Дело №2-1128/2020

Р Е Ш Е Н И Е

 

Именем Российской Федерации 

13 ноября 2020 года г. Коркино

Коркинский городской суд Челябинской области в составе:

председательствующего судьи Швайдак Н. А.,

при секретаре Кауровой Е.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании с участием истца ФИО1, его представителя, действующего на основании доверенности ФИО2, представителя ответчика, действующей на основании доверенности ФИО3, гражданское дело по иску ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «Челябдормаш» об установлении факта трудовых отношений, взыскании невыплаченной заработной платы,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Челябдормаш» (далее ООО «ЧДМ») с учетом уточнения исковых требований просил об установлении факта трудовых отношений в период с 27 августа 2019 года по 18 октября 2019 года в качестве снабженца и с 21 октября 2019 года по 20 декабря 2019 года в качестве сварщика; взыскании в пользу истца задолженности по заработной плате за ноябрь 2019 года в размере 5 000 руб., за декабрь 2019 года в размере 30 000 руб., неустойки за нарушение сроков выплаты заработной платы в размере 5 296 руб. 32 коп., об обязании ответчика произвести платежи по налогам на доходы в ИФНС по Челябинской области, отчисления в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, фонд обязательного медицинского страхования за период работы ФИО1, взыскании компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб.

В обоснование уточненных исковых требований указал, что 27 августа 2019 года он был принят на работу и в этот же день приступил к свом трудовым обязанностям в качестве снабженца в ООО «ЧДМ». Организация занимается изготовлением и сборкой прицепов и полуприцепов для грузового транспорта. Его на работу принимал директор Т.А.Ю., проводил с ним собеседование. Его рабочее место находилось в офисе по адресу: АДРЕС. Ему был установлен график работы с 09 часов 00 минут до 18 часов 00 минут, заработная плата 40 000 руб. с выплатой 15 и 30 числа в равных долях. При приеме на работу он передал работодателю паспорт, трудовую книжку СНИЛС, с документов были сняты копии, но с приказом о приеме на работу его никто не знакомил. В конце октября 2019 года ему было предложено перейти на работу в цех, в связи с сокращением штата сотрудников. С его согласия он был переведен на работу в цех по адресу: АДРЕС, данный цех был арендован ответчиком, в нем находилось оборудование ответчика и в нем осуществляется изготовление автоприцепов. Перед тем как приступить к работе он прошел собеседование у Ф.В., который являлся начальником цеха, в цех его приняли в качестве сварщика. Первую неделю он проходил стажировку, с 21 октября 2019 года по 25 октября 2019 года. Затем ему был установлен график работы два дня рабочих, два дня выходных с 09 часов 00 минут до 18 часов 00 минут, с 12 до 13 часов обеденный перерыв, заработная плата первый месяц ученический в размере 30 000 руб., затем 40 000 руб., когда начнется самостоятельная работа. Первую смену он отработал 26 октября 2019 года, затем 27 и 28 октября 2019 года у него были выходными днями, далее установленный график работы не менялся, последнюю смену он отработал 20 декабря 2019 года и к ответчику больше на работу не выходил. За ноябрь 2019 года ответчиком ему была выплачена заработная плата в размере 25 000 руб., долг составляет 5 000 руб., за декабрь 2019 года заработная плата не выплачивалась и задолженность, за фактически отработанные 10 смен составила 30 000 руб. 23 декабря 2019 года в беседе с начальником цеха Ф.В.О. Он узнал о сокращении и его увольнении. Истец неоднократно обращался к ответчику за выплатой задолженности по заработной плате, однако ответчик так и нее произвел выплату заработной платы. Ответчиком допущены грубые нарушение его трудовых прав, в связи с чем ему причинены моральные страдания. До обращения с исковым заявлением в суд он обращался с заявлениями к прокурору г.Коркино и государственную инспекцию по труду (т.1 л.д. 4-7).

Истец ФИО1, его представительпо доверенности ФИО2 всудебном заседании на удовлетворении уточненных исковых требований настаивали, поддержав доводы, которые истцом были изложены в предыдущем судебном заседании, а так же указанные в иске, уточнив, что просит истец об установлении факта трудовых отношений с ООО «ЧДМ» в период с 27 августа 2019 года по 18 октября 2019 года в качестве снабженца и с 21 октября 2019 года по 20 декабря 2019 года в качестве сварщика; просит взыскать задолженность по заработной плате за ноябрь 2019 года в размере 5 000 руб., за декабрь 2019 года в размере 40 000 руб., неустойку за нарушение сроков выплаты заработной платы, обязать ответчика произвести платежи по налогам, отчисления в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, фонд обязательного медицинского страхования за период его работы, взыскать компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб.

Представитель ответчика, действующая на основании доверенности ФИО3, исковые требования не признала, ранее в судебном заседании генеральный директор Т.А.Ю. возражал против удовлетворения исковых требований, указав на то, что действительно он знаком с истцом, однако снабженцем последний не работал, а оказывал ООО «ЧДМ» услуги по подбору по наиболее выгодной цене товара, необходимого для производства автоприцепов, в связи с чем он лично со своей карты на карту истца перечислял комиссионные. В дальнейшем если истец и работал в цехе, то у истца имели место быть подрядные отношения с Ф., который в спорный период сотрудником ответчика не являлся, а лишь выполнял личные поручения Т.А.Ю. по изготовлению автомобильных прицепов и иной продукции.

Проверив материалы дела, заслушав стороны, свидетелей,суд полагает подлежащими частичному удовлетворению исковые требования ФИО1

В соответствии с частью 1 статьи 37 Конституции Российской Федерации труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.

К основным принципам правового регулирования трудовых отношений и иных, непосредственно связанных с ними отношений исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации,статья 2 Трудового кодекса Российской Федерации относит, в том числе свободу труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается; право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.

Конституционный Суд Российской Федерации в своем Определении от 19 мая 2009 года №597-0-0 указал, что суды общей юрисдикции, разрешая подобного рода споры и признавая сложившиеся отношения между работодателем и работником либо трудовыми, либо гражданско-правовыми, должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации.

В целях обеспечения эффективной защиты работников посредством национальных законодательства и практики, разрешения проблем, которые могут возникнуть в силу неравного положения сторон трудового правоотношения, Генеральной конференцией Международной организации труда 15 июня 2006 года принята Рекомендация №198 о трудовом правоотношении (далее - Рекомендация МОТ о трудовом правоотношении, Рекомендация).

В пункте 2 Рекомендации МОТ о трудовом правоотношении указано, что характер и масштабы защиты, обеспечиваемой работникам в рамках индивидуального трудового правоотношения, должны определяться национальными законодательством или практикой либо и тем, и другим, принимая во внимание соответствующие международные трудовые нормы.

В пункте 9 этого документа предусмотрено, что для целей национальной политики защиты работников в условиях индивидуального трудового правоотношения существование такого правоотношения должно в первую очередь определяться на основе фактов, подтверждающих выполнение работы и выплату вознаграждения работнику, невзирая на то, каким образом это трудовое правоотношение характеризуется в любом другом соглашении об обратном, носящем договорный или иной характер, которое могло быть заключено между сторонами.

Пункт 13 Рекомендации называет признаки существования трудового правоотношения (в частности, выполнение работником работы в соответствии с указаниями работодателя; интегрированность работника в организационную структуру работодателя; выполнение работы лично работником и исключительно или главным образом в интересах работодателя; выполняется с графиком или на рабочем месте, которое указывается или согласовывается с работодателем; выполнение работы имеет определенную продолжительность; требует присутствия работника; предполагает предоставление инструментов, материалов и механизмов работодателем; оплата работодателем расходов, связанных с поездками работника в целях выполнения работы; осуществление периодических выплат работнику, которые являются для него единственным и (или) основным источником доходов).

В целях содействия определению существования индивидуального трудового правоотношения государства-члены должны в рамках своей национальной политики рассмотреть возможность установления правовой презумпции существования индивидуального трудового правоотношения в том случае, когда определено наличие одного или нескольких соответствующих признаков (пункт 11 Рекомендации МОТ о трудовом правоотношении).

Согласно положений статьи 15 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения - это отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором. Заключение гражданско-правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения между работником и работодателем, не допускается.

Сторонами трудовых отношений являются работник и работодатель (часть 1 статьи 20 Трудового кодекса Российской Федерации).

По общему правилу, установленному частью 1 статьи 16 Трудового кодекса Российской Федерации, трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с этим кодексом.

Вместе с тем согласно части 3 статьи 16 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения между работником и работодателем возникают также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен.

Данная норма представляет собой дополнительную гарантию для работников, приступивших к работе с разрешения уполномоченного должностного лица без заключения трудового договора в письменной форме, и призвана устранить неопределенность правового положения таких работников (пункт 3 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 19 мая 2009 года №597-0-0).

В части 1 статьи 56 Трудового кодекса Российской Федерации дано понятие трудового договора как соглашения между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

Трудовой договор заключается в письменной форме, составляется в двух экземплярах, каждый из которых подписывается сторонами (часть 1 статьи 61 Трудового кодекса Российской Федерации).

В соответствии с часть 2 статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. При фактическом допущении работника к работе работодатель обязан оформить с ним трудовой договор в письменной форме не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения работника к работе, а если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии были признаны трудовыми отношениями, - не позднее трех рабочих дней со дня признания этих отношений трудовыми отношениями, если иное не установлено судом.

Если физическое лицо было фактически допущено к работе работником, не уполномоченным на это работодателем, и работодатель или его уполномоченный на это представитель отказывается признать отношения, возникшие между лицом, фактически допущенным к работе, и данным работодателем, трудовыми отношениями (заключить с лицом, фактически допущенным к работе, трудовой договор), работодатель, в интересах которого была выполнена работа, обязан оплатить такому физическому лицу фактически отработанное им время (выполненную работу) (часть 1 статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 68 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что прием на работу оформляется приказом (распоряжением) работодателя, изданным на основании заключенного трудового договора. Содержание приказа (распоряжения) работодателя должно соответствовать условиям заключенного трудового договора.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце 2 пункта 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», если трудовой договор не был оформлен надлежащим образом, однако работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного представителя, то трудовой договор считается заключенным и работодатель или его уполномоченный представитель обязан не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения к работе оформить трудовой договор в письменной форме (часть 2 статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации). При этом следует иметь в виду, что представителем работодателя в указанном случае является лицо, которое в соответствии с законом, иными нормативными правовыми актами, учредительными документами юридического лица (организации) либо локальными нормативными актами или в силу заключенного с этим лицом трудового договора наделено полномочиями по найму работников, поскольку именно в этом случае при фактическом допущении работника к работе с ведома или по поручению такого лица возникают трудовые отношения (статья 16 Трудового кодекса Российской Федерации) и на работодателя может быть возложена обязанность оформить трудовой договор с этим работником надлежащим образом.

Из приведенных выше нормативных положений трудового законодательства следует, что к характерным признакам трудовых отношений относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка, графику работы (сменности); обеспечение работодателем условий труда; выполнение работником трудовой функции за плату.

О наличии трудовых отношений может свидетельствовать и стабильный характер этих отношений, подчиненность и зависимость труда, выполнение работником работы только по определенной специальности, квалификации или должности, наличие дополнительных гарантий работнику, установленных законами, иными нормативными правовыми актами, регулирующими трудовые отношения.

К признакам существования трудового правоотношения также относятся, в частности, выполнение работником работы в соответствии с указаниями работодателя; интегрированность работника в организационную структуру работодателя; признание работодателем таких прав работника, как еженедельные выходные дни и ежегодный отпуск; оплата работодателем расходов, связанных с поездками работника в целях выполнения работы; осуществление периодических выплат работнику, которые являются для него единственным и (или) основным источником доходов; предоставление инструментов, материалов и механизмов работодателем (Рекомендация №198 о трудовом правоотношении).

Трудовые отношения между работником и работодателем возникают на основании трудового договора, который заключается в письменной форме. При этом обязанность по надлежащему оформлению трудовых отношений с работником (заключение в письменной форме трудового договора, издание приказа (распоряжения) о приеме на работу) нормами Трудового кодекса Российской Федерации возлагается на работодателя.

В то же время само по себе отсутствие оформленного надлежащим образом, то есть в письменной форме, трудового договора не исключает возможности признания сложившихся между сторонами отношений трудовыми, а трудового договора - заключенным при наличии в этих отношений признаков трудового правоотношения, поскольку из содержания статей 11, 15, части 3 статьи 16 и статьи 56 Трудового кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с положениями части 2 статьи 67 названного кодекса следует, что трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. Датой заключения трудового договора в таком случае будет являться дата фактического допущения работника к работе.

Цель указанной нормы - устранение неопределенности правового положения таких работников и неблагоприятных последствий отсутствия трудового договора в письменной форме, защита их прав и законных интересов как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, в том числе путем признания в судебном порядке факта трудовых отношений между сторонами, формально не связанными трудовым договором. При этом неисполнение работодателем, фактически допустившим работника к работе, обязанности оформить в письменной форме с работником трудовой договор в установленный статьей 67 Трудового кодекса Российской Федерации срок, вопреки намерению работника оформить трудовой договор, может быть расценено как злоупотребление со стороны работодателя правом на заключение трудового договора (статья 22 Трудового кодекса Российской Федерации). Правом на заключение трудового договора с работником обладает не только работодатель, но и его уполномоченный на это представитель.

Таким образом, по смыслу взаимосвязанных положений статей 15, 16, 56, части 2 статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации, если работник, с которым не оформлен трудовой договор в письменной форме, приступил к работе и выполняет ее с ведома или по поручению работодателя или его представителя и в интересах работодателя, под его контролем и управлением, наличие трудового правоотношения презюмируется и трудовой договор считается заключенным. В связи с этим доказательства отсутствия трудовых отношений должен представить работодатель. При разрешении вопроса, имелись ли между сторонами трудовые отношения, суд в силу статей 55, 59 и 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вправе принимать любые средства доказывания, предусмотренные процессуальным законодательством. К таким доказательствам, в частности, относятся письменные доказательства, свидетельские показания, аудио- и видеозаписи.

В случае фактического допущения работника к работе не уполномоченным на это лицом и работодатель или его уполномоченный на это представитель отказывается признать отношения, возникшие между лицом, фактически допущенным к работе, и данным работодателем, трудовыми отношениями, следует исходить из презумпции осведомленности работодателя о работающих у него лицах, их количестве и выполняемой ими трудовой функции.

Кроме того, по смыслу статей 2, 15, 16, 19, 20, 21, 22, 67, 67.1 Трудового кодекса Российской Федерации все неясности и противоречия в положениях, определяющих ограничения полномочий представителя работодателя по допущению работников к трудовой деятельности, толкуются в пользу отсутствия таких ограничений.

Приведенные нормы трудового законодательства, определяющие понятие трудовых отношений, их отличительные признаки и особенности, форму трудового договора и его содержание, механизмы осуществления прав работника при разрешении споров с работодателем по квалификации сложившихся отношений в качестве трудовых, судом первой инстанции применены неправильно, без учета Рекомендации МОТ о трудовом правоотношении, правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации.

Следовательно, суд должен не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (трудового договора, гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации, был ли фактически осуществлен допуск работника к выполнению трудовой функции.

По данному делу юридически значимыми и подлежащими определению и установлению с учетом исковых требований ФИО1 и регулирующих спорные отношения норм материального права являются следующие обстоятельства: было ли достигнуто соглашение между истцом и ООО «ЧДМ» или его уполномоченным лицом о личном выполнении ФИО1 работы в качестве снабженца, а в дальнейшем сварщика, был ли ФИО1 допущен к выполнению названной работы; выполнял ли он эту работу (трудовую функцию) в интересах, под контролем и управлением работодателя в спорный период; подчинялся ли истец действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка или графику работы; выплачивалась ли ему заработная плата.

Так, заявляя исковые требования, ФИО1 ссылался на то, что в августе 2019 года он узнал о наборе сотрудников в ООО «ЧДМ», приехал в офис ответчика, расположенный по адресу: АДРЕС, где с ним проводил собеседование сам генеральный директор Т.А.Ю., после чего он был принят на работу в офис в качестве снабженца, к исполнению своих обязанностей он приступил 27 августа 2019 года в его обязанности входил мониторинг цен, закупка всех необходимых для производства автоприцепов материалов. На его имя выписывались доверенности, по которым он получал товар, мелкий товар им на своем личном транспортном средстве увозился в цех, расположенный по адресу: АДРЕС. Заработная плата в период работы снабженцем ему выплачивалась лично Т.А.Ю. либо наличными, либо Т.А.Ю. со своей карты перечислял ему деньги на его карту. В октябре 2019 года у ответчика начались финансовые проблемы, ставка снабженца была сокращена, последнюю смену в качестве снабженца он отработал 18 октября 2019 года. Поскольку ему были нужны деньги, он у Т.А.Ю. попросил другую работу, на что тот предложил ему работу в цехе и позвонил начальнику цеха Ф., предупредив последнего о нем. После чего он приехал в цех, и предложил себя в качестве сварщика. Начальник цеха Ф.В.А. предложил пройти недельную стажировку, месяц поработать в качестве ученика и только потом приступить к самостоятельной работе. С 21 октября 2019 года он неделю отработал в качестве стажера, 26 октября 2019 года приступил к работе сварщика в качестве ученика, к самостоятельной работе перешел в декабре 2019 года, последнюю смену отработал 20 декабря 2019 года, он работал под руководством начальника цеха Ф.В.А. и директора Т.А.Ю., в период работы сварщиком получал заработную плату наличными, из рук Ф.В.А., уволен, в связи с сокращением сотрудников.

В судебном заседании истец пояснял, что к выполнению работ в качестве снабженца он был допущен генеральным директором ООО «ЧДМ» Т.А.Ю., а в качестве сварщика он был допущен не только Ф.В.А., который ему представился как начальник цеха, но и по согласованию с Т.А.Ю., при трудоустройстве он знал, что устраивается на работу в ООО «ЧДМ», занимающегося производством автоприцепов. В цехе где он работал сварщиком, находилось оборудование принадлежащее ООО «ЧДМ», на автоприцепах, в изготовлении которых он принимал участие, наклеивались логотипы ответчика, директор Т.А.Ю. приезжал в цех каждый раз когда был готов очередной автоприцеп. Ему был установлен график работы в качестве снабженца пять через два, в качестве сварщика два через два, с 09 часов до 18 часов, с перерывом на обед. 

В подтверждение факта трудовых отношений ФИО1, помимо собственных пояснений были представлены пояснения свидетелей М.И.Ф., Е.В.Е., которые суду пояснили, что в спорный период тоже являлись работниками ответчика, они работали в цехе, расположенном в АДРЕС, начальником которого являлся Ф.В.А. С конца августа по октябрь 2019 года истец работал снабженцем, они видели как он привозил в цех различные материалы, саморезы, краску и так далее, в ноябре и декабре 2019 года ФИО1 стал работать в цехе сварщиком. Ни у кого из работников не возникало сомнений, что они являются работниками именно ООО «ЧДМ», поскольку на готовой продукции устанавливали таблички с наименованием ответчика.

Так же, стороной истца в подтверждении своих доводов был представлен договор субаренды ответчиком цеха в котором осуществлял свою трудовую деятельность ФИО1, расположенного в АДРЕС. 

Относительно периода работы снабженцем, представлены доверенности на имя истца, выданные ООО «ЧДМ», подписанные генеральным директором Т.А.Ю. и главным бухгалтером К.В.В., для получения товарно-материальных ценностей (т.3 л.д. 2-5).

Из пояснений сторон, свидетелей, письменных доказательств, судом установлено, что истец был допущен к работе и фактически выполнял трудовые обязанности снабженца и сварщика с ведома и по поручению уполномоченного лица ответчика в период с 27 августа 2019 года по 20 декабря 2019 года за заработную плату, которая выдавалась уполномоченным лицом ответчика, наличными либо переводилась на карту истца. Трудовые обязанности ФИО1 выполнялись в офисе, а в дальнейшем цехе, арендованном ответчиком, с использованием оборудования ответчика, в соответствии с графиком, установленным уполномоченным лицом ответчика.

Установив указанные обстоятельства, суд приходит к выводуо наличии оснований для установления факта трудовых отношений между ФИО1 и ООО «ЧДМ» в период с 27 августа 2019 года по 18 октября 2019 года в качестве снабженца и с 21 октября 2019 года 20 декабря 2019 года в качестве сварщика.

Доводы стороны ответчика о недоказанности наличия между сторонами факта трудовых отношений не могут быть приняты судом по следующим основаниям.

Согласно ч. 1 ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, конкретизирующей ст. 123 (ч. 3) Конституции Российской Федерации, правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

В развитие указанных принципов ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусматривает, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены в том числе из показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств (ч. 1 ст. 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации 24 июня 2008 года №11 «О подготовке дел к судебному разбирательству» судья обязан уже в стадии подготовки дела создать условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле, но с учетом характера правоотношений сторон и нормы материального права, регулирующей спорные правоотношения. Судья разъясняет, на ком лежит обязанность доказывания тех или иных обстоятельств, а также последствия непредставления доказательств. При этом судья должен выяснить, какими доказательствами стороны могут подтвердить свои утверждения, какие трудности имеются для представления доказательств, разъяснить, что по ходатайству сторон и других лиц, участвующих в деле, суд оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств (ч. 1 ст. 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

При принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению (ч. 1 ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Из изложенных норм процессуального закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что выводы суда об установленных им факта трудовых отношений либо отказе в удовлетворении данного требования, должны быть основаны на доказательствах, исследованных в судебном заседании. При этом бремя доказывания обстоятельств, имеющих значение для данного дела, между сторонами спора подлежит распределению судом на основании норм материального права, регулирующих спорные отношения, а также с учетом требований и возражений сторон.

Данные разъяснения содержатся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. №15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям».

Вопреки доводам ответчика, исходя из приведенных выше норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, бремя доказывания отсутствия между сторонами трудовых отношений в указанный выше период времени лежало на ответчике, которым достаточных доказательства в подтверждение своей позиции представлено не было.

Согласно Выписки из Единого государственного реестра юридических лиц общество с ограниченной ответственностью «Челябдормаш» зарегистрировано 25 января 2007 года по адресу: АДРЕС, ее учредителем и лицом, имеющим право представлять юридическое лицо без доверенности является Т.А.Ю.. Основным видом деятельности является производство кузовов для автотранспортных средств; производство прицепов и полуприцепов. Дополнительными видами деятельности являются производство подъемно-транспортного оборудования; машин специального назначения; грузовых контейнеров; ремонт машин и оборудования; торговля автотранспортными средствами и другое (т.1 л.д. 23-28).

Из Устава ООО «ЧДМ», утвержденного решением единственного учредителя Т.А.Ю. 03 апреля 2013 года, следуют, те же виды деятельность общества (т.1 л.д.73-77).

Согласно штатному расписанию, утвержденному 25 ноября 2019 года, в обществе предусмотрено 5 штатных единиц:генеральный директор, инженер конструктор, заместитель директора по коммерческим вопросам, ведущий специалист по продажам, менеджер по продажам (т.2 л.д. 90-93).

02 июля 2019 года между ООО «Спецтехника» и ООО «ЧДМ» в лице генерального директора Т.А.Ю. заключен Договор НОМЕР субаренды недвижимого имущества, по условиям которого ООО «ЧДМ» является субарендатором нежилого помещения - вагоноремонтного депо, расположенного по адресу: АДРЕС, срок действия договора с 02 июля 2019 года по 30 июня 2020 года (т.1 л.д. 78-81).

В судебном заседании представители ответчика пояснили, что действительно цех по адресу: АДРЕС находится у ООО «ЧДМ» в субаренде, в данном цехе находится оборудование, принадлежащее ООО «ЧДМ», поскольку на данном оборудовании осуществляются работы по изготовлению автоприцепов и данные работы производятся физическими лицами с которыми у ответчика заключены договора подряда на выполнение конкретных работ, в подтверждении чего представлены в материалы дела данные договора, документы о их оплате (т.3 л.д. 95-147).

Генеральный директор Т.А.Ю. в судебном заседании пояснил, что действительно в цехе по указанному адресу, осуществляет работы с его разрешения и ведома, а так же по его поручению, его знакомый Ф.В.А., который и набирает себе рабочих для выполнения работ по изготовлению автоприцепов, однако договор подряда с Ф.В.А. в настоящее время не заключен, поскольку с середины 2019 года им утрачен статус индивидуального предпринимателя, но при этом, данные договорные отношения продолжали действовать в спорный период.

Свидетель Ф.В.А. суду пояснил, что он ранее имел статус индивидуального предпринимателя, примерно до июня 2019 года, с июня 2020 года официально трудоустроен в ООО «ЧДМ» начальником цеха в АДРЕС, но в данном цехе он работал весь 2019 год, занимался изготовлением автоприцепов для ООО «ЧДМ». Т.А.Ю. давал ему задание на изготовление автоприцепа и по мере необходимости он набирал себе рабочих, при этом действительно представлялся им начальником. Истец ФИО1 ему знаком, действительно он некоторое время работал у него слесарем, за выполненную работу он ему выплатил все денежные средства. Когда он брал к себе истца он сразу предупредил последнего, что это только подработка, а не основная работа, истец приходил в цех подработать раза два три в месяц, при этом он учил истца делать сварку. За выполненную работу он выдавал денежные средства после того, как Т.А.Ю. производил обналичку и передавал ему денежные средства. 

В ходе судебного заседания так же по ходатайству стороны ответчика были опрошены свидетели Х.Н.С. и Ч.А.Д.

Так свидетель Х.Н.С. пояснил, что он является работником ООО «ЧДМ», работает в качестве инженера конструктора, офис ООО «ЧДМ» находится по адресу: АДРЕС. ФИО1 ему знаком, поскольку несколько раз, в период август - сентябрь 2019 года, он видел его приходящим в офис к Т.А.Ю., при этом, в данное время истец не являлся сотрудником ООО «ЧДМ».

Свидетель Ч.А.Д. пояснил, что по договору подряда с ООО «ЧДМ» выполняет работы по сборке автоприцепов в цехе, расположенном в АДРЕС, несколько раз он видел в цехе ФИО1 выполняющего некие работы.

Принимая во внимание приведенные показания сторон и свидетелей в совокупности с письменными доказательствами по делу, суд приходи к выводу, что в ходе судебного заседания подтверждено, что между сторонами имелось соглашение о личном выполнении ФИО1 работы в интересах ООО «ЧДМ» в качестве снабженца, а в дальнейшем в качества сварщика.ФИО1 был допущен к выполнению названных работ, которые выполнял в интересах, под контролем и управлением работодателя, с использованием оборудования ответчика, подчиняясь графику выхода на работу, при частичной выплате заработной платы.

В ходе судебного заседания, представленные истцом доказательства ответчиком не были опровергнуты, допустимыми и достаточными доказательствами, свидетельствующими о наличии между сторонами каких-либо иных отношений, отличных от трудовых, либо их отсутствии вовсе и существования каких либо отношений у ФИО1 с иным лицом, осуществляющим работы в цеху, находящемся в субаренде у ответчика.

Так, из доверенностей, представленных истцом, следует, что еще 20 августа 2019 года на имя ФИО1 ООО «ЧДМ» выдало доверенность НОМЕР со сроком действия по 30 августа 2019 года для получения товароматериальных ценностей у ИП Е.А.П. по счету НОМЕР от 20 августа 2019 года, данная доверенность подписана генеральным директором Т.А.Ю. и главным бухгалтером К.В.В. (т.3 л.д. 4), аналогичные доверенности на имя истца ответчиком были выписаны 17 сентября 2019 года, 25 сентября 2019 года, 14 октября 2019 года. В судебном заседании представитель ответчика генеральный директор Т.А.Ю. не отрицал наличие данных доверенностей и получение по ним истцом товарно-материальных ценностей по поручению ООО «ЧДМ», однако указал на наличие данных доверенностей как разовых документов, не свидетельствующих о работе истца в качестве снабженца. При этом, Т.А.Ю. в судебном заседании указал на то, что он не мог допустить истца к выполнению им работ в качестве снабженца, поскольку с 25 августа по 07 сентября 2019 года он находился за пределами границ Российской Федерации.

Данные указания ответчика суд находит несостоятельными, поскольку еще до отъезда за границу генеральным директором истцу, а именно 20 августа 2019 года, уже была выдана доверенность, соответственно именно с этого дня генеральным директором Т.А.Ю. дано истцу разрешение и допуск к работе, к выполнению которой истец приступил 27 августа 2019 года, уже в период выезда директора за границу.

Кроме того, выполнение истцом работы в интересах ООО «ЧДМ» и по поручению надлежащего и уполномоченного лица, подтверждается копиями чеков, распечатанных и представленных суду генеральным директором Т.А.Ю., о перечислении на карту ФИО1 денежных средств в спорный период, которые истцом воспринимались как заработная плата по выполняемой им работ в качестве снабженца (т.3 л.д. 17-21).

Относительно факта работы истца в качества сварщика, пояснения самого истца и свидетелей со стороны истца подтверждаются и пояснениями свидетелей со стороны ответчика, так свидетель Ф.В.А. в своих пояснениях не отрицал выполнения ФИО1 в цехе работ по изготовлению автоприцепов, кроме того, пояснения данного свидетеля о том, что он обучал ФИО1 сварному делу, полностью согласуются с пояснениями истца о том, что в период с 21 по 25 октября 2019 года он проходил стажировку в качестве сварщика и первый месяц работал по ставке ученика. Так же пояснения истца относительно его работы в цехе подтверждаются и свидетелем со стороны ответчика Ч.А.Д., который в цехе выполнял работы по сборке автоприцепов на основании договора подряда, заключенного с ООО «ЧДМ», данный свидетель так же, подтвердил нахождение истца в цехе и выполнение им неких работ.

Несмотря на доводы представителей ответчика, их свидетели косвенно, но подтвердили выполнение истцом работ в интересах ответчика и под руководством уполномоченного ответчиком лица, а так же выполнение работ за плату в графике установленном именно работодателем, поскольку и представитель ответчика и свидетель Ф.В.А., которого истец воспринимал как начальника цеха, указали на то, что все работники на работу приглашались именно Ф.В.А., а не приходили в цех для выполнения работ в удобное для них время вне графика установленного ответчиком.

При установленных обстоятельствах у суда не имеется оснований для отказа в удовлетворении требований об становлении между сторонами факта трудовых отношений.

Доводы стороны ответчика о наличии у истца договорных отношений только с Ф.В.А., в виде подряда на выполнение работ, не могут быть приняты во внимание, поскольку не подтверждаются какими либо допустимыми доказательствами, кроме того, в судебном заседании свидетель Ф.В.А. пояснил, что действительно набирал рабочих для выполнения работ по поручению Т.А.Ю., являющегося генеральным директором и учредителем ООО «ЧДМ». В материалах дела отсутствуют доказательства того обстоятельства, что Т.А.Ю. давал Ф.В.А. задания ни как директор общества. 

Указания стороны ответчика на отсутствие в штатном расписании должности снабженца и сварщика, не свидетельствует о наличии оснований для отказа истцу в удовлетворении требований, наоборот, юридическое лицо имеющее вид деятельности в виде изготовления автоприцепов не может иметь в штатном расписании лишь пять единиц, никоем образом не связанных с производством, а наличие у ответчика в спорный период нескольких договоров подряда на выполнение работ, заключенных с физическими лицами, не свидетельствует о полном выполнении данными лицами всех имеющихся у ответчика заказов. 

То обстоятельство, что ФИО1 не обращался к ответчику с заявлением о приеме на работу, не передавал трудовую книжку, в отношении него не принимались кадровые решения, не свидетельствует об отсутствии трудовых отношений, поскольку не опровергает выводом о фактически сложившихся между сторонами трудовых отношениях.

Доводы о том, что пояснения свидетелей со стороны истца не являются бесспорным доказательством наличия между ООО «ЧДМ» и ФИО1 трудовых отношений и заинтересованности свидетелей, поскольку у свидетелей, так же как и истца отсутствуют документы о трудоустройстве у ответчика, не могут быть приняты во внимание, поскольку оценка доказательств произведена судом в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств в их совокупности, а именно пояснения свидетелей оцениваются судом в совокупности с иными доказательствами, такими как материалы надзорных проверок по жалобам ФИО4 и ФИО5, а так же материалам проверки государственной инспекции по труду, в рамках которых были опрошены и свидетели по данному делу, сам истец, а так же свидетели стороны ответчика. Пояснения данные свидетелями и истцом, как в настоящем судебном заседании, так и в рамках проводимых проверок последовательны и логичны.

У суда не имеется оснований ставить под сомнение пояснения свидетелей стороны истца, как и пояснения самого истца, поскольку они полностью согласуются между собой, с письменными доказательствами по делу, а так же с пояснениями свидетелей со стороны ответчика.

Так же, в качестве оснований для отказа истцу в удовлетворении исковых требований не могут быть приняты доводы представителей ответчика о наличии у ФИО1 в спорный период времени иного основного места работы.

Действительно в ходе рассмотрения спора судом было установлено, что в период времени с 09 января 2019 года по 07 сентября 2020 года ФИО1 осуществлял трудовую деятельность в качестве педагога дополнительного образования в МКОУ «СОШ НОМЕР» г.Коркино Челябинской области, был протарифицирован на ставку с педагогической нагрузкой 4 часа в неделю, 2 часа урок «Баскетбола» и 2 часа урок «Моделирования и конструирования из современных материалов» (т.1 л.д. 111-120).

Так же в период с октября 2019 года по декабрь 2019 года ФИО1 имел трудовые отношения с ООО «Орион» (т.1 л.д. 110).

Исследовав пояснения истца и материалы дела судом установлено, что все трудовые обязанности у всех трех работодателей им совмещались, доказательства обратного стороной ответчика суду представлены не были.

Так из графика занятий, предоставленного МКОУ «СОШ НОМЕР», следует, что в период выполнения трудовых обязанностей в качестве снабженца, поскольку данная работа истцом выполнялась в графике пятидневной рабочей недели с выходными днями суббота и воскресенье, свою педагогическую нагрузку ФИО1 выполнял по субботам, после перехода на работу в качестве сварщика и выполнения работы в графике два дня работы два дня выходных, педагогическая нагрузка в школе истцом выполнялась в соответствии с данным графиком в выходные дни (т.1 л.д. 124).

Относительно трудовых отношений в ООО «Орион» ФИО1 были даны пояснения о том, что с октября 2019 года по трудовому договору он осуществляет трудовые обязанности у данного юридического лица по совместительству, в качестве главного инженера, его работа заключается в анализе документации и не требует полной занятости, трудовые обязанности он выполнял дистанционно, в свободное время от работы в школе и в ООО «ЧДМ», ставить под сомнение данные пояснения истца у суда оснований не имеется.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что в спорный период у ФИО1 не имелось препятствий для выполнения трудовых обязанностей в ООО «ЧДМ».

В судебном заседании стороной ответчика было заявлено ходатайство о применении судом положений статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации, поскольку по мнению ответчиком истец должен был обратиться в суд с данным иском не позднее 23 марта 2020 года.

Исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются, в частности, обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту; обеспечение права на разрешение индивидуальных и коллективных трудовых споров (ст. 2 Трудового кодекса Российской Федерации).

В статье 381 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что индивидуальный трудовой спор - неурегулированные разногласия между работодателем и работником по вопросам применения трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, коллективного договора, соглашения, локального нормативного акта, трудового договора (в том числе об установлении или изменении индивидуальных условий труда), о которых заявлено в орган по рассмотрению индивидуальных трудовых споров. Индивидуальным трудовым спором признается спор между работодателем и лицом, ранее состоявшим в трудовых отношениях с этим работодателем, а также лицом, изъявившим желание заключить трудовой договор с работодателем, в случае отказа работодателя от заключения такого договора.

Индивидуальные трудовые споры рассматриваются комиссиями по трудовым спорам и судами (ст. 382 Трудового кодекса Российской Федерации).

Сроки обращения работника в суд за разрешением индивидуального трудового спора установлены статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации.

В части 1 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

За разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм, в том числе в случае невыплаты или неполной выплаты заработной платы и других выплат, причитающихся работнику при увольнении (ч. 2 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации).

При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями 1, 2 и 3 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации, они могут быть восстановлены судом (часть 4 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации).

В абзаце пятом пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 29 мая 2018 года №15 разъяснил следующее: «Судам необходимо учитывать, что при пропуске работником срока, установленного статьей 392 ТК РФ, о применении которого заявлено ответчиком, такой срок может быть восстановлен судом при наличии уважительных причин (часть четвертая статьи 392 ТК РФ). В качестве уважительных причин пропуска срока для обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, объективно препятствовавшие работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, как то: болезнь работника, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимости осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи и т.п.

К уважительным причинам пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть также отнесено и обращение работника с нарушением правил подсудности в другой суд, если первоначальное заявление по названному спору было подано этим работником в установленный статьей 392 ТК РФ срок.

Обратить внимание судов на необходимость тщательного исследования всех обстоятельств, послуживших причиной пропуска работником установленного срока обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока, суд не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора. Например, об уважительности причин пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может свидетельствовать своевременное обращение работника с письменным заявлением о нарушении его трудовых прав в органы прокуратуры и (или) в государственную инспекцию труда, которыми в отношении работодателя было принято соответствующее решение об устранении нарушений трудовых прав работника, вследствие чего у работника возникли правомерные ожидания, что его права будут восстановлены во внесудебном порядке.

Исходя из требований части 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, касающиеся причин пропуска работником срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора, и их оценка судом должны быть отражены в решении.

Из данных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что работникам, не реализовавшим свое право на обращение в суд в установленный законом срок по уважительным причинам, этот срок может быть восстановлен в судебном порядке. Перечень уважительных причин, при наличии которых пропущенный срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть восстановлен судом, законом не установлен. Приведенный в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации перечень уважительных причин пропуска срока обращения в суд исчерпывающим не является.

Соответственно, с учетом положений статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации в системной взаимосвязи с требованиями статей 2, 67, 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд, оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении работнику пропущенного срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших лицу своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Заявляя ходатайство о восстановлении срока обращения с иском, стороной истца было указано на коллективное обращение с жалобами в прокуратуру г.Коркино и государственному инспектору по труду.

Действительно в материалы дела представлено надзорное производство по жалобе И.О.В., в котором имеется и коллективное обращение, среди обратившихся указан и истец (т.1 л.д.128-195).

Из надзорного производства следует, что коллективное обращение в прокуратуру г.Коркино, в том числе и от истца, имело место в январе 2020 года, которое прокурором г.Коркино было перенаправлено руководителю Государственной инспекции труда Челябинской области 29 января 2020 года; 22 мая 2020 года прокурором г.Коркино в отношении ответчика, на основании данных обращений, было вынесено постановление о возбуждении дела об административном правонарушении о нарушении трудового законодательства; 06 июля 2020 года на основании постановления Федеральной службы по труду и занятости ответчик был привлечен к административной ответственности за нарушение трудовых прав.

Направляя письменное обращение по вопросу нарушения трудовых прав в органы прокуратуры, ФИО1 правомерно ожидала, что в отношении его работодателя будет принято соответствующее решение об устранении нарушений ее трудовых прав и его трудовые права будут восстановлены во внесудебном порядке.

Таким образом, ФИО1 с учетом ожидания решения прокуратуры, а в дальнейшем государственной инспекции по труду, не имел возможности своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, в связи с чем доводы ответчика о пропуске истцом срока на обращение в суд, неправомерны.

В связи с изложенным, суд полагает возможным признать, указанные стороной истца причины пропуска срока обращения в суд за разрешением спора уважительными.

Учитывая, что требования об установлении факта трудовых отношений подлежат удовлетворению, руководствуясь положениями статей 3, 6, 10, 14 Федерального закона от 15 декабря 2001 года №167-ФЗ «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации», суд приходит к выводу о наличии оснований для возложения на ответчика обязанности по уплате страховых взносов на обязательное пенсионное и социальное страхование за период работы истца в ООО «ЧДМ».

Разрешая требования ФИО1 о взыскании заработной платы, суд, руководствуясь положениями статей 21, 22, 129, 135 Трудового кодекса Российской Федерации, исходит из того, что материалы дела не содержат доказательств установления истцу заработной платы в размере 30 000 руб. в период работы в качестве сварщика ученика и 40 000 руб. в период работы в качестве сварщика. 

Согласно статье 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан выплачивать в полном размере причитающуюся работникам заработную плату в сроки, установленные в соответствии с настоящим Кодексом, коллективным договором, правилами внутреннего трудового распорядка, трудовыми договорами.

В соответствии со статьей 129 того же Кодекса заработная плата (оплата труда работника) - вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических условиях и на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты).

Заработная плата работнику устанавливается трудовым договором в соответствии с действующими у данного работодателя системами оплаты труда (статья 135 Трудового кодекса Российской Федерации).

Учитывая, что работодатель не вел учет рабочего времени истца, суд считает возможным согласиться с пояснениями истиц о том, что в ноябре 2019 года им были отработаны смены в полном объеме, а в декабре 2019 года последняя отработанная им смена 20 декабря 2019 года, соответственно отработано 10 смен, а полный месяц составляет при графике работы два дня работы через два дня выходных, 15 смен.

Не соглашаясь с истцом о размере, предъявленной ко взысканию задолженности по заработной плате, суд исходит из того обстоятельства, что в ходе судебного заседания не были добыты какие либо допустимые и достаточные доказательства, свидетельствующие о размере заработной платы неквалифицированного сварщика в тех размерах которые заявлены истцом.

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №15 от 29 мая 2018 года «О применении судами законодательства, регулирующее труд работников, работающих у работодателей-физических лиц и у работодателей-субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» разъяснено, что при рассмотрении дел о взыскании заработной платы по требованиям работников, трудовые отношения с которыми не оформлены в установленном законом порядке, судам следует учитывать, что в случае отсутствия письменных доказательств, подтверждающих размер заработной платы, получаемой работниками, работающими у работодателя - физического лица (являющегося индивидуальным предпринимателем, не являющегося индивидуальным предпринимателем) или у работодателя - субъекта малого предпринимательства, который отнесен к микропредприятиям, суд вправе определить ее размер исходя из обычного вознаграждения работника его квалификации в данной местности, а при невозможности установления размера такого вознаграждения - исходя из размера минимальной заработной платы в субъекте Российской Федерации (часть 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации, статья 133.1 ТК РФ, пункт 4 статьи 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из справки территориального органа Федеральной службы государственной статистики по Челябинской области, представленной стороной истца, следует, что по Челябинской области средне начисленная заработная плата «Кузнеца, слесаря-инструментальщика, станочника, наладчика и рабочих родственных занятий составляет 43 993 руб., других квалифицированных рабочих, занятых в промышленности, и рабочих родственных занятий 45 902 руб., операторов промышленных установок и машин 32 643 руб., однако в судебном заседании установлено и не оспаривается стороной истца, что истец не имеет соответствующего образования и опыта работы в качестве сварщика, соответственно он не является квалифицированным сварщиком.

Соответственно, для определения задолженности по заработной плате к истцу судом может быть применена, данные из указанной справки, но только пункт справки, из которого следует, что средняя начисленная заработная плата других неквалифицированных работников промышленной группы составляет 18 876 руб. (т.1 л.д. 68).

В судебном заседании ФИО1 пояснил, что за ноябрь 2019 года им была получена заработная плата в размере 25 000 руб., за работодателем остался долг 5 000 руб., а за 10 смен декабря заработная плата до настоящего времени не выплачена, данные пояснения согласуются с объяснениями данными истцом 17 марта 2020 года в рамках прокурорской проверки по жалобе Л.И.С, (т.2 л.д. 29-30).

Так, задолженность ответчика перед истцом по заработной плате составит 12 584 руб., из расчета 18 876 руб. заработная плата истца за смены отработанные в ноябре 2019 года (в соответствии с данными справки территориального органа Федеральной службы государственной статистики по Челябинской области) - 25 000 руб. полученная от ответчика заработная плата + 12 584 руб. заработная плата за 10 смен отработанных истцом в декабре 2019 года (18 876 руб. : 15 смен норма х 10 отработанных смен).

Согласно части 1 статьи 236 Трудового кодекса Российской Федерации при нарушении работодателем установленного срока соответственно выплаты заработной платы, оплаты отпуска, выплат при увольнении и (или) других выплат, причитающихся работнику, работодатель обязан выплатить их с уплатой процентов (денежной компенсации) в размере не ниже одной сто пятидесятой действующей в это время ключевой ставки Центрального банка Российской Федерации от не выплаченных в срок сумм за каждый день задержки начиная со следующего дня после установленного срока выплаты по день фактического расчета включительно. При неполной выплате в установленный срок заработной платы и (или) других выплат, причитающихся работнику, размер процентов (денежной компенсации) исчисляется из фактически не выплаченных в срок сумм.

Суд приходит к выводу о наличии оснований для возложения на ответчика ответственности за несвоевременную выплату заработной платы, однако в силу иного установленного размера задолженности по заработной плате не может согласиться с размером процентов заявленных истцом.

По расчету суда неустойка за несвоевременную выплату заработной платы составит 1 380 руб. 04 коп.

Расчёт процентов 

Задолженность

Период просрочки

Ставка

Доля ставки

Формула

Проценты

с

по

дней

12 584,00

01.01.2020

09.02.2020

40

6,25 %

1/150

12 584,00 x 40 x 1/150 x 6.25% 

209,73 р.

12 584,00

10.02.2020

26.04.2020

77

6,00 %

1/150

12 584,00 x 77 x 1/150 x 6% 

387,59 р.

12 584,00

27.04.2020

21.06.2020

56

5,50 %

1/150

12 584,00 x 56 x 1/150 x 5.5% 

258,39 р.

12 584,00

22.06.2020

26.07.2020

35

4,50 %

1/150

12 584,00 x 35 x 1/150 x 4.5% 

132,13 р.

12 584,00

27.07.2020

13.11.2020

110

4,25 %

1/150

12 584,00 x 110 x 1/150 x 4.25% 

392,20 р.

Итого:

1 380,04 руб.

Сумма основного долга: 12 584,00 руб.

Сумма процентов по всем задолженностям: 1 380,04 руб.

В соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Вопросам применения законодательства о компенсации морального вреда посвящено и постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10, где в пункте 8 исходя из анализа законодательства разъяснено, что размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. При этом степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Учитывая нарушение трудовых прав истца, выразившееся в ненадлежащим оформлением трудовых отношений и невыплатой заработной платы в полном объеме, суд, принимая во внимание длительность и характер такого нарушения, степень вины работодателя, приходит к выводу о том, что с ответчика в пользу истца подлежит взысканию денежная компенсация морального вреда в размере 10 000 руб.

В соответствии с положениями ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 858 руб. 56 коп. (из расчета 300 руб. за требование о компенсации морального вреда + 558 руб. 56 коп. за взыскание задолженности по заработной плате и неустойки).

Руководствуясь ст. ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Частично удовлетворить исковые требования ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «Челябдормаш» об установлении факта трудовых отношений, взыскании невыплаченной заработной платы.

Установить факт трудовых отношений между ФИО1 и обществом с ограниченной ответственностью «Челябдормаш» в период с 27 августа 2019 года по 18 октября 2019 года в качестве снабженца и с 21 октября 2019 года по 20 декабря 2019 года в качестве сварщика.

Обязать общество с ограниченной ответственностью «Челябдормаш» произвести отчисление в налоговый орган, страховых взносов на обязательное пенсионное, медицинское и социальное страхование, за период работы ФИО1 с 27 августа 2019 года по 20 декабря 2019 года.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Челябдормаш» в пользу ФИО1 задолженность по заработной плате в размере 12 584 руб. 00 коп.; неустойку за нарушение сроков выплаты заработной платы в размере 1 380 руб. 04 коп.; компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «Челябдормаш» отказать.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Челябдормаш» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 858 руб. 56 коп.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Челябинский областной суд через Коркинский городской суд Челябинской области в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий: Швайдак Н. А. 

Мотивированное решение изготовлено 20 ноября 2020 года