Судья Политов А.В.

Дело № 22-5920 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 21 сентября 2021 года

Пермский краевой суд в составе 

председательствующего Клементьевой О.Л.,

при секретаре судебного заседания Коняевой Ю.И.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе представителя гражданского ответчика ООО «№1» адвоката Зверевой Т.Н. на приговор Карагайского районного суда Пермского края от 21 июля 2021 года, которым 

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ч. 5 ст. 264 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года;

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения;

к месту отбывания наказания определено следовать самостоятельно, срок отбывания наказания исчислен со дня его прибытия в колонию-поселение, с зачетом времени следования к месту отбывания наказания из расчета один день следования за один день лишения свободы;

исковые требования о компенсации морального вреда удовлетворены частично, с ООО «№1» взыскано в пользу Ж1. 1 000 000 рублей, Ж2. 500 000 рублей, Ж3. 500 000 рублей, Н1. 1 000 000 рублей, Н2. 500 000 рублей, Я. 200 000 рублей, Н3. 200 000 рублей;

отменены обеспечительные меры в виде ареста на имущество ООО «№1» в размере 5 400 000 рублей, обращено взыскание на имущество в счет возмещения гражданских исков;

вещественное доказательство – автомобиль «2834NE» государственный регистрационный знак ** возвращен владельцу ООО «№1». 

Изложив содержание приговора, существо апелляционной жалобы и возражений на нее, заслушав выступления представителя гражданского ответчика ООО «№1» – адвоката Зверевой Т.Н., адвоката Менькина И.В. в защиту осужденного ФИО1, поддержавших доводы жалобы, возражения представителя потерпевших Ж1. и Н1. – С., прокурора Тимофеевой Т.Г. об оставлении приговора без изменения, а жалобы – без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным в том, что 18 марта 2020 года, управляя автомобилем «2834NE» государственный регистрационный знак **, двигаясь по участку 990 км автодороги «Кострома-Шарья-Киров-Пермь» на территории Карагайского района Пермского края со стороны г.Кирова в направлении г. Перми, в нарушение п. 10.1 ПДД, игнорируя требования временного запрещающего дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости 50 км/ч» ПДД, допустил наезд на Ж. и Н., причинив им телесные повреждения, квалифицирующиеся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, от которых те скончались на месте дорожно-транспортного происшествия. 

В апелляционной жалобе представитель гражданского ответчика ООО «№1» - адвокат Зверева Т.Н. считает приговор незаконным и необоснованным в части установления фактических обстоятельств по делу и применения норм гражданского права при рассмотрении гражданских исков, в связи с чем просит его отменить. 

Указывает, что дорожная ситуация, предшествующая наезду на дорожных рабочих Ж. и Н. – работников ООО «№2», не установлена; при проведении следственного эксперимента в качестве понятых привлечены знакомые потерпевших, что ставит под сомнение обстоятельства, указанные последними; выводы экспертов в части определения скорости движения автомобиля под управлением ФИО1 являются производными от протокола осмотра места происшествия, составленного с нарушением закона, соответственно, являются недопустимыми доказательствами. 

Ссылаясь на показания свидетеля Ч., отмечает, что при проведении замеров, вносимых в протокол осмотра места происшествия и схему ДТП, участвовал работник ООО «№2» Н5., сведения о котором в протоколе следственного действия отсутствуют; измерения проводились без участия понятых, протокол был подписан ими после его составления. Обращает внимание, что схема ДТП не содержит измерений расстояний до дорожных знаков, привязки к местности, неверно указаны места расположения трупов и следы торможения, измерения являются некорректными.

Указывает, что судом не установлены обстоятельства выполнения норм безопасности при выполнении дорожно-строительных работ и обеспечении безопасных условий труда; в отношении руководства ООО «№2» возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст.143 УК РФ, где в качестве наступивших последствий допущенных нарушений указано наступление по неосторожности смерти двух лиц; специалистом НПО «Лаборатория технических экспертиз и оценки» выявлены нарушения организации дорожного движения и ограждения мест проведения работ; акты по расследованию несчастных случаев в отношении Ж. и Н. также подтверждают отсутствие технических средств организации дорожного движения и ограждения мест проведения работ, а также автомобиля прикрытия для обеспечения безопасности проведения работ.

Считает необоснованным отказ суда в удовлетворении ходатайства о назначении экспертизы по вопросам, направленным на установление причин и условий, способствующих ДТП, а также определению правил по охране труда при производстве дорожных работ, строительных и ремонтно-строительных работ, поскольку при назначении первичной комплексной автотехнической экспертизы перед экспертами они были поставлены, но ввиду отсутствия в штате эксперта остались неразрешенными.

Указывает, что в действиях Ж. и Н. при проведении 18 марта 2020 года дорожных работ имела место грубая неосторожность, в связи с чем при разрешении гражданских исков подлежали применению положения ст. 1083 ГК РФ. Также считает приговор в части разрешения гражданских исков незаконным и необоснованным, поскольку не дана правовая оценка действиям ООО «№2» по обеспечению безопасности выполнения работ на проезжей части. 

Обращает внимание, что гражданскими истцами не представлено доказательств ухудшения здоровья, а также здоровья детей, после гибели супругов; при определении размера компенсации морального вреда не учтено соблюдение ООО «№1» правил безопасности при эксплуатации транспортных средств и создание необходимых условий для обеспечения безопасности дорожного движения, а также предложение руководства ООО «№1» о компенсации морального вреда каждому из истцов по 750 000 рублей. 

Полагает, что оснований для удовлетворения исковых требований Н1. о взыскании в пользу Я. и Н3. компенсации морального вреда, причиненного смертью отчима Н., отсутствовали, поскольку они не являются родственниками и иждивенцами последнего; доказательств того, что за короткое время, исходя из даты заключения брака и возраста детей, между отчимом и падчерицами сформировались прочные связи, не предоставлено; взысканная судом компенсация морального вреда в пользу супруги, сына и двух падчериц не отвечает принципу разумности и обстоятельствам дела, судом не учтено, что в связи с гибелью Н. с исками о компенсации морального вреда будут обращаться мать и сестра погибшего.

Также считает размер компенсации морального вреда, взысканного в пользу Ж1. и дочерей погибшего, не отвечающим принципу разумности и обстоятельствам дела, поскольку судом не учтены намерения матери, сестры и брата погибшего Ж. обратиться с аналогичными исками.

Отмечает, что обе истицы обосновали размер заявленных исков плохими жилищными условиями и необходимостью их улучшения, а также планами на дальнейшее обучение детей, тогда как моральный вред взыскивается за причиненные нравственные и физические страдания.

Обращает внимание, что при удовлетворении гражданских исков на общую сумму 3 900 000 рублей суд принял решение об обращении взыскания на имущество в размере 5 400 000 рублей; не учел, что арестованные транспортные средства находятся в лизинге, соответственно, ООО «№1» их собственником не является.

В возражениях адвокат Менькин И.В., не оспаривая приговор в отношении ФИО1 в части назначенного наказания, поддерживает доводы апелляционной жалобы представителя гражданского ответчика ООО «№1» - адвоката Зверевой Т.Н. в части неправильного разрешения судом гражданских исков.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель потерпевших Н1. и Ж1. – С., ссылаясь на несостоятельность приведенных в ней доводов, просит оставить приговор без изменения. 

Проверив материалы дела, доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции находит приговор законным, обоснованным и справедливым.

Фактические обстоятельства изложенных в описательно-мотивировочной части приговора действий осужденного, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, установлены судом правильно.

Вывод суда первой инстанции о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, приведенных в приговоре:

показаниями потерпевших Ж1. и Н1. о гибели супругов Ж. и Н. в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 18 марта 2020 года;

показаниями свидетеля Н4., согласно которым 18 марта 2020 года во втором часу дня он двигался посередине проезжей части со стороны г.Перми в сторону моста с газовой горелкой и баллоном, сушил асфальт, а Ж. и Н. шли сзади него и наносили валиком временную дорожную разметку. Увидев, как что что-то промелькнуло мимо него и, услышав звонкий металлический звук, он обернулся назад и увидел Ж. и Н. без признаков жизни и остановившейся автомобиль «Газель»;

показаниями свидетеля Ш., в соответствии с которыми 18 марта 2020 года работники ООО «№2» Н4., Ж. и Н. осуществляли работы по нанесению временной дорожной разметки; на месте проведения работ были установлены знаки: «Дорожные работы», «Обгон запрещен», «Ограничение скорости», «Сужение дороги», временные светофоры, также имелась основная дорожная разметка (сплошная) и временная сплошная. На месте ДТП он видел трупы Ж. и Н., которых сбил водитель автомобиля «Газель»;

показаниями свидетелей К. и Е., согласно которым 18 марта 2020 года приехав на место ДТП, они увидели сотрудников полиции, производивших замеры рулеткой, автомобиль «Газель» с повреждениями, трупы двух мужчин, разлитую оранжевую краску, газовый баллон, конусы, инструменты на дороге, временные знаки. ФИО1 сообщил им о том, что во время движения его ослепило солнце, и он не увидел дорожных рабочих, наносящих временную разметку на проезжей части; услышав удар, он прекратил движение, вызвал скорую помощь; 

показаниями свидетеля А1., из которых следует, что 18 марта 2020 года он принимал участие в качестве понятого при составлении протокола осмотра места происшествия и схемы ДТП, произошедшего на 990 км автодороги «Кострома-Шарья-Киров-Пермь». Автомобиль «Газель» имел повреждения, на дороге лежало два трупа, был морозный солнечный день, сухой асфальт, на обочине был лед, тормозной путь имел два следа, были установлены временные знаки «Ограничение скоростного режима», «Дорожные работы», «Снятие всех ограничений», светофор перед мостом, на котором велись ремонтные работы;

показаниями свидетеля А2., в соответствии с которыми 18 марта 2020 года приехав на место ДТП около 14 часов, он увидел сотрудников полиции, поврежденный автомобиль «Газель», два трупа, имелся след торможения до знака «Снятие всех ограничений», дорожное покрытие было сухое, на обочинах лед; точка столкновения была определена после моста в сторону г. Перми;

показаниями свидетелей Ч. и Д., согласно которым 18 марта 2020 года они выезжали на место ДТП с пострадавшими на 990 км автодороги «Кострома-Шарья-Киров-Пермь», ими составлены протокол осмотра и схема ДТП; на данном участке дороги проводились дорожные работы по ремонту моста, с обеих сторон установлены знаки «Ограничение скорости», «Дорожные работы», светофоры, ДТП произошло в зоне действия знака «Ограничение скорости», погодные условия были хорошими, дорожное покрытие сухим;

протоколами осмотра места происшествия и транспортного средства, схемой, в соответствии с которыми 18 марта 2020 года осмотрено место ДТП, расположенное на 990 км автодороги «Кострома-Шарья-Киров-Пермь»; зафиксированы сухое асфальтобетонное покрытие, направление движения автомобиля «2834NE» государственный регистрационный знак **, его расположение, повреждения; место наезда на дорожных рабочих Ж. и Н., расположение трупов на проезжей части; следы торможения и наличие временных дорожных знаков Правил дорожного движения 1.25 «Дорожные работы», 3.24 «Ограничение скорости 50 км/ч»;

заключениями судебно-медицинских экспертов № 1738 и № 1739, согласно которым смерть Ж., Н. наступила от тупой сочетанной травмы тела, образовавшейся прижизненно в результате ударных и плотно-скользящих (трения) взаимодействий с твердыми тупыми предметами -при исследовании трупа Ж., что могло иметь место при столкновении (наезде) движущегося автотранспортного средства с потерпевшим в условиях ДТП, при исследовании трупа Н. - от действий твердых тупых предметов, возможно при ударах частями движущегося автомобиля при наезде его на пострадавшего; 

схемой дислокации дорожных знаков и схемой организации дорожного движения и ограждения мест производства долговременных работ вне населенного пункта, в соответствии с которыми на участке 990 км автодороги «Кострома-Шарья-Киров-Пермь» имеются знаки, указанные в схеме ДТП;

заключением эксперта Отдела специальных экспертиз № 1 ЭКЦ ГУ МВД РФ по Пермскому краю № 294, согласно которому скорость движения автомобиля «2834NE» государственный регистрационный знак ** соответствующая зафиксированным на месте происшествия следам торможения (34,9 м), составляет 75,5 км/ч;

экспертным исследованием ООО НПО «Лаборатория технических экспертиз и оценки» № 301а/20, в соответствии с которым при производстве работ по нанесению горизонтальной разметки усматриваются несоответствия п.п.3.2, 6.4.2.1, 6.9.1 ГОСТ Р 58350-2019 «Дороги автомобильные общего пользования. Технические средства организации дорожного движения в местах производства работ. Технические требования. Правила применения», которые могли находиться в причинной связи с ДТП; 

заключением эксперта ФБУ ПЛСЭ № 2325/09-1/20-38, 2326/09-1/20-40, из которого следует, что скорость движения автомобиля «2834NE», погашенная в процессе торможения по сухому асфальтовому покрытию в соответствии с максимальной длиной следа торможения зафиксированного до задних правых колес автомобиля 34,9 м, составляет примерно 75,5 км/ч; тормозной путь данного автомобиля при расчетном значении скорости 75,5 км/ч и торможении на сухом асфальтовом покрытии составляет примерно 38,5 м; в действиях водителя ФИО1 с технической точки зрения усматривается несоответствие требованиям пункты 1.3, 10.1 ПДД, п. 3.24 Приложения 1 ПДД, в части выбора скоростного режима; 

следственным экспериментом на 990 км на автодороге «Кострома-Шарья-Киров-Пермь», в соответствии с которым определен момент возникновения опасности для водителя ФИО1; 

заключением эксперта ФБУ ПЛСЭ № 1330/09-1/21-38, 1331/09-1/21-40, 1332/05-1/21-10, в соответствии с которым скорость движения автомобиля «2834NE», погашенная в процессе торможения по мокрому асфальтовому покрытию в соответствии с максимальной длиной следа торможения зафиксированного до задних правых колес автомобиля 34,9 метра, составляет примерно 69,3 км/ч; остановочный путь автомобиля «2834NE» при расчетном значении скорости 69,3 км/ч и торможении на мокром асфальтовом покрытии составляет примерно 71,4 м; тормозной путь автомобиля «2834NE» при расчетном значении скорости 69,3 км/ч и торможении на мокром асфальтовом покрытии составляет примерно 37,7 м; водителю автомобиля «2834NE» ФИО1 следовало руководствоваться требованиями пунктов 1.3, 10.1 ПДД, п. 3.24 Приложения 1 ПДД и он располагал технической возможностью предотвратить дорожно-транспортное происшествие путем своевременного принятия мер к экстренному торможению, как при движении с расчетной скоростью, так и с учетом установленного ограничения скорости 50 км/ч при движении по сухому и мокрому дорожному покрытию; в действиях водителя автомобиля «2834NE» ФИО1 усматривается несоответствие требованиям пунктов 1.3, 10.1 ПДД, п. 3.24 Приложения 1 ПДД;

иными доказательствами по делу, подробно изложенными в приговоре.

Показания потерпевших, свидетелей и другие доказательства всесторонне, полно и объективно исследованы судом, их анализ и оценка приведены в приговоре. Все изложенные в приговоре доказательства суд в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ проверил, сопоставив их между собой, и каждому из них дал оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности признал их достаточными для разрешения уголовного дела по существу. Правильность оценки доказательств сомнений не вызывает. Оснований для признания доказательств, в том числе протокола осмотра места происшествия, схемы ДТП, заключений экспертов автотехников, протокола следственного эксперимента, недопустимыми, вопреки доводам жалобы, не имеется.

Выводы суда первой инстанции не содержат предположений и противоречий, являются мотивированными, как в части доказанности вины осужденного ФИО1, так и в части квалификации его действий, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на проверенных в судебном заседании доказательствах и на правильном применении норм уголовного и уголовно-процессуального законов.

Судом установлено, что 18 марта 2020 года около 13:20 часов ФИО1, управляя автомобилем «2834NE» государственный регистрационный знак **, двигаясь по участку 990 км автодороги «Кострома-Шарья-Киров-Пермь», в нарушение п. 10.1 ПДД, игнорируя требования временного запрещающего дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости 50 км/ч» ПДД, допустил наезд на дорожных рабочих ООО «№2» Ж. и Н., наносящих дорожную разметку, причинив им телесные повреждения в виде тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни, от которых те скончались на месте дорожно-транспортного происшествия. 

Суд пришел к правильному выводу о том, что причиной дорожно-транспортного происшествия явилось нарушение ФИО1 п. 10.1 ПДД (согласно которому водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, дорожные и метеорологические условия, в частности, видимость в направлении движения; скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил), а также требований дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости 50 км/ч» ПДД, поскольку он двигался со скоростью около 75,5 км/ч, превышающей установленного ограничения 50 км/ч, не обеспечившей безопасность дорожного движения управляемого им автомобиля, потеряв контроль за расположением и движением автомобиля относительно границ проезжей части, сместился к середине проезжей части, где обнаружив опасность для движения - дорожных рабочих, не принял мер к снижению скорости вплоть до остановки автомобиля, в результате чего допустил наезд на них, хотя в данной дорожно-транспортной ситуации предвидел возможность наступления общественно опасных последствий своих действий и располагал возможностью предотвратить дорожно-транспортное происшествие.

Суд на основе исследованных доказательств, установив в достаточной степени обстоятельства произошедшего, пришел к мотивированному выводу о том, что в создавшейся дорожной обстановке действия осужденного состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями.

Ставить под сомнение заключения экспертов у суда оснований не имелось, поскольку исследования проведены экспертами, обладающими специальными познаниями и достаточным опытом работы, предупрежденными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложных заключений. Заключения экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, выводы экспертов согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами.

Доводы жалобы о нарушениях закона при составлении протокола осмотра места происшествия, схемы дорожно-транспортного происшествия, протокола следственного эксперимента, были предметом проверки суда первой инстанции, обоснованно признаны несостоятельными с приведением в приговоре убедительных мотивов, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Так, факт участия понятых при составлении протокола осмотра места происшествия и схемы ДТП подтверждается показаниями свидетеля А1.; отсутствие подписи ФИО1 в схеме ДТП не является основанием для признания ее недопустимым доказательством; допущенные сотрудниками полиции неточности при замерах на месте происшествия не опровергают выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден; оснований полагать о наличии заинтересованности понятых при проведении следственного эксперимента не имеется.

С учетом изложенного, выводы суда в приговоре относительно фактических обстоятельств дела и доказанности вины осужденного в совершении вышеуказанного преступления, являются обоснованными, они подробно мотивированы в приговоре и суд апелляционной инстанции не видит оснований сомневаться в их правильности.

Суд правильно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 5 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц.

Постановленный приговор соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ, содержит подробное описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, исследованных в судебном заседании доказательств, и мотивы принятых решений.

При решении вопроса о наказании, определении его вида и размера судом первой инстанции в полной мере соблюдены требования ст. 6, 60 УК РФ, в должной степени учтены характер и степень общественной опасности совершенного осужденным преступления, отнесенного к средней тяжести; данные о личности ФИО1, признанные положительными; отсутствие отягчающих наказание обстоятельств; смягчающие наказание обстоятельства - наличие малолетних детей, признание вины и раскаяние, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшим (перечисление денежных средств в размере 20 000 рублей, принесение извинений, передача новогодних подарков детям), оказание иной помощи Ж. и Н. непосредственно после совершения преступления (вызов скорой помощи), активное способствование раскрытию и расследованию преступления (объяснение ФИО1 об обстоятельствах ДТП); несоблюдение пунктов 3.2, 6.4.2.1, 6.9.1 ГОСТ Р 58350-2019 «Дороги автомобильные общего пользования. Технические средства организации дорожного движения в местах производства работ. Технические требования. Правила применения» при производстве 18 марта 2020 года работ по нанесению горизонтальной разметки Ж. и Н.; влияние назначенного наказания на исправление виновного и на условия жизни его семьи. 

Все имеющие значение при назначении наказания обстоятельства судом учтены и приняты во внимание в полном объеме. 

Суд первой инстанции надлежащим образом аргументировал необходимость назначения ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы, с чем суд апелляционной инстанции соглашается, поскольку, исходя из положений ст. 43 УК РФ, иное наказание не будет способствовать восстановлению социальной справедливости, исправлению осужденного и предупреждению совершения новых преступлений. Оснований считать, что цели наказания будут достигнуты при применении положений ст. 73 УК РФ, не имеется.

Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно снижающих степень общественной опасности совершенного осужденным преступления, дающих основания для применения положений ст. 64 УК РФ, то есть назначения иного более мягкого вида наказания, чем лишение свободы, суд первой инстанции не усмотрел, не находит таковых и суд апелляционной инстанции.

Установленные по делу фактические обстоятельства преступления не свидетельствуют о меньшей степени их общественной опасности, в связи с чем оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, как и положений ст.53.1 УК РФ, не имеется.

Размер назначенного ФИО1 наказания не превышает пределов, предусмотренных ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Вид исправительного учреждения, назначенный осужденному для отбывания наказания, определен судом в соответствии с положениями п. «а» ч.1 ст. 58 УК РФ. 

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что назначенное осужденному наказание соответствует требованиям ст. 6, 60 УК РФ, является справедливым, в связи с чем оснований для его смягчения не находит.

Нарушений норм уголовного или уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора, по делу допущено не было.

Судебное разбирательство проведено с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу, а сторонам созданы необходимые условия для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, которыми они реально воспользовались. 

Заявленные сторонами ходатайства разрешены в установленном законом порядке, решения суда по этим ходатайствам сомнений в своей законности и обоснованности не вызывают. При этом сам по себе отказ в удовлетворении ходатайств, при соблюдении процедуры их разрешения и обоснованности принятого решения, не может расцениваться как нарушение права на защиту и не свидетельствует о необъективности суда при рассмотрении уголовного дела.

Учитывая, что ФИО1 совершил дорожно-транспортное происшествие, управляя автомобилем, владельцем которого является ООО «№1», при исполнении им трудовых обязанностей, суд обоснованно возложил ответственность за причиненный ФИО1 вред на указанное юридическое лицо; размер компенсации морального вреда определен с учетом обстоятельств его причинения и наступивших последствий, перенесенных физических и нравственных страданий потерпевшими и их детьми, принципов разумности и справедливости, оснований для снижения размера компенсации морального вреда не имеется. 

Мотивы решения по гражданским искам полно приведены в приговоре и основаны на правильном применении закона.

Доводы жалобы о необходимости применения положений ст. 1083 ГК РФ несостоятельны, поскольку наличия грубой неосторожности в действиях Ж. и Н. не установлено, а отсутствие при производстве работ автомобиля прикрытия и дорожных конусов о ее наличии не свидетельствует.

Судом принято правильное решение об отмене обеспечительных мер и обращении взыскания на имущество ООО «№1», при этом обращение взыскания на имущество, вопреки доводам жалобы, производится в пределах удовлетворенных исковых требований, то есть в размере 3 900 000 рублей, а не 5 400 000 рублей.

В соответствии со ст. 23 Федерального закона «О финансовой аренде (лизинге)» № 164-ФЗ, на предмет лизинга не может быть обращено взыскание третьего лица по обязательствам лизингополучателя, в том числе в случаях, если предмет лизинга зарегистрирован на имя лизингополучателя.

Учитывая, что документы, подтверждающие то обстоятельство, что ООО «№1» не выкупило находящиеся в лизинге транспортные средства, на которые был наложен арест, не представлены, приложенные к жалобе свидетельства о регистрации транспортных средств достаточными доказательствами нахождения автомобилей в собственности у лизинговых компаний не являются, лизинговые компании не лишены возможности обратиться в суд с соответствующим иском, оснований для отмены приговора в указанной части суд апелляционной инстанции не усматривает.

При таких обстоятельствах апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

приговор Карагайского районного суда Пермского края от 21 июля 2021 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу представителя гражданского ответчика ООО «№1» адвоката Зверевой Т.Н. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу судебного решения; осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий подпись