлежащими и допустимыми доказательствами, в связи с чем принимает их в качестве доказательств по настоящему делу.

Более того, выводы судебных экспертиз стороны, третьи лица не оспаривали.

Тот факт, что в рамках проведения экспертного исследования по вопросу давности изготовления документа, не представилось возможным установить фактическое время выполнения документа, об обоснованности доводов истца не свидетельствует.

Суд обращает внимание, что какого-либо агрессивного воздействия в отношении договора купли-продажи не установлено.

Вместе с этим, учитывая установленным факт подписания ФИО5 договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, суд первой инстанции не находит оснований сомневаться во временном промежутки изготовления договора, учитывая, что регистрационные изменения в отношении транспортного средства произведены ДД.ММ.ГГГГ на основании спорного договора, то есть на указанный момент договор купли-продажи уже имел место быть, а погибший ФИО5 уехал волонтером ДД.ММ.ГГГГ, затем погиб, то есть после указанной даты договор не мог быть заключен сторонами. Соответственно оснований полагать, что договор подписан продавцом в иную дату, нежели датирован сам договор, не имеется.

Имеющейся промежуток между заключением договора и постановкой транспортного средства объясним произошедшими событиями, гибелью ФИО5, его поисками, захоронением. 

Указание представителей истца на то, что пустой бланк договора подписан ФИО5 заранее, на случай остановки транспортного средства сотрудниками ГИБДД, как существующую у водителей практику такого поведения при управлении транспортным средством лицом, на которое транспортное средство не зарегистрировано, признается судом не состоятельным, в силу недоказанности такого поведения со стороны погибшего. Кроме того, наличие таких пустых заполненных бланков договоров купли-продажи никаким образом не опровергает намерение погибшего заключить с ответчиком договор купли-продажи. 

Более того, если исходить из позиции истца о том, что данный договор подписан продавцом в качестве пустого бланка, то соответственно в последующем должна была возникнуть ситуация при которой, ответчик каким-то образом получила доступ к спорному транспортному средству, взяла пустой бланк договора купли-продажи, заполнила его, подписала со своей стороны и в последующем осуществила перерегистрацию транспортного средства на свое имя. Однако доказательств такого поведения со стороны ответчика в материалы дела не представлено.

По смыслу приведенного выше положения п.1 ст.170 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что при совершении мнимой сделки должен иметь место порок воли (содержания). Данная норма подлежит применению в том случае, если все стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать ее исполнения.

В обоснование мнимости сделки стороне необходимо доказать, что при ее совершении подлинная воля сторон не направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

Таким образом, мнимые сделки представляют собой действия, совершаемые для того, чтобы скрыть действительные обстоятельства, создав у других лиц ложное представление о намерениях участников сделки. Мнимость сделки связывается с пониманием сторонами того, что эта сделка их не связывает, и они не имеют намерений исполнять ее, либо требовать ее исполнения. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий.

В п.86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Таким образом, в рассматриваемом споре в предмет доказывания мнимости сделки входят обстоятельства отсутствия намерения сторон на совершение и исполнение спорной сделки, а также тот факт, что данная сделка действительно не породила правовых последствий для сторон и третьих лиц.

Вместе с тем сторона истца в нарушение ст.56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательств наличия таких обстоятельств не представила.

Ответчик имеет действующее водительское удостоверение.

Из содержания договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ следует, что продавец (ФИО5) продал, а покупатель (ответчик) купила спорный автомобиль. Из договора следует, что транспортное средство получено, денежные средства по договору переданы.

ДД.ММ.ГГГГ ответчиком осуществлено обязательное страхование гражданской ответственности владельцев транспортных средств, страховой полис №, срок страхования 00 час. 00 мин. ДД.ММ.ГГГГ по 24 час. 00 мин. ДД.ММ.ГГГГ. 

ДД.ММ.ГГГГ транспортное средство поставлено на учет на имя ответчика.

Указанные обстоятельства, в своей совокупности свидетельствуют о заключении между сторонами оспариваемого договора, их воли на ее исполнение, в частности оплаты транспортного средства со стороны продавца, получение продавцом данных денежных средств и передачу оплаченного автомобиля в собственность покупателя.

Оснований полагать об отсутствии у сторон сделки воли на переход права собственности и передачу транспортного средства, не имеется.

В соответствии с ч.1 ст.69 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.

Намерение погибшего продать транспортное средство ответчику, подтвердил допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО8 (друг погибшего) и предупрежденный об уголовной ответственности по ст.ст.307, 308 Уголовного кодекса Российской Федерации. Кроме того, свидетель показал, что погибшей сообщал ему, что 

<

данные изъяты> является временным вариантом, машина не его уровня, она ему не понравилась в эксплуатации, собирался покупать другую, после того, как вернется.

Свидетель ФИО9 (сестра ответчика) также показала суду, что знала о сестры, что погибшей собирался продавать ей автомобиль.

При этом суд оснований не доверять показаниям свидетелей не находит, их показания последовательны и не противоречат установленным по делу обстоятельствам, потому они приняты в качестве доказательств. 

В обоснование своей позиции о мнимости сделки сторона истца указывает, что денежные средства по договору не передавались, автомобиль продан по заниженной цене, намерение у погибшего продавать транспортного средства отсутствовало, сделка направлена на сокрытие и вывод имущества из наследства, открывшегося после смерти ФИО5

Однако доказательств того, что сделка заключена сторонами с целью сокрытия имущества и вывода его из наследства, открывшегося после смерти ФИО5 не представлено.

В противном случае, при заключении договора купли-продажи стороны должны были знать о последующей гибели ФИО5 и открытии наследства после его смерти.

Более того, как отмечено выше, наследство после смерти ФИО5 открыто нотариусом, наследники призваны к наследованию, наследство принято, в том числе и истцом, в равных долях с другими наследниками. При этом объем наследственного имущества составляет как движимое имущество (денежные средства на счетах), так и недвижимое имущество (квартира, земельные участки, нежилое помещение). В связи с чем именно спорное транспортное средство являлось целью для вывода из наследственной массы, суду никаким образом не обосновано. Таким образом, оснований полагать о том, что имелось намерение у сторон сделки вывести спорное имущество из состава наследственного имущества, не имеется.

Приводя вышеизложенные доводы в подтверждение своей позиции о мнимости сделки, сторона истца не учитывает, что такая воля при заключении сделки, а точней отсутствие воли у сторон на заключение сделки, намерение вывести имущества из наследственной массы, должна была исходить от двух сторон сделки, а не только со стороны ответчика, однако на протяжении рассмотрения дела приводились обстоятельства с целью доказывания недобросовестного поведения именно ответчика, но не обоюдного поведения сторон сделки.

При этом все доводы стороны ответчика пронизаны изначальной позицией о подписании погибшем пустого бланка договора, то есть о фактической незаключенности сделки между сторонами, что в силу вышеизложенных обстоятельств своего подтверждения не нашло, а также вступает в противоречие с приведенным основанием недействительности сделки – ее мнимость.

Указание стороны истца о том, что после заключения договора автомобиль находился в обладание погибшего, признается судом не состоятельным.

Так, показания допрошенных районным судом свидетелей ФИО10 (брат ФИО15), ФИО11, ФИО12, ФИО13, которые видели погибшего за управлением спорным транспортным средством, не вступают в противоречие с пояснениями ответчика, которая указала, что после заключения договора попросила оставить автомобиль пока у него, поскольку у него было оплачено парковочное место, а ответчику нужно было уезжать на дачу. После заключения договора купли-продажи ФИО5 оставил у ПТС у ответчика, пользоваться автомобилем ФИО5 ответчик разрешила.

Довод стороны истца о том, что цена автомобиля в договоре купли-продажи существенно занижена, сам по себе о мнимости договора не свидетельствует, поскольку положение ст.421 Гражданского кодекса Российской Федерации предоставляет сторонам свободу в определении условий договора.

Кроме того, ответчик суду первой инстанции пояснила, что в ДД.ММ.ГГГГ года погибший предложил выкупить у него транспортное средство за 2 000 000 руб., поскольку он знал, что она с мужем (третье лицом ФИО19) копит денежные средства уже много лет. Супруг согласился приобрести автомобиль. Погибший ДД.ММ.ГГГГ приехал вечером с договором купли-продажи, его часть уже была заполнена, она внесла свои данные и наличными отдала ему 2 000 000 руб., в договоре указали 200 000 руб.

Данные обстоятельства подтвердил супруг ответчика, третье лицо ФИО19 в своих пояснениях, указав, что транспортное средство приобретено за счет доходов, сбережений, накоплений супругов. 

При этом ссылка на отсутствие финансовой возможности у покупателя приобрести спорное транспортное средство, правового значения для разрешения вопроса о мнимости сделки не имеет, учитывая, что в рамках данного спора доказыванию подлежит факт надлежащей передачи вещи в собственность покупателю, а также уплаты покупателем определенной денежной суммы за эту вещь, а не наличие или отсутствие у приобретателя вещи финансовой состоятельности для покупки имущества.

Из материалов дела следует, что ответчик состоит в трудовых отношениях с КАУ Алтайский государственный музыкальный театр, в 2021 года доход ответчика составил 362 677 руб. 25 коп., в 2022 году - 375 741 руб. 95 коп.

Третье лицо ФИО19 также представил суду документы в качестве подтверждения получаемого им дохода, а именно справки 2 НДФЛ, выписки из лицевых счетов.

Суд полагает, что представленные документы, подтверждающие наличие дохода, как у ответчика, так и у ее супруга, свидетельствуют об объективной возможности накопления денежных средств, в том числе в размере 2 000 000 руб. Оснований полагать о финансовой несостоятельности ответчика не позволяющей приобрести транспортное средство за договоренную сумму денежных средств не имеется. При этой при оценке судом данных документов, суд, учитывает, что данные документы представлены в качестве доказательства наличия как такового дохода, позволяющего производить, помимо прочего, накопление денежных средств.

Заключение договора купли-продажи по такой цене, как пояснила суду сторона ответчика, вызвано желанием ФИО5 оказать помощь своему сыну ФИО2 В случае последующей продажи транспортного средства ответчиком, денежные средства могут быть отданы сыну. 

Каких-либо неприязненных отношений между погибшим и ответчиком, а также их совместным сыном третьим лицом ФИО2, препятствующих заключению договора купли-продажи транспортного средства судом первой инстанции не установлено. Напротив, суд полагает, что после прекращения брачных отношений между бывшими супругами сохранились доброжелательные отношения, что следует из пояснений ответчика, третьих лиц ФИО2, ФИО19, показаний свидетеля ФИО9, ФИО8, а также заключения по результатам экспериментально-психологического исследования, протоколом осмотра письменного исследования, иных письменных доказательств, представленных третьим лицом ФИО2, свидетельствующих о поиске сыном, ФИО34. погибшего отца и осуществлении его захоронения.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции, установив отсутствие доказательств мнимости сделки, выраженных в понимании обоих сторон сделки, что они не имеют намерений исполнять ее либо требовать ее исполнения, оставляет исковые требования истца, в том числе вытекающие из требования о признании сделки недействительной, без удовлетворения. 

Руководствуясь ст.ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО2 оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Алтайский краевой суд путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г. Барнаула в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий Т.М. Федотова

Мотивированное решение изготовлено 22 февраля 2024 года