Дело № 2-2139/2018 06 сентября 2018 года

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

МАГАДАНСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

МАГАДАНСКОЙ ОБЛАСТИ

В составе:

председательствующего судьи Иванова М.А.,

при секретаре Зыковой И.И.,

с участием истца ФИО1,

представителя истца ФИО2,

ответчика ФИО3,

представителя ответчика ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Магадане, в помещении Магаданского городского суда, гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3 о взыскании компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в Магаданский городской суд с исковым заявлением к ФИО3, указав в его обоснование, что исполняет обязанности директора Муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения «

<

данные изъяты>» (далее - 

<

данные изъяты>»).

07 июня 2018 г. около 19.00 она пригласила ответчицу для беседы на предмет разъяснения необоснованности её претензий к основной деятельности детского сада, размещенных в группе ватсап родителей воспитанников первой группы раннего возраста, которую посещает дочь ФИО3 Разговор состоялся в присутствии секретаря Х.М.В., а в конце беседы подошла воспитательница Р.А.В.

На протяжении всего разговора ФИО3 позволяла в адрес истицы нецензурную брань, грубо оскорбляла её, обозвав «чувырлой» и «тварью», неоднократно послала «на хер», а в заключение разговора бросила в неё 2 пары грязных колготок своей дочери и сказала ей: «Тварь, пошла в очко». 

В связи с этим, в присутствии посторонних, истица испытала чувство глубокого стыда, поскольку ФИО3 оскорбила и унизила её.

Указывает, что беседуя со ФИО3, вела себя предельно корректно, не повышала голос, не унижала ничье человеческое достоинство, не оскорбляла собеседницу и не хамила ей. При этом крайне деликатно привела несколько рекомендаций по уходу за ребенком.

Считает поведение ответчицы по отношению к ней оскорбительным, а высказанные в её адрес нецензурные ругательства и уголовные жаргонизмы унижающими честь и достоинство. Полагает, что хамское поведение ответчицы и оскорбления её в присутствии непосредственных подчиненных нанесли непоправимый ущерб имиджу руководителя.

В этой связи, просила привлечь к ответственности ФИО3 и возместить ей моральный вред в размере 250 000 рублей.

В последующем истица изменила исковые требования и окончательно просила суд, взыскать с ответчицы в свою пользу компенсацию морального вреда в сумме 250 000 рублей.

В судебном заседании истица и её представитель поддержали заявленные исковые требования по доводам, изложенным в исковом заявлении. Дополнительно суду пояснили, что поводом для вызова ответчицы для беседы в кабинет к директору послужили претензии родителей, высказываемые в группе Ватсап при обсуждении выложенных воспитателем фотографий детей во время прогулки. На беседу ФИО3 пришла вместе со своим мужем.

Беседа продолжалась около пятнадцати минут. При этом, по мнению истицы, муж ответчицы был удивлен поведением своей супруги.

В настоящее время дочь ФИО3 детский сад не посещает. Поскольку после произошедшего конфликта ответчица перевела её в другой детский сад.

Участвовавшая в судебном заседании ответчица ФИО3 возражала против заявленных исковых требований. Суду пояснила, что в ходе состоявшейся 7 июня 2018 г. в кабинете директора беседы с истицей не оскорбляла последнюю. При этом не отрицала, что разговор происходил на повышенных тонах, что было вызвано некорректными высказываниями и пренебрежительным тоном истицы. 

Также указала, что в связи с претензией истицы относительно состояния колготок её дочери, она сходила в группу и, вернувшись, бросила колготки на стол ФИО1 со словами: «Посмотрите, у нас новые колготки». При этом колготки не задели истицу. 

После этой встречи, возмущенные поведением истицы, ответчица вместе с мужем подали письменную жалобу на её поведение в Департамент образования мэрии г. Магадана, по результатам рассмотрения которого ФИО1 была привлечена к дисциплинарной ответственности.

Представитель ответчика в судебном заседании также возражала против заявленных исковых требований. Ссылаясь на доводы, приведенные в письменном отзыве на иск, просила суд в его удовлетворении ФИО1 отказать.

Выслушав пояснения сторон, показания допрошенных в судебном заседании свидетелей Х.М.В., Р.А.В., С.П.В., исследовав письменные доказательства, представленные в материалы дела, а также аудиозапись разговора между истицей и ответчицей, состоявшегося 07 июня 2018 г. в кабинете ФИО1, суд приходит к следующему.

В соответствии со статьей 23 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на защиту своей чести и доброго имени. Статьей 29 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется свобода мысли и слова, а также свобода массовой информации.

При этом согласно статьи 17 Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

В силу ст. ст. 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) достоинство личности, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна отнесены к личным неимущественным правам гражданина, эти нематериальные блага защищаются в соответствии с законом, и если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с временным ограничением или лишением каких-либо прав. Под нравственными страданиями подразумеваются переживания потерпевшего (обида, унижение или иное неблагоприятное в психологическом аспекте состояние). Любое неправомерное действие или бездействие вызывает у потерпевшего нравственные страдания различной степени и лишает его полностью или частично психического благополучия.

Компенсация морального вреда в силу ч.1 ст. 1101 ГК РФ осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (ч.2 ст. 1101 ГК РФ).

Согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Вместе с тем, право на компенсацию возникает лишь при наличии предусмотренных законом условий или оснований ответственности за причинение морального вреда.

Установленный действующим законодательством механизм защиты личных неимущественных прав, предоставляя гражданам возможность самостоятельно выбирать адекватные способы судебной защиты, не освобождает их от бремени доказывания самого факта причинения морального вреда и обоснования размера денежной компенсации. По смыслу вышеприведенных норм в их совокупности именно лицо, требующее денежную компенсацию морального вреда, должно доказать факт нарушения другим лицом возложенных на него обязанностей (совершения незаконных действий или бездействия), наличие причинно-следственной связи между допущенным нарушением и причинением истцу физических и нравственных страданий. Отсутствие указанной совокупности элементов правонарушения является основанием отказа в удовлетворении требований о возмещении морального вреда.

В соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Как следует из разъяснений, содержащихся в абз. 6 п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 г. N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц", если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением.

В судебном заседании установлено и не оспаривалось сторонами, что 7 июня 2018 г., около 19 часов, ответчица вместе со своим мужем пришла по просьбе истицы к ней на беседу в её кабинет директора в МБОУ «НШ-ДС № 72». Ответчик была приглашена истицей для разрешения вопросов, возникших в связи с претензиями родителей воспитанников первой группы раннего возраста, которую посещает дочь ФИО3, к основной деятельности детского сада, размещенных в группе Ватсап, после публикации в ней накануне воспитателем группы фотографий с прогулки детей. Разговор между сторонами состоялся в присутствии, находившейся в кабинете директора секретаря Харитоновой М.В., в конце беседы подошла воспитательница ФИО5

В процессе беседы истица указала ответчице и её мужу на несоответствии действительности, высказанных в процессе обсуждения между родителями в группе Ватсап, замечаний относительно сбора денег и ненадлежащей работы воспитателей, а также обратила внимание на ненадлежащее состояние одежды ребенка. При этом ответчица отрицала высказывание со своей стороны данных претензий, указав, что написала в группе Ватсап сообщение относительно наличия на опубликованных фотографиях с прогулки детей, открытой спины её дочери, что, по её мнению, свидетельствует о ненадлежащем уходе и присмотре за детьми и создает угрозу здоровью ребенка.

Стороны в судебном заседании не отрицали, что в связи с противоположной оценкой обсуждаемых в ходе беседы вопросов, разговор между ними происходил на повышенных тонах. Данный факт также подтверждается воспроизведенной в судебном заседании аудиозаписью части их разговора, записанной на телефон мужем ФИО3 – С.П.В.

Как следует из искового заявления и пояснений истицы в судебном заседании, на протяжении всего разговора ФИО3 позволяла в адрес истицы нецензурную брань, грубо оскорбляла её, обозвав «чувырлой» и «тварью», неоднократно послала «на хер», а в заключение разговора бросила в неё 2 пары грязных колготок своей дочери и сказала ей: «Тварь, пошла в очко». 

Данные обстоятельства подтверждаются приложенным к исковому заявлению акту от 8 июня 2018 г., составленному и подписанному и.о. директора ФИО1, секретарем Х.М.В. и воспитателем Р.А.В., из которого следует, что после того, как истица обратила внимание ответчицы на необходимость заштопать детские колготки её дочери, последняя стала возмущаться, что она не плохая мать, а после выбежала из кабинета. 

В последующем ФИО3 вернулась в кабинет директора, держа в руках две пары детских колготок и со словами: «Смотри тварь! Новые у нас колготки» швырнула их ФИО1 в лицо. После этого ФИО3 развернулась и, выходя из кабинета, обозвала ФИО1 «чувырлой» и сказала: «Пошла в очко!».

Допрошенные в судебном заседании в качестве свидетелей, присутствовавшие при указанных событиях работники 

<

данные изъяты> Харитонова М.В. и ФИО5 подтвердили факт данных высказываний ФИО3 в адрес ФИО1

Так, свидетель Харитонова М.В. показала, что ФИО3 в процессе беседы кинула колготки в лицо ФИО1, назвала её «чувырлой» и сказала ей «Иди в очко».

Свидетель ФИО5 пояснила суду, что в тот момент, когда муж ответчицы показывал истице фотографии на своём телефоне, в кабинет зашла ФИО3 и бросила в сторону ФИО1 колготки, попав ими в руку истицы, а потом назвала её «чувырлой». После этого ФИО1 сказала, что больше не желает продолжать разговор.

Сомнений в достоверности показаний свидетелей Харитонова М.В. и ФИО5 об обстоятельствах происшедшего у суда не имеется, поскольку они не противоречивы, последовательны, свидетелям под роспись разъяснены последствия дачи ложных показаний в суде.

Кроме этого, содержание беседы между ФИО1 ФИО3 и её мужем С.П.В. отраженное в акте от 8 июня 2018 г., полностью соответствует воспроизведенной в судебном заседании аудиозаписи части их разговора, записанной на телефон мужем ФИО3 – С.П.В. за исключением высказанных ответчицей в адрес истицы оскорблений. При этом, аудиозапись обрывается в момент, когда С.П.В. предъявляет истице содержащиеся в телефоне фотографии с прогулки детей, и не содержит окончание разговора.

При таких обстоятельствах, суд считает, что факт высказывания ответчицей 07 июня 2018 г. в кабинете директора 

<

данные изъяты> в адрес истицы в присутствии посторонних лиц выражений «чувырла», «пошла в очко» нашёл своё подтверждение.

Доводы ответчицы и допрошенного в судебном заседании в качестве свидетеля её мужа – С.П.В., отрицавших факт указанных высказываний в адрес истицы, суд оценивает критически, поскольку они полностью опровергаются вышеприведенными доказательствами. При этом суд учитывает, что свидетель ФИО6, являясь супругом ответчицы, вправе не свидетельствовать против своих родственников.

Согласно представленного истицей в материалы дела лингвистического заключения от 30 августа 2018 г., составленного на основании вышеуказанного акта от 8 июня 2018 г. учителем русского языка и литературы 

<

данные изъяты> К.Е.В. на предмет содержания в высказываниях ФИО3 в адрес ФИО1 лингвистических признаков унижения, слова: «чувырла», «пошла в очко» являются ненормативной лексикой и по стилистической отнесенности носят грубый (оскорбительный) характер.

Слово «чувырла» имеет значение «некрасивая девушка, жензина» и несет негативную оценку адресата.

Выражение «пошла в очко» относится к выльгарно-просторечным и имеет значение «грубо прогонять, отделываться, избавляться от кого-либо» и являются проявлением нежелания продолжать разговор.

Употребление данных лексем в ситуации делового общения нарушает установленные правила речевого поведения. Использование подобных единиц для характеристики человека способно подорвать его престиж в глазах окружающих и нанести ущерб уважению к самому себе, поскольку они являются проявлением речевой агрессии, то есть вербальным выражением негативных эмоций, чувств в неприемлемой в данной речевой ситуации форме.

Анализируемые высказывания ФИО3 в адрес ФИО1 имеют лингвистические признаки унижения, поскольку в них дается отрицательная оценка адресата; эта оценка выражена с помощью слов и выражений, не употребляемых в литературном языке по отношению к лицу и имеет признаки оскорбительной языковой формы; данная отрицательная оценка высказывается с целью подчеркнуть несоответствие адресата его функциям педагога и руководителя образовательного учреждения.

Помимо этого, как следует из представленного истицей в материалы дела лингво-стилистического анализа от 29 июля 2018 г. составленного кандидатом филологических наук Г.Н.И. слово «чувырла» относится к арго (сленг) и является грубым обозначением девушки, женщины.

Оценивая указанные лингвистическое заключение и лингво-стилистический анализ в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), суд приходит к выводу, что они отвечает требованиям об относимости и допустимости, предусмотренным ст.ст. 59, 60 ГПК РФ. Составившими их специалистами, даны обоснованные и объективные заключения о значении вышеприведенных слов и выражений. Оснований сомневаться в компетентности и объективности специалистов, проводивших исследование, у суда не имеется. 

Доводы представителя ответчика о том, что слово «чувырла» не может являться оскорбительным, являются необоснованными, поскольку не опровергают выводы, содержащиеся в вышеприведенных лингвистическом заключении и лингво-стилистическом анализе.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о том, что высказанные ответчицей 07 июня 2018 г. в кабинете директора 

<

данные изъяты> в адрес ФИО1, в присутствии посторонних лиц, выражения «чувырла» и «пошла в очко» носят оскорбительные характер, посягают на честь, достоинство и деловую репутацию истицы, как руководителя образовательного учреждения и тем самым нарушают её личные неимущественные права. В результате этого ответчицей истице причинен моральный вред, и она имеет право на его компенсацию.

При этом, поскольку оскорбительный характер высказываний ФИО3 подтвержден в ходе судебного разбирательства, то со стороны истца не требуется доказывать, в чем выразились ее страдания и переживания.

Таким образом, разрешая исковые требования, суд, руководствуясь вышеприведенными нормами материального права, с учетом установленных обстоятельств дела и учитывая степень нравственных страданий истицы, обстоятельства произошедшего, а именно высказывание ответчицей оскорблений в кабинете директора 

<

данные изъяты>» в адрес ФИО1, в присутствии посторонних лиц, требования разумности и справедливости, предъявляемых законом к указанным компенсационным выплатам, суд полагает возможным взыскать в пользу истицы с ответчицы компенсацию морального вреда в размере 15 000 рублей.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. 

Из представленного в материалы дела чека-ордера ПАО «Сбербанк России» от 04 июля 2018 г. следует, что истицей при подаче искового заявления уплачена государственная пошлина в размере 300 рублей. 

Таким образом, со ФИО3, в пользу ФИО1, подлежат взысканию расходы по уплате государственной пошлины в указанном в размере.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

Р Е Ш И Л:

Исковое заявление ФИО1 к ФИО3 о взыскании компенсации морального вреда, удовлетворить.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 15 000 рублей, а также судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 рублей, а всего взыскать 15300 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке, в Магаданский областной суд через Магаданский городской суд в течение месяца со дня, следующего за днем изготовления решения суда в окончательной форме.

Установить день изготовления решения суда в окончательной форме - 11 сентября 2018 г.

Судья М.А. Иванов