Дело № 2-245/2018

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

21 июня 2018 года г. Новый Оскол

Новооскольский районный суд Белгородской области в составе :

председательствующего судьи Притулиной Т.В., 

при секретарях судебного заседания Ереминой Н.В., Ярных А.Д.,

с участием истца ФИО1, ее представителя адвоката Маняшина В.В., 

представителя ответчиков ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к УФСИН России по Белгородской области, ФКУ ФИО3 УФСИН России по Белгородской области об изменении формулировки увольнения, взыскании компенсации морального вреда, 

у с т а н о в и л :

С ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 проходила службу в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации, с ДД.ММ.ГГГГ - в должности 

<

данные изъяты> ФКУ ФИО3 УФСИН России по Белгородской области (далее ФИО3).

26.03.2018 г. ФИО1 в адрес начальника УФСИН России по Белгородской области (далее Управление) направила рапорт об увольнении из органов уголовно-исполнительной системы по выслуге лет на основании п. "в" ч. 1 ст. 58 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации.

Приказами УФСИН России по Белгородской области от 29.03.2018 г. № и ФКУ ФИО3 УФСИН России по Белгородской области от 29.03.2018 года № она уволена из уголовно-исполнительной системы за систематическое нарушение служебной дисциплины по п. "о" ч. 1 ст. 58 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации.

Ссылаясь на незаконность приказов об увольнении, вынесенных с нарушением порядка применения дисциплинарного взыскания, ФИО1 обратилась в суд с иском к УФСИН России по Белгородской области, ФКУ ФИО3 УФСИН России по Белгородской области об изменении формулировки основания увольнения - на увольнение по выслуге лет, по п. "в" ч. 1 ст. 58 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации, взыскании компенсации морального вреда 50 000 рублей.

В судебном заседании истица и ее представитель адвокат Маняшин В.В. поддержали заявленные требования, отрицая при этом факт длящегося дисциплинарного проступка, выражавшегося в несоблюдении ФИО1 Кодекса этики и служебного поведения сотрудников и федеральных государственных служащих уголовно-исполнительной системы (далее Кодекс этики). Утверждают, что в нарушение Положения о службе в органах внутренних дел служебная проверка обстоятельств совершения дисциплинарного поступка не проводилась, дата (период) его совершения не установлены, приказы о наложении взыскания в виде увольнения не мотивированы. Представленные стороной ответчика доказательства не отвечают требованиям ст.55 ГПК РФ и не подтверждают инкриминированное ФИО1 нарушение служебной дисциплины. Полагают, что если и имел место дисциплинарный проступок, послуживший поводом к увольнению, его тяжесть явно не соразмерна взысканию в виде увольнения.

ФИО1 не отрицает, что в июне 2017 года она в присутствии подчиненного ей работника К.Ю.С. допустила нетактичное высказывание, однако просит учесть, что служебную деятельность в то время не осуществляла, поскольку находилась в очередном отпуске, и с того момента прошло более шести месяцев.

Увольнение по отрицательным мотивам стало для истицы психотравмирующей ситуацией, причинившей нравственные страдания.

Представитель ответчиков ФИО2 просил в удовлетворении заявленных требований отказать в полном объеме, поскольку увольнение истицы произведено в установленном законом порядке, по результатам целевого выезда комиссии ФСИН России для проверки обращения гражданина, в том числе о нетактичном поведении ФИО1 в отношении сотрудника ВК. Факты нарушения последней Кодекса этики и служебного поведения подтвердились, также было установлено, что за период службы ФИО4 допускала систематические нарушения служебной дисциплины и зарекомендовала себя с отрицательной стороны. По поручению ФСИН России, начальником Управления отменено за мягкостью ранее наложенное на ФИО4 дисциплинарное взыскание в виде выговора, и она уволена за систематическое нарушение служебной дисциплины.

Выслушав участников судебного разбирательства, исследовав представленные сторонами доказательства, суд приходит к выводу об удовлетворении иска, исходя из следующих обстоятельств.

Статьей 11 Трудового кодекса РФ предусмотрено, что на государственных гражданских служащих и муниципальных служащих действие трудового законодательства и иных актов, содержащих формы трудового права, распространяется с особенностями, предусмотренными федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации о государственной гражданской службе и муниципальной службе, в связи с чем, положения Трудового кодекса Российской Федерации распространяются на лиц, проходящих службу в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы в части, не урегулированной специальным законодательством.

Правовую основу службы в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы составляют Конституция Российской Федерации, законодательные и иные нормативные правовые акты Российской Федерации, нормативные правовые акты Министерства юстиции РФ, правила внутреннего распорядка учреждений и органов, исполняющих уголовные наказания, и индивидуальный контракт о службе в уголовно-исполнительной системе.

Порядок прохождения службы названными лицами регламентирован Положением о службе в органах внутренних дел Российской Федерации ( далее Положение о службе), утвержденным Постановлением Верховного Совета РФ от 23 декабря 1992 г. N 4202-1 и Инструкцией о порядке применения названного Положения в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, утвержденной Приказом Министерства юстиции РФ от 6 июня 2005 г. N 76.

В соответствии со статьей 38 Положения о службе за нарушение служебной дисциплины на сотрудников могут налагаться следующие виды взысканий: замечание, выговор, строгий выговор, предупреждение о неполном служебном соответствии, понижение в должности, снижение в специальном звании на одну ступень, лишение нагрудного знака, увольнение.

Согласно ст. 39 названного Положения дисциплинарные взыскания применяются прямыми начальниками в пределах предоставленных им прав. До наложения взыскания от сотрудника органов внутренних дел, привлекаемого к ответственности, должно быть истребовано письменное объяснение. При необходимости проводится проверка указанных в нем сведений с вынесением заключения по результатам проверки.

Дисциплинарное взыскание должно быть наложено до истечения десяти суток с того дня, когда начальнику стало известно о совершенном проступке, а в случаях проведения служебной проверки, возбуждения уголовного дела или дела об административном правонарушении - не позднее одного месяца соответственно со дня окончания проверки, рассмотрения компетентным органом или должностным лицом уголовного дела или дела об административном правонарушении и вынесения по ним окончательного решения, не считая времени болезни виновного или нахождения его в отпуске.

За каждый случай нарушения служебной дисциплины может быть наложено только одно дисциплинарное взыскание.

Дисциплинарное взыскание, наложенное на сотрудника органов внутренних дел приказом, считается снятым, если в течение года со дня его наложения этот сотрудник не будет подвергнут новому дисциплинарному взысканию (часть 15 статьи 39 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации).

Пунктом "о" части 1 статьи 58 названного Положения установлено, что сотрудники органов внутренних дел могут быть уволены со службы за неоднократное нарушение служебной дисциплины при наличии дисциплинарного взыскания, наложение которого осуществлено в письменной форме.

Из содержания приведенных нормативных положений, в частности, следует, что сотрудник органов уголовно-исполнительной системы может быть уволен со службы в связи с неоднократным нарушением служебной дисциплины при условии, что к нему ранее было применено дисциплинарное взыскание и на момент повторного неисполнения им без уважительных причин должностных обязанностей оно не снято и не погашено. Увольнение должно быть произведено до истечения десяти суток со дня, когда начальнику стало известно о совершенном проступке.

Судом установлено, что ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ проходила службу в уголовно-исполнительной системе, с ДД.ММ.ГГГГ - в должности 

<

данные изъяты> ФИО3 ( послужной список л.д.63-69).

По итогам аттестации, проведенной в октябре 2016 года, с ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ заключен контракт о службе в уголовно-исполнительной системе в выше указанной должности на неопределенный срок ( л.д. 62). 

Согласно пункту 76 Должностной инструкции, ФИО1 должна поддерживать социально-психологический климат в отделе режима, оперативной группе, …нести ответственность за их состояние ( л.д.91-101).

В соответствии с пунктом 8 Кодекса этики и служебного поведения сотрудников и федеральных государственных гражданских служащих уголовно-исполнительной системы, утвержденного Приказом Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации от 11 января 2012 года N 5, сотрудники и федеральные государственные гражданские служащие уголовно-исполнительной системы призваны исполнять должностные обязанности добросовестно и соблюдать нормы служебной, профессиональной этики и правила делового поведения.

Действительно, на момент увольнения 29.03.2018 года ФИО1 имела три неснятых взыскания, которые при рассмотрении настоящего дела не оспаривались:

- предупреждение о неполном служебном соответствии ( приказ 

<

данные изъяты>);

-выговор ( приказ 

<

данные изъяты>);

- строгий выговор (приказ 

<

данные изъяты>) ( справка начальника отдела кадров УФСИН л.д.50).

Приказом начальника Управления УФСИН России по Белгородской области от 19 марта 2018 года № ФИО5 объявлен выговор за нарушение служебной дисциплины, выразившейся в нарушении главы 3 приказа ФСИН России от 11 января 2012 года № 5 « Об утверждении Кодекса этики и служебного поведения сотрудников и федеральных государственных гражданских служащих уголовно-исполнительной системы». В приказе указано, что в ходе проведения опроса сотрудников ФКУ ФИО3 УФСИН России по Белгородской области установлены факты некорректного общения ФИО1 с подчиненным личным составом ( л.д.73).

По пояснениям представителя ответчиков, основанием для вынесения указанного приказа стали: рапорт 

<

данные изъяты> С.Е.А. согласованный с заместителем начальника Управления А.В.Н.. от ДД.ММ.ГГГГ, из которого усматривается, что факт вмененного дисциплинарного проступка установлен в ходе опроса сотрудников ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ; объяснение ФИО1 от этой же даты, в котором она указала, что ранее допускала нетактичные высказывания в присутствии других сотрудников колонии ( л.д.70-72). 

Иные материалы суду не представлены. По утверждению представителя ответчиков служебная проверка по выявленным фактам не проводилась.

Суд обращает внимание на то, что ни в рапорте С.Е.А.., ни в объяснении ФИО1, ни в самом приказе о наложении дисциплинарного взыскания не поименованы опрошенные сотрудники ВК, не конкретизированы установленные факты некорректного общения, т.е. когда они имели место, в чем они выражались и в отношении кого, не приведены тому доказательства.

26.03.2018 г. ФИО1 в адрес начальника УФСИН России по Белгородской области направила рапорт об увольнении из органов уголовно-исполнительной системы Российской Федерации по выслуге лет на основании п. "в" ч. 1 ст. 58 Положения о службе ( л.д.12).

29 марта 2018 года приказом №-к начальник Управления отменил ранее вынесенный им же приказ от 19 марта 2018 года № « О привлечении к дисциплинарной ответственности ФИО1» ( л.д.75). В этот же день им вынесен приказ № об увольнении ФИО1 за неоднократное нарушение служебное дисциплины по пункту «о» части 1 статьи 58 Положения о службе в органах внутренних дел с 29.03.2018 года, в качестве основания указана «Докладная записка 

<

данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ ( л.д.81).

Аналогичный по содержанию приказ № 29 марта 2018 года вынесен начальником ФИО3 ( л.д. 9,82).

Согласно Докладной записке от ДД.ММ.ГГГГ №, 

<

данные изъяты> А.А.Р., составленной по результатам целевого выезда в УФСИН России по Белгородской области, в ходе проверочных мероприятий подтвердились сведения о несоблюдении ФИО1 положений подпунктов ж),з) пункта 8 Кодекса этики и служебного поведения сотрудников федеральных государственных гражданских служащих уголовно-исполнительной системы, выразившемся в нетактичном общении с К.Ю.С. что послужило основанием для привлечения сотрудника к дисциплинарной ответственности в виде выговора по приказу от 19.03.2018 года №.

В Докладной записке содержатся предложения начальнику Управления отменить приказ от 19 марта 2018 года №, как не соответствующий тяжести совершенного сотрудником проступка, и установленным порядком уволить ФИО4 по п. «о» части 1 статьи 58 Положения о службе в органах внутренних дел (л.д.120-124).

Несмотря на то, что в Докладной записке имеется указание на подтверждение нетактичного общения истицы с К.Ю.С.., однако сущность совершенного дисциплинарного проступка (сведения о времени, месте, и обстоятельствах его совершения), какими материалами установлено наличие вины сотрудника – не приведены. Как не приведены они и не мотивированы в нарушение ч. 13 статьи 39 Положения о службе в оспариваемых приказах. Дисциплинарный проступок, совершенный ФИО4, послуживший основанием для наложения последнего взыскания в виде увольнения в приказах не указан. 

Между тем, в судебном заседании нашел свое бесспорное подтверждение только факт некорректного высказывания ФИО4 в присутствии К.Ю.С.. и Н.Т.Н в июне 2017 года на территории ВК, в оперативной группе.

Это подтверждено как самой истицей, так и показаниями свидетелей С.Т.А.., К.Ю.С.., ФИО34.; письменными объяснениями Н.Т.Н.. и ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ на имя Директора ФСИН России ( л.д.144-148).

Так ФИО1 суду подтвердила и отразила в своих письменных объяснениях на имя Директора ФСИН России, то, что в июне 2017 года, будучи в отпуске заходила в колонию, в оперативную группу. Узнав о служебной проверке по факту отключения технических средств надзора дежурным помощником Ф.М.В.., и документах, составленных комиссией ВК, в состав которой входила К.Ю.С. повышенным тоном указала последней на ошибки, сказав 

<

данные изъяты>

Н.Т.Н. дала пояснения о том, что при изложенных выше обстоятельствах в июне 2017 года в присутствии ее и К.Ю.С.., ФИО1 некорректно высказалась в адрес отсутствующего сотрудника Ф.М.В. Иные факты некорректного поведения ФИО4 ей не известны. 

С.Т.А. - начальник ФИО3 показала, что по устному обращению К.Ю.С. о нетактичном поведении по отношению к ней в июне 2017 года со стороны ФИО1, она, как руководитель, провела с последней индивидуальную беседу и указала на недопустимость такого поведения. Однако, после инцидента с К.Ю.С.., к ней продолжала поступать оперативная информация о нетактичных высказываниях ФИО4. Источник своей информированности свидетель не раскрыла, ссылаясь на ее секретность. Вместе с тем пояснила, что информатор не является первоисточником, знает о событии со слов. Данная оперативная информация не регистрировалась. На проводимых собраниях в колонии она и представители Управления доводили до сведения сотрудников ВК возможность обращения, однако никаких заявлений ( ни устных, ни письменных) по этому вопросу не поступило.

Иных достоверных фактов нетактичного поведения ФИО4 в служебной деятельности, как в отношении ФИО6, так и в отношении других работников, не установлено. Об этом не свидетельствуют как выше приведенные доказательства, так и показания свидетелей Г.О.А. и К.Ю.С.

Так, Г.О.А. сообщил, что работая в подчинении ФИО4 до сентября 2017 года, слышал от последней некорректные и нетактичные высказывания в адрес сотрудников. При этом свидетель не смог вспомнить и назвать конкретно время, сотрудников ВК, в отношении которых имели место подобные действия. 

К.Ю.С. показала, что в июне 2017 года, при обстоятельствах указанных выше, ФИО1 допустила в ее адрес оскорбительные высказывания. О данном факте она в устной форме поставила в известность начальника колонии С.Т.А. В конце 2017 года – начале 2018 года ФИО1 допускала некорректные, неэтичные высказывания в ее адрес, в связи с чем, она также устно обращалась к руководителю.

Показания последнего свидетеля о событиях конца 2017 года - начала 2018 года суд ставит под сомнение, поскольку они опровергаются пояснениями начальника колонии С.Т.А. о том, что К.Ю.С. только единожды обращалась к ней с жалобой на действия ФИО4, по эпизоду, имевшему место в июне 2017 года. В дальнейшем, по утверждению начальника ВК, никто из сотрудников с подобными заявлениями ни в устной, ни в письменной форме не обращался.

У суда нет оснований не доверять данным показаниям С.Т.А.., поскольку у нее, как у руководителя, подписавшего оспариваемый приказ, отсутствуют основания и повод свидетельствовать в пользу ФИО1

С учетом приведенных обстоятельств, показания свидетелей Г.О.А. и К.Ю.С. о неоднократных нетактичных высказываниях истицы в адрес сотрудников не могут быть приняты, как достоверные и допустимые доказательства, подтверждающие факт вмененного истцу, по утверждению ответчика, длящегося дисциплинарного проступка. Таковыми не являются и показания С.Т.А.. в этой части, поскольку свидетель не назвала источник своей осведомленности. Доводы же о его секретности – не подтверждены стороной ответчика, представившей данное доказательство.

Суд отмечает, что на момент допущенного ФИО1 нетактичного поведения в июне 2017 года, она еще не имела системы нарушения служебной дисциплины, а ко времени применения оспариваемого дисциплинарного взыскания прошло более шести месяцев. Также заслуживают внимания доводы ФИО4 и ее представителя, не опровергнутые стороной ответчика, о том, что в июне 2017 года, она находилась в отпуске и служебную деятельность не осуществляла.

Кроме этого, дисциплинарное взыскание в виде увольнения наложено 29 марта 2018 года с нарушением сроков привлечения к дисциплинарной ответственности, предусмотренных ч. 1 ст. 39 Положения о службе в органах внутренних дел.

Доводы представителя ответчиков о том, что о вмененном длящемся проступке ФИО4 начальнику Управления стало известно только из докладной записки, неубедительны. 

Из материалов дела следует, что взыскание в виде увольнения применено вместо отмененного выговора от 19.03.2018 года, а не за новый проступок, о чем также свидетельствует представление к увольнению от 29.03.2018 года (л.д.83-86). О фактах некорректного общения ФИО4 с подчиненными сотрудниками начальнику Управления стало известно из рапорта С.Е.А. датированного 16.03.2018 года. Поскольку служебная проверка не проводилась, следовательно, взыскание могло быть наложено до истечения десяти суток с этого дня, не позднее 26 марта 2018 года. 

Признавая незаконными приказы от 29 марта 2018 года УФСИН России по Белгородской области № и ФКУ ФИО3 УФСИН России по Белгородской области №, суд исходит из того, что увольнение ФИО1 произведено с нарушением порядка привлечения к дисциплинарной ответственности, предусмотренного Положением о службе в органах внутренних дел Российской Федерации.

С учетом наличия рапорта истицы об увольнении из органов уголовно-исполнительной системы Российской Федерации по выслуге лет, суд считает возможным удовлетворить исковые требования об изменении формулировки основания увольнения ФИО1 на « п. "в" ч. 1 ст. 58 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации», с исправлением соответствующей записи в трудовой книжке.

Статья 237 ТК РФ предусматривает, что моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 17.03.2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" (п. 63), в случае нарушения трудовых прав работников суд в силу статей 21 (абз. 14 ч. 1) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

С учетом приведенных положений закона, суд считает возможным удовлетворить требования о компенсации морального вреда частично, определив ее суммой 2000 рублей, которая является разумной и справедливой с учетом конкретных обстоятельств настоящего дела и степени нарушения трудовых прав ФИО4, вследствие незаконного увольнения со службы. Указанная компенсация подлежит взысканию с УФСИН России по Белгородской области, поскольку согласно Положению об Управлении изначально принятие решения об увольнении сотрудника относится к полномочиям его руководителя ( пункт 9 раздела IV). 

Положением о Федеральной службе исполнения наказаний, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13.10.2004 N 1314, предусмотрено, что ФСИН России, относящаяся к федеральным органам исполнительной власти, осуществляет свою деятельность непосредственно и (или) через свои территориальные органы, учреждения, исполняющие наказания, следственные изоляторы, а также предприятия, учреждения и организации, специально созданные для обеспечения деятельности уголовно-исполнительной системы (п. 5)

По правилу, предусмотренному в подп. 19 п. 1 ст. 333.36 НК РФ, государственные органы освобождены от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, в качестве истцов и ответчиков.

Таким образом, ответчики относятся к числу субъектов, освобожденных от уплаты государственной пошлины, и таковая взысканию с них в доход местного бюджета не подлежит.

Руководствуясь ст. ст 194-198 ГПК РФ, суд

р е ш и л :

Исковые требования ФИО1 к УФСИН России по Белгородской области, ФКУ ФИО3 УФСИН России по Белгородской области об изменении формулировки увольнения, взыскании компенсации морального вреда, удовлетворить.

Признать незаконными приказы УФСИН России по Белгородской области № от 29 марта 2018 года и ФКУ ФИО3 УФСИН России по Белгородской области №-лс от ДД.ММ.ГГГГ об увольнении ФИО1 из органов уголовно-исполнительной системы по пункту «о» части 1 ст.58 (за неоднократное нарушение служебной дисциплины при наличии дисциплинарного взыскания, наложение которого осуществлено в письменной форме) Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации.

Изменить формулировку основания увольнения ФИО1 на увольнение по выслуге срока службы, дающего право на пенсию (п. «в» ч.1 ст.58 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации).

Взыскать с УФСИН России по Белгородской области в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 2000 рублей. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда через Новооскольский районный суд Белгородской области в течение месяца с момента изготовления мотивированного решения.

Судья 

Мотивированное решение изготовлено 28 июня 2018 года

Судья