УИД 02RS0007-01-2020-000087-63 Дело № 2-1145/2020

Категория 2.204

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

28 июля 2020 года г. Горно-Алтайск 

Горно-Алтайский городской суд Республики Алтай в составе: 

председательствующего судьи Сумачакова И.Н., 

при секретаре Яндиковой Н.Ю.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2, ФИО3 взыскании неосновательного обогащения, передачи имущества в натуре либо возвращении его стоимости, по встречному исковому заявлению ФИО3 ФИО2 к ФИО1 о взыскании материального ущерба,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, ФИО3 о взыскании в солидарном порядке неосновательного обогащения в размере 92 583 рубля 00 копеек, обязании возвратить имущество в виде четырех голов крупнорогатого скота – коровы породы «Ангус» либо возмещении их стоимости в размере 162 000 рублей. Исковые требования мотивированы тем, что в период с 09.01.2012 г. по 28.04.2019 г. ФИО1 совместно с супругом ФИО4 и их малолетними детьми И.Д.И., ФИО11 на праве безвозмездного пользования проживали в жилом помещении ответчиков по адресу: 

<

адрес>. Ответчики являются родителями ее бывшего супруга ФИО4 28.04.2019 г. ФИО1 с детьми выселились из указанного дома, брачные отношения с супругом ФИО4 прекращены. За время проживания по указанному адресу истцом были произведены неотделимые улучшения объектов недвижимости в виде установки автоматических ворот стоимостью 37 100 рублей, плитки, бордюра, декора в сумме 39 950 рублей, межкомнатной двери в сумме 5 500 рублей, окон ПВХ в сумме 10 033 рублей, всего на сумму 92 583 рубля. В конце 2012 года ФИО1 ответчикам передано имущество в виде 4-х голов крупнорогатого скота – коров породы «Ангус» для присмотра на свободном выпасе в период брачных отношений с ФИО4 В настоящее время указанный скот отсутствует по причине его продажи ответчиками. Согласие на реализацию скота истец не давала. Согласно справке Администрации 

<

адрес> средняя стоимость одной коровы возрастом старше 3-х лет составляет 40 500 рублей. В случае невозможности возврата истцу имущества в виде 4-х голов коров породы «Ангус», истец просит взыскать с ответчиков его стоимость в размере 162 000 рублей.

ФИО3, ФИО2 обратились в суд со встречным иском к ФИО1 о взыскании материального ущерба в размере 215 937 рублей 00 копеек. Исковые требования мотивированы тем, истцу ФИО2 принадлежит на праве собственности жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: 

<

адрес>.После прекращения брачных отношений между ФИО1 и ФИО4, в период с 20.04.2019 г. по 23.05.2019 г. истцом в целях мести бывшему мужу ФИО4 ФИО1 нанесен материальный ущерб в виде умышленной порчи и тайного вывоза имущества, принадлежащего ФИО2, которое относится к неотделимой составляющей части жилого дома. Так, ФИО1 разобрала и вывезла межкомнатные двери в количестве 3 шт., лестницу, напольное покрытие (ламинат), мебель шкаф-купе стоимостью 43 800 рублей, кровать двуспальная стоимостью 14 000 рублей, матрац стоимостью 18 000 рублей, тумба стоимостью 2500 рублей, комод стоимостью 8 000 рублей, всего на общую сумму 86 500 рублей, умышленно разрисовала все стены черной краской. В результате незаконных действий ответчика истцом были понесены значительные расходы по восстановлению и ремонту жилого дома в виде изготовления лестницы винтовой, деревянной, изготовленной из материала «сосна» стоимостью 52 000 рублей, установка лестницы 5 000 рублей, ламинат на 1 этаже стоимостью 27 500 рублей, ламинат на 2 этаже стоимостью 9 885 рублей, подложка гармошка под ламинат 5552 рублей, дверь входная межкомнатная стоимостью 5 000 рублей, установка 1500 рублей, дверь межкомнатная на кухню стоимостью 8 000 рублей, установка двери 1 500 рублей, дверь межкомнатная со стеклом в спальню на 2 этаже стоимостью 7 000 рублей, установка 1 500 рублей, водоэмульсионная краска 5 000 рублей. Общая сумма материального ущерба составила 215 937 рублей, которую она просит взыскать с ответчика.

Истец ФИО1 и ее представитель ФИО5 в судебном заседании исковые требования поддержали в полном объеме и просили их удовлетворить, встречные исковые требования не признали, просили отказать в их удовлетворении в полном объеме.

Ответчик ФИО2 и ее представитель ФИО6 в судебном заседании исковые требования не признали и просили отказать в их удовлетворении в полном объеме. Встречные исковые требования поддержали и просили их удовлетворить.

Третье лицо ФИО4 в судебном заседании возражал относительно удовлетворения искового заявления ФИО1 

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явились, о времени и месте его проведения извещен надлежащим образом. 

Выслушав участников процесса, свидетелей, изучив материалы дела, оценив представленные доказательства в совокупности, суд приходит к следующим выводам.

Из материалов дела следует, что ФИО2 является собственником жилого дома общей площадью 82 кв.м. (с 04.02.2011 г.) и земельного участка площадью 907 кв.м. (с 19.08.2010 г.), расположенных по адресу: 

<

адрес>, что подтверждается свидетельствами о государственной регистрации права от 19.08.2010 г., от 04.02.2011 г. 

Ответчики ФИО2 и ФИО3 являются родителями третьего лица ФИО4 

Истец ФИО1 и третье лицо ФИО4 состояли в зарегистрированном браке в период с 28.07.2012 г. по 30.05.2019 г. 

ФИО1 и ФИО4 в период с 09 января 2012 года по 28 апреля 2019 года совместно со своими детьми И.И.Д. и ФИО11 проживали в жилом помещении, расположенном по адресу: 

<

адрес>, принадлежащем матери ФИО4 – ФИО2

Как установлено судом, в данном жилом помещении ФИО1 и ФИО4 проживали на праве безвозмездного пользования.

В соответствии с п. 1 ст. 689 ГК РФ по договору безвозмездного пользования (договору ссуды) одна сторона (ссудодатель) обязуется передать или передает вещь в безвозмездное временное пользование другой стороне (ссудополучателю), а последняя обязуется вернуть ту же вещь в том состоянии, в каком она ее получила, с учетом нормального износа или в состоянии, обусловленном договором.

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО1 указано, что за время проживания в указанном жилом помещении ею были произведены неотделимые улучшения, а именно в гараже установлены автоматические ворота стоимостью 37100 рублей, в жилом доме плитка, бордюры и декоры в сумме 39 950 рублей, межкомнатные двери в сумме 5 500 рублей, окна ПВХ в сумме 10 033 рублей, всего на сумму 92 583 рубля.

Согласно п. 2 ст. 689 ГК РФ к договору безвозмездного пользования соответственно применяются правила, предусмотренные статьей 607, пунктом 1 и абзацем первым пункта 2 статьи 610, пунктами 1 и 3 статьи 615, пунктом 2 статьи 621, пунктами 1 и 3 статьи 623 настоящего Кодекса.

В соответствии с п. 1 ст. 615 ГК РФ арендатор обязан пользоваться арендованным имуществом в соответствии с условиями договора аренды, а если такие условия в договоре не определены, в соответствии с назначением имущества.

В силу п.п. 1, 3 ст. 623 ГК РФ произведенные арендатором отделимые улучшения арендованного имущества являются его собственностью, если иное не предусмотрено договором аренды.

Стоимость неотделимых улучшений арендованного имущества, произведенных арендатором без согласия арендодателя, возмещению не подлежит, если иное не предусмотрено законом.

Таким образом, для решения вопроса о взыскании с ответчиков стоимости произведенных истцом за счет собственных средств неотделимых улучшений объектов недвижимости юридически значимыми и подлежащими установлению являются обстоятельства, касающиеся наличия или отсутствия согласия собственника на производство улучшений. В случае наличия такого согласия, надлежит установить факт прекращения договора безвозмездного пользования, фактическое наличие неотделимых улучшений, их неотделимость без вреда для имущества, а также стоимость этих улучшений.

Аналогичные выводы изложены Верховным Судом Российской Федерации в определении от 22.11.2016 г. № 19-КГ16-31.

При рассмотрении дела судом установлено, что произведенные ФИО1 неотделимые улучшения осуществлены ею совместно с супругом ФИО4 по собственной инициативе для личных нужд с целью благоустройства жилого помещения и надворных построек (гаража) без согласования и разрешения собственника ФИО2 

Данное обстоятельство в судебном заседании признала ФИО1

Признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает последнюю от необходимости дальнейшего доказывания этих обстоятельств (ч. 2 ст. 68 ГПК РФ).

Как объяснила в судебном заседании ФИО1, делая ремонт в жилом доме по 

<

адрес>, она считала его своим, так как на свадьбе ФИО2 сказала, что дарит им этот жилой дом. 

Однако в судебном заседании ФИО2 данное обстоятельство не признала, указывая, что жилой дом она невестке с сыном не дарила.

Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В соответствии с п. 1 ст. 574 ГК РФ дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 и 3 настоящей статьи. Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации (пункт 3).

Таким образом, договор дарения недвижимого имущества должен быть заключен в письменной форме, переход права собственности по которому подлежит государственной регистрации. 

Договор дарения, совершенный в устной форме в случае, когда требуется наличие письменной формы, ничтожен (абз. 4 п. 2 ст. 574 ГК РФ), что влечет за собой его недействительность и не приводит к возникновению у сторон договора каких-либо юридических последствий (п. 1 ст. 167 ГК РФ).

В силу положения ч. 1 ст. 56 ГПК РФ ФИО1 не предоставлен суду в письменной форме договор дарения спорного жилого помещения, заключенный с ФИО2 

В таком случае, если даже ФИО2 на свадьбе своего сына ФИО4 с ФИО1 объявила о дарении им своего жилого дома по 

<

адрес>, то такая сделка ничтожна как заключенная с пороком формы. 

Таким образом, оснований для взыскания с собственника спорного жилого дома ФИО2 в пользу ФИО1 неотделимых улучшений стоимостью 92 583 рубля не имеется, поскольку ФИО2 согласие на осуществление ремонта (производство улучшений) не давала.

В части исковых требований о взыскании стоимости неотделимых улучшений стороной ответчика заявлено о пропуске ФИО1 срока исковой давности.

В соответствии со 196 ГК РФ общий срок исковой давности устанавливается в три года.

Согласно п. 1 ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Изъятия из общего правила исчисления срока исковой давности устанавливаются настоящим Кодексом и иными законами.

В силу абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В исковом заявлении ФИО1 указано, что она выселилась из жилого помещения по 

<

адрес> 28 апреля 2019 года. Факт проживания истца в данном жилом помещении по 28 апреля 2019 года подтверждается справкой с уличного комитета от 26.11.2019 г. 

Данное обстоятельство сторона ответчиков не оспаривала. 

Вопреки позиции стороны ответчиков, срок исковый давности следует исчислять не с момента приобретения строительных материалов и осуществления ремонта, которые привели к улучшениям, а со дня выселения ФИО1 из спорного жилого помещения – 28 апреля 2019 года, именно с этой даты она узнало о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, поскольку утратила возможность пользоваться жилым домом и хозяйственными постройками, в которые она произвела вложения.

Таким образом, трехлетний срок исковой давности по этому исковому требованию ФИО1 не пропущен, поскольку она могла обратиться с этим исковым требованием в срок не позднее 28 апреля 2022 года, что и было сделано, настоящий иск подан в суд 21 февраля 2020 года. 

Из материалов дела следует, что 04 октября 2012 года в 

<

адрес> Т.Н.С. подарила своей дочери ФИО1 4 головы крупного рогатого скота (коровы). Данное обстоятельно подтверждается имеющимся в материалах дела договором дарения КРС от 04.10.2012 г. и справкой главы МО «

<

данные изъяты> И.Э.И. от 27.08.2019 г. №.

Как установлено судом из объяснений сторон, эти коровы относятся к абердин-ангусской породе или порода «Ангус». 

Как объяснила в судебном заседании ФИО1, данные 4 головы КРС она в октябре 2012 года передала на временное хранение с содержанием (кормлением) в хозяйство родителей своего мужа ФИО4 – ФИО2 и ФИО3, поскольку держать этих коров в 

<

адрес> возможность отсутствовала. 

Данные обстоятельства в судебном заседании признала ответчик ФИО2, а также подтвердил третье лицо ФИО4

Оценивая доказанность обстоятельства факта передачи ФИО1 4 коров породы «Ангус» в хозяйство ФИО2 и ФИО3, суд принимает во внимание постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 18.05.2020 г., в котором указано, что в ходе предварительной проверки установлено, что в период с 10 по 20 октября 2012 года ФИО4 со своим отцом ФИО3 перевез из животноводческой стоянки в урочище «

<

данные изъяты>» 

<

данные изъяты> сельского поселения 

<

адрес> 4 коровы абердин-ангусской породы на животноводческую стоянку в урочище «

<

данные изъяты>» 

<

данные изъяты> сельского поселения 

<

адрес>. 

Таким образом, судом установлено, что в октябре 2012 года ФИО1 передала в хозяйство ФИО2 и ФИО3 4 головы КРС (коров) на временное хранение с содержанием (кормлением).

Выслушав стороны и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, суд приходит к выводу о квалификации отношений между сторонами по передачи 4 коров породы «Ангус» для присмотра на временное хранение как правоотношения по договору хранения (глава 47 ГК РФ «Хранение»). 

В силу абз. 1 ст. 137 ГК РФ к животным применяются общие правила об имуществе постольку, поскольку законом или иными правовыми актами не установлено иное.

Следовательно, к животным применяются общие правила об имуществе, в том числе об отдельных видах договорных отношений, в том числе хранении. 

В соответствии с п. 1 ст. 886 ГК РФ по договору хранения одна сторона (хранитель) обязуется хранить вещь, переданную ей другой стороной (поклажедателем), и возвратить эту вещь в сохранности.

Хранитель обязан хранить вещь в течение обусловленного договором хранения срока. Если срок хранения договором не предусмотрен и не может быть определен исходя из его условий, хранитель обязан хранить вещь до востребования ее поклажедателем (п.п. 1, 2 ст. 889 ГК РФ).

Согласно п.п. 1, 4 ст. 891 ГК РФ хранитель обязан принять все предусмотренные договором хранения меры для того, чтобы обеспечить сохранность переданной на хранение вещи. Если хранение осуществляется безвозмездно, хранитель обязан заботиться о принятой на хранение вещи не менее, чем о своих вещах.

На основании требований п.п. 1, 2 ст. 900 ГК РФ хранитель обязан возвратить поклажедателю или лицу, указанному им в качестве получателя, ту самую вещь, которая была передана на хранение, если договором не предусмотрено хранение с обезличением (статья 890). Вещь должна быть возвращена хранителем в том состоянии, в каком она была принята на хранение, с учетом ее естественного ухудшения, естественной убыли или иного изменения вследствие ее естественных свойств.

Как установлено судом, в письменной форме договор хранения КРС между сторонами заключен не был. 

Несоблюдение простой письменной формы договора хранения не влечет его недействительность (ничтожность), поскольку это нормами параграфа 1 главы 47 ГК РФ не предусмотрено. При несоблюдении простой письменной формы договора хранения стороны не лишены права ссылаться на свидетельские показания в случае спора о тождестве вещи, принятой на хранение, и вещи, возвращенной хранителем (п. 3 ст. 887 ГК РФ).

В судебном заседании ФИО2 объяснила, что эти 4 головы КРС продал на забой их сын ФИО4 совместно с ФИО1 в 2015 году, они с мужем также дали им еще несколько голов КРС для сдачи на забой, так как их сын с Т. хотели купить машину. Всего коров они сдали на 600 000 рублей. 

В судебном заседании ФИО4 объяснил, что они совместно с супругой ФИО1 в сентябре 2015 года приехали в деревню и сдали ее коров живым весом на забой, дополнительно его родители дали еще несколько голов КРС, всего они сдали 19 голов КРС на 600 000 рублей. Затем на эти деньги они купили автомобиль «

<

данные изъяты>» за 550 000 рублей.

Согласно имеющейся в материалах дела справке главы 

<

данные изъяты> сельского поселения 

<

адрес> от 23.06.2020 г. № в 2015 году ФИО2 продала: 12.02.2015 г. одну голову бычка возрастом 1 год, 18.09.2015 г. 3 головы бычка возрастом до 1 года, 18.09.2015 г. 3 головы жеребчика возрастом до 3-х лет, 21.09.2015 г. 5 голов бычка возрастом 1,5 года, 16.12.2015 г. одну голову бычка возрастом до 1 года.

Таким образом, данная справка подтверждает продажу ФИО2 в 2015 году 13 голов КРС (бычков и жеребчиков) возрастом до 3-х лет. 

Как установлено судом, возраст 4 голов КРС, переданных ФИО1 на хранение ФИО2 и ФИО3, на сентябрь 2015 года составлял более 3-х лет. 

В указанной справке главы 

<

данные изъяты> сельского поселения 

<

адрес> от 23.06.2020 г. не указано, что ФИО4 проданы 4 головы КРС (коров) возрастом старше 3-х лет.

Таким образом, данная справка не подтверждает продажу 4 голов коров именно ФИО4 в 2015 году. 

Поскольку судом установлен факт принятия ФИО2 и ФИО3 в 2012 году в свое хозяйство от ФИО1 на хранение 4 голов КРС (коров), то нахождение этих коров у ФИО2 и ФИО3 в силу положений ст.ст. 900, 901 ГК РФ предполагается (презюмируется), пока не будет доказано обратное. 

Таким образом, в силу положения ч. 1 ст. 56 ГПК РФ на ответчиков ФИО2 и ФИО3 возлагается бремя доказывания факта возврата ФИО1 четырех голов КРС (коров), переданных им на хранение в 2012 году. 

В силу прямого указания закона (п. 3 ст. 887 ГК РФ) данное обстоятельство может быть подтверждено свидетельскими показаниями.

Допрошенный в судебном заседании свидетель Т. пояснил, что в сентябре-октябре (осенью) 2015 года ФИО7 сдавали коров и бычков живым весом на забой разного возраста, было всего 15-16 голов, среди этих голов также были 4 коровы породы «Ангус», которые были привезены из 

<

адрес>. Он сам ведет хозяйство и хорошо разбирается в коровах и их отличительных признаках. Эти 4 коровы породы «Ангус» были черного цвета. Вместе с ФИО3 и ФИО4 была Т. (истец ФИО1) Как он узнал, ФИО4 и ФИО1 сдавали коров для покупки автомобиля. В хозяйстве ФИО3 и ФИО2 других коров породы «Ангус» нет и никогда не было, поэтому перепутать этих коров невозможно. 

Свидетель К. также в судебном заседании пояснила, что когда в сентябре 2015 года И-ны сдавали коров на забой, там также находилась Т. (ФИО1). 

Показания данных свидетелей суд принимает в качестве допустимых и относимых доказательств по делу, поскольку они согласуются с объяснениями ответчика ФИО2, объяснения которой являются доказательствами по делу в силу положения ч. 1 ст. 55 ГПК РФ.

По запросу суда главой администрации 

<

данные изъяты> сельского поселения А.Т.А. предоставлены ответы от 30.06.2020 г., из которых следует, что в настоящее время в хозяйстве ФИО2 и ФИО3 отсутствуют коровы породы «Ангус», у них числятся только 12 голов коров местной породы. 

Совокупность данных доказательств подтверждает, что ФИО2 и ФИО3 в сентябре 2015 года вернули ФИО1 4 головы КРС (коров породы «Ангус»).

В материалы дела стороной истца не предоставлены объективные доказательства, опровергающие или ставящие под сомнение данные исследованные и оцененные судом доказательства. 

Поскольку судом установлен факт возврата ответчиками истцу ее 4-х коров породы «Ангус» в сентябре 2015 года, то дальнейшее распоряжение этими коровами ФИО1 (например, продажа живым весом на забой) не имеет по делу правового значения, поскольку исковые требования предъявлены именно к ФИО2 и ФИО3 в связи с нахождением у них на хранении этих коров. 

В связи с тем, что дальнейшее распоряжение этими коровами ФИО1 и ФИО4, которые на сентябрь 2015 года проживали совместно в зарегистрированном браке, не имеет по делу правового значения, то суд не принимает во внимание доводы сторон о приобретении/неприобретении автомобиля на денежные средства, вырученные от продажи коров, и о приобретении автомобиля на другие денежные средства. 

Применительно к рассматриваемому спору юридически значимым обстоятельством является выяснение вопроса о том, возвращено ли хранителями поклажедателю его имущество и, как установлено судом, 4 коровы породы «Ангус» возвращены хранителями ФИО3, ФИО2 поклажедателю ФИО1 в сентябре 2015 года. 

Таким образом, в соответствии с положениями ст.ст. 889, 900, 901, 401 ГК РФ не имеется оснований ни для возложения на ответчиков обязанности возвратить истцу имущество в виде этих 4-х голов коровы породы «Ангус», ни для возмещении их стоимости в размере 162 000 рублей в качестве убытков на основании ст. 902 ГК РФ.

Предъявляя встречный иск к ФИО1, ФИО2 просит взыскать в ее пользу денежную сумму в размере 215 937 рублей в качестве материального ущерба, причиненного ФИО1 повреждением ее имущества. Так, согласно позиции ФИО2 ФИО1 без ее согласия вывезла ее имущество, а именно 3 межкомнатные двери, разобрала и вывезла лестницу, разобрала и вывезла ламинат, вывезла следующую мебель: шкаф-купе стоимостью 43 800 рублей, двуспальную кровать стоимостью 14 000 рублей, матрац стоимостью 18 000 рублей, тумбу стоимостью 2 500 рубле, комод стоимостью 8 000 рублей. После этого она понесла расходы на приобретение лестницы и ее установку в размере 57 000 рублей, приобретение ламината и его укладку в размере 42 937 рублей, приобретение 3-х дверей и их установку в размере 24 500 рублей, а также ФИО1 раскрасила стены дома, на их покраску была потрачена водоэмульсионная краска стоимостью 5 000 рублей. Итого всего 215 737 рублей. Данный расчет приведен во встречном исковом заявлении.

В соответствии с п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу ст. 1082 ГК РФ, удовлетворяя требование о возмещении вреда, суд в соответствии с обстоятельствами дела обязывает лицо, ответственное за причинение вреда, возместить вред в натуре (предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т.п.) или возместить причиненные убытки (п. 2 ст. 15).

Под убытками согласно п. 2 ст. 15 ГК РФ понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно разъяснениям, данным в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков. Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности.

По смыслу приведенных положений, для наступления деликтной ответственности, являющейся видом гражданско-правовой ответственности, необходимо наличие в совокупности следующих обстоятельств: наступление вреда (факт причинения убытков и их размер), противоправность поведения причинителя вреда (незаконность действий либо бездействия причинителя вреда), причинно-следственная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими последствиями, вина причинителя вреда.

Бремя доказывания факта причинения вреда и его размера возложено на потерпевшего, а отсутствия вины – на причинителя вреда.

К встречному исковому заявлению ФИО2 приложен договор оказания услуг № от 12.04.2012 г., заключенный между ООО «

<

данные изъяты>» (исполнитель) и ФИО4 (заказчик), согласно которому исполнитель обязуется изготовить и передать заказчику шкаф-купе 2м х 2м стоимостью 43 800 рублей, 2-х спальную кровать стоимостью 14 000 рублей, матрац стоимостью 18 000 рублей, тумбу стоимостью 3 500 рублей, комод стоимостью 8 000 рублей, итого 87 300 рублей.

Согласно приходному кассовому ордеру № от 12.04.2012 г. данные 87 300 рублей оплачены ФИО4

Таким образом, данное имущество приобретено и оплачено ФИО4, а не ФИО2

Сам по себе факт принадлежности ФИО2 жилого дома по 

<

адрес> не означает, что все находящееся в нем предметы быта, мебель принадлежат ФИО2

Принадлежность вещи (движимого имущества) конкретному лицу определяется документом, подтверждающим факт его приобретения по договору купли-продажи, дарения, мены и т.д.

В этой связи шкаф-купе 2м х 2м стоимостью 43 800 рублей, 2-х спальная кровать стоимостью 14 000 рублей, матрац стоимостью 18 000 рублей, тумба стоимостью 3 500 рублей, комод стоимостью 8 000 рублей принадлежат ФИО4, который в силу положений главы 20 ГК РФ наделен правом на защиту своего права собственности. ФИО2 таким правом не обладает, поскольку собственником данного имущества не является. 

Что касается заявленных к взысканию во встречном иске 129 437 рублей, которые по утверждениям стороны ответчиков потрачены на приобретение лестницы и ее установку (57 000 рублей), приобретение ламината и его укладку (42 937 рублей), приобретение 3-х дверей и их установку (24 500 рублей), на приобретение водоэмульсионной краски (5 000 рублей), то оснований для их взыскания также не имеется, поскольку в силу положения ч. 1 ст. 56 ГПК РФ суду не предоставлено доказательств тому, что ФИО2 была приобретена и установлена лестница, приобретен и уложен ламинат, приобретены и установлены три межкомнатные двери в ее жилом помещении по 

<

адрес>, а также приобретена водоэмульсионная краска и покрашены стены в этом доме.

В отсутствие таких доказательств суд не может определить размер подлежащих возмещению убытков даже с разумной степенью достоверности.

Имеющийся в материалах дела акт обследования (об отсутствии имущества в жилом доме по 

<

адрес>) от 23.05.2019 г., составленный председателем уличного комитета Ш.Э.И. в присутствии ФИО4 и З.А.В., не подтверждает фактов приобретения именно ФИО2 и установку (укладку) лестницы, ламината, межкомнатных дверей и водоэмульсионной краски, приобретения шкафа-купе 2м х 2м, 2-х спальной кровати, матраца, тумбы, комода.

В данном акте в основном изложено имущество, которое не является предметом настоящего спора. Более того, названный акт нельзя признать допустимым и достаточным доказательством применительно к настоящему делу, поскольку в нем указано на отсутствие конкретных вещей, однако в материалах дела не имеется доказательств тому, что данные вещи вообще имелись в этом жилом доме на день выселения ФИО1 из него (28 апреля 2020 года) и имели стоимость, указанную в акте.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

При этом стороны сами должны нести ответственность за невыполнение обязанности по доказыванию, которая может выражаться в неблагоприятном для них результате разрешения дела, поскольку эффективность правосудия по гражданским делам обусловливается, в первую очередь, поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности.

Поскольку ФИО2 не предоставлено суду доказательств факта причинения именно ей вреда и его размер, что ответчик является лицом, в результате действий которого возник ущерб, то оснований для возложения на ФИО1 деликтной ответственности не имеется. В этой связи суд принимает решение об отказе ФИО3, ФИО2 в удовлетворении встречного искового заявления к ФИО1 о взыскании материального ущерба в размере 215 937 рублей.

Определением Усть-Канского районного суда Республики Алтай от 01 апреля 2020 года ФИО1 предоставлена отсрочка по уплате государственной пошлины в размере 4 140 рублей до вынесения решения суда. Поскольку настоящий спор судом разрешен, то с ФИО1 в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 4 140 рублей, так как в удовлетворении иска ей отказано в полном объеме. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Отказать ФИО1 в удовлетворении исковых требований к ФИО2, ФИО3 о взыскании в солидарном порядке неосновательного обогащения в размере 92 583 рубля, обязании возвратить имущество в виде четырех голов крупнорогатого скота – коровы породы «Ангус» либо возмещении их стоимости в размере 162 000 рублей.

Взыскать с ФИО1 в доход муниципального бюджета муниципального образования «Город Горно-Алтайск» государственную пошлину в размере 4 140 рублей. 

Отказать ФИО3, ФИО2 в удовлетворении встречного искового заявления к ФИО1 о взыскании материального ущерба в размере 215 937 рублей.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Алтай в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Горно-Алтайский городской суд Республики Алтай.

Судья И.Н. Сумачаков

Решение в окончательной форме изготовлено 29 июля 2020 года