Дело № 1-153/2017

П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

27 декабря 2017 года Томская область, ЗАТО Северск, г. Северск

Северский городской суд Томской области в составе: 

председательствующего судьи Максимовой Е.С.,

при секретарях Епифанцевой Т.И., Животягине С.С.,

с участием государственных обвинителей Крылова Н.В., Дамаскиной Ю.В.,

подсудимых ФИО1, ФИО2,

их защитников - адвокатов Миллера А.В., Ильюшонок М.Г., Астанина А.Ю., Учуаткина И.Ю.,

потерпевших М., А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г.Северск Томской области материалы уголовного дела по обвинению:

ФИО1, несудимого, 

содержащегося под стражей по данному делу с 09.11.2017, 

в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации,

ФИО2, несудимого, 

находящегося под подпиской о невыезде и надлежащем поведении,

в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации,

У С Т А Н О В И Л:

Подсудимые ФИО1 и ФИО2 совершили покушение на мошенничество, то есть покушение на хищение чужого имущества, путем обмана, группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере.

Преступление совершено в [адрес] ЗАТО [адрес] при следующих обстоятельствах.

Так, в период с 01.07.2015 по 16.07.2015 ФИО1, имея умысел, направленный на хищение денежных средств путем обмана, организовал несколько встреч как у себя в квартире по [адрес], так и около данного дома, в ходе которых предложил М., а также кому-либо из его знакомых за денежное вознаграждение оказать помощь в получении военного билета без прохождения военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации, заверив М. в том, что занимает должности советника Губернатора Томской области, заместителя начальника военно-призывного комитета Томской области при Губернаторе, председателя центральной комиссии Томской области, и что при наличии его поддержки М. возможно будет поставить медицинский диагноз, позволяющий освободить последнего от прохождения военной службы, обозначив М. вознаграждение в сумме 200 000 рублей с каждого, под предлогом передачи их членам военно-врачебной комиссии, при этом, изначально не имея реальной возможности и намерения исполнить принятое на себя обязательство, поскольку в действительности не имел никаких взаимоотношений с сотрудниками Военного комиссариата Томской области и Областной военной врачебной комиссии Военного комиссариата Томской области, в компетенцию которых входили бы полномочия выдачи военного билета и освобождения от прохождения военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации.

После чего, не позднее 16.07.2015, ФИО1 получил согласие М. на его (ФИО1) предложение об оказании ему и его знакомому А. за денежное вознаграждение помощи в получении военного билета без прохождения военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации.

В тот же период времени, но не позднее 27.07.2015, ФИО1 с целью облегчения совершения своих противоправных действий, привлек для осуществления своего преступного умысла ФИО2, с которым вступил в предварительный сговор для совершения хищения денежных средств, принадлежащих М. и А., в общей сумме 400000 рублей, из расчета по 200 000 рублей у каждого, при этом разработал план, распределив роли, в соответствии с которым он (ФИО1) должен был убедить М. и А. в реальности своих возможностей оказать им содействие в получении военного билета без прохождения военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации, тогда как в действительности таких возможностей не имел, а ФИО2 под видом юридического сопровождения должен был давать консультации в указанном вопросе, завуалировав свои действия составлением договоров на оказание услуг, тем самым ввести М. и А. в заблуждение, относительно реальной возможности его (ФИО1) и ФИО2 оказания содействия по получению М. и А. военного билета без прохождения военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации.

После чего 29.07.2015 в период с 20 часов 30 минут до 22 часов 00 минут ФИО1, действуя совместно, согласовано и в группе лиц по предварительному сговору с ФИО2, с целью получения, путем обмана, части денежных средств от М. и А. в сумме 120 000 рублей, организовал встречу в арендованном ФИО2 офисе № ** по [адрес]. При этом во время указанной встречи, с целью завуалирования своих преступных действий и придания им видимости законных, а также ограждения себя от уголовного преследования, в случае выявления данного факта сотрудниками полиции, по ранее достигнутой договоренности с ним (ФИО1), и в соответствии с ранее распределенными ролями, ФИО2 составил два договора на оказание услуг от 29.07.2015, заключенных между ФИО1, выступавшим в качестве «Исполнителя», и М., А., выступавшими в качестве «Заказчиков», тем самым, оформив получение части денежных средств от М. и А. в общей сумме 120000 рублей под предлогом законных оснований, тогда как в действительности указанные денежные средства ФИО1, действующий в группе лиц по предварительному сговору с ФИО2, получил как частичную оплату за выполнение посреднической услуги в виде оказания содействия в получении военного билета М. и А. без прохождения военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации. После подписания договоров сторонами, ФИО2, согласно отведенной ему роли, подготовил, распечатал и передал ФИО1 расписки о получении денежных средств в общей сумме 120000 рублей, которые тот подписал и передал М. и А. Кроме того, в достижение преступной цели, направленной на хищение денежных средств у М. и А. путем обмана, ФИО1, создавая видимость, что им (ФИО1) осуществляются действия, направленные на решение вопроса о получении военного билета без прохождения военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации, потребовал у М. и А. документы, а именно: копии паспортов, водительского удостоверения, приписных свидетельств, ИНН, СНИЛС, медицинских карт, анализов, снимков, сообщив последним заведомо ложную информацию об установлении, на основании представленных документов ложного диагноза, позволяющего получить на основании заключения врачей - специалистов заключение о годности к военной службе по категории «Д» - не годен к военной службе. При этом, ФИО2 принял участие в данном разговоре, содействуя ФИО1 в достижении договоренности между последним и М., А. о возможности решения вопроса о получении военного билета без прохождения военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации, поддерживая требование ФИО1 о передаче за данную услугу денежных средств.

Полученные от М. и А. часть денежных средств в сумме 60000 рублей ФИО1, в соответствии с ранее достигнутой договоренностью с ФИО2, забрал себе, а часть денежных средств в сумме 60 000 рублей передал ФИО2

Далее в период с 30.07.2015 до 03.08.2015 ФИО1, продолжая реализовывать свой умысел, направленный на хищение путем обмана денежных средств у М. и А., придавая видимость предпринимаемых им действий по решению вопроса о получении последними военного билета, фактически не имея такой возможности, в ходе телефонных разговоров с М., вводя последнего в заблуждение, настаивал на предоставлении ему в ближайшее время копий личных документов М. и А. с целью передачи их членам военно-врачебной комиссии.

03.08.2015 в период с 16 часов 30 минут до 17 часов 10 минут ФИО1 организовал встречу с М. и А. у себя дома по [адрес], где, преследуя цель, направленную на хищение путем обмана денежных средств у М. и А., получив от последних копии их медицинских карт и иных документов, продолжил убеждать М. и А. в способствовании им (ФИО1) в решении вопроса о получении медицинского заключения об их (М. и А.) негодности к военной службе в Вооруженных Силах Российской Федерации и, как следствие, получении военного билета без её прохождения.

После чего, ФИО1, действуя в группе лиц и по предварительному сговору с ФИО2, с целью завуалирования своего преступного умысла, и введения в заблуждение М. и А., относительно исполнения достигнутой между ними договоренности, а также с целью получения от последних оставшейся части денежных средств в сумме по 140 000 рублей от каждого, в период с 04.08.2015 до 24.08.2015, в ходе телефонных переговоров, а также при личных встречах, предлагал М. и А. определиться с выбором медицинского диагноза, необходимого для признания их негодными к прохождению военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации, тогда как фактически медицинских противопоказаний у последних не имелось.

В продолжение своих действий ФИО1 25.08.2015 в период времени с 07 часов 50 минут до 09 часов 20 минут, действуя совместно, согласовано и в группе лиц по предварительному сговору с ФИО2, организовал встречу с М. и А. в арендуемом ФИО2 офисе № ** по [адрес]. В ходе встречи ФИО1, с целью достижения скорейшего результата по получению от М. и А. оставшейся суммы денежных средств в размере 280 000 рублей, убеждал последних в выполнении с его (ФИО1) стороны всех необходимых действий, для получения ими (М. и А.) военного билета, а также в наступлении для них (М. и А.) негативных последствий в случае их призыва на военную службу в Вооруженные Силы Российской Федерации, выразившихся в вероятности их направления для участия в вооруженном конфликте на территории Украины. В это время, ФИО2, чьи действия охватывались единым с ФИО1 умыслом, направленным на хищение путем обмана денежных средств у М. и А., стал убеждать последних в безопасности передачи ему (ФИО1) оставшихся денежных средств, в связи с наличием между ними договоров на оказание услуг и предоставлением им (ФИО1) расписок о получении денежных средств, а также в необходимости не разглашения ими (М. и А.) третьим лицам сведений о получении военного билета без прохождения военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации. Кроме того, ФИО2, участвуя в разговоре, утвердительно поддерживал ФИО1 относительно возможных сложностей, которые могут возникнуть во время прохождения военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации. 

Получив от М. и А. согласие на передачу ими оставшейся суммы денежных средств за получение военного билета без прохождения военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации, ФИО1 в последующих телефонных разговорах с М. настаивал на скорейшей передаче ему (ФИО1) денежных средств, вводя М. в заблуждение относительно необходимости его и А. госпитализации с целью установления медицинского диагноза, освобождающего от прохождения военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации, тогда как фактически выполнять какие-либо действия в оказании содействия для получения М. и А. военного билета не намеревался и таковой возможности не имел.

25.09.2015 в период с 09 часов 00 минут до 09 часов 50 минут в продолжение своего умысла, ФИО1, действуя в группе лиц по предварительному сговору с ФИО2, путем обмана, имея умысел на хищение оставшейся части денежных средств в сумме 280 000 рублей, организовал встречу с М. и А. в арендованном ФИО2 офисе № ** по [адрес], где ФИО1 при содействии ФИО2, действующим с ним (ФИО1) в группе лиц по предварительному сговору, по ранее разработанному плану, с целью введения М. и А. в заблуждение относительно выполнения достигнутой между ними договоренности, составил расписки о получении им (ФИО1) денежных средств у М. и А., в сумме по 140 000 рублей у каждого. После чего М. и А., действующие в рамках оперативно-розыскного мероприятия «оперативный эксперимент», передали ФИО1 денежные средства в сумме 90 000 рублей, а также муляж денежных банкнот в виде купюр «банка приколов», достоинством по 5 000 рублей каждая, в количестве 38 штук. В этот момент преступная деятельность ФИО1 и ФИО2 была пресечена сотрудниками полиции.

Таким образом, похищенными у М. и А. денежными средствами в сумме по 200 000 рублей у каждого, на общую сумму 400 000 рублей, ФИО1 и ФИО2, действуя совместно, согласовано, в группе лиц по предварительному сговору, могли распорядиться по своему усмотрению, чем причинили бы ущерб в крупном размере на общую сумму 400 000 рублей. Однако по независящим от подсудимых обстоятельствам, преступление до конца не довели, поскольку были задержаны сотрудниками ОЭБ и ПК УМВД России по ЗАТО Северск.

В судебном заседании 02.06.2017 после изложения обвинения государственным обвинителем подсудимый ФИО1 вину не признал.

При даче показаний в судебном заседании 01.11.2017 ФИО1 показал, что в 2013 году он познакомился с ФИО2, который дал ему юридическую консультацию. В середине июля 2015 года через социальную сеть «ВКонтакте» к нему обратился М. за консультативной помощью в правовом регулировании взаимодействия с военно-врачебной комиссией. Через некоторое время он вышел с ним на контакт, после разъяснения ему сути задаваемого вопроса, он принял решение обратиться к ФИО2, как к юристу, за правовой консультацией, в связи с чем по телефону договорился о встрече, пояснив, что также с ним придут М. и А. для получения консультации по вопросу о правовом взаимоотношении с военно-врачебной комиссией, потому что у последних была уверенность, что их заберут в армию из-за отсутствия должных оснований для отсрочки. Обратившись к ФИО2, они получили устную консультацию, последний дал им подробные разъяснения, правовые последствия незаконного поведения. Также в ходе данной встречи между ними и М., А. было принято совместное решение о составлении с каждым правового договора, имеющего цель консультирования и правового регулирования взаимоотношений с военно-врачебной комиссией. Цена договора составляла 60 000 рублей. После составления договоров также было составлено две расписки о получении от М. и от А. по 60 000 рублей. После получения данных денежных средств, он передал 60000 рублей ФИО2, чтобы последний в дальнейшем оказывал юридические консультации. К концу сентября 2015 года М. и А. снова обратились к нему (ФИО1), и они договорились о следующей консультации, а также как дальше будут развиваться их правовые взаимоотношения. В этот же день он предупредил ФИО2 о том, что снова придет с данными молодыми людьми для получения дальнейшей консультации, потому что последним было не все понятно и необходимо было разъяснить им суть действия заключенного с каждым договора, его дополнить и выстроить четкий механизм правого взаимодействия между ним (ФИО1) и М. и А. в отдельности. 25.09.2015 в 09 часов он пришел в офис ФИО2, затем подошли М. и А., которые, несмотря на договоренность, не принесли с собой ранее составленные договоры, для их изменения с более четкими гранями ответственности, поскольку договор подразумевал поэтапное его исполнение. После того, как они были готовы расширить договор, в помещение офиса вошли вооруженные граждане.

В судебном заседании 22.11.2017 подсудимый ФИО1 вину признал полностью, от дачи дальнейших показаний отказался, воспользовавшись правом, предусмотренным ст. 51 Конституции Российской Федерации. 

В связи с отказом от дачи показаний на основании п. 3 ч. 1 ст. 276 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в судебном заседании были оглашены показания ФИО1, данные им в ходе предварительного следствия. 

Так, на предварительном следствии при допросе 25.09.2015 в качестве подозреваемого ФИО1 вину в совершении инкриминируемого преступления признал в полном объеме и показал, что примерно около года назад он познакомился с М., которому в ходе разговора сообщил, что ведет частные уроки по курсу «Истории России» и «Обществознания», а также у него имеется выход на ** (далее по тексту **), и при проблемах с учебой тот может к нему обратиться, тогда как он такой возможности не имел. Примерно в июле 2015 года М. ему позвонил и сказал о проблеме по учебе, они договорились встретиться возле его дома по [адрес], при этом он хотел убедить того сдать долги. При встрече М. рассказал, что не может закрыть зимнюю и летнюю сессию в ** из-за четырех долгов по предметам. Тогда он (ФИО1) предложил помощь, при этом хотел найти человека, который смог организовать пересдачу долгов, чтобы М. не отчислили. Никаких денег за это он не требовал. На вопрос о стоимости данной услуги, он, зная по слухам, что в ** расценки за один предмет примерно 8 000 рублей, сказал про 50 000 рублей. При очередной встрече через несколько дней М. сказал, что сам решит все проблемы по учебе и попросил узнать, есть ли возможность освободить его (М.) от военной обязанности. Тогда он решил воспользоваться ситуацией и сообщил, что имеет возможность сделать так, что того признают негодным к военной службе и выдадут военный билет без прохождения военной службы, с указанием, того что М. не подлежит призыву на срочную военную службу. Также он сказал, что тот может рассказать об этом своим друзьям, которым он (ФИО1) тоже поможет оформить диагноз, по которому их признают негодными к прохождению службы. Решать подобные вопросы на военно-врачебной комиссии и в комиссариате он не мог, никаких связей не имел, таким образом, он просто обманывал М., желая завладеть его денежными средствами, чтобы использовать их по своему усмотрению. М. он хотел убедить, что все документы будут оформляться в течение года, по истечении которого сообщить о том, что ничего не получилось, и постараться вернуть деньги. М. пообещал подумать над его предложением. Через несколько дней по его предложению он у себя дома встретился с М., который поинтересовался, будет ли военный билет настоящим, а также будут ли основания освобождения его от военной службы законными. Он его заверил, что оформят диагноз, которым тот в действительности не болеет, какой именно М. должен был выбрать сам, и именно данный диагноз зафиксирует военно-врачебная комиссия, по заключению которой и дадут военный билет. При этом он назвал перечень документов, которые тот должен будет ему представить, а именно: медицинскую карту, медицинские снимки, анализы. Через некоторое время в вечернее время он вновь в своей квартире встретился с М., которому предложил встретиться с его отцом, поскольку тот не смог бы самостоятельно найти деньги. Также он сообщил, что внесение денежных средств и его (ФИО1) услуги, будут оформлены соответствующим договором. Он собирался обратиться к ФИО2 для составления договора, чтобы зафиксировать передачу денег. Кроме того, услуги будут стоить 200 000 рублей с каждого, если кто-то из знакомых М. решит оформить военный билет без прохождения военной службы, а также то, что необходимо внести первый взнос, чтобы он начал оформление документов. М. ответил, что сможет внести 60 000 рублей. Никаких документов он оформлять не собирался, просто желал завладеть денежными средствами М. 29.07.2015 он по предварительной договоренности забрал М., с которым был А., последний также не желал проходить военную службу. По дороге он сообщил им, что ФИО2 уже в курсе всего и составляет им договоры, заверив парней, что военные билеты будут настоящими, а также рассказал, что может оформить в военкомате потерю их личных дел, отсрочку на год за 50 000 рублей, но если они желают именно «белый» военный билет, то необходимо заплатить каждому по 200 000 рублей, при этом за диагноз оплачивать отдельно. В разговоре он представлялся советником губернатора Томской области, заместителем начальника военно-призывного комитета Томской области при губернаторе, председателем центральной комиссий Томской области. Накануне вечером он разговаривал с ФИО2 и сказал, что необходимо составить договор об оказании консультационных услуг от его (ФИО1) имени с двумя парнями, которых он привезет на следующий день. В этот момент он о своих противоправных действиях ФИО2 не сообщал, но сказал, что ему принесут деньги. Когда зашли в офис, то он сразу сообщил ФИО2, что парни интересуются, где передавать деньги, при этом пояснил, что тот составит стандартный договор. После чего парни передали свои паспортные данные ФИО2 для составления договоров, а он в это время стал уверять о правомочности договоров, которые они заключат, и предоставлении расписок о получении денежных средств. Также он вновь пояснял о схеме получения военных билетов без прохождения военной службы, о проблемах М. в **, который уже включен в приказ на отчисление и что того пригласят в военкомат по повестке. Стал запугивать, что при призыве М. и А. скорее всего их заберут на Донбасс. ФИО2 несколько раз что-то подтвердил из его речей. Согласно составленным договорам он (ФИО1) обязался выполнить по заданию М. и А. услуги, а именно: оказывать судебную и иную юридическую защиту нарушенных прав и законных интересов, связанных с оспариванием действий и решений военного комиссариата по призыву на военную службу, медицинским освидетельствованием. Цена договора составила 60000 рублей (с каждого), срок договора был неограниченным, до полного исполнения обязательств сторонами. Кроме того, он подписал с расшифровкой своей фамилии, имени и отчества расписки о получении от парней денежных средств, которые на компьютере набрал ФИО2 Взяв денежные средства, он их пересчитал, после чего передал ФИО2, предложив пересчитать, что тот и сделал. Затем он попросил парней подождать за дверью. С ФИО2 они разговаривали о следующей встрече, при которой парни будут передавать деньги. Из полученных денежных средств он занял ФИО2 60000 рублей. 03.08.2015 он вновь встретился в своей квартире с М. и А., при этом у него в гостях присутствовал Ш., М. сообщил, что не может найти свою медицинскую карту. Тогда он (ФИО1) заверил, что поможет найти её, а также опять объяснил схему получения диагноза, прохождения комиссии, рассказывал о необходимости передать документы заместителю председателя военно-врачебной комиссии Л.А., которую он выдумал, при этом он писал рукописные записи, рисовал схему, которые передал М. На следующий день он вместе с последним ездил в поликлинику, где сказали, что карты нет. Через несколько дней напротив памятника Ленину М. передал ему в автомобиле медкарты на свое имя и А., а также копии документов, при этом он в свою очередь заверил, что передаст все документы в военкомат, а также обещал организовать медицинские обследования в военкомате г.Северск, после которых М. в Предтеченске «спишут» с военной службы. В этот же день в вечернее время он опять в своей квартире встретился с М., а также А., при этом в гостях у него вновь был Ш. Он стал говорить М. о наличии приказа на отчисление последнего, что составляются списки на отчисление и подаются в военкомат, что могут призвать в осенний призыв, и теперь его (ФИО1) услуги будут стоить гораздо дороже, так как необходимо «вытаскивать» его из списков военкомата. Также сказал, что все документы переданы в военкомат, что документы М. будут готовы раньше, чем А., денежные средства необходимо принести в кабинет ФИО2, который вновь составит договор, и через 15 дней парням установят диагноз, после чего их либо пригласят врачи, чтобы лечь в стационар, либо нет. Кроме того, указал на необходимость передачи 200000 рублей с каждого, поскольку сильно рискует как заместитель начальника областной военно-призывной комиссии, при этом врачи начнут работать после поступления к ним денежных средств. Через несколько дней в его квартире между ними опять состоялась встреча, на которой он сообщил, что по документам А. абсолютно здоров, и у того есть на выбор три варианта диагноза, которые он сможет сделать, а также сказал, что парням скорее всего придется лечь в больницу, чтобы зафиксировать диагноз. Рассказывал про то, что раньше люди платили ему больше, и они не ходили в больницу, он все делал сам, тогда как на самом деле подобным не занимался. 25.08.2015 он, А. и М. приехали в офис к ФИО2, где в ходе разговора он пояснял, что если через некоторое время парни решат все рассказать кому-нибудь, и за ними (ФИО1 и ФИО2) придут, то ничего не найдут, на что ФИО2 добавил, что просто все аннулируют. Последний также указал, что за использование подложных документов будет грозить уголовная ответственность, что все их опасения неуместны, он (ФИО1) ходит с парнями, решает все вопросы, что никуда от них не денется, выполнит свои обязательства, о получении денежных средств предоставит им расписки и договор. В это время он (ФИО1) сообщил, что М. уже присвоили «левый» диагноз, и после того как, они передадут деньги, пойдет отчет времени, и ровно через год вся проблема будет улажена. Когда парни сказали, что денег нет, то попросил их выйти. После чего он и ФИО2 стали обсуждать, как необходимо воздействовать на парней, чтобы те все-таки рассчитались, тем самым ФИО2 помогал ему. После этого он поддерживал с М. связь посредствам телефонных разговоров и переписки в «WhatsApp», «ВКонтакте» посредством сотового телефона. Так они договорились об очередной встрече на 21.09.2015, потом по инициативе М. она была перенесена на 25.09.2015 в 09.00 часов в офисе ФИО2 Когда М. и А. поднялись в офис, то он попросил их подождать в коридоре, так как у ФИО2 в кабинете были клиенты, а также там присутствовал помощник последнего Чн. Он вышел к парням, рассказал, что будет после передачи денежных средств, а также то, что ФИО2 не сможет заполнить договоры, для чего необходимо будет встретиться еще раз, но он (ФИО1) напишет им расписки о получении денег. После чего все вместе прошли в кабинет, где он спросил у ФИО2, когда тот сможет составить договор, на что последний ответил, что подготовит в понедельник, а также необходимо принести старые договоры для того, чтобы их переделать. М. спросил у ФИО2 о том, раз диагноз «левый», не поймают ли их, на что последний ответил, что если они не будут никому ничего говорить, то ничего не будет. Далее он (ФИО1) написал М. и А. расписки о получении денег по 140 000 рублей от каждого. После получения расписок, М. передал ему денежные средства. Он стал пересчитывать 1 000 купюры, а 5 000 купюры передал ФИО2, который стал их распаковывать, и в этот момент спросил, что за «куклы», что «за банк приколов». После чего М. сказал, что позвонит отцу и спросит. В этот момент постучали в двери и зашли сотрудники полиции, которые попросили всех присутствующих лечь на пол, что они и сделали. Купюры он посчитать не успел, они лежали на столе. В этот момент зашел следователь и другие сотрудники и стали проводить следственные действия, купюры изъяли. В ходе всего осмотра места происшествия он лежал на полу лицом вниз. В содеянном он раскаивается, обязуется возместить ущерб (т. 5 л.д. 162-169).

В судебном заседании 02.06.2017 после изложения обвинения государственным обвинителем подсудимый ФИО2 вину не признал.

В дальнейшем в судебном заседании подсудимый ФИО2 вину признал, подтвердив показания, данные им 25.09.2015 в качестве подозреваемого (т. 5 л.д. 247-252), а также указал, что является индивидуальным предпринимателем по оказанию юридических услуг физическим и юридическим лицам. Арендуемый им офис № ** расположен по [адрес]. В 2013 году к нему за юридической помощью обратился ФИО1, который представился генеральным директором ООО «**». После чего до 25.09.2015 ФИО1 был его клиентом, получал юридические консультации, появлялся у него в офисе не реже одного раза в неделю. Со слов последнего ему было известно, что тот преподает лекции в одном из ВУЗов г.Томск, имеет какое-то отношение к губернатору Томской области. ФИО1 позиционировал себя как человека, обладающего какими-то значимыми полномочиями, но фактически это никак не подтверждалось. В мае-июне 2015 году его знакомый И. сообщил о квартире, которую можно выгодно перепродать. Присутствовавший при разговоре ФИО1 также решил участвовать в данном коммерческом мероприятии, указав, что готов вложить 300000 рублей, при этом изначально не пояснил, где возьмет деньги. Примерно в июле 2015 года к нему в офис приехал ФИО1 и предложил забрать денежные средства двоих знакомых молодых парней, как впоследствии он узнал у М. и А., которые являлись студентами Томского ВУЗа, и хотели бы получить освобождение от воинской обязанности, получив «белый» билет. Также ФИО1 пояснил, что у него есть знакомые в медицинских учреждениях в военкомате, к которым можно будет обратиться в дальнейшем. Примерно 27.07.2015 или 28.07.2015 ФИО1 сообщил, что данные парни готовы внести первую часть оплаты за освобождение от армии в сумме 120 000 рублей, то есть по 60 000 рублей с каждого, а итоговая сумма должна была составлять 400 000 рублей, на тот момент конкретно срок конечного расчета не оговаривался. Также ФИО1 ему пояснил, что он должен будет подготовить два договора с вышеуказанными парнями. 29.07.2015 около 21.00 часа у него в офисе, где уже находился он и ФИО1, произошла первая встреча с М. и А.. В это время он в разговоре не участвовал, но слышал о проблемах последних с обучением, речь шла о военкомате и военных билетах, уточняли, сможет ли ФИО1 их сделать, на что тот пояснял, что не должно быть вопросов по этому поводу. На ноутбуке марки «Самсунг» он подготовил два бланка договоров без номеров на оказание услуг от 29.07.2015, указав в каждом сумму в 60 000 рублей, а одной из сторон ФИО1. Предмет договора указывал ФИО1, в том числе и оспаривание решений военно-врачебной комиссии. Он внес все необходимые данные участвующих лиц, после чего распечатал по два экземпляра каждого договора, которые подписали ФИО1, М. и А. Также он составил две расписки о получении ФИО1 60000 рублей от парней. После того, как ФИО1 поставил подписи в расписках и передал их М. и А., последние отдали ФИО1 деньги в сумме 120 000 рублей. ФИО1 их посчитал, после чего дал данные денежные средства ему для пересчета. Денежная сумма состояла из купюр достоинством по 5 000 рублей и по 1 000 рублей. Пересчитав, он вернул деньги ФИО1, и тот попросил М. и А. выйти из офиса. Когда парни вышли, ФИО1 передал ему из данных денежных средств 60000 рублей, поскольку данную сумму он ранее просил в долг у ФИО1 Выйдя из офиса, сели в автомобиль ФИО1, который довез парней до «Современника», после чего отвез его домой. В период с 29.07.2015 и примерно до конца августа 2015 года ФИО1 периодически появлялся у него в офисе и рассказывал, что ездит по медицинским учреждениям, в военкомат, встречается с какими-то людьми, решает вопрос о получении парнями военного билета, при этом у М. потерялась медицинская карта, а последнего необходимо было поместить в больницу для установления соответствующего диагноза. Также ФИО1 пояснял, что М. и А. принесут ещё 280000 рублей, которые он передаст И. для приобретения объекта недвижимости, а он (ФИО2) обещал донести 20000 рублей. 25.08.2015 у него в офисе в ходе беседы ФИО1 неоднократно указывал М. и А. на то, что последние обязательно получат военные билеты, на основании которых никто не сможет призвать их в армию, ездил в п.Предтеченск, решал вопросы о размещении их в больничном учреждении г.Северск. Он (ФИО2) подтверждал слова ФИО1, а также сказал, чтобы данную ситуацию парни не рассказывали посторонним. В конце беседы ФИО1 заявил, что каждый из парней должен принести еще по 140 000 рублей, при этом оговаривался срок расчета примерно в начале сентября 2015 года. Поскольку сумма услуги изменилась, то необходимо было переписать договоры, на что М. и А. пообещали принести ранее оформленные договоры в другое время. До 24.09.2015 в дневное время ФИО1 сообщил ему, что 25.09.2015 в 09 часов М. и А. привезут оставшиеся 280000 рублей. При этом 24.09.2015 занял у него 100 000 рублей, которые должен был вернуть с процентами, когда придут потерпевшие. 25.09.2015 около 09.00 часов он, его помощник - Чн. и ФИО1 приехали к нему в офис. Около 09 часов 20 минут пришли М. и А., пояснив, что договоры не принесли, и тогда он предложил оформить передачу денежных средств расписками. Составив две расписки о передачи каждым потерпевшим 140000 рублей, передал их ФИО1, который в них расписался и отдал М. и А. После чего М. стал протягивать ему (ФИО2) деньги, на что он сказал, что это не его, тогда М. передал деньги ФИО1, который их взял и стал считать тысячные купюры. Потом ФИО1 попросил ему помочь пересчитать находящиеся в пачке пятитысячные купюры. Когда он разорвал ленту на пачке и купюры рассыпались, то в середине увидел надпись на одной из бумаг «Банк приколов», после чего обратился к М., сообщив, что их обманули люди, давшие данные деньги, на что М. сказал, что позвонит к отцу и стал набирать номер на телефоне. Затем раздался громкий стук в дверь, и после этого в офис ворвались сотрудники правоохранительных органов, предложив всем лечь, он продолжал сидеть за столом, а ФИО1 и Чн. легли на пол. Затем начался осмотр офиса, который продолжался 1,5-2 часа, по окончании осмотра его и ФИО1 ознакомили с протоколом, где также расписался и Чн., после чего его (ФИО2) увезли в УМВД России по ЗАТО Северск Томской области, где ему никакой пищи не давали, от этого ему было плохо в силу имевшегося у него заболевания, о чем он сообщал сотрудникам полиции. Около 17 часов он в присутствии защитника Астанина А.Ю. стал давать показания, подписал протокол допроса, предварительно с ним ознакомившись. Когда его спускали на первый этаж для снятия отпечатков пальцев рук, то видел ФИО1, который был в растрепанном виде. Также у него отобрали образцы почерка и голоса, после чего поехали на осмотр квартиры, где он на тот момент проживал. После проведения обыска, с него отобрали подписку о невыезде и оставили в квартире. С М. и А. он общался только три раза 29.07.2015, 25.08.2015 и 25.09.2015, телефонные переговоры с ними он не вел, все организационные вопросы с парнями решал ФИО1, а он уже по факту присутствовал при данных встречах. В содеянном раскаялся, вину признал.

После оглашения вышеприведенных показаний ФИО2 также показал, что не помнит, когда между ним и ФИО1 возник предварительный сговор, при этом желал завладеть денежными средствами, полученными от М. и А. Кроме того, до первой встречи с последними ФИО1 говорил ему о том, что предлагал тем получить военный билет без прохождения военной службы за денежное вознаграждение.

Порядок допроса в качестве подозреваемых ФИО1 и ФИО2, предусмотренный Уголовно - процессуальным кодексом Российской Федерации, следователями соблюден, показания подсудимыми были даны в присутствии адвокатов, перед началом допроса ФИО1 и ФИО2 разъяснялись права, предусмотренные ст. 46 Уголовно - процессуального кодекса Российской Федерации, положения ст. 51 Конституции Российской Федерации, они предупреждались о том, что их показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае их последующего отказа от них, о чем свидетельствуют их подписи в протоколах. При этом правильность записи внесенных показаний ФИО1 и ФИО2 лично удостоверили своей подписью, каких-либо заявлений или замечаний ни от них самих, ни от защитников не поступало. Оснований полагать, что подсудимые оговорили себя 25.09.2015, давая изобличающие показания во время проводившихся допросов, не имеется. 

Вышеприведенные показания полностью согласуются и не содержат в себе каких-либо противоречий относительно обстоятельств совершения подсудимыми вмененного преступления, они соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, в связи с чем суд полагает необходимым взять их за основу приговора в совокупности с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Помимо признания своей вины подсудимыми, их виновность в совершении преступления подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств. 

Так, потерпевший М. как в ходе предварительного следствия (т. 2 л.д.23-29), так и в суде, показал, что в 2014 году он познакомился с ФИО1, который рассказал, что работает преподавателем в **, а также поможет при возникновении сложностей в учебе. 07.07.2015 через социальную сеть «ВКонтакте» он написал ФИО1 сообщение, в котором спросил, сможет ли тот помочь ему в вопросе по поводу учебы, после чего ФИО1 ему позвонил и предложил встретиться в этот же день. При встрече в дневное время около [адрес] он рассказал ФИО1 о проблемах с учебой в ** из-за четырех долгов по предметам. Тогда ФИО1 предложил помощь, пояснив, что закроет все его долги, если он даст ему (ФИО1) 120 000 рублей. Кроме того, ФИО1 предложил незаконно получить за 100000 рублей военный билет о негодности к военной службе в Армии Российской Федерации. На что он (М.) пообещал подумать. Следующая встреча с ФИО1 по предложению последнего состоялась в квартире, где тот проживал - по [адрес]. Со слов последнего он понял, что ему оформят не настоящий диагноз, который он (М.) должен был выбрать, и именно данный диагноз зафиксирует военно-врачебная комиссия, по заключению которой ему выдадут военный билет, что освободит его от службы в армии. Также ФИО1 назвал ему перечень документов, которые он должен будет представить, после чего тот организует медицинские обследования в военкомате г.Северск и ОКБ, а затем в Предтеченске его «спишут» с военной службы. В вечернее время 14.07.2015 по предложению ФИО1 он вновь пришел в квартиру последнего, где тот предложил встретиться с его отцом, а также сообщил, что внесение денег и услуги будут оформлены соответствующим договором, указав, что стоимость услуг будет составлять 200 000 рублей с каждого, если кто-то из его знакомых тоже решит оформить военный билет без прохождения военной службы. При этом ФИО1 указал на необходимость внесения первого взноса для начала оформления документов, на что он пояснил, что сможет внести 70 000 рублей. Тогда как денежные средства в тот момент он давать был не намерен, поскольку сомневался в законности действий ФИО1, и именно поэтому он записал две встречи с тем на диктофон. 16.07.2015 он рассказал о данной ситуации своему знакомому А., который пояснил, что деятельность ФИО1 незаконна. После чего в этот же день они обратились в полицию, чтобы проконсультироваться о законности действий ФИО1, при этом приложили CD-R диск с записями к своему обращению. Сотрудники полиции пояснили, что действия ФИО1 не законны и предложили ему и А. поучаствовать в оперативно-розыскных мероприятиях, на что они дали согласие. После этого он с ФИО1 по телефону договорился о встрече, сообщив, что он и его знакомый готовы передать первый взнос в размере 60 000 рублей с каждого. ФИО1 предложил встретиться в бизнес центре «**» по [адрес], где расположен офис юриста ФИО2, который будет оформлять договор с ними, назначив встречу на 29.07.2015. В обозначенный день сотрудники полиции выдали ему и А. по 60 000 рублей каждому, о чем составили соответствующие протоколы. Также ему (М.) выдали для записи технические средства в виде видеокамеры, скрытой в барсетке, диктофон. В вечернее время ФИО1 по предварительной договоренности забрал его и А. на своем автомобиле «ВАЗ-**» около музыкальной школы. По дороге ФИО1 спрашивал у А. причины оформления военного билета без прохождения военной службы, а также пояснил, что ФИО2 уже в курсе всего и составляет им договоры. Также ФИО1 сообщил, что военный билет будет «проведенный», с прохождением всех медицинских комиссий, а также может оформить в военкомате потерю личных дел, отсрочку за 50 000 рублей на год, но если они хотят именно «белый» военный билет, то необходимо заплатить 200 000 рублей с каждого, при этом за диагноз платить надо было отдельно. В разговоре ФИО1 представлялся советником губернатора Томской области, заместителем начальника военно-призывного комитета Томской области при губернаторе, председателем центральной комиссий Томской области. Когда вошли в офис, ФИО1 сразу сообщил ФИО2, что он (М.) и А. интересуются, где передавать деньги. ФИО1 сказал, что ФИО2 составит стандартный договор. После этого он (М.) передал паспорт ФИО2, а А. показал фотографию своего паспорта в сотовом телефоне. ФИО1 стал уверять о правомочности договоров и составлении расписок о получении денежных средств. В ходе разговора ФИО1 в присутствии ФИО2 стал вновь рассказывать о схеме получения военных билетов без прохождения военной службы, говорил, что он (М.) уже включен в приказ на отчисление и что его вот-вот пригласят в военкомат по повестке, а в случае призыва их, скорее всего, заберут на Донбасс. ФИО2 в разговор не вмешивался, несколько раз подтвердив что-то из речей ФИО1 При этом, было очевидно, что ФИО2 знал об обстоятельствах происходящего, поскольку именно ФИО1 интересовался у ФИО2 порядком оплаты, на что тот ответил, что решат по месту. ФИО2 составил договоры на оказание услуг с ним и А., согласно которым ФИО1 обязался выполнить по его (М.) и А. заданию услуги, а именно: оказывать судебную и иную юридическую защиту нарушенных прав и законных интересов, связанных с оспариванием действий и решений военного комиссариата по призыву на военную службу, медицинским освидетельствованием. Цена договора составила 60000 рублей, срок договора был неограниченным, до полного исполнения обязательств сторонами. Также ФИО1 подписал набранные ФИО2 на компьютере расписки о получении от него (М.) и А. денег. Пересчитав деньги, ФИО1 передал их ФИО2, предложив пересчитать, что тот и сделал. После чего он и А. по просьбе ФИО1 вышли из офиса и стали на улице ожидать ФИО1, который примерно через десять минут вышел с ФИО2 и отвез их обратно к музыкальной школе. После чего он и А. встретились с сотрудниками полиции, которым рассказали о встрече, вернули технические средства. 03.08.2015 он и А. вновь встретились с ФИО1 в квартире последнего. При этом присутствовал мужчина, который представился психологом по имени Ч.. По указанию сотрудников полиции он сообщил ФИО1 о невозможности найти свою медицинскую карту. Последний заверил, что поможет найти её. Также вновь объяснял схему получения диагноза, прохождения комиссии, про группы освобождения от прохождения реальной срочной службы, а также рассказал о заместителе председателя военно-врачебной комиссии, которой необходимо передать документы. На следующий день ФИО1 вместе с ним ездил в поликлинику, где в регистратуре ФИО1 предъявил удостоверение дружинника. 05.08.2015 он, находясь в автомобиле ФИО1 на парковке напротив памятника Ленину, передал тому медкарты и копии документов на себя и А., а именно: паспортов, приписных свидетельств, ИНН, СНИЛС, водительского удостоверения А., анализов и снимков. ФИО1 заверил, что отдаст все документы в военкомат. В этот же день в вечернее время он и А. встретились с ФИО1 в квартире последнего, при встрече вновь присутствовал Ч.. При встрече ФИО1 стал говорить про его учебу, о наличии приказа на его отчисление, указав, что составляются списки на отчисление и подаются в военкомат, и его могут призвать в осенний призыв, поэтому услуги ФИО1 будут стоить гораздо дороже, так как необходимо «вытаскивать» его из списков военкомата. Также ФИО1 пояснил, что все документы переданы в военкомат, при этом его (М.) документы будут готовы раньше, чем А., и сообщил, что деньги необходимо принести в кабинет ФИО2, который вновь составит договор, и через 15 дней им установят диагноз, после чего пригласят врачи. Также пояснял о необходимости передать ему (ФИО1) 200000 рублей с каждого, так как тот сильно рискует как заместитель начальника областной военно-призывной комиссии. Он и А. верили, что ФИО1 должностное лицо. Кроме того, ФИО1 сказал, что врачи начнут работать только тогда, когда к ним поступят денежные средства. 07.08.2015 в вечернее время он и А. вновь встретились с ФИО1 в квартире последнего, где состоялся разговор о том, что по документам А. абсолютно здоров и у последнего есть на выбор три варианта диагноза, которые ФИО1 сможет ему сделать: костные воспаления, сколиоз, шизофрения. Вновь стал говорить, что, скорее всего, им придется лечь в больницу, чтобы зафиксировать диагноз. 25.08.2015 он, А. и ФИО1 приехали в офис к ФИО2, где состоялся разговор про то, что если через некоторое время он и А. решат все рассказать кому-нибудь, и за ФИО1 и ФИО2 «придут», то ничего не найдут, а за использование подложных документов ему (М.) и А. будет грозить уголовная ответственность. ФИО2 пояснял, что все их опасения не уместны, поскольку ФИО1 ходит с ними, решает все вопросы, выполнит свои обязательства, о получении денежных средств им предоставили расписки и договор, а также то, что надо держать все в тайне, а если не выполнят все условия, то пойдут в армию. Также ФИО2 интересовался, готовы ли они передать денежные средства. В это время ФИО1 сообщил, что ему (М.) уже присвоили «левый» диагноз. Когда они сказали что денег нет, то их попросили выйти. Через несколько минут по предложению ФИО1 и ФИО2 он и А. вернулись в кабинет, где ФИО1 сказал, что созвонился со старшими товарищами, и ему (М.) можно внести деньги позже, а А. передать пораньше отдельно, на что они ответили, что рассчитаются вместе. После чего договорились о следующей встрече для передачи денежных средств. После этого, он поддерживал с ФИО1 связь по телефону, тот интересовался передачей денег, договорившись об очередной встрече на 21.09.2015, которая по инициативе сотрудников полиции была перенесена на 25.09.2015 в 09-00 часов в офисе ФИО2 Перед встречей сотрудники полиции передали ему денежные средства, технические средства. Он и А. поднялись в офис, где ФИО1 попросил подождать в коридоре. Когда они ожидали, ФИО1 пояснил, что после передачи денег он (М.) будет находиться в хирургическом отделении на дневном стационаре, а А. в другом, при этом интересовался, когда им будет удобно лечь в больницу. Также ФИО1 сказал, что ФИО2 не сможет заполнить договоры, для чего необходимо будет встретиться еще раз, но сделает им расписки о получении денег. После чего совместно с ФИО1 прошли в кабинет, где ФИО2 находился на рабочем месте, рядом был неизвестный мужчина. На вопрос ФИО1 о возможности составить договоры ФИО2 ответил, что подготовит их в понедельник и необходимо принести старые договоры, чтобы их переделать. Он спросил у ФИО2 о том, раз диагноз «левый», не поймают ли его и А., на что ФИО2 ответил, что если он и А. не будут никому ничего говорить, то ничего не будет. Далее ФИО1 под диктовку ФИО2 написал им расписку о получении по 140 000 рублей от каждого. После получения расписок он передал денежные средства ФИО1, последний стал пересчитывать 1000 купюры, а 5 000 купюры передал ФИО2, тот стал их распаковывать, при этом спросил, что за «куклы», что «за банк приколов». После чего он сказал, что позвонит отцу и спросит. В этот момент зашли сотрудники полиции, которые попросили всех присутствующих лечь на пол, что все и сделали. Затем зашел следователь и представился. Ему и А. разрешили встать и покинуть офис. Сумочка, в которой находилось записывающее устройство, возвращалась сотрудникам полиции сразу же после встреч. Каждый раз при выдаче записывающее устройство включалось сотрудниками полиции, при этом присутствовали понятые и составлялся акт. В результате умышленных действий ФИО2 и ФИО1 ему мог быть причинен значительный материальный ущерб.

Из показаний потерпевшего А., данных им в ходе предварительного следствия (т. 2 л.д. 33-38) и в судебном заседании, следует, что 16.07.2015 от М. ему стало известно, что ранее ему (А.) незнакомый ФИО1 предложил тому за 200 000 рублей получить военный билет без прохождения военной службы в связи с заболеванием, то есть написать ложный диагноз, а после получения военного билета уничтожить документы о диагнозе. На что он пояснил, что деятельность ФИО1 незаконна, и в этот же день они обратились в полицию, чтобы проконсультироваться о законности действий ФИО1, при этом М. приложил записи их разговоров к своему обращению. Сотрудники полиции им сообщили, что тот действует незаконно, и предложили им поучаствовать в оперативно-розыскных мероприятиях, на что они согласились. После этого М. по телефону договорился с ФИО1 о встрече, сообщив, что вместе со своим знакомым готовы передать первый взнос в размере 60 000 рублей с каждого. ФИО1 предложил встретиться в бизнес - центре «**» по [адрес], в офисе юриста ФИО2, который будет оформлять договор между ними. 29.07.2015 сотрудники полиции выдали ему и М. по 60 000 рублей, о чем составили протоколы. Также М. выдали технические средства в виде диктофона и видеокамеры, которая была скрыта в барсетке. В вечернее время по предварительной договоренности ФИО1 забрал его и М. на автомобиле «ВАЗ-**» от музыкальной школы. По дороге ФИО1 сообщил, что стоимость услуг будет составлять 200000 рублей, при этом за диагноз оплатить надо отдельно, ФИО2 уже в курсе всего и составляет договоры, а также то, что военный билет будет «проведенный», с прохождением всех медицинских комиссий. Также ФИО1 стал говорить, что может оформить в военкомате потерю их личных дел, отсрочку за 50000 рублей на год. В разговоре ФИО1 представлялся советником губернатора Томской области, заместителем начальника военно-призывного комитета Томской области при губернаторе, председателем центральной комиссий Томской области. Когда они зашли в офис, ФИО1 сразу сообщил ФИО2, что он (А.) и М. интересуются, где передавать деньги. ФИО1 сказал, что ФИО2 составит стандартный договор. После чего он и М. дали ФИО2 свои паспортные данные. ФИО1 стал уверять, что договоры, которые он и М. заключат, правомочны, и о получении денежных средств ФИО1 предоставит расписки. В ходе разговора ФИО1 вновь рассказал о схеме получения военных билетов без прохождения военной службы, вел речь о том, что организует ему и М. диагноз, который позволит получить военный билет без прохождения военной службы, указал, что М. уже включен в приказ на отчисление, и что того скоро пригласят в военкомат по повестке. Было очевидно, что ФИО2 знал об обстоятельствах происходящего, несколько раз что-то подтвердил из речи ФИО1 Кроме того, последний интересовался у ФИО2, каким именно будет порядок оплаты, на что тот ответил, что решат по месту. ФИО2 составил договоры на оказание услуг с ним и М., цена услуг по договору составляла 60 000 рублей. Также ФИО1 подписал расписки о получении денег от него и М. Пересчитав полученные от них денежные средства, ФИО1 передал их ФИО2, предложив пересчитать, что тот и сделал. После этого ФИО1 попросил их подождать за дверью. Они ожидали ФИО1 на улице, который примерно через 10 минут вышел вместе с ФИО2, и после этого отвез его и М. к музыкальной школе, а затем они встретились с сотрудниками полиции, которым рассказали о встрече, а также вернули технические средства. 03.08.2015 он и М. вновь встретились с ФИО1 в квартире последнего. При этом присутствовал мужчина, который представился психологом по имени Ч.. По просьбе сотрудников полиции М. сообщил ФИО1 о невозможности найти свою медицинскую карту, на что тот, сказал, что поможет решить проблему. Кроме того, ФИО1 вновь объяснял схему получения диагноза, про группы освобождения от прохождения реальной срочной службы. На следующий день ФИО1 вместе с М. ездили в поликлинику, где тем сказали, что карты нет. 05.08.2015 М. передал ФИО1 медкарты и копии их документов. В этот же день в вечернее время он и М. встретились с ФИО1 в квартире последнего, где также присутствовал психолог Ч.. ФИО1 говорил о наличии приказа на отчисление, о составлении списков на отчисление для подачи в военкомат, и что М. могут призвать в осенний призыв, и теперь услуги ФИО1 будут стоить гораздо дороже. ФИО1 также указал, что все документы переданы в военкомат, и что документы М. будут готовы раньше, чем его, а денежные средства необходимо принести в кабинет ФИО2, который вновь составит договор, через 15 дней им установят диагноз, и после этого их либо пригласят врачи, чтобы лечь в стационар, либо нет. Последний вновь стал говорить про то, что необходимо передать каждому по 200 000 рублей, так как ФИО1 сильно рискует, как заместитель начальника областной военно-призывной комиссии. Он и М. верили, что ФИО1 является должностным лицом. Кроме того, ФИО1 сказал, что врачи начнут работать после поступления им денежных средств. 07.08.2015 в вечернее время он и М. вновь встретились с ФИО1 в квартире последнего, где состоялся разговор о том, что по документам он абсолютно здоров, что у него есть на выбор три варианта диагноза, которые ФИО1 сможет ему сделать. Вновь стал говорить, что, скорее всего, им придется лечь в больницу, чтобы зафиксировать диагноз. 25.08.2015 он, М. и ФИО1 приехали в офис к ФИО2, где состоялся разговор, про то, что если через некоторое время они решат все рассказать кому-нибудь и за ФИО1 и ФИО2 «придут», то ничего не найдут, на что ФИО2 добавил, что просто всё аннулируют, а за использование подложных документов ему и М. будет грозить уголовная ответственность. ФИО2 говорил, что ФИО1 ходит с ними, решает все вопросы, никуда от них не денется, выполнит свои обязательства, о получении денежных средств им предоставили расписки и договор, у ФИО1 свои профессиональные тайны. ФИО2 также интересовался, готовы ли они передать денежные средства, поясняя, что надо все держать в тайне, тогда все будет хорошо, сотрудники военкомата сообщать ни о чем не будут, и если они не выполнят все условия, то пойдут в армию. В это время ФИО1 сообщил, что М. уже присвоили «левый» диагноз, и после того, как они передадут деньги, пойдет отсчет времени, и ровно через год вся проблема будет улажена. Когда они сказали что денег нет, то их попросили выйти. Через несколько минут они вновь по предложению ФИО2 и ФИО1 вернулись в кабинет, где последний сказал, что созвонился со старшими товарищами и М. можно внести деньги позже, а ему необходимо передать пораньше отдельно, на что они не согласились и договорились о следующей встрече для передачи денежных средств. Далее М. поддерживал с ФИО1 связь посредствам телефонных разговоров и переписки в «WhatsApp». В этих разговорах ФИО1 интересовался о передаче денег, договорившись об очередной встрече на 21.09.2015, но потом по инициативе сотрудников полиции она была перенесена на 25.09.2015 в 09 часов в офисе ФИО2 Перед данной встречей сотрудники полиции передали М. денежные средства. Кроме того, ему и М. выдали две видеокамеры - с прямой трансляцией и записывающую. Он и М. поднялись в офис, ФИО1 попросил подождать в коридоре, где спросил, когда ему и М. будет удобно лечь в больницу, пояснив, что М. будет находиться в хирургическом отделении на дневном стационаре. Также ФИО1 сказал, что ФИО2 не сможет заполнить договоры и для этого необходимо будет встретиться еще раз, но напишет им расписки о получении денег. После чего они прошли в кабинет, где ФИО2 находился на своем рабочем месте, рядом был неизвестный мужчина. ФИО1 спросил у ФИО2, когда последний сможет составить договор, тот ответил, что подготовит в понедельник, и для этого необходимо будет принести старые договоры для пересоставления. Он спросил у ФИО2 о том, раз диагноз «левый», не поймают ли их, на что ФИО2 ответил, что если они не будут никому ничего говорить, то ничего не будет. Далее ФИО1 под диктовку ФИО2 написал ему и М. расписку о получении от них по 140 000 рублей. После получения расписок, М. передал денежные средства ФИО1, который стал пересчитывать 1 000 купюры, а 5 000 купюры передал ФИО2, который при их открытии спросил, что за «куклы», что «за банк приколов». М. сказал, что позвонит отцу и спросит. В этот момент постучали в дверь и зашли сотрудники полиции, которые попросили всех присутствующих лечь на пол, что все и сделали. Затем зашел следователь, представился. Ему и М. разрешили встать и покинуть офис. В результате умышленных действий ФИО2 и ФИО1 ему мог быть причинен значительный материальный ущерб. 

Согласно показаниям свидетеля Ш. как в ходе предварительного следствия (т. 2 л.д. 79-82), так и в суде, в 2013 году он занял ФИО1 500 000 рублей, оформив кредит на свое имя, однако последний платил кредит не более полугода, после чего ему пришлось рассчитываться самостоятельно. ФИО2 оказывал ему юридические услуги. В августе 2015 года, когда он находился у ФИО1 в квартире по [адрес], то к последнему пришли ранее ему незнакомые А. и М., у которых ФИО1 спрашивал, когда они отдадут ему (ФИО1) деньги, а также обсуждали, с каким заболеванием лучше получить освобождение от воинской обязанности. Из разговора он понял, что ФИО1 за денежное вознаграждение от парней, незаконно помогал получить последним освобождение от воинской обязанности, так как обсуждали, какой диагноз выбрать. При этом ФИО1 пояснял, что данная услуга должна быть оплачена тому, кто непосредственно будет оформлять документы, а он является только посредником. Фактически ФИО1 не обладал никакими полномочиями, чтобы освободить А. и М. от воинской обязанности, но от ФИО1 ему известно, что у последнего имеется знакомый в военной комиссии Томской области. Таких встреч в квартире ФИО1 в его присутствии было две. У парней при себе были барсетки. Также ему задавали вопрос, какое психическое заболевание легче изобразить на призывной комиссии, на что он пояснял, что это будет достаточно сложно. После второй встречи с М. и А. ФИО1 обещал рассчитаться с ним из денег, полученных от последних. Кроме того, когда он вместе с ФИО1 забирал ФИО2 с дачи, то ФИО1 звонил кому-то из парней (М. или А.), озвучив, что хочет потребовать, чтобы парни рассчитались с ним. При этом ФИО2 сказал, что ФИО1 документальные отношения с данными парнями правильно не оформил, и поэтому, вероятно, никаких денег от них не получит. Также в августе 2015 года в ходе телефонного разговора ФИО1 ему рассказал, что денег у него нет, парни с ним так и не рассчитались. Примерно за три дня до того, как в сентябре 2015 года по телевизору он увидел о задержании ФИО2 и ФИО1 в подозрении за мошенничество, он прекратил общение с ФИО1 

Свидетель Чн. показал, что с ноября 2014 года начал работать стажером у ФИО2, последний оказывал юридические услуги населению. Офис последнего был расположен в бизнес - центре «**» по [адрес], офис № **. Одним из клиентов ФИО2 был ФИО1 В утреннее время 25.09.2015 ФИО1 привез его и ФИО2 в вышеуказанный офис, где к ним пришли клиенты. При этом ФИО1 сказал, что в офис должны прийти два парня, как впоследствии ему стало известно М. и А., которые должны были тому денежные средства. В какой-то момент в помещение офиса зашел ФИО1, сообщив, что парни пришли. На что ФИО2 ответил, что занят. Когда люди ушли, М. и А. зашли и сели на стулья лицом к ФИО2 и практически сразу трижды задали последнему вопрос о законности действий, которые они предпринимали, на что ФИО2 пояснял, что это незаконно. ФИО1 оформлял две расписки о получении от М. и А. денежных средств, одновременно задавая ФИО2 вопросы об оформлении расписки, а последний тому подсказывал. Деньги передавались за то, что ФИО1 пообещал парням освободить их от службы в армии путем того, что обратится к знакомым врачам, которые сделают им военный билет за взятку. В какой-то момент он видел, как М. и А. попытались вручить денежные средства ФИО2, но тот отказался их принимать, сказав, что они не ему, и тогда деньги передали ФИО1, которые их взял и начал пересчитывать. Денежные средства были во что-то завернуты, ФИО1 не смог их вскрыть и попросил ФИО2 пересчитать данную пачку денег. Последний открыл пачку и сразу же спросил, почему купюры не настоящие, на что М. сказал, что позвонит отцу. После того, как М. позвонил, в офис ворвались сотрудники полиции и попросили всех лечь на пол. Также ему было известно о том, что в августе 2015 года ФИО2 занимал у ФИО1 60000 рублей, при этом деньги возвращал путем оказания тому юридических услуг, которые выполнял фактически он (Чн.), за что впоследствии с ним рассчитывался ФИО2 О данной процедуре возвращения долга он узнал за два дня до 25.09.2015 от ФИО1, который также ему рассказал, что он обещал двум парням сделать военный билет за денежное вознаграждение, для чего обратится к знакомым врачам, которые выставят тем диагноз, а если что-то не получится, то попросит помощи у ФИО2, чтобы последний помог через суд освободить парней от службы в армии. При этом ФИО1 неоднократно говорил о том, что М. и А. должны ему денежные средства. Кроме того, накануне задержания ФИО2 вечером занял 100000 рублей ФИО1, который должен был передать И., при этом ФИО1 собирался вернуть данный долг ФИО2 с процентами теми деньгами, которые возьмет у парней.

Свидетель Г., который в суде подтвердил показания, данные им на предварительном следствии (т. 2 л.д. 62-64) о том, что в конце июля 2015 года, точной даты не помнит, сотрудники полиции пригласили его и С. принять участие в подготовке и проведении оперативно - розыскных мероприятиях в целях выявления и раскрытия коррупционного преступления, на что они согласились. После чего в этот же день в одном из кабинетов на 4 этаже УМВД на ул.Свердлова,11, сотрудники полиции выдали М. и А. по 60000 рублей, о чем был составлен акт, к которому были приобщены копии выданных денежных купюр. Данные деньги были предназначены для передачи кому-то в качестве взятки за получение военного билета без прохождения военной службы. В дальнейшем сотрудники полиции планировали в их присутствии выдать специальное замаскированное записывающее устройство, но встреча для передачи денег была перенесена на более позднее время. После чего в вечернее время около музыкального театра в автомобиле М. выдали специальное записывающее устройство, а именно: мужскую сумку со встроенной в неё видеокамерой. А. и М. ждали больше часа, по возвращению у последнего была изъята ранее выданная сумка. О выдаче и об изъятии специального записывающего устройства составлялись акты. После чего в августе 2015 года он и С. с их согласия более пяти раз привлекались к тому, что сотрудник полиции К. в одном и том же автомобиле в их присутствии выдавал специальное замаскированное записывающее устройство М., который затем уходил, они его дожидались, и устройство изымалось, при этом составлялись соответствующие акты. Также каждый раз К. провожал М., выходя из автомобиля, возвращаясь раньше последнего. Большинство встреч происходили около [адрес], М. уходил с записывающим устройством в один из ближних домов. Также встречи были и в других местах, в частности, на ул.Курчатова, на площади Ленина, на ул.Транспортная. 25.09.2015 его и С. пригласили к 08 часам в УМВД, где К. в их присутствии выдал М. специальное замаскированное записывающее устройство и деньги в сумме 280 000 рублей, при этом часть денежных купюр была не настоящей с отметкой «банк приколов». Копии подлинных денежных купюр были приобщены к акту. Также в здании УМВД он видел А. и сотрудников ОМОНа. После выдачи М. денег и записывающего устройства, он по просьбе сотрудников полиции проследовал на служебном автомобиле к бизнес- центру «**» на [адрес], а вместо С., который уехал на работу, сотрудники полиции привлекли незнакомого ему молодого человека. 25.09.2015 около 09 часов 50 минут их пригласили в офис № **, где был произведен осмотр. В офисе, на момент их появления, М. и А. не было, находились только юрист по фамилии ФИО2, помощник последнего, а также молодой мужчина по фамилии ФИО1. В их присутствии сотрудники полиции произвели осмотр офиса, на столах были обнаружены, изъяты и упакованы именно те деньги и билеты «банка приколов», в той же сумме, что были выданы М. 25.09.2015, номера купюр совпадали с номерами на ксерокопиях. Также в ходе осмотра офиса изъяли несколько флешек, два ноутбука, компьютер (моноблок) и два договора от 29.07.2015 на оказание услуг, заключенных ФИО1 с М. и А. Все изъятые предметы были надлежащим образом упакованы и опечатаны. По окончании осмотра составили протокол, где он и второй привлеченный к осмотру молодой человек расписались, также в протоколе расписались остальные участники осмотра (т. 2 л.д. 62-64).

Из показаний свидетеля С., данных как в ходе предварительного следствия (т. 2 л.д. 59-61), так и в суде следует, что в конце июля 2015 года в утреннее время сотрудниками полиции был приглашен вместе со своим знакомым Г. для засвидетельствования некоторых действий, которые будут осуществляться в целях выявления и раскрытия коррупционного преступления. В этот же день сотрудники полиции в одном из кабинетов УМВД на ул.Свердлова,11 выдали по 60000 рублей М. и А. для передачи кому-то в качестве взятки за получение военного билета без прохождения военной службы. С данных денег были сняты копии, которые приобщены к акту о передаче денег. В связи с тем, что запланированная встреча для передачи денег была перенесена, сотрудники полиции записали их номера телефонов, попросив перед встречей подъехать снова, чтобы в их присутствии выдать записывающее устройство. В вечернее время в автомобиле около музыкального театра М. было выдано специальное записывающее устройство, встроенное в мужскую сумку, о чем составили соответствующий акт. После этого М. и А. ждали больше часа, по возвращению у М. было изъято ранее выданное записывающее устройство, о чем составлен акт. После этого в августе 2015 года он вместе с Г. более пяти раз участвовали в выдаче М. вышеуказанного устройства сотрудником полиции, как позднее ему стало известно, начальником отдела по противодействию коррупции К.. Выдача происходила в автомобиле, после чего М. уходил в сопровождении К., который приходил до М., а по возвращении последнего устройство изымалось. Каждый раз об указанных действиях составлялись соответствующие акты о выдаче и об изъятии записывающего устройства. Большинство встреч происходили около [адрес], а также на ул.Курчатова, на площади Ленина. Из обрывков разговора К. с М. он понял, что последний встречался с одним и тем же человеком. 25.09.2015 его и Г. пригласили к 08 часам в УМВД, где К. в их присутствии выдал М. специальное замаскированное записывающее устройство и деньги в сумме 280 000 рублей, часть из которых была не настоящая с отметкой «банк приколов». О всех произведенных действиях К. составил акты. Настоящие деньги были откопированы, копии приобщены к акту. А. также находился в здании УМВД. В дальнейших мероприятиях он участвовать не смог, поскольку необходимо было ехать на работу, а Г. остался в УМВД. В ходе последующих встреч с Г., последний сообщил ему, что в бизнес - центре «**» сотрудники полиции задержали двух мужчин, которым М. с А. передали деньги, полученные от сотрудников полиции, а также изъяли деньги.

Из показаний свидетеля Е., судебного пристава-исполнителя отдела судебных приставов по г.Северску УФССП России по Томской области, следует, что у неё на исполнении находится сводное исполнительное производство на сумму около 1200000 рублей в отношении ФИО1, на имущество которого был наложен арест. В состав данного производства включены штрафы и исполнительные листы от нескольких физических лиц. На момент возбуждения исполнительных производств ФИО1 был зарегистрирован на [адрес]. Последняя прописка была на [адрес].

Согласно показаниям свидетеля Щ., начальника отделения подготовки и призыва граждан на военную службу военного комиссариата г.Северск Томской области, люди с фамилиями ФИО1 и ФИО2 ему не знакомы, к нему в военный комиссариат лично не обращались, во время его работы с августа 2015 года представителями призывников, состоящих на учете в военном комиссариате г.Северск, не являлись, в составе призывной комиссии или медицинской комиссии он их не видел. Решение о предоставлении отсрочки принимает призывная комиссия только после заключения врачей специалистов и определения категории годности. Об отчислении призывника из высшего учебного заведения в течение двух недель сообщает в письменном виде образовательное учреждение, в котором тот обучался, направляя приказ об отчислении. Извещения о наличии академической задолженности призывников и возможном отчислении никогда в военкоматы не направляются. Основания для отсрочки проверяются два раза в год перед призывом, для чего до 15 марта и 15 сентября делаются запросы в образовательные учреждения. Среди членов призывной комиссии и сотрудников военного комиссариата по г.Северск женщины с фамилией Ц. нет. Личными делами призывников А. и М. никто не интересовался, указания на проведение каких-либо действий, связанных с призывом на военную службу в отношении указанных лиц, он не получал. Для выдачи выписки из протокола решения призывной комиссии М. с А. для подачи заявления в суд не обращались. Личные дела призывников являются документами служебного пользования, доступ к картотеке личных дел определяется приказом военного комиссара. Военнослужащие по призыву проходят службу в Российской Федерации, в иных странах или миротворческих войсках службу не проходят. 

Свидетель Н., помощник начальника отделения граждан, подлежащих призыву на военную службу, отдела призыва граждан на военную службу Военного комиссариата Томской области, показал, что призыв на военную службу граждан, не пребывающих в запасе, заключается в их вызове на медицинское освидетельствование, после чего проведение заседания призывной комиссии и отправление граждан к воинской части. Призывные комиссии работают с 01 апреля по 15 июля и с 1 октября по 31 декабря. Призыв граждан на военную службу проводят муниципальные призывные комиссии, которые создаются распоряжением губернатора Томской области. Вручение повесток начинается за два месяца до начала призыва. Категорию годности определяют врачи по документам, имеющимся в личном деле призывника. Если гражданин считает, что он не годен, то должен представить документы о том, что его состояние здоровья не позволяет служить в Вооруженных силах. В данном случае по направлению призывной комиссии он проходит дополнительное медицинское обследование, после чего снова проводится его медицинское освидетельствование, и тогда определяется степень его годности к военной службе. Если обследование подтвердило негодность, то гражданин освобождается от призыва на военную службу, что оформляется документально и утверждается членами призывной комиссии. Также перед отправкой в воинскую часть проводится медицинский осмотр военно-врачебной комиссии, врачи которой в Томской области расположены в п.Предтеченск. Если призывник, которому была предоставлена отсрочка, отчислен из учебного заведения по своей вине, то он теряет право на отсрочку и обязан в течение двух недель об этом сообщить в военный комиссариат. В свою очередь учебное заведение тоже в указанный срок обязано направить в военный комиссариат сообщение об отчислении. В «горячие» военные точки призывники не направляются. 

Из показаний свидетеля У., данных в суде и на предварительном следствии (т. 2 л.д. 49-51), следует, что в её обязанности как помощника начальника отделения призыва ОВКТО по г.Северску входит организация воинского учета призывников. М. и А. состоят у них на воинском учете. На основании решений призывной комиссии г.Северск от 09.06.2015 М. на период обучения в ** предоставлена отсрочка от прохождения военной службы. А. также предоставлена отсрочка до окончания обучения в ** до 31.08.2018 на основании решения призывной комиссии от 16.10.2014. В случае отчисления призывников администрация учебного заведения направляет в отдел военного комиссариата извещение об отчислении, в котором указывается основание отчисления и номер приказа об отчислении, подписывается ректором, и секретарем, проставляется печать заведения. Извещения о наличии академической задолженности студентов в военкомат из учебных заведений не поступают. В отношении призывников М. и А. из ** поступали только справки, подтверждающие их обучение. Данные справки поступают в начале учебного года до 15 сентября, других документов в отношении них, а также указаний от начальника отделения и начальника отдела в отношении указанных призывников не поступало. Также в 2015 году личные дела данных призывников у неё никто из руководства и коллег не брал и ими не интересовался. Без разрешения военного комиссара города изъятие и ознакомление с личным делом невозможно. Люди с фамилиями ФИО1 и ФИО2 с какими-либо вопросами в ОВКТО по г.Северску не обращались. 

Свидетель В. показала, что работает деканом факультета технологии и предпринимательства ФГБУ «**». ФИО1 являлся их студентом в период с 01.09.2015, но в июне 2015 года был отчислен, как не завершивший обучение в магистратуре. В августе 2015 года М. был студентом первого курса и по результатам обучения имел долги по 3-4 дисциплинам, в настоящее время переведен на заочную форму обучения на платной основе курсом ниже. По положению студент с задолженностями имеет право закрывать долги в течение следующего курса, при этом переводится на индивидуальный учебный план. На сентябрь 2015 года вопрос об отчислении М. из университета не ставился, документы в отношении М. в военкомат деканатом не направлялись. Связь с военкоматом осуществляется отдельной структурой - вторым отделом, который фиксирует и контролирует всех студентов. Факультет делает представление об отчислении студента, приказом ректора студент отчисляется, если есть для этого основания и эта информация попадает во второй отдел, который направляет сведения в военкомат. Сведения о наличии академической задолженности у студента и его возможном отчислении в военкомат не направляются. 

Согласно показаниям К., в период с 05.08.2014 по 01.11.2015 он являлся начальником ОЭБиПК УМВД России по ЗАТО Северск Томской области. В ходе исполнения обязанностей от двух граждан, один из которых был М., поступило обращение о совершении неправомерных действий, связанных с требованием передачи денег за оказание помощи в освобождении от службы в армии. Данное обращение поступило из УЭБиПК УМВД России по Томской области, у которого они, как территориальное подразделение, находились в оперативном подчинении. Ему было поручено проведение соответствующей проверки и мероприятий по документированию преступной деятельности. В какой форме поступило данное поручение, не помнит. Большую часть оперативных документов составлял он сам лично, а также подчиненные ему сотрудники, но документы подписывал он. Выдача денежных средств оформлялась с участием его и граждан, давших согласие на участие в оперативно-розыскных мероприятиях. Данные лица агентами или провокаторами не являлись, вознаграждение им не выдавалось. Также на мероприятиях присутствовал и Р. Передача денежных средств, которые были взяты из федерального бюджета, осуществлялась дважды в сумме 120000 рублей и 280000 рублей в присутствии представителей общественности под соответствующие документы в виде актов. С выданных денег снимали копии. При этом во второй раз использовали частично муляжи купюр. Чтобы не повлечь утерю выданных денежных средств, потерпевшие находились под постоянным наблюдением с момента выдачи денег. Также в ходе проведения мероприятий неоднократно использовались технические средства аудио и видеозаписи, которые фиксировали встречи. Лица, которым они выдавали указанные средства, не имели возможность их вскрыть. Когда стало известно отношение ФИО1 к избирательной комиссии, не помнит, поскольку данная информация не влияла на проведение оперативно-розыскных мероприятий. При нахождении ФИО2 и ФИО1 в здании УМВД России по ЗАТО Северск он общался с последними по обстоятельствам совершенного преступления, о недомоганиях те не заявляли, видимых повреждений не имели, давления с целью дачи конкретных показаний ни он, ни его сотрудники на них не оказывали, при этом предоставляли им пищу и воду. Действия ФИО1 и ФИО2 после первой передачи денежных средств не были прекращены, в связи с поступлением информации о причастности к данным действиям сотрудников военкомата и поликлиники, но данные сведения не подтвердились. Рапорт об обнаружении признаков преступления составляется на имя начальника УМВД России по ЗАТО Северск.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля заместитель начальника ОЭБ и ПК УМВД России по ЗАТО ФИО3 показал, что их отдел находится в оперативном подчинении Управления ЭБиПК УМВД России по Томской области. Резолюция руководителя о проведении проверок по обращениям граждан также может быть дана в устной форме руководителю отдела, а при отсутствии последнего заместителю. Основанием для проведения оперативно-розыскных мероприятий в отношении ФИО1 и ФИО2 послужили сведения, поступившие в органы внутренних дел в виде заявления от М., который приходится ему двоюродным братом, и от А., поскольку в нем содержались данные, указывающие на признаки тяжкого преступления. Оперативно-розыскные мероприятия проводил лично начальник отдела К., сам он (Р.) частично участвовал на определенных стадиях либо присутствовал. Действия ФИО2 и ФИО1 не были сразу пресечены, поскольку из результатов проводимых мероприятий следовало, что последние собирались передавать деньги иным лицам, в том числе и должностным, в качестве взятки, однако такие лица установлены не были. Техническую сторону А. и М. не выполняли, поскольку являлись участниками оперативно-розыскных мероприятий. Также те не включали и не выключали специальное техническое средство, которое было в спортивной сумочке черно-синего цвета. При передаче данной сумки К. проводился инструктаж. В УМВД он беседовал с ФИО2 и ФИО1, последим предоставлялось питание в виде чая и печенья, физическую силу не применяли. При общении с ФИО1 у последнего он не видел какие-либо повреждения. В ходе оперативно-розыскных мероприятий М. и А. дважды выдавались денежные средства УМВД России по ЗАТО Северск, при этом во второй раз в выданную сумму были включены имитированные билеты «банка приколов». То, что ФИО1 является членом избирательной комиссии, в ходе проводимых мероприятий известно не было.

Из показаний следователя Л., данных в судебном заседании, следует, что осенью 2015 года по возбужденному ею уголовному делу она проводила следственные действия в отношении ФИО1 и ФИО2 Для возбуждения данного уголовного дела она в г.Томск не выезжала, указанное в нем место вынесения как г.Томск является технической ошибкой. Сведения, содержащиеся в протоколе осмотра места происшествия, соответствуют действительности, составлялся он в г.Северск. При проведении осмотра присутствовали понятые, личности которых удостоверялись по документам. Выходили ли понятые из помещения офиса, не помнит. В ходе производства осмотра ФИО2 и ФИО1 пользоваться помощью защитников не предлагалось, поскольку на тот момент у них не был определен статус. Таких заявлений от них не поступало. При этом им разъяснялось право о внесении замечаний в протокол, они имели возможность для сличения номеров изъятых денежных купюр. В материалах проверки отсутствовали сведения о том, что ФИО1 являлся членом избирательной комиссии. Допрос ФИО2 проводился в УМВД России по ЗАТО Северск Томской области, телесные повреждения у него отсутствовали, жалобы на состояние здоровья и на не правомерные действия ФИО2 не высказывал, давал показания добровольно с присутствии защитника, давления на него не оказывалось, иные лица при допросе отсутствовали. Также ему разъяснялись процессуальные права и положения ст. 51 Конституции Российской Федерации. По окончании допроса он знакомился с текстом протокола, замечаний от него не поступало, протокол допроса подписал добровольно.

Допрошенная в судебном заседании следователь Т. показала, что ФИО1 и ФИО2 стали ей известны при работе 25.09.2015 в составе следственной группы. В тот день все следственные действия были ею проведены в УМВД России по ЗАТО Северск, где и составлялись процессуальные документы. ФИО2 и ФИО1 не задерживались. Также ею был допрошен ФИО1, которому был приглашен защитник. В ходе допроса ФИО1 показания давал добровольно, в форме свободного рассказа, жалобы на действия сотрудников полиции не высказывал, телесных повреждений на нем она не видела, угроз о применении ареста в его адрес она не высказывала. Также ею был проведен обыск по месту жительства ФИО1, где были изъяты документы. При поступлении сведений, подтверждающих, что ФИО1 является членом избирательной комиссии, материалы уголовного дела были направлены в следственный комитет.

Суд принимает показания потерпевших и указанных свидетелей, расценивает их как достоверные, находит возможным положить их в основу приговора, поскольку они согласуются как между собой, так и с иными доказательствами по делу. Оснований сомневаться в достоверности этих показаний у суда нет. 

Помимо показаний потерпевших и свидетелей, вина подсудимых подтверждается также следующими объективными доказательствами. 

Так, из постановлений о предоставлении результатов оперативно - розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд от 24.09.2015, от 06.10.2015, от 12.10.2015 (т. 1 л.д. 107-108, 152-155, 234-235), о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну, и их носителей от 24.09.2015, от 06.10.2015, от 12.10.2015 (т. 1 л.д.114-115, 178-179, 236-237) следует, что в следственное управление УМВД России по Томской области представлены оперативно-служебные документы, отражающие результаты оперативно-розыскной деятельности, их носители, в том числе, СD-R диск «Verbatim», представленный М., три DVD-R диска «VS» с учетными номерами 148с, 149с, 150с, а также предметы и документы, полученные в результате оперативно-розыскной деятельности, где установлено, что М. и А. передали ФИО1 и ФИО2 деньги в сумме 120000 рублей в качестве аванса от общей суммы в размере 400000 рублей, требуемой для оформления подложных документов о наличии заболеваний и военных билетов о негодности к службе в Армии Российской Федерации, также передали медицинские карты и копии личных документов, далее в рамках оперативного эксперимента проводились оперативно - розыскные мероприятия «наблюдение», документирование встреч между М., А., ФИО1, ФИО2, 25.09.2015 состоялась встреча между указанными лицами, на которой М. передал ФИО1 деньги в сумме 280000 рублей для дальнейшего оформления подложных медицинских документов и военного билета, после чего ФИО2 и ФИО1 были доставлены в полицию.

Из обращения М. и А. от 16.07.2015 следует, что последние обратились к начальнику УЭБиПК УМВД России по Томской области с заявлением о проверке законности действий ФИО1, который предложил им за 200000 рублей с каждого через свои связи сделать военный билет о негодности к службе в армии и подложное медицинское заключение, при этом попросил предоплату 70 000 рублей (т. 1 л.д.118).

Согласно выписке из протокола № ** от 16.10.2014 заседания призывной комиссии ЗАТО Северск Томской области, обучающийся в ТГПУ А. годен к прохождению военной службы по категории годности «А» с показателем предназначения «1», с предоставлением отсрочки от призыва до 31.08.2018 (т. 4 л.д. 148).

Из выписки из протокола № ** от 09.06.2015 заседания призывной комиссии ЗАТО Северск Томской области, обучающийся в ** М. годен к прохождению военной службы по категории годности «Б» с показателем предназначения «4», с предоставлением отсрочки от призыва до 31.08.2019 (т. 4 л.д. 149).

На основании постановления начальника ОЭБиПК УМВД России по ЗАТО Северск, утвержденного врио начальника УМВД России по ЗАТО Северск, от 16.07.2015, в целях документирования преступной деятельности и установления личности причастных лиц к получению взятки и посредничеству во взяточничестве был проведен «оперативный эксперимент» в отношении ФИО1, который при встречах с М. указывал на то, что ранее за деньги занимался оформлением подложных документов о наличии заболевания и внесением данных сведений в заключение врачебной комиссии и военный билет через свои связи в военном комиссариате г.Северск и медицинских учреждениях (т. 1 л.д. 116-117).

Из актов выдачи денежных средств следует, что 29.07.2015 в 09 часов 30 минут и в 09 часов 45 минут в присутствии представителей общественности С. и Г. в кабинете № 405 УМВД России по ЗАТО Северск Томской области А. и М. были выданы каждому предварительно осмотренные денежные купюры на сумму 60000 рублей, с которых также были сделаны светокопии (т.1 л.д.123-124, 125-136, 137, 138-139). 

Согласно справке начальника ОЭБиПК УМВД России по ЗАТО Северск, в ходе проведения 24.09.2015 оперативно-розыскного мероприятия «наведение справок» от М. и А. были получены копии договоров на оказание услуг от 29.07.2015, заключенные ФИО1 с М. и с А., а также расписки ФИО1 от 29.07.2015 о получении им от М. и А. 60000 рублей (т. 1 л.д.140, 141-143, 144, 145-147, 148).

На основании постановлений Северского городского суда Томской области от 17.07.2015, 28.07.2015, 30.07.2015 проведены оперативно-розыскные мероприятия по прослушиванию телефонных переговоров и снятии информации с технических каналов связи абонентов сотовых телефонов ** и **, находящихся в пользовании ФИО1, и абонента сотового телефона **, находящегося в пользовании ФИО2, в связи с тем, что телефонные переговоры указанных лиц и информация с технических каналов связи могут содержать сведения, имеющие значение для пресечения преступной деятельности и раскрытия преступлений (т. 1 л.д. 238-239, 240-241, 242-243).

Из ответа, представленного ПАО «Мобильные ТелеСистемы», следует, что абонентский номер ** по договору от 29.11.2011 оформлен на имя «**», расположенного по [адрес] (т. 5 л.д. 137).

По информации, представленной Томским отделением ПАО «ВЫМПЕЛКОМ», на ФИО2 зарегистрирован, в том числе, номер телефона 

<

***> (т. 5 л.д. 132-133).

Согласно ответу на запрос из Томского филиала ООО «Т2 Мобайл», абонентский номер ** оформлен на имя М. (т. 5 л.д.135).

На основании постановления № ** от 27.07.2015 судьи Северского городского суда Томской области на срок 150 суток ОЭБиПК УМВД России по ЗАТО Северск было разрешено проведение оперативно - розыскного мероприятия «наблюдение» с использованием негласной аудиозаписи и негласного видео документирования в жилом помещении по [адрес], находящегося в пользовании ФИО1, поскольку в вышеуказанной квартире последний проводит встречи с М. и А. (т. 1 л.д.180-181). 

На основании постановлений начальника ОЭБиПК УМВД России по ЗАТО Северск, утвержденных начальником УМВД России по ЗАТО Северск Томской области от 27.07.2015, 03.08.2015, 04.08.2015, 05.08.2015, 05.08.2015, 07.08.2015, 07.08.2015, 17.08.2015, 24.08.2015, 24.09.2015, были организованы встречи соответственно на 29.07.2015, 03.08.2015, 04.08.2015, 05.08.2015, 05.08.2015, 07.08.2015, 10.08.2015, 17.08.2015, 25.08.2015, 25.09.2015 между участниками оперативного эксперимента М., А. и разрабатываемыми ФИО1, ФИО2 для проведения оперативно-розыскных мероприятий «наблюдение» (т.1 л.д.182-183, 187-188, 192-193, 197-198, 202-203, 207-208, 212-213, 217-218, 222-223, 227-228). 

Так, из актов выдачи и изъятия записывающего устройства, а также наблюдения от 29.07.2015 следует, что в 20 часов 30 минут 29.07.2015 около здания по [адрес] в автомобиле «РЕНО», государственный регистрационный знак **, М. была выдана мужская сумка серого цвета, оборудованная средствами негласной аудио и видеозаписи, после чего последний совместно с А. с указанным записывающим устройством около 20 часов 35 минут направились в сторону проезжей части, расположенной около «Театральной» площади в г.Северск, откуда вернулись в 21 час 50 минут, после чего далее наблюдение было снято, записывающее устройство у М. изъято (т. 1 л.д.184, 185, 186).

Согласно актам выдачи и изъятия записывающего устройства, а также наблюдения от 03.08.2015, в 16 часов 35 минут 03.08.2015 около здания по [адрес] в автомобиле «РЕНО», государственный регистрационный знак **, М. была выдана мужская сумка серого цвета, оборудованная средствами негласной аудио и видеозаписи, после чего последний совместно с А. с указанным записывающим устройством направились в [адрес], откуда вернулись в 17 часов 08 минут, после чего наблюдение было снято, записывающее устройство у М. изъято (т. 1 л.д.189, 190, 191).

Из актов выдачи и изъятия записывающего устройства, а также наблюдения от 04.08.2015 следует, что в 09 часов 50 минут 04.08.2015 около здания по [адрес] в автомобиле «РЕНО», государственный регистрационный знак **, М. была выдана мужская сумка серого цвета, оборудованная средствами негласной аудио и видеозаписи, после чего последний с указанным записывающим устройством около 09 часов 52 минут направился к центральному входу данного здания, затем около 10 часов 20 минут подошел во двор здания, наблюдение было снято, записывающее устройство изъято в 10 часов 25 минут (т. 1 л.д.194, 195, 196).

Согласно актам выдачи и изъятия записывающего устройства, а также наблюдения от 05.08.2015, в 12 часов 45 минут 05.08.2015 около здания по [адрес] в автомобиле «РЕНО», государственный регистрационный знак **, М. была выдана мужская сумка серого цвета, оборудованная средствами негласной аудио и видеозаписи, после чего последний с указанным записывающим устройством направился в сторону центральной площади г.Северск, где около 12 часов 55 минут пошел к зданию по [адрес], от которого около 12 часов 59 минут направился к зданию по ул.Свердлова,11, где в 13 часов 10 минут наблюдение было снято, записывающее устройство изъято (т. 1 л.д.199, 200, 201).

Из актов выдачи и изъятия записывающего устройства, а также наблюдения от 05.08.2015 следует, что в 22 часа 40 минут 05.08.2015 около здания по [адрес] в автомобиле «РЕНО», государственный регистрационный знак **, М. была выдана мужская сумка серого цвета, оборудованная средствами негласной аудио и видеозаписи, после чего последний совместно с А. с указанным записывающим устройством направились в сторону [адрес], после чего около 23 часов 40 минут вернулись со стороны данного здания и наблюдение было снято, записывающее устройство у М. изъято (т. 1 л.д.204, 205, 206).

Согласно актам выдачи от 07.08.2015 и изъятия записывающего устройства от 08.08.2015, а также наблюдения от 08.08.2015, в 23 часа 20 минут 07.08.2015 около здания по [адрес] в автомобиле «РЕНО», государственный регистрационный знак **, М. была выдана мужская сумка серого цвета, оборудованная средствами негласной аудио и видеозаписи, после чего последний совместно с А. с указанным записывающим устройством направились в сторону [адрес], откуда вернулись около 00 часов 12 минут 08.08.2015, после чего наблюдение было снято, записывающее устройство у М. изъято (т. 1 л.д.209, 210, 211).

Из актов выдачи и изъятия записывающего устройства, а также наблюдения от 10.08.2015 следует, что в 21 час 20 минут 10.08.2015 около здания по [адрес] в автомобиле «РЕНО», государственный регистрационный знак **, М. была выдана мужская сумка серого цвета, оборудованная средствами негласной аудио и видеозаписи, после чего последний совместно с А. с указанным записывающим устройством направились в сторону [адрес], после чего около 22 часов 28 минут вернулись со стороны данного здания, и наблюдение было снято, записывающее устройство у М. изъято (т. 1 л.д.214, 215, 216).

Согласно актам выдачи и изъятия записывающего устройства, а также наблюдения от 17.08.2015, в 12 часов 50 минут около здания по [адрес] в автомобиле «РЕНО», государственный регистрационный знак **, М. была выдана мужская сумка серого цвета, оборудованная средствами негласной аудио и видеозаписи, после чего последний с указанным записывающим устройством направился в [адрес], откуда вернулся около 14 часов 32 минут, после чего наблюдение было снято, записывающее устройство изъято (т. 1 л.д.219, 220, 221).

Из актов выдачи и изъятия записывающего устройства, а также наблюдения от 25.08.2015 следует, что в 07 часов 50 минут 25.08.2015 около здания по [адрес] в автомобиле «РЕНО», государственный регистрационный знак **, М. была выдана мужская сумка серого цвета, оборудованная средствами негласной аудио и видеозаписи, после чего последний совместно с А. с указанным записывающим устройством около 07 часов 50 минут направились в сторону здания по [адрес], откуда около 09 часов 16 минут вернулись к зданию по [адрес], где наблюдение было снято, записывающее устройство у М. изъято (т. 1 л.д.224, 225, 226).

Согласно акту выдачи денежных средств, в 08 часов 20 минут 25.09.2015 в присутствии представителей общественности С. и Г. в кабинете № 415 УМВД России по ЗАТО Северск Томской области М. были выданы предварительно осмотренные денежные средства на сумму 280 000 рублей, состоящие из: купюр билета банка России, достоинством 5000 рублей, в количестве 5 штук; купюр билета банка России, достоинством 1000 рублей, в количестве 65 штук; муляжа денежных средств билетов банка России, номиналом по 5000 рублей, на сумму 190000 рублей с надписями «билет банка приколов». С денежных купюр билетов банка России были сделаны светокопии (т.1 л.д. 158-159, 160-177). 

При осмотре места происшествия, проведенного 25.09.2015 в период с 09 часов 50 минут до 12 часов 00 минут, было осмотрено помещение офиса № ** на третьем этаже по [адрес], при этом обнаружены и изъяты: на поверхности стола с правой стороны от моноблока билеты банка России, достоинством 1 000 рублей, в количестве 65 штук; с поверхности углового стола с левой стороны от входа билеты банка России, достоинством 5 000 рублей, в количестве 5 штук, билеты «банка приколов» в количестве 38 штук, номиналом 5000, обрывок банковской ленты с надписью «Томский РФ АО «Россельхозбанк» БИК ** 22 сен 2015», ноутбук марки «Samsung» в корпусе черно-серебристого цвета. Также при проведении осмотра были изъяты добровольно выданные ФИО2 два экземпляра договора без номера на оказание услуг от 29.07.2015 в оригиналах между ФИО1 и М., между ФИО1 и А., которые находились в сейфе с правой стороны от входа в офис (т.2 л.д. 1-13, 14-16, 17-19).

В дальнейшем изъятые в ходе осмотра места происшествия денежные средства, документы и предметы были осмотрены.

Так, 08.12.2016 в ходе осмотра в присутствии двух понятых были осмотрены: 65 билетов банка России, достоинством 1 000 рублей, с указанием номера и серии каждой купюры; 5 билетов банка России, достоинством 5 000 рублей, с указанием номеров и серии каждой купюры; 38 билетов «банка приколов» по 5000 рублей, где на каждой стороне указано «не является платежным средством»; обрывок бумажной ленты с надписью «Томский РФ АО «Россельхозбанк» БИК ** 22 сен. 2015»; договоры на оказание услуг от 29.07.2015 о предоставлении исполнителем услуг, а именно: судебной или иной юридической защиты нарушенных прав и законных интересов Заказчика, связанных с оспариванием действий и решений военного комиссариата по призыву на военную службу Заказчика, медицинского освидетельствования; консультирование по вышеуказанным вопросам; анализ законодательства и судебной практики по данным вопросам; предоставление интересов Заказчика в государственных органах, учреждениях, суде, прокуратуре, лечебных учреждениях; выполнение иных необходимых действий по предоставлению интересов Заказчика, при этом заказчиками являются А. и М., а исполнителем по каждому договору ФИО1, стоимость услуг по договору составляет 60000 рублей, в конце договоров имеются подписи сторон, выполненные чернилами черного цвета (т. 2 л.д. 216-218). Указанные денежные средства, предметы и документы были признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам дела (т. 2 л.д. 219).

При осмотре 19.02.2016 с применением технических средств без понятых в ноутбуке марки «Samsung» был выявлен текстовый документ «Договор ФИО1 военкомат». Путем просмотра свойств документа установлено, что он был создан 29.07.2015 в 20 часов 56 минут, а изменен 25.08.2015 в 08 часов 45 минут, при открытии файла последний состоит на 16 листах, содержащий по тексту несколько документов, а именно: договор на оказание услуг от 29.07.2015 между ФИО1 и М. на сумму 60000 рублей на 3 листах; расписка от 29.07.2015 о получении ФИО1 у М. денег в сумме 60000 рублей на 1 листе; договор на оказание услуг от 29.07.2015 между ФИО1 и А. на сумму 60000 рублей на 3 листах; расписка от 29.07.2015 о получении ФИО1 у А. денег в сумме 60000 рублей на 1 листе; договор на оказание услуг от 25.08.2015 между ФИО1 и М. на сумму 140000 рублей на 3 листах; расписка от 25.08.2015 о получении ФИО1 у М. денег в сумме 140000 рублей на 1 листе; договор на оказание услуг от 29.07.2015 между ФИО1 и А. на сумму 140000 рублей на 3 листах; расписка от 25.08.2015 о получении ФИО1 у А. денег в сумме 140000 рублей на 1 листе (т. 2 л.д. 193-194, 195, 196, 197-212). 

При выемке 25.09.2015 у потерпевшего М. были изъяты: 4 листа с рукописными записями; договор на оказание услуг от 29.07.2015; расписка от 29.07.2015 о получении ФИО1 денежных средств в сумме 60 000 рублей; расписка от 25.09.2015 о получении ФИО1 140 000 рублей; распечатка распоряжения Губернатора Томской области № ** от 26.03.2015 на 11 листах с рукописными записями (т. 2 л.д. 98-100). Впоследствии данные документы были осмотрены 08.12.2016 (т.2 л.д.121-123).

В ходе выемки 25.09.2015 потерпевший А. выдал договор на оказание услуг от 29.07.2015, расписку от 29.07.2015 о получении ФИО1 денежных средств в сумме 60 000 рублей, а также расписку от 25.09.2015 о получении ФИО1 140 000 рублей (т.2 л.д.126-128). В дальнейшем 08.12.2016 данные документы были осмотрены (т.2 л.д. 134-136).

В период времени с 23 часов 30 минут 25.09.2015 до 01 часа 00 минут 26.09.2015 был проведен обыск в квартире по [адрес], где ФИО1 в присутствии защитника добровольно выдал следующие документы, которые затем были изъяты, а именно: автобиографию ФИО2; медицинскую карту на имя М.; копию паспорта А.; копию страхового свидетельства обязательного пенсионного страхования А.; копию свидетельства ИНН А.; копию водительского удостоверения А.; копию удостоверения гражданина А.; копию паспорта М.; вкладыш в медицинскую карту М.; копию удостоверения гражданина, подлежащего на военную службу; копию полиса обязательного медицинского страхования М.; копию страхового свидетельства М.; копию свидетельства ИНН М.; блокнот с наименованием «Шегарский район» и блокнот с наименованием Администрация президента, содержащие свободные образцы почерка ФИО1 (т.2 л.д.147-152). 

20.02.2016 были осмотрены находящиеся в запечатанном полупрозрачном полиэтиленовом пакете предметы, изъятые при обыске в квартире по месту жительства ФИО1, в частности: блокнот с обложкой с надписью «Шегарский район», содержащий рукописные записи; медицинская карта № ** амбулаторного больного А., в которую вклеено заявление последнего от 27.03.2014 на имя начальника КДЦ № ** о выдаче справки по данным амбулаторной карты для предоставления в военкомат, а также содержатся 6 записей от 14.10.2014 о прохождении А. медицинского осмотра в военном комиссариате; медицинская карта № ** амбулаторного больного М., из которой следует, что 24.01.2015 последний проходил медосмотр в военкомате, а также по направлению из военкомата 20.05.2015 осмотрен **; блокнот с надписями «Администрация Президента Российской Федерации», содержащий рукописные записи, при этом в плане на 29 июля содержатся также записи «М.» и «60 т.р. – Д.А. Взял», на 04 августа имеется запись «М. карта» (т. 2 л.д. 172-175, 176-180).

Из заключений фоноскопических экспертиз № ** от 18.08.2016 и № ** от 05.09.2016 следует, что на экспертизу было представлено три компакт-диска DVD-R VS уч. №№ **, **, **, содержащих файлы записей прослушки телефонных переговоров и записями аудио- видеонаблюдения, полученных в результате ОРМ, а также компакт-диск DVD+R Verbatim c образцами голоса и речи ФИО2 и ФИО1 Согласно выводам указанного заключения на компакт-диске DVD-R VS уч. № ** на фонограмме **, находящейся во вложенной папке «2015-07-27», папки с файлами «**», и на фонограмме **, находящейся во вложенной папке «2015-08-07», папки с файлами «**», в разговоре принимают участие два лица с мужскими голосами, где имеются голос и речь ФИО2 и ФИО1 Также установлено, что на фонограмме **, находящейся во вложенной папке «2015-08-11», папки с файлами «**» в разговоре принимают участие два лица с мужскими голосами, при этом имеется голос и речь ФИО1 На компакт-диске DVD-R VS уч. **с на видеофонограмме «2015-07-29_20.39», в основном разговоре принимают участие четыре лица с мужскими голосами, а на видеофонограммах «2015-08-05_22.46» и «2015-08-07_23.25» в основном разговоре принимают участие три лица с мужскими голосами, где на всех видеофонограммах имеется голос и речь ФИО1 На компакт-диске DVD-R VS уч.№** на видеофонограмме «2015-08-10 21.30» и фонограмме «2015-08-17_13.00» имеется голос и речь ФИО1, при этом в видеофонограмме в основном разговоре принимают участие два лица с мужскими голосами, а в фонограмме - два лица с мужскими голосами. Также на видеофонограмме «2015-08-25_08.04» в основном разговоре принимают участие три лица с мужскими голосами, где имеются голос и речь ФИО2 и ФИО1 (т. 4 л.д. 31-64, 81-114).

Согласно выводам эксперта, проводившего почерковедческую экспертизу, изложенным в заключении эксперта № ** от 25.08.2016, подписи в графе «Заказчик» в двух договорах от 29.07.2015, заключенных между ФИО1 и А., а также в строке «Заказчик» от имени А. в расписке от 29.07.2015 между А. и ФИО1, вероятно, выполнены А.; расшифровка подписи, расположенная в строке «Заказчик» в расписке от 29.07.2015 между А. и ФИО1, выполнена А.; расшифровки подписей, расположенных в строке «исполнитель» в расписках от 29.07.2015, а также рукописные тексты расписок от 25.09.2015 между А. и ФИО1 и между М. и ФИО1 выполнены ФИО1 (т. 4 л.д.132-139).

При осмотре 01.03.2017 предоставленного М. компакт-диска «Verbatim» CD-R, было установлено, что на нем содержатся два аудиофайла, поименованные «Встреча с ФИО1 10.07.15» и «Встреча 2 ФИО1 14.07.15», данные аудиозаписи содержат разговор двух мужчин, одного из них зовут Георгий, которому другой мужчина объясняет о своей возможности оформления «белого» военного билета за денежное вознаграждение, что фиксируется договором оказания услуг (т. 7 л.д. 177-181).

Также в судебном заседании были просмотрены и прослушаны полученные в ходе оперативно-розыскной деятельности записи на DVD-R дисках «VS» с учетными номерами 148с, 149с, 150с. В ходе предварительного расследования данные диски были признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам дела (т. 3 л.д. 209).

Судом не установлено оснований для оговора подсудимых со стороны потерпевших и свидетелей обвинения, равно как и не выявлены обстоятельства, свидетельствующие о какой-либо заинтересованности данных лиц в исходе дела. Анализируя вышеприведенные показания потерпевших и свидетелей обвинения, суд отмечает, что они подробны, логичны, подтверждаются иными доказательствами по делу, и не содержат существенных противоречий, которые могли бы указывать на непричастность подсудимых к совершению данного преступления.

Доводы стороны защиты о том, что в ходе предварительного расследования были допущены нарушения уголовно-процессуального закона, а также об оперативно-розыскной деятельности, являются необоснованными.

Так, в материалах дела отсутствуют и в ходе судебного заседания не добыты какие-либо данные, свидетельствующие о наличии у сотрудников полиции необходимости для искусственного создания доказательств обвинения либо их фальсификации.

Оперативно-розыскные мероприятия по настоящему уголовному делу проведены сотрудниками правоохранительных органов в соответствии с требованиями закона, положениями Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» и рассекречены на основании соответствующих постановлений, утвержденных надлежащим должностным лицом, в рамках предоставленных ему полномочий. Каких-либо данных, указывающих на нарушение требований закона при проведении оперативно-розыскных мероприятий, а также данных, которые бы свидетельствовали о фальсификации доказательств органами предварительного следствия, из материалов дела не усматривается.

Основанием для проведения оперативно-розыскных мероприятий послужили ставшие известными органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, сведения о признаках подготавливаемого противоправного деяния и о лицах, его подготавливающих, при отсутствии достаточных данных для возбуждения уголовного дела.

В данном случае основанием для проведения оперативно-розыскных мероприятий послужило обращение М. и А. 16.07.2015 в УЭБиПК УМВД России по Томской области, сообщивших о противоправной деятельности ФИО1, в связи с чем надлежащим должностным лицом - начальником ОЭБиПК УМВД России по ЗАТО Северск Томской области 16.07.2015 вынесено постановление о проведении оперативно-розыскного мероприятия «оперативный эксперимент». Указанное постановление утверждено соответствующим руководителем - врио начальника УМВД России по ЗАТО Северск.

Результаты оперативно-розыскных мероприятий получены в соответствии с требованиями действующего законодательства и свидетельствуют о наличии у подсудимых ФИО1 и ФИО2 умысла на совместное совершение мошеннических действий в крупном размере, сформировавшегося вне зависимости от деятельности правоохранительных органов, а также о проведении подсудимыми всех подготовительных действий, необходимых для совершения указанного противоправного деяния.

Не могут быть приняты во внимание доводы защиты о несвоевременном пресечении деятельности ФИО1 и ФИО2 сотрудниками правоохранительных органов, спровоцировавших их на продолжение преступных действий.

Оперативно-розыскные мероприятия по данному делу проводились для проверки имевшейся информации об оформлении ФИО1 за денежное вознаграждение подложных документов о наличии заболевания и внесении данных сведений в заключение врачебной комиссии и военный билет, для установления лиц, причастных к получению взяток и посредничества во взяточничестве. В ходе проведенной встречи 29.07.2015 участники оперативного эксперимента М. и А. передали ФИО1 и ФИО2 часть денежных средств от требуемой суммы, при этом потерпевшим необходимо было предоставить копии документов, медицинских карт, после чего ФИО1 должен был передать в военный комиссариат. В дальнейшем по результатам проведения оперативно-розыскных мероприятий не было установлено сведений, свидетельствующих о наличии связей ФИО1 и ФИО2 в военном комиссариате и медицинских учреждениях, последние каких-либо действий по оформлению документов не предпринимали, с должностными лицами и врачами не связывались, при этом требовали передать оставшуюся сумму денег, после получения которой действия ФИО1 и ФИО2 были пресечены сотрудниками полиции на месте передачи денежных средств.

Вопреки доводам стороны защиты, нарушений при вынесении должностными лицами постановлений о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознанию, следователю или в суд от 24.09.2015, от 06.10.2015 и от 12.10.2015 (т. 1 л.д. 107-108, 152-155, 234-235), постановлений о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну, и их носителей от 24.09.2015, от 06.10.2015 и от 12.10.2015 (т. 1 л.д. 114-115, 178-179, 236-237), постановления о проведении «оперативного эксперимента» от 16.07.2015 (т.1 л.д. 116-117), постановлений о проведении оперативно-розыскного мероприятия «наблюдение» (т. 1 л.д. 182-183, 187-188, 192-193, 197-198, 202-203, 207-208, 212-213, 217-218, 222-223, 227-228), а также при составлении актов выдачи денежных средств (т.1 л.д. 123-124, 136-139, 158-159), актов выдачи и изъятия записывающего устройства (т. 1 л.д. 184, 185, 189, 190, 194, 195, 199, 200, 204, 205, 209, 210, 214, 215, 219, 220, 224, 225, 229), справки о результатах оперативно-розыскного мероприятия «наведение справок» от 24.09.2015 (т.1 л.д. 140) не выявлено, также как и отсутствие необходимой в них информации. Сомнений в достоверности изложенных в них обстоятельств у суда не имеется.

Утверждение о том, что заместитель начальника ОЭБиПК УМВД России по ЗАТО Северск Томской области Р. не был наделен полномочиями на составление рапорта об обнаружении признаков преступления, в связи с чем данный рапорт (т. 1 л.д. 103) подлежит исключению из числа доказательств, является несостоятельным, поскольку вышеназванное лицо является должностным лицом органа, осуществлявшего оперативно-розыскную деятельность, что не противоречит требованиям п. 7 Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, утвержденной приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации № 776, Министерства обороны Российской Федерации № 703, Федеральной службы безопасности Российской Федерации №509, Федеральной службы охраны Российской Федерации № 507, Федеральной таможенной службы № 1820, Службы внешней разведки Российской Федерации № 42, Федеральной службы исполнения наказаний № 535, Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков № 398, Следственного комитета Российской Федерации № 68 от 27.09.2013.

Факт наличия родственных отношений у заместителя начальника ОЭБиПК УМВД России по ЗАТО Северск Томской области Р. с потерпевшим М., которые являются двоюродными братьями, не порочит проводимые с участием последнего оперативно-розыскных мероприятий, поскольку, по мнению суда, сам по себе факт родства не может свидетельствовать о заинтересованности этих лиц в проведении таких мероприятий, и, следовательно, о недопустимости последних. Кроме того, Федеральный закон от 12.08.2005 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» не содержит запрета для участия в проведении оперативно-розыскных мероприятиях для тех лиц, которые являются родственниками одного из сотрудников правоохранительных органов.

Отсутствие на приложенных к актам выдачи денежных средств от 29.07.2015 и от 25.09.2015 светокопиях билетов банка России (т. 1 л.д. 125-135, 137-139, 160-177) надписи «верно», полного наименования должности лица, их заверившего, а также даты заверки, не свидетельствует о том, что денежные купюры, с которых были сняты данные светокопии, не были выданы М. и А., поскольку их идентичность с оригиналами также заверили последние и присутствовавшие при их выдачи Г. и С. При этом светокопии с муляжа денежных средств, как на то указывает защита, не изготавливались.

Помимо этого, отсутствие этих же сведений при заверки копий договоров на оказание услуг и расписок от 29.07.2015 (т. 1 л.д. 141-143, 145-147, 144, 148), приложенных к справке о результатах оперативно-розыскного мероприятия «наведение справок» от 24.09.2015 (т.1 л.д.140), составленной начальником ОЭБиПК УМВД России по ЗАТО Северск Томской области К., не подтверждает, что именно указанному должностному лицу они не были представлены в оригиналах. При этом потерпевшие М. и А. подтвердили, что по завершению оперативно-розыскного мероприятия 29.07.2015 сотрудникам полиции ими были предоставлены указанные документы.

Наименование документов, составленных в ходе проведений оперативно-розыскных мероприятий по рассматриваемому событию, в виде «справки», «акта», «постановления», не влечет их исключение из числа доказательств, поскольку законодательством об оперативно-розыскной деятельности их оформление в виде конкретных названий документов не регламентировано. 

Не указание информации о технических средствах, используемых ОЭБиПК УМВД России по ЗАТО Северск при фиксации разговоров ФИО1 на улице и в квартире последнего, а также в офисе ФИО2, не вызывают у суда сомнений в законности проведения оперативно-розыскных мероприятий, поскольку обязанность сообщать сведения о технических устройствах, при помощи которых производилась запись, у органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, не имеется. Так, согласно ст. 12 Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», сведения об используемых или использованных при проведении негласных оперативно-розыскных мероприятий силах, средствах, источниках, а также об организации и о тактике проведения оперативно-розыскных мероприятий составляют государственную тайну и подлежат рассекречиванию только на основании постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, то есть по усмотрению последнего. Из показаний К. следует, что используемые им технические средства при производстве оперативно-розыскных мероприятий в отношении ФИО1 и ФИО2 не подлежат рассекречиванию. В связи с изложенным, при отсутствии согласия исполнителя оперативно-розыскного мероприятия с тем, что будут сообщены сведения об используемых при их проведении технических средствах, таковые не могут быть представлены в уголовно-процессуальное доказывание. Следовательно, само по себе отсутствие в материалах дела сведений об используемых при проведении оперативно-розыскных мероприятий технических средствах, не может поставить под сомнение их законность.

При этом расхождение в описании цвета сумки, в которой находилось специальное техническое устройство, принципиального значения не имеет и не может быть расценено иначе, как субъективное восприятие описываемых обстоятельств различными лицами.

Вопреки утверждениям стороны защиты, представление результатов оперативно-розыскных мероприятий, а именно: записей телефонных переговоров и видеозаписей в виде копий, записанных на компакт-дисках, в том числе и отдельных фрагментов осуществленных записей, не является обстоятельством, влекущим недопустимость указанных материалов в качестве доказательств.

Согласно требованиям, изложенным в п.17 вышеназванной Инструкции, допускается представление материалов, документов и иных объектов, полученных при проведении оперативно-розыскного мероприятия, в копиях (выписках), в том числе с переносом наиболее важных частей (разговоров, сюжетов) на единый носитель, о чем обязательно указывается в сообщении (рапорте), и на бумажном носителе записи переговоров. В этом случае оригиналы материалов, документов и иных объектов, полученных при проведении оперативно-розыскного мероприятия, если они не были в дальнейшем истребованы уполномоченным должностным лицом (органом), хранятся в органе, осуществившем оперативно-розыскное мероприятие, до завершения судебного разбирательства и вступления приговора в законную силу либо до прекращения уголовного дела (уголовного преследования).

Таким образом, указанный нормативный акт допускает возможность передачи результатов оперативно-розыскных мероприятий в виде копий наиболее важных фрагментов аудио и видеозаписей.

Кроме того, аудио и видеозаписи, а также записи телефонных переговоров не противоречат другим доказательствам, то есть отсутствуют обстоятельства, позволяющие усомниться в достоверности указанных в них данных.

Отсутствие сведений о выдаче оперативным сотрудникам ОЭБиПК УМВД России по ЗАТО Северск Томской области, которые проводили оперативно-розыскные мероприятия в отношении ФИО1 и ФИО2, денежных средств, использованных в данных мероприятиях, не является основанием считать, что оно проведено с нарушением закона. Данные сведения не имеют отношения к непосредственному осуществлению оперативно-розыскного мероприятия, результаты которого используются при доказывании по уголовному делу. Проверка обеспечения оперативно-розыскной деятельности и контроль за расходованием выделенных на неё средств не входят в пределы настоящего судебного разбирательства.

Тот факт, на который ссылается защита, что муляж денежных средств в виде билетов «банка приколов» по внешним признакам отличается от банковских билетов достоинством 5000 рублей, является оценочным, субъективным мнением защиты и не может быть основанием для признания данного доказательства недопустимым. Кроме того, из показаний как подсудимых, так и потерпевших следует, что муляж денежных средств находился в пачке, перевязанной банковской лентой, только вскрыв которую ФИО2 обнаружил несоответствие надлежащим купюрам.

Согласиться с доводами стороны защиты о нарушении права на жилище ФИО1, поскольку значительная часть оперативно-розыскных мероприятий проходила в квартире по месту жительства последнего, не представляется возможным, исходя из положений ст. 6, 7, 8 Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», в соответствии с которыми мероприятие, ограничивающее конституционное право на неприкосновенность жилища, было произведено на основании судебного решения от 27.07.2015 (т. 1 л.д.180-181) при наличии информации о признаках противоправного деяния и о лицах, его совершающих.

При этом получение судебного разрешения на проведение оперативно-розыскного мероприятия с использованием негласной аудиозаписи и негласного видео документирования в помещении офиса законодательством не предусмотрено.

С учетом изложенного, проведение оперативно-розыскных мероприятий соответствовало положениям Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» и в силу ст. 89 Уголовно - процессуального кодекса Российской Федерации его результаты суд признает допустимым доказательством.

Каких-либо провоцирующих действий со стороны как потерпевших М. и А., так и сотрудников полиции суд не усматривает.

Обращение М. и А. от 16.07.2015 содержит необходимые сведения для принятия по нему соответствующего решения. Отсутствие в данном обращении указания на приложение к нему оптического диска CD-R «Verbatim», не может повлечь исключение данного диска из числа доказательств, поскольку из показаний потерпевших М. и А., данных ими как в ходе предварительного расследования, так и в судебном заседании, следует, что при обращении в полицию М. был приложен диск с записью разговоров последнего с ФИО1 Кроме того, в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 42 Уголовно - процессуального кодекса Российской Федерации, потерпевший вправе собирать и представлять доказательства, следовательно, осуществление записи разговоров самим потерпевшим до возбуждения уголовного дела и вне рамок оперативно-розыскного мероприятия не является нарушением закона. Кроме того, то обстоятельство, что М. была представлена копия записи, а не оригинал, сомнений в полноте содержаний разговоров не вызывает.

В ходе судебного разбирательства, а также на предварительном следствии каких-либо объективных доказательств о заинтересованности М. и А. в оговоре подсудимых не представлено. Как усматривается из показаний потерпевших, последние последовательно указывали, что именно ФИО1 говорил о наличии у него реальной возможности оформить военный билет без прохождения военной службы при условии передачи ими ФИО1 денежных средств в сумме 400000 рублей, при этом предложение о передаче денег исходило от ФИО1, а обозначенный последним как юрист ФИО2, в свою очередь, давал консультации в указанном вопросе и составлял договор на оказание услуг. Показания потерпевших в этой части подтверждаются исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе и аудио- и видеозаписями, из которых усматривается, что в ходе встреч с ФИО1, последний указывает на наличие у него реальной возможности повлиять на установление медицинского диагноза, позволяющего освободить от прохождения военной службы, за денежное вознаграждение под предлогом передачи его членам военно-врачебной комиссии, при этом ФИО2 поддерживал разговор. Кроме того, в ходе телефонных переговоров ФИО1 сообщал ФИО2 о своих встречах с потерпевшими и содержание состоявшихся между ними разговоров.

Доводы защиты о том, что без вмешательства сотрудников полиции преступление не было бы совершено в крупном размере в связи с тем, что ФИО1 лично А. не предлагал свои услуги, являются несостоятельными, поскольку, как следует из показаний потерпевшего М., ещё до обращения последнего в полицию ФИО1 явился инициатором предложения по оказанию своих услуг знакомым М. При этом, в дальнейшем при встрече с А. ФИО1 не отказал в возможности оформления тому военного билета без прохождения военной службы.

Таким образом, каких-либо объективных данных, свидетельствующих о склонении и подстрекательстве подсудимых к совершению противоправных действий как со стороны потерпевших М. и А., так и сотрудников правоохранительных органов судом не установлено, вышеприведенные доказательства в своей совокупности указывают на наличие у подсудимых ФИО1 и ФИО2 совместного умысла на совершение мошенничества, сформировавшегося у них независимо от действий сотрудников правоохранительных органов и потерпевших, в связи с чем оснований для признания проведенных оперативно - розыскных мероприятий недопустимыми, не имеется.

Не основаны на требованиях действующего законодательства доводы защиты о том, что М. и А. не могут являться потерпевшими, поскольку установлено, что умысел подсудимых был направлен на хищение денежных средств как у М., так и у А. путем обмана последних, а именно сообщения им заведомо ложной информации о наличии возможности у ФИО1 в оформлении военного билета без прохождения срочной военной службы.

Вопреки утверждению стороны защиты, на момент возбуждения уголовного дела органы предварительного следствия не располагали достоверными сведениями о наличии у ФИО1 статуса члена избирательной комиссии, а после получения таких сведений предприняли меры к выполнению требований главы 52 Уголовно - процессуального кодекса Российской Федерации, передав уголовное дело в Следственный комитет, нарушений в данной части суд не усматривает.

Факт неправильного указания в постановлении о возбуждении уголовного дела места его вынесения, который был установлен в ходе судебного разбирательства, не влечет за собой признания данного постановления незаконным, а всех последующих протоколов следственных действий и заключений экспертов - недопустимыми доказательствами.

Довод о том, что осмотр места происшествия проводился уже при наличии постановления о возбуждении уголовного дела, а также то, что при его проведении должны были участвовать все следователи, входившие в следственную группу, является необоснованным, поскольку в соответствии с законом осмотр места происшествия может быть произведен как до возбуждения уголовного дела, так и после. Кроме того, члены следственной группы вправе участвовать в следственных действиях, производимых другими следователями, при этом обязательного участия при проведении следственных действий всеми участниками следственной группой закон не предусматривает. Как следует из протокола осмотра места происшествия данный осмотр был начат в 09 часов 50 минут и окончен в 12 часов 00 минут и проводился на основании поступившего сообщения от сотрудников ОЭБиПК УМВД России по ЗАТО Северск, тогда как решение о возбуждении уголовного дела следователем было принято в 12 часов 30 минут, после чего производство по данному делу руководителем следственного органа было поручено следственной группе. Данные обстоятельства подтвердила также и допрошенная в судебном заседании следователь Л.

Ссылка в обоснование доводов о недопустимости протокола осмотра места происшествия от 25.09.2015 (т. 2 л.д.1-13) с учетом того, что при производстве данного следственного действия Г. не мог быть привлечен в качестве понятого, поскольку до этого участвовал в оперативно-розыскных мероприятиях в качестве «представителя общественности», не соответствует требованиям ч. 1 ст. 60 Уголовно - процессуального кодекса Российской Федерации.

Имеющееся в установочной части протокола осмотра места происшествия от 25.09.2015 исправление с г.Томск на г.Северск (т. 2 л.д. 2), а также не указание имени и отчества участвовавших при осмотре сотрудников полиции в качестве иных лиц и цвета материала, в который были упакованы изъятые ноутбуки, не являются основаниями для признания данного протокола недопустимым доказательством. Выявленные недостатки не влияют на достоверность содержащихся в протоколе сведений о дате и времени осмотра, его результатах, а также данных об изъятых предметах, которые в дальнейшем были признаны вещественными доказательствами по делу. 

Факт участия Г. в качестве понятого, прежде всего, подтверждается его показаниями, подписями, отсутствием замечаний на протокол, как со стороны второго понятого, так и со стороны самих подсудимых, а также показаниями следователя Л. При таких обстоятельствах протокол осмотра места происшествия составлен в соответствии с требованиями ст. 166, 176, 177 Уголовно - процессуального кодекса Российской Федерации, нарушений норм уголовно-процессуального закона при проведении данного следственного действия судом не установлено.

Несостоятельным является довод подсудимых о нарушении их права на защиту при проведении осмотра места происшествия, поскольку на момент его производства участниками уголовного судопроизводства не являлись. При этом проводившая осмотр следователь Л. в суде пояснила, что заявлений по поводу защитника от ФИО2 и ФИО1 не поступало. Помимо этого, каких-либо объективных данных о задержании последних 25.09.2015, вопреки утверждениям стороны защиты, материалы уголовного дела не содержат.

Вопреки доводам защиты, оперативными сотрудниками в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий документы, подтверждающие факт взаимодействия ФИО1 с М. и А., у последних не изымались.

Нарушения уголовно-процессуального закона, которые давали бы основания для признания протокола обыска, произведенного в [адрес] по месту жительства ФИО1 (т. 2 л.д. 147-152), недопустимым доказательством, не допущены. С постановлением следователя о производстве обыска в указанном жилище ФИО1 был ознакомлен, данное следственное действие проводилось с его участием в присутствии защитника. Постановлением Северского городского суда Томской области от 26.09.2015 производство обыска в данной квартире признано законным. 

Оснований для признания протокола осмотра предметов (документов) от 08.12.2016 (т. 2 л.д. 216-218), а также постановления о признании и приобщении вещественных доказательств (т. 2 л.д. 219) недопустимыми доказательствами, не установлено. Указание в данном протоколе осмотра суммы осмотренных денежных средств, как 5564 рубля, является очевидной технической ошибкой, поскольку из указанного протокола следует, что объектом осмотра явились денежные средства, изъятые 25.09.2015 в офисе № ** по [адрес], которые были упакованы в опечатанную бумажной биркой, мультифору, при вскрытии которой установлено наличие денежных купюр достоинством 1 000 рублей в количестве 65 штук и 5 000 рублей в количестве 5 штук, билетов банка приколов в количестве 38 штук, а также обрывка бумажной ленты. Что также соответствует наименованию и количеству изъятого, указанного в протоколе осмотра происшествия от 25.09.2015.

Нарушений закона при составлении протоколов осмотра документов, изъятых у М. и А., от 08.12.2016 (т. 2 л.д. 121-123, 134-136), а также протокола осмотра предметов от 17.12.2015 (т. 2 л.д. 237-250, т. 3 л.д. 1-65), в ходе которых осмотрены компакт-диск DVD-R с учетным номером 150с с результатом оперативно-розыскной деятельности, вопреки доводам стороны защиты, по делу не допущено, при этом в них содержится достаточная информация о технических средствах, которые были применены, а также результаты следственных действий. 

Ссылка на то, что осмотр компакт-диска был проведен в отсутствие ФИО1, является несостоятельной, поскольку следственное действие было проведено в порядке ст. 177 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которая не предусматривает обязательное присутствие лиц, в отношении которых, в частности, были произведены записи.

Оснований сомневаться в зафиксированных в нем данных, а также соответствия действительности отраженных в протоколе обстоятельств, у суда не имеется. Выборочное изложение разговоров, не является основанием для признания вышеназванного протокола недопустимым доказательством.

Привлечение в качестве понятых лиц, которые до этого также являлись понятыми в аналогичном следственном действии, действующим законодательством не запрещено, также как и привлечение их в нескольких следственных действиях в рамках одного уголовного дела.

Оснований сомневаться в правильности выводов экспертов не имеется, экспертизы проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и правилами проведения судебных экспертиз, исследования выполнены надлежащими уполномоченными лицами - экспертами, квалификация которых сомнений не вызывает, при этом выводы экспертиз являются научно обоснованными, понятными и согласуются с иными доказательствами, а сами заключения полностью соответствуют требованиям ст.204 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Вопреки доводам защиты, проведенная фоноскопическая экспертиза, по результатам которой было составлено заключение № ** от 05.09.2016 (т. 4 л.д. 81-114), соответствует назначенной следователем, является комиссионной и не противоречит положениям ч. 1 ст. 200 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, а также целям и задачам её проведения, производившие её эксперты Я. и Д. имеют одинаковые экспертные специальности - «идентификация лиц по устной речи, техническое исследование фонограмм». 

Из содержания приложенной к экспертному заключению подписки следует, что права, обязанности и ответственность экспертам разъяснялись в соответствии со ст. 14 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», которая предусматривает обязанности руководителя государственного судебно-экспертного учреждения, в связи с чем полагать, что эксперты сами себя предупреждали и разъясняли себе права и обязанности эксперта, оснований нет. Доказательств тому, что отсутствие в подписке о разъяснении экспертам прав и обязанностей, указания о том, кем конкретно они разъяснены, повлияло на правильность сделанных в нем выводов защитой не представлено.

Довод защиты об отсутствии в заключении экспертов № ** от 05.09.2016 сведений о первичной экспертизе (заключение экспертов № ** от 18.08.2016) не принимается во внимание, поскольку данный документ следователем для производства дополнительной экспертизы экспертам не предоставлялся, также ссылка об этом не содержится и в постановлении о назначении экспертизы.

То обстоятельство, что к заключению экспертов № ** от 05.09.2016 не приложено сопроводительное письмо руководителя экспертного учреждения, равно как и расписка о получении следователем заключения, не влечет утрату доказательственного значения вышеназванного заключения.

Ссылка защиты на отсутствие сведений в заключении судебной почерковедческой экспертизы (т. 4 л.д. 132-139) о том, какое постановление было представлено на экспертизу, не может свидетельствовать о недопустимости данного заключения в качестве доказательства, поскольку при составлении данного заключения экспертом указано, что она произвела данную экспертизу на основании постановления, вынесенного от 23.08.2016 старшим следователем СЧ СУ УМВД России по Томской области капитаном юстиции Э. 

Нарушений со стороны следствия при назначении указанной экспертизы судом не установлено. Как следует из материалов дела, при ознакомлении 24.08.2016 с постановлением о назначении судебной дополнительной почерковедческой экспертизы 23.08.2016 от ФИО1 и его защитника Миллера А.В. поступило письменное ходатайство (т. 4 л.д. 128), в котором, в том числе, содержалось ходатайство о включении дополнительных вопросов, однако данные вопросы в самом ходатайстве отсутствовали, и к моменту его разрешения (26.08.2016) следователю не представлены.

Также не нашли своего подтверждения факты получения 25.09.2015 процессуальных документов с участием ФИО2 под влиянием пытки, выразившейся в не предоставлении ему питания. Так, допрошенные в качестве свидетелей сотрудники полиции Р. и К. показали, что ФИО2 давали еду и воду, какое-либо давление на него не оказывали. При этом следователь Л. пояснила, что в ходе допроса ФИО2 жалобы на состояние здоровья и на неправомерные действия не высказывал. 

Кроме того, в материалах дела отсутствуют и суду не представлены данные, свидетельствующие о нарушении прав ФИО1 и ФИО2, в том числе права на защиту, в ходе предварительного расследования.

Таким образом, вышеприведенные доказательства стороны обвинения суд считает допустимыми, достоверными, а в своей совокупности достаточными для вывода о доказанности виновности подсудимых в совершении вмененного им преступления. 

Вместе с тем, суд считает необходимым в силу ст. 17, ч.1 ст. 75 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации исключить из числа доказательств акт изъятия у М. записывающего устройства, произведенного 25.09.2015 в 10 часов 35 минут в кабинете № 415 УМВД России по ЗАТО Северск по ул. Свердлова, 11 в г.Северск, содержащегося в 1 томе на л.д. 230, при этом исходит из следующего.

Так, в материалах уголовного дела во 2 томе на л.д. 1-13 содержится протокол осмотра места происшествия, согласно которому осмотр помещения офиса №** по [адрес] был начат в 09 часов 50 минут и окончен в 12 часов 00 минут, в качестве понятого при проведении данного следственного действия принимал участие Г., об отсутствии которого либо его временном уходе кто-либо из лиц, участвовавших также при производстве данного следственного действия, не заявлял. 

В ходе судебного разбирательства свидетель Г. показал, что 25.09.2015 с 09 часов 50 минут участвовал в качестве понятого в ходе осмотра помещения офиса, а вместо С., который уехал на работу, сотрудники полиции привлекли незнакомого ему молодого человека. По окончании осмотра составили протокол, где он и второй привлеченный к осмотру молодой человек расписались, также в протоколе расписались остальные участники осмотра.

Допрошенная в качестве свидетеля следователь Л. указала, что не помнит, выходили ли понятые из помещения офиса в ходе проведения осмотра места происшествия.

Из показаний свидетеля С. следует, что 25.09.2015 после выдачи М. денег и специального замаскированного записывающего устройства, он в дальнейших мероприятиях участвовать не смог, в последующем Г. сообщил ему, что в бизнес - центре «**» сотрудники полиции задержали двух мужчин, которым М. с А. передали деньги, полученные от сотрудников полиции, а также изъяли деньги.

Принимая во внимание изложенное, исходя из того обстоятельства, что Г. 25.09.2015 в 10 часов 35 минут находился при проведении осмотра в помещении офиса по [адрес], суд приходит к выводу, что файл «2015-09-25_09.14» (видеозапись от 25.09.2015), содержащийся на DVD-R диске «VS» с учетным номером 149с был получен с нарушением закона и является недопустимым доказательством, что также влечет как производное от него недопустимость заключений № ** от 18.08.2016 и № ** от 05.09.2016 в части выводов по видеофонограмме «2015-09-25_09.14».

Кроме того, суд не принимает в качестве доказательства виновности подсудимых содержащийся в т. 3 на л.д. 124-208 протокол осмотра предметов, который был проведен в период с 27.07.2016 до 19.08.2016, поскольку данных о том, что прослушанные и просмотренные следователем компакт-диски DVD-R с учетными номерами 148с, 149с, 150с после направления их на фоноскопическую экспертизу, производство которой осуществлялось с 01.08.2016 по 18.08.2016, изымались из экспертного учреждения для данного следственного действия в материалах дела отсутствуют, стороной обвинения не представлены. 

Исходя из изложенного, суд приходит к выводу, что вина подсудимых ФИО1 и ФИО2 нашла свое подтверждение, и квалифицирует их действия по ч. 3 ч.30, ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации как покушение на мошенничество, то есть покушение на хищение чужого имущества путем обмана, совершенное в крупном размере. Поскольку, действительно, как установлено в ходе судебного разбирательства, ФИО1 сознательно сообщил М. и А. заведомо несоответствующие действительности сведения о своей возможности поставить медицинский диагноз, позволяющий освободить последних от прохождения военной службы за 200000 рублей с каждого под предлогом передачи их членам военно-врачебной комиссии, при этом для осуществления своего преступного умысла вступил в предварительный сговор с ФИО2, который под видом юридического сопровождения давал консультации, завуалировав свои действия составлением договоров на оказание услуг и расписок о получении денежных средств, затем полученную от потерпевших в качестве частичной оплаты денежную сумму в размере 120000 рублей подсудимые поделили поровну, после чего ФИО1, придавая видимость предпринимаемых им действий по решению вопроса о получении М. и А. военного билета, получил от последних копии личных документов для передачи их членам военно-врачебной комиссии, при этом предлагал выбрать медицинский диагноз для признания их негодными к прохождению службы, а также настаивал на передаче оставшейся суммы денежных средств, однако, ФИО1 и ФИО2 преступление до конца не довели по независящим от них обстоятельствам, поскольку были задержаны сотрудниками полиции после того, как М. и А., действующие в рамках оперативно - розыскного мероприятия «оперативный эксперимент», передали ФИО1 денежные средства в сумме 90 000 рублей, а также муляж денежных банкнот в виде купюр «банка приколов».

Суд считает обоснованным вменение квалифицирующего признака «группой лиц по предварительному сговору», поскольку договоренность о хищении денежных средств у потерпевших достигнута до начала совершения объективной стороны преступления, каждый из подсудимых принимал участие в выполнении объективной стороны преступления, хищение денежных средств явилось результатом их совместных, целенаправленных, взаимосвязанных и согласованных действий. 

Квалифицирующий признак мошенничества «в крупном размере» нашел свое подтверждение в ходе судебного разбирательства, исходя из превышающего 250000 рублей размера денежных средств, которые ФИО1 и ФИО2 намеревались похитить у М. и А., что подтверждается исследованными по делу доказательствами, показаниями потерпевших, свидетелей, актами выдачи денежных средств. 

Вместе с тем, учитывая мнение государственного обвинителя, суд исключает из юридической квалификации преступления, предъявленного каждому подсудимому, квалифицирующий признак мошенничества «с причинением значительного ущерба гражданину» как излишне вмененный, поскольку в ходе судебного разбирательства установлено, что умысел подсудимых был направлен на хищение суммы в размере 400000 рублей, что является крупным размером. 

Доводы стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору в виду неправильного составления обвинительного заключения в части неверного указания способа совершения мошенничества несостоятельны, поскольку в ходе судебного разбирательства установлено, что для получения от потерпевших денежных средств ФИО1 совершались обманные действия в виде предоставления последним заведомо ложных сведений как о своих занимаемых должностях, так и о взаимоотношениях с сотрудниками военного комиссариата и военной врачебной комиссии, при этом ФИО2 сознательно умалчивались сообщаемые ФИО1 сведения, а также для введения М. и А. в заблуждение оформлялись договоры об оказании ФИО1 услуг и расписки о получении денежных средств.

Анализируя поведение подсудимых в судебном заседании, где они активно участвовали в рассмотрении дела, правильно понимали ход происходящих событий, материалов дела, касающихся личности подсудимых, согласно которым они не состоят на учете у врачей - нарколога и психиатра, обстоятельств совершения ими преступления, суд не находит оснований сомневаться во вменяемости подсудимых ФИО1 и ФИО2, а также доказанности их виновности.

При назначении наказания подсудимым суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, характер и степень фактического участия каждого в совершении преступления, значение этого участия для достижения цели преступления, личность виновных, их состояние здоровья, возраст, в том числе, обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семьи. 

Преступление, совершенное подсудимыми, относится к категории тяжких преступлений против собственности. 

Вместе с тем, ФИО1 впервые привлекается к уголовной ответственности, имеет постоянное место жительства, семью, является генеральным директором ООО «**», имеет многочисленные благодарности, грамоты и дипломы за активное участие в общественной деятельности, вину признал, раскаялся в содеянном, что в соответствии с ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации суд признает обстоятельствами, смягчающими ему наказание. Также суд принимает во внимание состояние здоровья подсудимого ФИО1, а также, что допрошенные в судебном заседании свидетели Б., Ф., Ж., О., З., П., Ю., Х. охарактеризовали ФИО1 с положительной стороны. 

Обстоятельством, смягчающим наказание, суд в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации признает наличие малолетнего ребенка у подсудимого ФИО1.

ФИО2 имеет постоянное место жительства, семью, является индивидуальным предпринимателем, положительно характеризуется, в том числе и Б., Ф., неоднократно награждался почетными грамотами и дипломами по прежнему месту работы в УМВД России по ЗАТО Северск Томской области, а также медалями за добросовестное исполнение служебных обязанностей, является членом Ассоциации юристов России, признал вину, дал признательные показания, в содеянном раскаялся, в связи с чем данные обстоятельства суд признает смягчающими его наказание в соответствии с ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации. Также суд принимает во внимание состояние здоровья ФИО2, наличие у него на иждивении матери.

Кроме того, обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1 и ФИО2, суд в соответствии с п. «и» ч. 1 ст.61 Уголовного кодекса Российской Федерации также признает активное способствование раскрытию и расследованию преступления с учетом обстоятельств данного дела, показаний подсудимых, имеющих значение для раскрытия и расследования преступления.

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимых ФИО1, ФИО2, как это предусмотрено ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации, судом не установлено. 

Принимая во внимание изложенные обстоятельства в совокупности с данными о личности подсудимых ФИО1 и ФИО2, в целях восстановления социальной справедливости, исправления подсудимых и предупреждения совершения ими новых преступлений, суд считает необходимым назначить им наказание в виде лишения свободы, но в то же время, суд полагает, что цели уголовного наказания в отношении подсудимых могут быть достигнуты с применением ч. 1 ст. 73 Уголовного кодекса Российской Федерации, то есть без реального отбывания наказания, с возложением на них определённых обязанностей, которые, по мнению суда, будут способствовать их исправлению.

При этом суд считает необходимым назначить ФИО1 и ФИО2 дополнительное наказание в виде штрафа предусмотренное санкцией статьи, при определении размера которого суд принимает во внимание тяжесть совершенного преступления, имущественное положение подсудимых и их семей, трудоспособный возраст подсудимых, наличие места работы, возможности получать заработную плату или иной доход. 

Оснований для рассрочки выплаты суммы штрафа определенными частями, как это предусмотрено ч. 3 ст. 46 Уголовного кодекса Российской Федерации, суд не усматривает. 

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного деяния, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости применения в отношении подсудимых при назначении наказания положений ст. 64 Уголовного кодекса Российской Федерации, суд не усматривает, но с учетом личности подсудимых, суд считает возможным не назначать им дополнительное наказание в виде ограничения свободы. 

Несмотря на наличие смягчающих обстоятельств и отсутствие отягчающих обстоятельств, оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 Уголовного кодекса Российской Федерации с учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности суд не усматривает.

При назначении наказания подсудимым суд учитывает положения ч. 3 ст. 66 Уголовного кодекса Российской Федерации. 

Судьба вещественных доказательств подлежит разрешению в соответствии с положениями ст. 81 Уголовно - процессуального кодекса Российской Федерации.

Процессуальные издержки по делу, связанные с выплатой вознаграждения адвокатам Миллеру А.В. и Астанину А.Ю. не подлежат взысканию с подсудимых, поскольку с защитниками заключено соглашение на оказание юридических услуг. 

Процессуальные издержки, связанные с выплатой вознаграждения адвокатам Ильюшонок М.Г. и Учуаткина И.Ю., осуществлявшим защиту подсудимых, разрешить на основании отдельных постановлений.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 307, 308 и 309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П Р И Г О В О Р И Л: 

признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 2 (два) года со штрафом в размере 20 000 (Двадцать тысяч) рублей.

На основании ст. 73 Уголовного кодекса Российской Федерации назначенное основное наказание в виде лишения свободы считать условным, с испытательным сроком 3 (три) года 6 (шесть) месяцев. 

Возложить на ФИО1 следующие обязанности: два раза в месяц являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осужденного (в уголовно - исполнительную инспекцию), не менять постоянного места жительства без уведомления указанного органа.

Испытательный срок осужденному ФИО1 исчислять с момента вступления приговора в законную силу, с зачетом времени, прошедшего со дня провозглашения приговора, то есть с 27.12.2017.

Дополнительное наказание в виде штрафа исполнять самостоятельно.

До вступления в законную силу приговора меру пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу изменить на подписку о невыезде и надлежащем поведении, освободив его из-под стражи в зале суда. 

В случае отмены условного осуждения зачесть в срок отбытого наказания время содержания под стражей ФИО1 с 09.11.2017 по 27.12.2017 включительно. 

Признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 2 (два) года со штрафом в размере 20 000 (Двадцать тысяч) рублей.

На основании ст. 73 Уголовного кодекса Российской Федерации назначенное основное наказание в виде лишения свободы считать условным, с испытательным сроком 3 (три) года 6 (шесть) месяцев. 

Возложить на ФИО2 следующие обязанности: два раза в месяц являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осужденного (в уголовно - исполнительную инспекцию), не менять постоянного места жительства без уведомления указанного органа.

Испытательный срок осужденному ФИО2 исчислять с момента вступления приговора в законную силу, с зачетом времени, прошедшего со дня провозглашения приговора, то есть с 27.12.2017.

Дополнительное наказание в виде штрафа исполнять самостоятельно.

Меру пресечения в отношении ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Вещественные доказательства, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СУ УМВД России по Томской области, ул. Вершинина, 17/1, г.Томск по квитанции №**, а именно: денежные билеты достоинством по 1000 рублей в количестве 65 штук, денежные билеты достоинством по 5000 рублей в количестве 5 штук, по вступлении приговора в законную силу возвратить в УМВД России по ЗАТО Северск Томской области.

Вещественные доказательства, находящиеся в камере хранения вещественных доказательств в Северском городском суде Томской области, а именно: медицинскую карту на имя М., вкладыш к медицинской карте М. по вступлении приговора в законную силу возвратить по принадлежности.

Вещественные доказательства, находящиеся в камере хранения вещественных доказательств в Северском городском суде Томской области, а именно: три компакт-диска «VS» DVD-R уч. №№ **, билеты «банка приколов» в количестве 38 штук, обрывок бумажной ленты с надписью Томский РФ АО «Россельхозбанк оставить при деле в течение всего срока хранения последнего.

Вещественные доказательства, хранящиеся при уголовном деле, а именно: договор на оказание услуг от 29.07.2015 на имя А. (т. 2 л.д. 14-16, 129-131), договор на оказание услуг от 29.07.2015 на имя М. (т. 2 л.д. 17-19, 101-103), расписку от 29.07.2015 (т. 2 л.д. 104, 132), расписку от 25.09.2015 (т. 2 л.д. 105, 133), 4 листа бумаги с рукописными записями (т. 2 л.д. 106-109), распечатку распоряжения Губернатора Томской области № ** от 26.03.2015 (т. 2 л.д. 110-120), автобиографию ФИО2 (т. 2 л.д. 155), копию паспорта А. (т. 2 л.д. 156-158), копию страхового свидетельства обязательного пенсионного страхования на имя А. (т. 2 л.д. 159), копию свидетельства ИНН А. (т. 2 л.д. 160), копию водительского удостоверения А. (т. 2 л.д. 161), копию удостоверения гражданина, подлежащего призыву на военную службу на имя А. (т. 2 л.д. 162-163), копию паспорта М. (т. 2 л.д. 164-166), копию удостоверения гражданина, подлежащего призыву на военную службу на имя М. (т. 2 л.д. 167-168), копию полиса обязательного медицинского страхования на имя М. (т. 2 л.д. 169), копию страхового свидетельства обязательного пенсионного страхования на имя М. (т. 2 л.д. 170), копию свидетельства ИНН М. (т. 2 л.д. 171), компакт-диск «Verbatim» CD-R (т. 1 л.д.119) оставить при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего. 

Взыскание процессуальных издержек произвести на основании отдельных постановлений. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Томский областной суд в течение 10 суток со дня его постановления. В случае принесения апелляционной жалобы либо апелляционного представления, осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, указав об этом в апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса. 

В кассационном порядке приговор может быть обжалован в Томский областной суд по вступлению его в законную силу.

Председательствующий - судья Е.С. Максимова