УИД: 66GV0001-01-2019-000540-76

Гражданское дело 2-130/2020

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Сухой Лог 28 мая 2020 года

Сухоложский городской суд Свердловской области в составе:

председательствующего судьи Васьковой О.Н.,

при секретаре Боликовой И.С.,

с участием:

истца – ФИО1,

представителя истца – ФИО2, действующего на основании доверенности от 30.08.2019,

третьего лица - ФИО3,

представителей третьих лиц– Владимирова П.В., ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению 

Малиновского ФИО14 к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству финансов РФ, просит взыскать в качестве компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности – 5 млн. рублей.

В обоснование иска указано, что 07.06.2019 постановлением старшего следователя –криминалиста военного СО СК России по Еланскому гарнизону ФИО5 прекращено уголовное дело в отношении истца, как подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.159 УК РФ, по основанию предусмотренному п.2 ч.1 ст. 24УПК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления. В порядке ст. 134 УПК РФ признано право на реабилитацию. В соответствии со ст. 136 УПК РФ истец считает, что имеет право на компенсацию морального вреда. Незаконным привлечением к уголовной ответственности истцу причинен моральный вред в виде физических и нравственных страданий. Воинскую службу проходил в рядах вооруженных сил России с 1986 года по 2010 год. В 2012 году назначен на должность военного комиссара 

<

адрес>. Во время прохождения военной службы получил заболевание, установлена третья группа инвалидности бессрочно. За время прохождения службы замечаний и взысканий не имел, неоднократно награждался медалями, отмечен благодарственными письмами и грамотами.

27.04.2018 старшим следователем-криминалистом военного СО СК России по Еланскому гарнизону ФИО6 в отношении истца было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.159 УК РФ. По данному уголовному делу с истцом, как подозреваемым неоднократно проводились следственные действия: допросы в качестве подозреваемого, очные ставки, осмотры места происшествия, назначались экспертизы, обыски в жилом помещении истца. В отношении истца была избрана мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке, наложен арест в виде запрета на распоряжение принадлежащим истцу автомобилем.

22.10.2019 уголовное дело направлено по подследственности в ОМВД России по Богдановичскому району Свердловской области, 15.11.2018 принято к производству следователем СО ОМВД России по Богдановичскому району. Постановлением следователя СО ОМВД России по Богдановичскому району от 27.11.2018 уголовное преследование в отношении истца, подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, было прекращено на основании п.1 ч.1 ст. 27 УПК РФ, в связи с непричастностью к совершению данного преступления. 14.02.2019 заместителем начальника СО ОМВД России по Богдановичскому району Свердловской области постановление от 27.11.2018 было отменено. С марта 2019 года по май 2019 года уголовное дело находилось в различных прокуратурах для определения его подследственности.

Незаконное привлечение к уголовной ответственности и производство по нему предварительного следствия в течение 14 месяцев в отношении истца, его жены, с сотрудниками военного комиссариата, привело к ухудшению здоровья – 

<

данные изъяты>, что доставляет физические страдания.

Нравственные страдания заключаются в том, что город Сухой Лог, где проживает истец со своей семьей и работал Военным комиссаром с 2006 года, является небольшим по населению. Истца, как Военного комиссара, то есть лица «публичного», знало все население этого города. В связи с возбуждением уголовного дела, истец был вынужден уволиться с должности военного комиссара. Истец потерял место работы и не может устроиться на другую работу, так как ему отказывают по причине возбуждения уголовного дела. 

В течение более 14 месяцев истец находится в стрессовом состоянии, глубоко переживает и нравственно страдает из-за незаконно возбужденного уголовного дела, незаконного проведения предварительного следствия, связанного с незаконным подозрением истца в тяжком преступлении, которое касалось выполнения истцом должностных полномочий.

Также, в начале июля 2018 года в качестве свидетеля дважды допрашивалась жена истца, которая передвигалась на костылях и находилась на лечении, на основании больничного листа.

С учетом статей 151, 1100,1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, с учетом длительности постоянного причинения морального вреда в течение 14 месяцев просит взыскать компенсацию морального вреда в размере 5 млн. рублей.

Ответчик Министерство финансов Российской Федерации представил письменное возражение на иск (л.д.47-50, 185-188), считают, что требования не подлежат удовлетворению. Заявленная компенсация морального вреда в требуемом размере является завышенной. Важным принципом определения размера компенсации морального вреда является принцип разумности и справедливости. Из искового заявления не ясно, в чем конкретно выразились нравственные и физические страдания истца, какое право было нарушено. Никаких фактических подтверждений того, что нравственные и физические страдания негативным образом отразились на характере ФИО1, истец не представил, не определены истцом и критерии стоимостной оценки размера вреда. Компенсация морального вреда должна соответствовать объему вредных последствий. Считает, что требования в заявленном объеме не подлежат удовлетворению, так как истцом не представлено доказательств существенных негативных последствий, причиненных истцу, его личным неимущественным правам либо другим нематериальным благам в результате уголовного преследования. Доводы истца о моральных страданиях в связи с тем, что окружающие его люди узнали об уголовном преследовании, изменили к нему отношение в худшую сторону, не подлежат принятию в качестве оснований требований о компенсации морального вреда, поскольку основаны на предположениях. Утрата доверия и уважения общества может быть основана только на приговоре суда о виновности ФИО1 в совершении преступления. На основании чего просит отказать в удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда в заявленном объеме.

Определением Екатеринбургского гарнизонного суда от 25.09.2019 к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены Управление федерального казначейства по Свердловской области, военная прокуратура Еланского гарнизона, военный следственный отдел СК России по Еланскому гарнизону (т.1 л.д.40-41).

Третье лицо военный следственный отдел СК России по Еланскому гарнизону представил письменные возражения на иск (т.1 л.д.59-62), указал, что из постановления о возбуждении уголовного дела следует, что уголовное преследование осуществлялось лишь в отношении истца, а не в отношении его супруги. При этом истец явно преувеличивает моменты ухудшения своего состояния здоровья, поскольку перед началом и по окончании следственных и процессуальных действий никогда на самочувствие и ухудшение состояния здоровья не жаловался, заявления об этом от него не поступали, какие-либо документы, подтверждающие инвалидность истец не предоставлял. Как указывает сам истец, третья группа инвалидности была установлена ему в связи с заболеванием, полученным во время прохождения службы, а не в связи с расследованием уголовного дела. Какие-либо сведения о возбуждении уголовного дела в отношении истца военными следственными органами в средства массовой информации не предоставлялись, Министр обороны России об этом не уведомлялся. Основанием к увольнению послужило написанное собственноручно истцом 11 мая 2018 года заявление об увольнении по собственному желанию. Кроме того, истцом не представлено каких-либо доказательств в подтверждение отказа в приеме его на работу по причине привлечения его к уголовной ответственности. Истец не обжаловал постановление о возбуждении уголовного дела и протоколы, проведенных с ним следственных действий, что указывает на то, что какого-либо дискомфорта и каких-либо моральных страданий он от этого не испытывал. Что касается доводов об аресте автомобиля и наложении запрета на его распоряжение, следует отметить, что истец не лишался возможности по прямому назначению использовать свой автомобиль, принятое следователем решение ФИО1 не обжаловал.

Требуемая денежная сумма компенсации морального вреда является чрезмерно завышенной, ничем не мотивирована, не подтверждена, и не подлежит удовлетворению, поскольку уголовное дело в отношении ФИО1 было возбуждено законно, мера пресечения ФИО1 не избиралась, под стражу ФИО1 не заключался и обвинение ему не предъявлялось. С учетом изложенного, не оспаривая самого права истца на компенсацию морального вреда в порядке реабилитации, полагают необходимым снизить требуемую сумму до разумного размера - 10 000 рублей.

Третье лицо военная прокуратура Еланского гарнизона представила письменные возражения на иск (т.1 л.д.202-204), указала, что свои доводы об ухудшении здоровья после проведенных следственных и процессуальных действий истец объективно ничем, кроме своих слов, не подтверждает. При этом положения ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусматривают, что стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются, как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Основанием для увольнения ФИО1 послужило написанное им заявление от 11.05.2018 об увольнении по собственному желанию. Сведений о том, что данное волеизъявление было связано с возбуждением и расследованием в отношении него уголовного дела не представлено, более того, заявление об увольнении им подано до истечения срока расследования дела и вне зависимости от его результатов. Каких-либо медицинских документов в подтверждение своих доводов о претерпевании нравственных страданий и ухудшении состояния здоровья, истец не представил. Требуемая денежная сумма компенсации морального вреда является чрезмерно завышенной, ничем не мотивированной и не подтвержденной, и не подлежит удовлетворению, поскольку уголовное дело в отношении ФИО1 было возбуждено законно, мера пресечения ФИО1 не избиралась, под стражу ФИО1 не заключался и обвинение ему не предъявлялось. С учетом изложенного, не оспаривая самого права истца на компенсацию морального вреда в порядке реабилитации, полагают необходимым снизить требуемую сумму до разумного предела 20 000 рублей, поскольку процедура выплаты денежных средств в порядке реабилитации призвана устранить негативные последствия привлечения гражданина к уголовной ответственности, но не направлена на его обогащение.

Определением Екатеринбургского гарнизонного военного суда от 01.11.2019 гражданское дело, возбужденное по исковому заявлению ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации, передано на рассмотрение в Сухоложский городской суд Свердловской области.

Определением суда от 27.02.2020 к участию в деле в качестве третьего лица привлечена Военная прокуратура Центрального военного округа.

Определением суда от 25.05.2020 к участию в деле в качестве третьего лица привлечен старший следователь-криминалист военного СО СК России по Еланскому гарнизону ФИО5 

В судебном заседании истец настаивал на удовлетворении иска, пояснил, что за время службы не было никаких взысканий, а потом начали подозревать в совершении особо тяжкого преступления, проводить следственные действия с подчиненными, от этого испытал нравственные страдания. После операции в 2015 году после двух часов работы начинает болеть голова, а допросы проводились от 4 до 6 часов, из-за этого жил на лекарствах. Пояснил, что его знает много людей и в городе ходили разные слухи. В апреле 2019 по результатам обследования были ухудшения, считает, что стрессы в 2018 году повлияли на ухудшение здоровья. В октябре 2019 года истцу дали направление на операцию в г. Москва.

Представитель истца поддержал требования по доводам, изложенным в иске, указал, что для истца возбуждение уголовного дела и проведение следственных действий было большим стрессом, так как за весь период службы не имел взысканий, неоднократно отмечен благодарственными письмами и грамотами. Все допросы проводились длительное время, с участием сотрудников ФСБ и понятых. Когда начались следственные действия, у ФИО1 начало ухудшаться здоровье, жаловаться он не мог, так как находился под следствием. Все переживания, болезни связаны с возбуждением уголовного дела и проведением следственных действий. Нравственные страдания оспаривать не имеет смысла, они доказаны. Просил удовлетворить исковые требования в полном объеме.

Представители третьих лиц ФИО7, ФИО4, поддержали позиции, изложенные в отзывах. 

Третье лицо старший следователь-криминалист военного СО СК России по Еланскому гарнизону ФИО5 в судебном заседании пояснил, что непосредственно он проводил следственные действия с истцом, никаких жалоб на здоровье от него не поступало, истец вел себя спокойно, не нервничал.

Ответчик Министерство финансов Российской Федерации просил о рассмотрении дела в отсутствие своего представителя (л.д.47-50, 185-188). 

Представитель третьего лица Управления федерального казначейства по Свердловской области в судебное заседание не явился, о дате и времени рассмотрения дела извещен надлежащим образом, свое мнение по иску не представил.

Суд на основании ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации полагает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав стороны, изучив представленные доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.ст. 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации гражданское судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом.

Из материалов дела следует, что 27.04.2018 старшим следователем-криминалистом военного следственного отдела СК России по Еланскому гарнизону майором юстиции ФИО5 возбуждено уголовное дела № № по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст. 159 УК РФ, в отношении ФИО1 и ФИО9 (т.1 л.д.64-66).

08.05.2018 ФИО1 был допрошен в качестве подозреваемого, в отношении него избрана мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке.

В период уголовного преследования с истцом проводились следственные действия: допросы в качестве подозреваемого (08.06.2018, 12.07.2018, 27.07.2018, 21.08.2018, 19.09.2018); очные ставки (29.05.2018, 08.06.2018, 12.07.2018, 07.08.2018); проведены обыски в жилых помещениях истца 21.08.2018; производился осмотр места происшествия - 15.06.2018. Также в указанный период истец знакомился с постановлениями о назначении экспертиз (06.07.2018, 07.08.2018). 

04.06.2018 по ходатайству старшего следователя-криминалиста военного следственного отдела СК России по Еланскому гарнизону ФИО5 постановлением Богдановичского городского суда Свердловской области наложен арест в виде запрета на распоряжение автомобилем «РЕНО ДАСТЕР», принадлежащего истцу.

22.10.2018 постановлением старшего следователя-криминалиста военного следственного отдела СК России по Еланскому гарнизону ФИО5 (т.1 л.д.205-209) уголовное преследование в отношении ФИО1 прекращено, в части подозрения его в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 159 УК РФ, то есть по факту хищения чужого имущества путем обмана группой лиц по предварительному сговору с использованием своего служебного положения, по основанию, предусмотренному п.2ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи с отсутствием в его деянии состава преступления. Продолжено уголовное преследование ФИО1 по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.159 УК РФ, то есть в части хищения чужого имущества путем обмана группой лиц по предварительному сговору в крупном размере. В этот же день уголовное дело направлено в ОМВД России по Богдановичскому району Свердловской области по подследственности на основании ст.151 УПК РФ.

27.11.2018 следователем СО ОМВД России по Богдановичскому району ФИО10 вынесено постановление о прекращении уголовного преследования в отношении ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.159 УК РФ, по основанию, предусмотренному п.1 ч.1 ст.27 УПК РФ, в связи с его непричастностью к совершению данного преступления (т.1 л.д.210-213). 14.02.2019 данное постановление было отменено заместителем начальника СО ОМВД России по Богдановичскому району ФИО11 (т.1 л.д.219-220).

Постановлением о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) от 07.06.2019 (т.1 л.д.10-16), вынесенным старшим следователем-криминалистом военного следственного отдела СК России по Еланскому гарнизону майором юстиции ФИО5, прекращено уголовное дело (уголовное преследование) в отношении подозреваемого ФИО1, по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в его деянии состава преступления. Мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке – отменена. За ФИО1 в соответствии со ст. 134 УПК РФ признано право на реабилитацию.

Таким образом, уголовное преследование в отношении ФИО1 осуществлялось более 13 месяцев.

Согласно ст. 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, реабилитация - порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда.

Главой 18 и статьей 135 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено право на реабилитацию, которое включает в себя, в том числе право на устранение последствий морального вреда.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В соответствии с частями 1 и 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда. Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют, в том числе, подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 настоящего Кодекса.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года №17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», с учетом положений части 2 статьи 133 и части 2 статьи 135 УПК Российской Федерации право на реабилитацию имеют как лица, уголовное преследование которых признано незаконным или необоснованным судом первой инстанции по основаниям, предусмотренным в части 2 статьи 133 УПК Российской Федерации, так и лица, в отношении которых уголовное преследование прекращено по указанным основаниям на досудебных стадиях уголовного судопроизводства либо уголовное дело прекращено и (или) приговор отменен по таким основаниям в апелляционном, кассационном, надзорном порядке, по вновь открывшимся или новым обстоятельствам.

На основании пункта 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Согласно ст. 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случаях, когда причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, от ее имени выступает Министерство финансов Российской Федерации.

От имени Российской Федерации и субъектов Российской Федерации могут своими действиями приобретать или осуществлять имущественные и личные права и обязанности, выступать в суде органы государственной власти в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов (пункт 1 статьи 125 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Взаимосвязанные положения статей 1070 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации направлены на реализацию положений Конституции Российской Федерации, в том числе ее статей 52 и 53, и, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, не препятствуют возмещению вреда, в том числе морального, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов либо их должностных лиц, при наличии общих и специальных условий, необходимых для наступления деликтной ответственности данного вида.

Согласно абзацу 3 статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.

Статья 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации устанавливает основания возникновения права на реабилитацию (под которой понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда, - пункт 34 статьи 5 того же Кодекса), называя в частях второй и второй. 1 итоговые процессуальные решения, в связи с принятием которых признается данное право, а также закрепляя в части третьей право на возмещение вреда в порядке, установленном главой 18 "Реабилитация" Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, любого лица, незаконно подвергнутого мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу.

В пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года №17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

Частью 2 ст. 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации регламентировано, что иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Таким образом, требование истца о компенсации морального вреда, заявленное в порядке гражданского судопроизводства (п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации), является основанным на законе.

Оценив представленные в материалах дела доказательства на основании их полного и всестороннего исследования, в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, установив юридически значимые обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что истец имеет право на возмещение вреда, а именно, на денежную компенсацию морального вреда в соответствии с положениями п. 1 ст.1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, так как ФИО1 был незаконно и необоснованно подвергнут уголовному преследованию по подозрению в совершении преступления.

Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъясняется, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд должен учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Пунктом 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (с последующими изменениями и дополнениями) разъяснено, что размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в городе Риме 04.11.1950 с изменениями от 13.05.2004) признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации.

Из положений статьи 46 Конвенции, статьи 1 Федерального закона от 30.03.1998 N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" следует, что правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в его окончательных постановлениях, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.

В силу пункта 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.10.2003 N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" применение судами Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности, защиты прав и свобод других лиц.

В силу пунктов 2 и 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 (с последующими изменениями и дополнениями) "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с временным ограничением или лишением каких-либо прав.

Факт причинения истцу морального вреда в результате его незаконного уголовного преследования нашел свое объективное подтверждение в ходе судебного разбирательства. Данное обстоятельство свидетельствует о нарушении личных неимущественных прав истца, поскольку в данном случае было нарушено его право не быть привлеченным в качестве подозреваемого в совершении преступления.

В соответствии с п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

ФИО1 по данному уголовному делу в порядке ст. 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации не задерживался, мера пресечения в виде заключения под стражу ему не избиралась. Была избрана мера принуждения - обязательство о явке (с 08.05.2018 по 07.06.2019).

Обосновывая требования о компенсации морального вреда, истец ссылался на нравственные переживания, понесенные им в результате незаконного уголовного преследования. Так же истец ссылался на то, что после привлечения его в качестве подозреваемого, и в процессе проведения следственных действий у него ухудшилось состояние здоровья.

Суду представлена справка серии МСЭ-2014 № от 22.08.2016 (т.1 л.д.26), согласно которой ФИО1 впервые установлена 22.08.2016 

<

данные изъяты>, заболевание получено в период военной службы. Также представлены копии листов приема в ГБУЗ СО «Свердловская областная клиническая больница № 1» ФИО1 от 28.05.2019, 18.10.2019, 19.11.2019, 22.01.2020, копия выписки из протокола заседания врачебной комиссии № от 19.12.2019 ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр эндокринологии» о направлении на плановую госпитализацию для уточнения диагноза. 

Из представленных медицинских документов невозможно установить причинно-следственную связь между привлечением ФИО1 в качестве подозреваемого по уголовному делу, проведением процессуальных действий и ухудшением состояния здоровья, вследствие заболевания. Из указанных документов следует, что у истца имеется заболевание, требующее постоянного контроля и приема лекарств.

Доводы истца о моральных страданиях жены истца судом отклоняются, поскольку гражданское законодательство связывает разрешение вопроса о компенсации морального вреда с личностью потерпевшего от незаконного уголовного преследования.

Также в судебном заседании не нашли своего объективного подтверждения доводы истца о том, что истец был вынужден уволиться из-за возбуждения в отношении него уголовного дела. Так из представленных заявления и копии приказа об увольнении (т.1 л.д. 161, 162) следует, что трудовой договор с ФИО1 расторгнут 11 мая 2018 года по инициативе работника.

Истцом предъявлено требование о компенсации морального вреда в размере 5 млн. рублей.

Вместе с тем, заявленную истцом сумму компенсации морального вреда суд находит завышенной.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает положения ст. ст.150, 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, руководствуясь приведенными выше нормами права, приняв во внимание фактические обстоятельства дела, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации на предмет их относимости, допустимости, достоверности, достаточности и взаимной связи, учитывая что истец, являясь невиновным в совершении преступления, по которому он являлся подозреваемым, испытывал нравственные переживания в результате осуществления в отношении него процессуальных действий, длительность периода, на протяжении которого истец незаконно привлекался к уголовной ответственности, а также учитывая степень нравственных страданий ФИО1 при фактических обстоятельствах причинения морального вреда, учитывая индивидуальные особенности ФИО1, его состояние здоровья и другие конкретные обстоятельства, свидетельствующие о тяжести перенесенных ФИО1 страданий, учитывая личность истца, который ранее не привлекался к уголовной ответственности, является добропорядочным членом общества, работает, в связи с чем, незаконное уголовное преследование ФИО1, в отношении которого была избрана мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке, явились существенными психотравмирующими для него факторами. В статусе подозреваемого ФИО1 вынужден был испытывать ряд ограничений его прав, обусловленных этим статусом. Незаконное привлечение к уголовной ответственности повлекло нарушение личных неимущественных прав истца на достоинство личности, честь и доброе имя, право на неприкосновенность частной жизни. Такое нарушение прав истца, вопреки доводам ответчика и третьих лиц, ссылающихся на отсутствие оснований для удовлетворения требований истца, не может оставаться без соответствующей соразмерной компенсации, а потому суд, исходя из требования разумности и справедливости, принимая во внимание обстоятельства восстановления баланса между нарушенными правами истца и мерой ответственности государства, определяет размер компенсации морального вреда в сумме 180000 рублей. Суд полагает, что именно названная денежная сумма будет являться эффективным средством правовой защиты нарушенных прав.

В связи с чем, требования истца подлежат частичному удовлетворению, с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца в счет компенсации морального вреда подлежит взысканию 180 000 рублей.

На основании п. 19 ч. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации Министерство финансов Российской Федерации освобождается от уплаты государственной пошлины. В связи с чем, государственная пошлина не подлежит взысканию с ответчика.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковое заявление Малиновского ФИО15 к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации, за счет казны Российской Федерации, в пользу Малиновского ФИО16 в качестве компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием – 180 000 рублей.

В остальной части исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Свердловский областной суд через Сухоложский городской суд в месячный срок со дня принятия решения в окончательном виде.

Мотивированное решение изготовлено 04.06.2020.

Судья Сухоложского городского суда

Свердловской области О.Н. Васькова