Дело №10-14/2020

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

21 мая 2020 г. г. Барнаул

Судья Центрального районного суда г.Барнаула Борисов С.И., при секретаре Пеньковой А.С., с участием государственного обвинителя Ивлевой Т.В., потерпевшего А. осужденного ФИО1, защитника-адвоката Городилова Н.Н., рассмотрев в открытом судебном заседании в апелляционном порядке уголовное дело по апелляционным жалобам ФИО1, Городилова Н.Н. и защитника наряду с адвокатом Смоликова К.А. в интересах ФИО1, а также представителя потерпевшего Г. на приговор мирового судьи судебного участка № 5 Центрального района г.Барнаула от 6 июня 2019 года, которым

ФИО1, 

<

данные изъяты>, не судимый,

осужден по ч.1 ст.119 УК РФ к 8 месяцам ограничения свободы с возложением ограничений: не выезжать за пределы г.Барнаула, не менять места жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, а также обязанности являться в данный орган для регистрации 1 раз в месяц,

УСТАНОВИЛ:

Обжалуемым приговором ФИО1 признан виновным в том, что в период с 23 часов 55 минут ДД.ММ.ГГГГ до 1 часа ДД.ММ.ГГГГ в туалетном помещении .... в .... он, находясь в состоянии алкогольного опьянения, на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений схватил А. рукой за шею, сдавил ее, препятствуя поступлению воздуха в дыхательные пути, и высказал в адрес А. слова угрозы убийством: «Я тебя убью!», которые тот воспринял реально и боялся их осуществления, так как ФИО1 бурно проявлял свою злобу и агрессию по отношению к нему, словесную угрозу подкреплял конкретными действиями, направленными на ее осуществление, выраженными в удушении потерпевшего.

В своих жалобах ФИО1, Городилов Н.Н. и ФИО2 указывают на то, что вывод мирового судьи о совершении первым преступления, предусмотренного ч.1 ст.119 УК РФ, не соответствует установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам дела, судом нарушен принцип презумпции невиновности, сторона защиты была ограничена в возражениях против обвинения и в представлении доказательств, бремя опровержения доводов обвинения легло на подсудимого, который по предъявленному обвинению должен быть оправдан.

Г. в своей жалобе просит признать отягчающими наказание ФИО1 обстоятельствами совершение преступления из мести за правомерные действия других лиц и в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, исключить из приговора указание на признание и учет в качестве смягчающего наказание обстоятельства неудовлетворительное состояние здоровья близких родственников осужденного, ужесточить ФИО1 наказание до 1 года 10 месяцев ограничения свободы и дополнительно к установленным установить ему ограничения: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в ночное время с 22 часов до 6 часов, не посещать рестораны, кафе, бары, развлекательные клубы, не посещать места проведения массовых развлекательных мероприятий и не участвовать в них.

Ивлева Т.В., поддерживавшая обвинение в суде первой инстанции, в своих возражениях находит приговор законным и обоснованным, в частности считая, что месть как мотив совершения преступления мировым судьей не установлен, опьянение само по себе не может являться отягчающим наказание обстоятельством, а неудовлетворительно состояние здоровья подсудимого и его близких в качестве смягчающего наказание обстоятельства в приговоре признано обоснованно, принцип состязательности сторон и право ФИО1 на защиту в суде первой инстанции не нарушались, мировым судьей дана надлежащая оценка собранным по уголовному делу доказательствам.

Г. в своих возражениях солидарен с мнением гособвинителя о соблюдении мировым судьей требований уголовно-процессуального закона и обоснованности совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств его выводов о фактических обстоятельствах случившегося.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции потерпевший и государственный обвинитель, осужденный и его адвокат поддержали ранее изложенные ими в жалобах и возражениях свои доводы, ФИО1 также указал на то, что предъявленное ему обвинение стало результатом злоупотребления А. своими знакомствами в среде лиц, связанных с уголовным судопроизводством, если бы он желал убить потерпевшего, то мог с легкостью это сделать, а отношения его с тещей не были такими, чтобы из мести за ее осуждение к лишению свободы он сам бы решил совершить преступление, Городилов Н.Н. указал на невозможность обоснования выводов о виновности его подзащитного комиссионным экспертным заключением об имевшихся у А. телесных повреждениях ввиду недопустимости названного доказательства.

Изучив предварительно материалы уголовного дела, проверив доводы апелляционных жалоб, выслушав участников судебного заседания, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В соответствии со ст.389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора.

Фактические обстоятельства совершенного преступления установлены судом правильно, а выводы о виновности ФИО1 основаны на проверенных в судебном заседании доказательствах.

Вина осужденного подтверждается совокупностью доказательств, приведенных в приговоре, в числе которых

- показания потерпевшего А., подтвердившего факт высказывания ФИО1 в его адрес угроз, которые он воспринимал реально и боялся их осуществления, так как тот подкреплял угрозу конкретными реальными действиями, которые имели место при обстоятельствах, нашедших отражение в приговоре мирового судьи при описании преступного деяния,

- показания свидетелей П., М. и К., сотрудников охраны в баре «Крыша», которые были очевидцами конфликта ФИО1 с А., именно первый был активен в этом конфликте, порывался, несмотря на их действия, приблизиться к потерпевшему, громко и нецензурно бранил его, плеснул в его сторону содержимым взятого со стола стакана; М. и К. сообщили также о том, что бар А. покинул с вызванным нарядом полиции, а К. дополнил, что напуганный и взволнованный потерпевший рассказал ему о стычке в туалете, когда ФИО1 из-за какой-то возникшей ранее ситуации угрожал А., хватал его за шею, а потом пнул по ноге, ФИО1 же сообщил, то давно желала встречи с потерпевшим из-за участия последнего в уголовном процессе по обвинению близкого ему человека,

- показания свидетелей Р. и А., сотрудников полиции, которым А. последовательно сообщал об одних и тех же обстоятельствах конфликта с ФИО1, при этом первый из указанных свидетелей в составе автопатруля прибыл в бар «Крыша» по указанию начальника смены о совершенной там угрозе убийством в отношении А., а второй увидел на шее у потерпевшего 2 кровоподтека, в связи с чем ему было выписано направление на судебно-медицинское освидетельствование, 

- протокол осмотра видеозаписи с камеры наблюдения в помещении вышеназванного бара, где зафиксированы совместное появление А. и ФИО1 из коридора, куда они уходили порознь, а ФИО1 именно возвращался за А., движение ФИО1, находящегося за потерпевшим, похожее на удар или подножку, хватание сзади за шею и наклон вниз, отталкивание А. от нападавшего, дальнейшие попытки ФИО1 приблизиться к потерпевшему, швыряние в него каким-то предметом, выплескивание в его сторону содержимого стакана, крики и активное жестикулирование руками, 

- экспертные заключения об обнаруженных у потерпевшего телесных повреждениях, степени их тяжести и механизме образования,

- иные исследованными в судебном заседании доказательствами, которые в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона оценены мировым судьей.

По делу проведено несколько судебно-медицинских экспертиз, и комиссионная, допрошены эксперты, исследованы иные доказательства, в том числе в силу своей электронной природы объективная информация о соединениях абонентских устройств проводившего первоначальное медосвидетельствование А. эксперта О. и самого потерпевшего, в результате чего были устранены сомнения во времени происхождения обнаруженных у А. телесных повреждений, основанные на недочетах, опечатках по невнимательности проводившего первую экспертизу О. 

Высказанное в нынешнем судебном заседании сомнение защитника в возможности использования экспертами при их исследовании материалов уголовного дела, которое им был предоставлено в распоряжение с постановлением о назначении экспертизы суд апелляционной инстанции не разделяет: никаких запретов или ограничений по этому поводу названное постановление не содержит.

По смыслу закона не любое нарушение требований УПК РФ приводит к тому, что доказательство становится недопустимым; несущественное, бесспорно не влияющее на доказательственное значение закрепленных в доказательстве сведений нарушение не должно влечь за собой признание доказательства недопустимым. 

Суд отмечает, что с учетом стажа работы соответствующих лиц в государственном экспертном учреждении на постоянной основе, в ходе которой эксперту при производстве многочисленного количества исследований и экспертиз по другим делам разъяснялись права и обязанности эксперта, они под роспись предупреждались об уголовной ответственности, поэтому об этих обязанностях и ответственности, а также порядке производства соответствующего следственного действия (а это часть их повседневной работы) они не могли не знать.

Кроме того, заведомо ложное заключение эксперта – это преднамеренно неверный, не соответствующий действительности вывод по результатам исследования материалов, относящихся к предмету экспертизы, вывод этот будет считаться сформированным и предусмотренное ст.307 УК РФ будет оконченным после подписания именно этих выводов, а сделано это экспертами (исходя из содержания оспариваемого стороной защиты экспертного заключения) уже после подтверждения факта разъяснения им соответствующих положений уголовно-процессуального и уголовного закона.

Лишение стороны защиты возможности своевременно реализовать свое право, предусмотренное п.2 ч.1 ст.198 УПК РФ, на что указывает адвокат Городилов Н.Н., свелось к тому, что эта сторона по своему усмотрению во времени не смогла получить разрешение заявленных отводов коллегам О. и Ц., а также их руководителю Ш. и ходатайств о передаче уголовного дела с постановлением о назначении экспертизы в экспертное учреждение за пределами Алтайского края, привлечении к производству экспертизы лиц по указанию стороны защиты (при этом возможность привлечения к производству экспертизы иных специалистов прямо предусмотрена в постановлении о ее назначении, а в ходатайстве ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ нет никакого объяснения тому, чем при исследовании может быть полезен Ф., экспертом в области каких научных знаний он является.

Однако это упущение компенсировано мировым судьей в процессуальном порядке путем разрешения им в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ поставленного стороной защиты вопроса о недопустимости этого экспертного заключения и назначении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, а с соответствующими выводами мирового судьи суд апелляционной инстанции не видит оснований не согласиться.Мало того, применение предложенной адвокатом логики в правоприменительной практике привело бы к невозможности реализации предусмотренного ст.47 Конституции РФ положения о том, что никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом: подобно тому, как А. в силу его прежней работы следователем и нынешней адвокатской деятельности знакомы «большинство экспертов, которые работают в АКБ СМЭ», судье, хоть сколько-нибудь продолжительное время отправляющему правосудие в конкретном суде, знакомы и эти эксперты, и поддерживающие государственное обвинение должностные лица прокуратуры, и обращающиеся в суд в порядке ст.165 УПК РФ следователи, и сами выступающие в уголовном судопроизводстве в качестве защитников представители адвокатского сообщества, то есть и по этим основаниям нельзя согласиться с соответствующим доводом адвоката Городилова Н.Н. 

Несмотря на использование таких терминов как «цветность», «яркость», «контрастность» и им подобных при специальных исследованиях, они невозможны без связанного с восприятием окружающего мира и особенностями речевых предпочтений конкретного специалиста (эксперта) субъективного элемента (даже допрошенный в судебном заседании по инициативе стороны защиты специалист В., перечислив используемые для общепринятой схемы давности по «цветению» кровоподтека названия цветов, в числе которых светло-розового нет, сам после использует это обозначение для объяснения своих выводов); в том числе и поэтому экспертное заключение не может быть положено безусловно в основу выводов суда о случившемся, а требует проверки в совокупности с иными собранными по делу доказательствами.

Адвокатом в судебном заседании приведены развернутые, со ссылками на мнения видных научных деятелей в области судебно-медицинской экспертизы, доводы, по которым, на его взгляд, нельзя использовать разработанные в середине прошлого века (конкретно С.) методы исследования без применения существующих на современном этапе развития судебном медицины инструментальных методик, но суд апелляционной инстанции отмечает, что развитие специального инструментария является средством повышения уровня достоверности полученных в результате экспертных исследований сведений, а не способом обесценить ранее полученные другими учеными профессиональные знания и дискредитировать полученные с использованием этих знаний доказательства по современному уголовному делу.

Кроме того, ко времени постановления мировым судьей приговора в отношении ФИО1 имелось вступившее в законную силу постановление Центрального районного суда .... от ДД.ММ.ГГГГ (то есть предусмотренное ст.90 УПК РФ решение суда, принятое в рамках административного судопроизводства), которым установлен факт совершения им в отношении А. предусмотренного ст.6.1.1 КоАП РФ правонарушения в том же месте и в то же время, что указаны обвинением по настоящему уголовному делу.

В обжалуемом приговоре квалификация содеянного ФИО1 мировым судьей должным образом мотивирована, а приведенную выше в настоящем постановлении позицию осужденного суд объясняет неверным толкованием им уголовного закона: угроза убийством суть применяемое к потерпевшему психологическое насилие, которое для реальности восприятия этой угрозы может подкрепляться и насилием физическим, но направлена она на то, чтобы испугать потерпевшего, вывести его из нормального психического состояния, причинить ему нравственные страдания, то есть это не те «комментарии» которыми сопровождается причинение физических увечий, лишение пострадавшего жизни и тому подобные действия, в которых ФИО1 по настоящему уголовному делу не обвинялся.

Его значительное превосходство по физическим параметрам в сравнении с потерпевшим, внешний вид в суде апелляционной инстанции, свидетельствующий о хорошей спортивной подготовке и крепком здоровье, как он и указал в нынешнем судебном заседании, еще раз подтверждают выводы суда первой инстанции, что эти обстоятельства вкупе с другими, перечисленными в приговоре, должны говорить о реальном восприятии А. высказанной в его адрес угрозы.

Доводы защиты в прениях об оборонительном характере стойки А. после событий в барном туалете этого вывода не опровергают: обороняются люди от того, чего оппасаются.

Мировой судья обоснованно пришел к выводу о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.119 УК РФ, верно квалифицировав его действия, как угрозу убийством, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы, а также обоснованно критически отнесся к версии подсудимого об отсутствии события преступления, верно расценив ее как выбранный способ защиты.

Мнения самого ФИО1 и свидетелей защиты о провокации со стороны А., желавшего «уничтожить всю семью» напавшей на его мать тещи ФИО1 суд апелляционной инстанции также разделить не может: за «провокацией» этой потерпевший подсудимого в туалет возвращаться не просил, после высказанных в его адрес угроз продлить конфликт вплоть до физического насилия не пытался, ФИО1, несмотря на увещевания охранников, добровольно покидать бар не желал, именно он, а не А., поджидал последнего на выходе из этого предприятия общественного питания.

Оснований для оговора потерпевшим подсудимого суд апелляционной инстанции вслед за мировым судьей не усматривает.

То, что А. не сразу обнаружил у себя на шее кровоподтеки, и говорит о том, что получать их от ФИО1 путем провокации конфликта он не собирался 

Каких-либо противоречий в приговоре, которые могли бы поставить под сомнение выводы мирового судьи о случившемся, нет.

Бремя доказывания собственной невиновности на ФИО1 судом первой инстанции не возлагалось, свои полномочия сторона защиты в процессе реализовала в той мере, какую посчитала нужной, и ограничена она в этом не была.

Множественным представленным стороной защиты доказательствам мировым судьей дана оценка в приговоре.

Суд апелляционной инстанции считает, что при вынесении мировым судьей приговора было соблюдено разумное требование к достаточности для этого всей совокупности собранных по уголовному делу доказательств.

При назначении наказания осужденному судом учитывались требования ст.ст.6, 43, 60 УК РФ, в том числе характер и степень общественной опасности содеянного, личность виновного, наличие смягчающих наказание обстоятельств, отсутствие отягчающих, а также влияние назначаемого наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Вместе с тем, как видно из приговора, мировой судья, назначая наказание ФИО1, принял во внимание, в числе прочего, мнение потерпевшего о строгом наказании, однако, по смыслу закона, обязанность государства обеспечивать права потерпевших от преступлений не предполагает наделение их правом определять необходимость осуществления публичного уголовного преследования в отношении того или иного лица, а также пределы возлагаемой на это лицо уголовной ответственности и наказания, при этом, в силу ч.1 ст.29 УПК РФ, назначение наказания относится к исключительным полномочиям суда, который не связан при решении этого вопроса мнением сторон судопроизводства, в том числе потерпевшего.

В связи с этим суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на мнение потерпевшего о строгом наказании осужденного ФИО1 

Кроме того, заслуживают внимания доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшего о признании в качестве отягчающего наказание обстоятельства совершение ФИО1 преступления из мести, поскольку в силу п. «е.1» ч.1 ст.61 УК РФ совершение преступления из мести за правомерные действия других лиц признается отягчающим наказание обстоятельством.

Мировым судьей было установлено, что А. ранее являлся свидетелем по уголовному делу, давал изобличающие близкого ФИО1 человека показания, та была осуждена к лишению свободы, претензии именно по этому поводу высказывал потерпевшему ФИО1 и этим же объяснил причину конфликта К., однако данное обстоятельство необоснованно не учтено при назначении виновному наказания.

Возражения ФИО1 по этому поводу нельзя признать состоятельными: пусть его отношения с тещей складывались не лучшим образом, но он и в нынешнем судебном заседании выказывает неуважение к позиции А., не пожелавшего разрешить конфликт между своей матерью и тещей осужденного вне рамок уголовного судопроизводства, но приложившего усилия к тому, чтобы к реальному лишению свободы была осуждена престарелая, психически нездоровая женщина.

Доводы жалобы представителя потерпевшего о необходимости признания отягчающим наказание ФИО1 обстоятельством нахождение его в состоянии алкогольного опьянения являются необоснованными; мировой судья дал оценку этому обстоятельству, с полным обоснованием принятого решения, основанном на ч.1.1 ст.63 УК РФ, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Вместе с тем, признавая и учитывая в качестве отягчающего наказание ФИО1 обстоятельства – совершение преступления из мести за правомерные действия другого лица, и исключая указание на учет при назначении наказания мнения потерпевшего, настаивавшего на строгом наказании, суд апелляционной инстанции оснований для изменения наказания не усматривает.

Что касается признания в качестве смягчающего наказание обстоятельства состояние здоровья близких подсудимого, то мировой судья принял соответствующее решение в рамках компетенции, предоставленной ему ч.2 ст.61 УК РФ, фактические основания для этого имелись.

Наказание ФИО1 за совершенное преступление назначено в рамках санкции закона, является справедливым и соразмерным содеянному. 

В силу п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ лицо, освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истекло 2 года, а согласно ч.2 названной статьи сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора суда в законную силу.

Поскольку после совершения ФИО1 преступления небольшой тяжести истекло более 2 лет, он подлежит освобождению от этого наказания.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не допущено.

Руководствуясь ст.ст.389.15, 389.18, 389.20, 389.26 УПК РФ, 

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор мирового судьи судебного участка №5 Центрального района г.Барнаула от 6 июня 2019 года в отношении ФИО1 изменить. 

Исключить из его описательно-мотивировочной части указание об учете при назначении наказания ФИО1 мнения потерпевшего, настаивавшего на строгом наказании.

Учесть в качестве отягчающего наказание ФИО1 обстоятельства совершение преступления из мести за правомерные действия другого лица.

В остальном указанный приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1, адвоката Городилова Н.Н., защитника наряду с адвокатом Смоликова К.А., представителя потерпевшего Г. – удовлетворить частично.

ФИО1 от назначенного наказания в связи с истечением срока давности на основании п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ освободить.

Меру процессуального принуждения ФИО1 в виде обязательства о явке отменить.

Постановление суда апелляционной инстанции вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть пересмотрено лишь в порядке, установленном гл.гл.47.1 и 48.1 УПК РФ.

Судья С.И. Борисов