РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

27 марта 2026 года с. Бичура

Бичурский районный суд Республики Бурятия в составе председательствующего судьи Багуловой О.В., при секретаре Селивановой О.В., с участием помощника прокурора района Хобракова М.Б., истцов У.В.В., Е.А.П., представителя истцов – адвоката Стратон А.С., представителей ответчика ФИО6, ФИО7, третьих лиц ФИО8, ФИО9, ФИО7, ФИО10,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-73/2026 по иску У.В.В., Е.А.П. к ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Истцы У.В.В., Е.А.П. обратились в Бичурский районный суд с исковым заявлением к ответчику ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи.

Исковые требования мотивированы тем, что их малолетний сын ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ДД.ММ.ГГГГ скончался в ГБУЗ «Бичурская ЦРБ». По факту смерти сына Кяхтинским МСО СУ СК России по Республике Бурятия ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. В ходе предварительного следствия установлено, что с 20 по ДД.ММ.ГГГГ появились и ухудшались симптомы заболевания: кашель, насморк, высокая температура. ДД.ММ.ГГГГ ребенок был осмотрен врачом-педиатром, выставлен диагноз «

<

данные изъяты>», назначено симптоматическое лечение. В связи с диагностированным заболеванием в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ребенок наблюдался амбулаторно. ДД.ММ.ГГГГ в связи с ухудшением состояния здоровья ФИО1 был госпитализирован в отделение реанимации ГБУЗ «Бичурская ЦРБ», где, несмотря на начатое лечение скончался в ДД.ММ.ГГГГ часов того же дня. ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело было прекращено на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием события преступления, в ходе следствия не была установлена прямая причинная связь между действия медицинских работников и наступившей смертью ребенка. Вместе с тем медицинскими работниками ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» ФИО1 была оказана некачественная медицинская помощь. Проведенными в рамках уголовного дела судебными-медицинскими экспертизами выявлены дефекты и недостатки оказания медицинской помощи. Факт оказания некачественной медицинской помощи установлен постановлением о прекращении уголовного дела и подтверждается заключениями судебных медицинских экспертиз. Полагают, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи состоят в косвенной (опосредованной) связи со смертью сына. Истцам причинен моральный вред, выразившийся в причинении нравственных страданий, вызванных утратой близкого человека. ФИО1 был первым, желанным и долгожданным ребенком. Из-за переживаний по факту смерти сына у У.В.В. на 

<

данные изъяты>. Она часто впадает в депрессию, периодически наблюдается у врачей. При виде врачей она испытывает страхи и переживания. Е.А.П. тяжело переживает утрату сына. Во время расследования по уголовному делу между истцами были сложные отношения, вызванные их угнетенным состоянием, тяжелой моральной ситуацией в семье. Просят взыскать с ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» компенсацию морального вреда по 1 000 000 рублей, каждому.

Определениями суда от 02.02.2026, 16.02.2026 года к участию в деле в качестве третьих лиц на стороне ответчика, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора привлечены Министерство здравоохранения Республики Бурятия, Министерство имущественных и земельных отношений Республики Бурятия, врачи ФИО11, ФИО7, ФИО9, ФИО8, протокольным определением от 27.02.2026 года к участию в деле в качестве третьих лиц на стороне ответчика, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора привлечены врачи ФИО10, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница».

В судебном заседании истец У.В.В. исковые требования поддержала, просила удовлетворить в полном объеме.

Истец Е.А.П. в судебном заседании исковые требования поддержал, просил удовлетворить в полном объеме.

Представитель истцов – адвокат Стратон А.С. исковые требования просил удовлетворить в полном объеме.

Представители ответчика ФИО6, ФИО7 в судебном заседании просили исковые требования оставить без удовлетворения. Представили письменные возражения, из которых следует, что причиной смерти ФИО1 является 

<

данные изъяты>. В стационаре несмотря на интенсивную терапию, состояние ребенка ухудшилось по причине прогрессирования основного заболевания, осложненного развитием 

<

данные изъяты>, что в сочетании с 

<

данные изъяты> в финале заболевания явилось причиной смерти ребенка через 04.20 часа с момента госпитализации. 

<

данные изъяты> при генерализованной форме основного заболевания развивается в течение 6-12 часов, стремительно. Выявленные экспертами дефекты оказания медицинской помощи не повлияли на назначение соответствующего лечения ФИО1, течение его заболевания. Основным в исходе заболевания явились характер и тяжесть его течения, прямая причинная связь имеется между заболеванием и наступлением смерти больного, а не между недостатками в лечении и наступлением летального исхода. Оказанная медицинская помощь не смогла предотвратить стремительное течение болезни, развитие тяжелых осложнений и наступления смерти. Причиной допущения дефектов в оказании медицинской помощи явилось упущенное время, несвоевременное обращение родителей ребенка за медицинской помощью. Ребенок поступил в учреждение ДД.ММ.ГГГГ уже со свершившимся синдромом 

<

данные изъяты>, который развился с вечера ДД.ММ.ГГГГ на ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается протоколами допроса врачей. Второй причиной явилось то, что ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» является лечебным учреждением оказывающим первичную медико-санитарную помощь базового и специализированного профиля, является учреждением 1 уровня. Указанных в заключениях экспертов дефектов диагностического исследования можно было избежать при обращении родителей за своевременной экстренной медицинской помощью ДД.ММ.ГГГГ. В данном случае, при поступлении ребенка в учреждение ДД.ММ.ГГГГ он бы был транспортирован в учреждение, в котором возможно провести диагностические исследования, то есть в учреждение 3 уровня в г. Улан-Удэ. В период амбулаторного лечения заподозрить наличие 

<

данные изъяты> не представилось возможным, поскольку выраженных симптомов болезни у ребенка не наблюдалось. Учитывая, что прямая причинно-следственная связь между дефектами и оказанием медицинской помощи не нашла своего подтверждения, считают, что косвенная (опосредованная) связь, выраженная в не проведении диагностических исследований и анализов какого-либо влияния на течение заболевания и его исход в виду его молниеносного течения не повлияла, не способствовала ухудшению состояния здоровья ребенка в связи с тем, что основным в исходе заболевания явились характер и тяжесть его молниеносного течения. Считают заявленный размер компенсации морального вреда завышенным, несоразмерен характеру предполагаемых страданий и не соответствует принципам разумности и справедливости.

Третьи лица ФИО7, ФИО9, ФИО8, ФИО10 в судебном заседании просили в удовлетворении исковых требований отказать, полагают, что допущенные дефекты оказания медицинской помощь на исход течения заболевания не повлияли.

Представители третьих лиц Министерства здравоохранения Республики Бурятия, Министерства имущественных и земельных отношений Республики Бурятия, ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница» в судебное заседание не явились о времени и месте извещены надлежащим образом. От представителя Министерства здравоохранения РБ ФИО16 поступило ходатайство о рассмотрении дела в отсутствии представителя учреждения.

Третьи лица ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО11 в судебное заседание не явились, о времени и месте извещены надлежащим образом. От ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО11 в суд поступили заявления о рассмотрении дела в их отсутствие, ФИО15 заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие не направила, о причинах своей не явки суд не уведомила.

Выслушав стороны, их представителей, заключение прокурора, полагавшего, что исковые требования подлежат частичному удовлетворени, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему выводу.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21.11.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

В соответствии с п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ).

В силу положений ст. 4 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п. п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч. ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ).

На основании п. 21 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Согласно ч. 1 ст. 37 названного Федерального закона медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи (ч. 2 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ).

Частью 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, в частности право на жизнь, здоровье) (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

В силу ч. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно ч. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с ч. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года № 1).

В п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда.

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В силу ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющими принципы состязательности гражданского судопроизводства и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Судом установлено и материалами дела подтверждается, что истцы У.В.В. и Е.А.П. являются родителями ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (свидетельство о рождении № №, выдано 

<

адрес> отделом Управления ЗАГС Республики Бурятия ДД.ММ.ГГГГ).

Из медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях следует, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находился на амбулаторном лечении с диагнозом «

<

данные изъяты>» у врача – педиатра ФИО11

Согласно записям от ДД.ММ.ГГГГ жалобы на 

<

данные изъяты> Диагноз: 

<

данные изъяты>. Лечение: 

<

данные изъяты>. Явка ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ прием. Жалобы на повышение температуры до 39,1С, 

<

данные изъяты>. Лечение принимал в полном объеме, с вечера ДД.ММ.ГГГГ повышение температуры, выраженная вялость, 

<

данные изъяты>?». Лечение: госпитализация в детское отделение.

Из медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях, составленной ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» на пациента ФИО1 следует, что он поступил в стационар ДД.ММ.ГГГГ в 09 часов 10 минут. Предварительный диагноз: 

<

данные изъяты>. Не исключается 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> под вопросом. 

<

данные изъяты> под вопросом.

При первичном осмотре ДД.ММ.ГГГГ в 09:10 часов жалобы на повышение температуры тела до 39С, 

<

данные изъяты>. Ребенок болеет с ДД.ММ.ГГГГ. Объективный осмотр. Состояние тяжелое. 

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты> под вопросом. 

<

данные изъяты>. Назначено: 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> не взята ввиду тяжелого состояния ребенка. Консультация невропатолога, инфекциониста, реаниматолога. Из листа назначений: 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ в 9:20 часов ребенок осмотрен врачом – инфекционистом. Диагноз: Основное заболевание: 

<

данные изъяты>. Рекомендована госпитализация в ПИТ, перевод в РКИБ. Обследования: 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ проведен совместный осмотр врачей педиатра, невролога, инфекциониста, реаниматолога, заместителя главного врача по лечебной части. Диагноз: 

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты> под вопросом. 

<

данные изъяты> под вопросом.

ДД.ММ.ГГГГ в 09:40 часов ребенок переведен в палату реанимации и интенсивной терапии, осмотрен совместно главным врачом ФИО9, реаниматологом ФИО13 Состояние тяжелое. Тяжесть состояния обусловлена 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ в 12:05 часов отмечена отрицательная динамика в виде 

<

данные изъяты>. Состояние тяжелое. 

<

данные изъяты>

В 12:30 часов того же дня отмечается 

<

данные изъяты>. Состояние крайне тяжелое. 

<

данные изъяты>

В ДД.ММ.ГГГГ часов отмечается остановка сердечной деятельности, 

<

данные изъяты>. В ДД.ММ.ГГГГ часов констатирована биологическая смерть.

В посмертном эпикризе от ДД.ММ.ГГГГ указано, что было проведено лечение: 

<

данные изъяты>.

Из протокола патологоанатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что предварительный патологоанатомический диагноз. 

<

данные изъяты>.

Из ответа директора АСП ООО «Капитал МС» - Филиал в 

<

адрес> ФИО2 следует, что организацией проведена экспертиза качества медицинской помощи застрахованному лицу, ФИО1, в стационаре ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» ДД.ММ.ГГГГ. Экспертами выявлен дефект по п. 3.2.1 Приложения к Тарифному соглашению: невыполнение, несвоевременное выполнение или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядком оказания медицинской помощи, стандартами медицинской помощи и (или) клиническими рекомендациями (протоколами лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, не повлиявшие на состояние здоровья застрахованного лица. Заключение экспертизы качества медицинской помощи: кратковременное пребывание в стационаре ввиду неуправляемости заболевания, что не позволило выполнить обследование и лечение в полном объеме.

Из протокола Лечебно-контрольной комиссии (ЛКК) № от ДД.ММ.ГГГГ по факту смерти в ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» ФИО1 следует, что комиссия в составе заместителя главного врача по лечебной работе ФИО8, заместителя главного врача по медицинскому обслуживанию населения ФИО3, заведующей поликлиникой ФИО4, районного педиатра ФИО5, врачей педиатров ФИО7, ФИО11, исходя из представленных историй болезни ФИО1 пришла к выводу, что летальный исход обусловлен тяжестью состояния, молниеносным течением инфекционного процесса с развитием осложнений. Комиссией выявлены нарушения при оказании медицинской помощи в амбулаторных условия: не проведено на амбулаторном этапе при сохраняющейся гипертермии общий анализ крови, общий анализ мочи, мазок на Ковид-19; нет отказа от вакцинации против менингококковой инфекции по эпид. показаниям в 9 месяцев; не проведена вакцинация ребенка против гриппа в 6 месяцев; недооценка тяжести состояния при осмотре ДД.ММ.ГГГГ. В условиях круглосуточного стационара не проведено: определение возбудителя в крови бактериологическим методом с определением чувствительности к антибиотикам (ввиду укороченных сроков доставки материала в лабораторию 

<

адрес> невозможно, в ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии по 

<

адрес>» нет возможности провести анализ материала); спинномозговая пункция и исследование спинномозговой жидкости не проведено в связи с тяжестью состояния ребенка, нет достоверного диагноза менингоккоковой инфекции???, а также ввиду отсутствия убедительных данных за менингоэнцефалит). По итогам ЛКК врачу-педиатру 

<

данные изъяты> вынести выговор.

ДД.ММ.ГГГГ Кяхтинским МСО СУ СК России по 

<

адрес> по факту смерти ФИО1 в ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. Потерпевшей по делу признана У.В.В.

Из протоколов допроса потерпевшей У.В.В. следует, что ДД.ММ.ГГГГ у сына поднялась температура до 38,3С, никаких лекарств она ему не давала. ДД.ММ.ГГГГ привела сына на прием к педиатру ФИО11, пожаловалась на редкий кашель и температуру. ФИО11 назначила лечение. ДД.ММ.ГГГГ самочувствие у сына было стабильное. ДД.ММ.ГГГГ во второй половине дня, она обнаружила сыпь 

<

данные изъяты>. Сообщила об этом ФИО11 и попросила ее прийти. ФИО11 пришла около 16 часов. Она осмотрела сына и сказала, что похоже на аллергическую сыпь, никаких анализов и госпитализацию она не назначила. Ребенок при осмотре врачом был в хорошем настроении. ФИО11 к уже назначенному лечению, дополнительно прописала 

<

данные изъяты> С ДД.ММ.ГГГГ начали принимать назначенные препараты. ДД.ММ.ГГГГ сыпь пошла на спад, 

<

данные изъяты>. Температура тела не повышалась выше 37.3С, но кашель и насморк продолжались. Состояние сына улучшилось. Красные точки сошли к ДД.ММ.ГГГГ. ДД.ММ.ГГГГ она с сыном пришла на прием к педиатру в поликлинику. При осмотре ФИО11 определила легкий сухой кашель, сухие поверхностные хрипы. Температура тела была в пределах нормы, около 37С. Горло было чистое, без гнойных налетов. Жалоб на здоровье не имелось, ребенок вел себя хорошо, улыбался и играл. На словах педиатр сказала, что у ребенка режутся нижние зубки и возможно повышение температуры. Рекомендовала принять 

<

данные изъяты> а также продолжить ингаляции. ДД.ММ.ГГГГ в первой половине дня ребенок был активный, спал и хорошо кушал. Температура тела была около 37С. ДД.ММ.ГГГГ около 18:30 часов после дневного сна у ребенка проявилась слабость, проснулся вялым с температурой 39.1С. По рекомендации ФИО11 

<

данные изъяты>, после чего температура спала до 37.5С. После понижения температуры ребенок на протяжении полутора часов был активен, но от пищи отказался. В 21:30 час ДД.ММ.ГГГГ температура вновь начала повышается до 39С. Она об этом написала в сообщении ФИО11 в Вайбер, но после удалила его. Перед сном она накормила ребенка смесью и уснула. В ночь с ДД.ММ.ГГГГ на ДД.ММ.ГГГГ ребенок на протяжении всей ночи 

<

данные изъяты>. Она проснулась в 5 утра, ребенок беспокойно спал, она его укрыла, тело ребенка было чистым без каких-либо пятен и сыпи, после она уснула. Проснувшись в 7 утра она обнаружила 

<

данные изъяты>, ребенок после пробуждения был вялым, тяжело дышал и стонал. 

<

данные изъяты>. Она позвонила ФИО11, объяснила ситуацию, их пригласили на прием. По приезду в поликлинику в 08:05 часов ДД.ММ.ГГГГ она зашла в кабинет к ФИО11. ФИО11 увидела 

<

данные изъяты> сказала медсестре выписать направление на анализы, УЗИ и рентген. В это время на приеме у ФИО11 был пациент, поэтому она ребенка не осматривала, только кинула на него взгляд. После сдачи анализа крови, пошли на УЗИ, ждали врача около 10-15 минут, ребенок был в плохом состоянии. После УЗИ пошли на рентген, но специалиста не оказалось на месте, рентген не сделали. Вернулись в кабинет педиатра, им дали направление на госпитализацию в детское отделение. В детском отделении сына немедленно положили в диагностическую палату, ей разрешили находиться с сыном. Затем заходили разные врачи, осматривали ребенка. Сказали, что нужно срочно вызывать санавиацию, подключили ребенка к кислородному аппарату и поставили капельницу, при этом кислородный шланг периодически вылетал, маску ребенок сдергивал рукой, после чего маску заменила на назальные наконечники и привязали ручку к кровати. После ее попросили выйти и ожидать в приемном покое. В это время в приемный покой зашел ее муж, и главный врач ФИО9 сказала ему, что срочно требуется антибиотик. Он поехал искать, но не нашел. Ее позвали в палату и попросили держать катетер, она увидела, что сыну стало хуже и 

<

данные изъяты>. На вопрос почему не вызывают санавиацию, главный врач ответила, что нет мест. Примерно в 11:00 часов принесли аппарат измерения контроля жизнедеятельности (сатурация), который так и не смогли подключить к ребенку. К 12:00 часов в приемный покой пришел ее отец, которому главный врач сказала, что состояние ребенка было крайне тяжелое, сейчас средней тяжести. Затем ФИО9 сказала ей собирать вещи, что их переводят в реанимацию. Она собрала вещи, и ее отец на своей машину перевез их в реанимацию, которая находится в другом здании. В реанимации ребенка подключили к кислородному аппарату и поставили капельницу, сын уже ни на что не реагировал, глаза были полуоткрыты, 

<

данные изъяты>, врач сказал медсестре, что нужны грелки. Подняв одеяло, которым был укрыт сын, она увидела, что тело 

<

данные изъяты> Пришла ФИО9 и другие врачи, попросили ее выйти. В коридоре к ней подошел медбрат и сказал собирать вещи и документы для транспортировки санавиацией в 

<

адрес>. Она собрала вещи и вернулась в больницу. Сына больше не видела. В 14:00 часов ФИО9 сообщила ей и ее супругу, что сына спасти не удалось. ДД.ММ.ГГГГ его увезли на вскрытие в 

<

адрес>. ДД.ММ.ГГГГ в вечернее время, когда у ребенка поднялась температура, никакой сыпи не было. Сыпь появилась только утром ДД.ММ.ГГГГ. Считает, что с ДД.ММ.ГГГГ у сына уже были признаки 

<

данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ были признаки в виде сыпи, а также повышение температуры. Не согласна с тем, что вины врачей в смерти сына нет, за 10 дней они не взяли у сына ни одного анализа. Считает, что врач при всех обращениях не оказала квалифицированной медицинской помощи.

Из протокола допроса свидетеля Е.А.П. следует, что ДД.ММ.ГГГГ у сына поднялась температура 38.3С, самостоятельным лечением не занимались. ДД.ММ.ГГГГ обратились в поликлинику к педиатру ФИО11. ДД.ММ.ГГГГ у ребенка был 

<

данные изъяты> Все процедуры проходили около часа. Пришли в детское отделение, ребенка сразу положили в диагностическую палату, его туда не впустили. Через некоторое время вышла врач и сказала, что срочно необходимо найти в аптеках антибиотик, название не помнит. Он поехал искать антибиотик, но не нашел. Приехав в больницу, узнал, что собрались вызывать санавиацию, но в дальнейшем ФИО9 сообщила, что мест нет. Он позвонил родственнице и попросил позвонить на горячую линию Минздрава и попросить выделить место. В итоге место выделили, но санавиация не прилетела, так как заявки от больницы не поступило. Около 14.00 часов ДД.ММ.ГГГГ ему и его сожительнице сообщили, что сына спасти не удалось.

В рамках уголовного дела назначена и проведена в АНО «

<

данные изъяты> независимой судебно-медицинской экспертизы» комиссионная судебно-медицинская экспертиза.

Из заключения комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к следующим выводам. Смерть ФИО1 наступила в результате 

<

данные изъяты>, что свидетельствует о развитии у ФИО1 

<

данные изъяты> в период около 12-24 часов до момента наступления смерти. Комиссией отмечено, что в случае развития у детей 

<

данные изъяты>, независимо от качества оказания медицинской помощи прогноз для жизни пациентов неблагоприятный.

При оказании медицинской помощи ФИО1 врачом-педиатром ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» (ДД.ММ.ГГГГ), на основании жалоб, данных анамнеза и объективного осмотра, у ребенка было правильно установлено наличие 

<

данные изъяты>. В связи с установленным диагнозом и учитывая тяжесть общего состояния, мальчику в этот период было верно назначено соответствующее консервативное лечение, в том числе и противовирусная терапия. При этом экспертной комиссией выявлены недостатки оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» в этот период: неверное оформление медицинской документации, в том числе не полный сбор анамнеза заболевания и др.; не проведение общих анализов крови и мочи, исследование уровня С-реактивного белка. Вместе с тем в этот период отсутствовали какие-либо клинические основания для установления ребенку диагноза – 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ врачом-педиатром ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» на основании жалоб, данных анамнеза и объективного осмотра, у ребенка было правильно установлен диагноз – «

<

данные изъяты>». В связи с установленной патологией и учитывая тяжесть общего состояния, мальчику в этот период была верно осуществлена коррекция проводимого консервативного лечения, в том числе назначена антибактериальная и противоаллергическая терапия. При этом экспертной комиссией выявлены недостатки оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» в этот период: неверное оформление медицинской документации, в том числе не полный сбор анамнеза заболевания и др.; непроведение общих анализов крови и мочи, исследование уровня С-реактивного белка, бактериологического исследования слизи с миндалин и задней стенки глотки с определением чувствительности возбудителя к антибактериальным препаратам. Вместе с тем, в этот период отсутствовали какие-либо клинические основания для установления ребенку диагноза – 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ врачом-педиатром ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» на основании жалоб, данных анамнеза и объективного осмотра, у ребенка была правильно установлена положительная динамика течения имевшихся простудных заболеваний и исчезновение аллергической сыпи. Учитывая положительную динамику и удовлетворительное общее состояние, мальчику в этот период было верно рекомендовано продолжение консервативного лечения, в том числе, антибактериальной терапии. При этом экспертной комиссией выявлены недостатки оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» в этот период: неверное оформление медицинской документации, в том числе не полный сбор анамнеза заболевания и др. Вместе с тем, в этот период отсутствовали какие-либо клинические основания для установления ребенку диагноза – 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ врачом-педиатром ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» при осмотре ФИО1 были установлены у него: 

<

данные изъяты> с утреннего времени ДД.ММ.ГГГГ. У ребенка было правильно заподозрено 

<

данные изъяты>, в связи с чем, ФИО1 был по абсолютным показаниям направлен на госпитализацию в стационар ГБУЗ «Бичурская ЦРБ». При этом экспертной комиссией выявлены недостатки оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» в этот период: неверное оформление медицинской документации, в том числе не полный сбор анамнеза заболевания и др.

При поступлении ФИО1 в стационар ДД.ММ.ГГГГ в 09:10 часов на основании жалоб, данных анамнеза и объективного осмотра, результатов дополнительного лабораторного и инструментального исследования, консультации врачей-специалистов, у ребенка было правильно заподозрено развитие 

<

данные изъяты> В связи с установленной патологией и учитывая тяжесть общего состояния, мальчику в этот период было правильно назначено, и он получал соответствующее консервативное лечение, в том числе, ифузионную, дезинтаксикационную, антибактериальную, противовирусную, гормональную и др. терапию. Однако, несмотря на правильно проводимое интенсивное лечение, состояние ребенка прогрессивно ухудшалось, и ДД.ММ.ГГГГ в 13:30 часов, после верно проведенных реанимационных мероприятий, была констатирована биологическая смерть ФИО1 При этом экспертной комиссией выявлены недостатки оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» в этот период: неверное оформление медицинской документации, в том числе не полный сбор анамнеза заболевания и др.; не проведение в течение одного часа от момента поступления в стационар определения возбудителя в крови методом полимеразной цепной реакции или бактериологическим методом с установлением чувствительности возбудителя к антибактериальным и другим лекарственным препаратам.

На основании изложенного, в том числе учитывая развитие генерализованной формы и молниеносного течения менингококковой инфекции, экспертная комиссия пришла к выводу, что даже при условии отсутствия всех перечисленных недостатков оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, развитие благоприятного исхода и сохранение жизни ребенка в данном случае, было невозможно. Поэтому комиссия указала, что все вышеперечисленные недостатки оказания медицинской помощи, не состоящие в прямой причинно-следственной связи с наступившим неблагоприятным исходом (последствиями), в соответствии с порядком проведения судебно-медицинской экспертизы по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи не являются «дефектом» оказания медицинской помощи, не рассматриваются как причинение вреда здоровью и не подлежит судебно-медицинской оценке по тяжести вреда, причиненного здоровью человека. Таким образом судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к выводу, что наступление смерти ФИО1, в данном случае, обусловлено прогрессирующим течением и тяжестью основного заболевания, и не связано с качеством оказанной ребенку медицинской помощи в ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Также в рамках уголовного дела в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ проведена экспертами Дальневосточного филиала (с дислокацией в 

<

адрес>) ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета РФ» комиссионная судебно-медицинская экспертиза.

Из заключения эксперта № СМЭ

<

данные изъяты> следует, что экспертная комиссия пришла к следующим выводам. Непосредственной причиной смерти ФИО1 является 

<

данные изъяты>.

По мнению экспертной комиссии на этапе оказания медицинской помощи в амбулаторных условиях ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ диагноз 

<

данные изъяты> установлен правильно и своевременно. Лечение назначено в соответствии с приказом Минздрава России от 28.12.2012 года № 1654н «Об утверждении стандарта первичной медико-санитарной помощи детям при острых назофарингите, ларингите, трахеите и острых инфекциях верхних дыхательных путей легкой степени тяжести», в соответствии с федеральными клиническими рекомендациями по оказанию медицинской помощи детям с острой респираторной вирусной инфекцией (острый назофарингит) 2015 года. ДД.ММ.ГГГГ установлен диагноз: 

<

данные изъяты> правильно и своевременно. Ребенок направлен на стационарный этап оказания медицинской помощи в экстренном порядке. При этом экспертная комиссия нашла ряд дефектов оказания медицинской помощи диагностического характера: не выполнены лабораторные исследования, такие как: анализ мочи общий, анализ крови развернутый, копрологическое исследование, микроскопическое исследование кала на яйца и личинки гельминтов, бактериологическое исследование кала на сальмонеллы (Salmonellaspp.), бактериологическое исследование кала на тифо-паратифозные микроорганизмы (Salmonella typhi), бактериологическое исследование кала

на возбудителя дизентерии (Shigella spp.), микроскопическое исследование отпечатков с поверхности кожи перианальных складок на яйца остриц (Enterodius vermicularis). Выявленные дефекты диагностического характера в какой-либо связи с наступлением неблагоприятного исхода не состоят, в связи с чем не могут быть расценены как причинившие вред здоровью. На этапе оказания медицинской помощи в условиях стационара ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» диагноз: 

<

данные изъяты> выставлен правильно и своевременно. Оказание медицинской помощи проводилось в соответствии с клиническими рекомендациями 2023 года «Менингококковая инфекция у детей». При этом экспертная комиссия нашла ряд дефектов диагностического характера: не проведена оценка индекса Альговера; не определено кислотно-основное состояние крови; не определен уровень С-реактивного белка; не определен уровень прокальцитонин; не проведено исследование цереброспинальной жидкости (микроскопия, биохимия, пилимеразная цепная реакция, бактериология); не проведено исследоваание крови на стерильность; не выполнена нейросонография; не проведено электрокардиологическое исследование; не проведено ультразвуковое исследование глазного яблока; не выполнен осмотр офтальмолога; не выполнена компьютерная томография и магниторезонанская томография головного мозга; не проведено определение возбудителя в крови методом полимеразной цепной реакции или бактериологическим методом с установлением чувствительности возбудителя к антибактериальным и другим лекарственным препаратам. Отмечено, что данные лабораторные и инструментальные исследования, были назначены, но в связи с тяжестью состояния пациента, фульминантным (молниеносным) течением заболевания и его осложнений, приведших к наступлению смерти, не были выполнены. Выявленные дефекты диагностического характера в какой-либо связи с наступлением неблагоприятного исхода не состоят, в связи с чем не могут быть расценены, как причинившие вред здоровью.

При оказании ФИО1 медицинской помощи были соблюдены приказ Минсозразвития № 584 от 04.08.2006 года «О порядке организации медицинского обслуживания населения по участковому принципу»; ст. 19 Федерального закона от 21.08.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», приказ Минздрава от 07.03.2018 года № 92н «Об утверждении Положения об организации первичной медико-санитарной помощи детям при острых назофарингите, ларингите, трахеите и острых инфекциях верхних дыхательных путей легкой степени тяжести», федеральные клинические рекомендации по оказанию медицинской помощи детям с острой респираторной вирусной инфекцией (острый назофарингит) 2015 года. Количество, сущность дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 на амбулаторном и стационарном этапе медицинской помощи, роль выявленных дефектов в наступлении неблагоприятного исхода отражены при ответе на вопрос № 3 и 4.

Диагнозы: «

<

данные изъяты>?», выставлены на стационарном этапе оказания медицинской помощи правильно и своевременно. Дефекты оказания медицинской помощи, выявленные на этапе оказания медицинской помощи в условиях поликлиники ГБУЗ «Бичурская ЦРБ», в условиях стационара ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» носят диагностический характер, и не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода. В прямой причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода состоит основное заболевание и молниеносное прогрессирование его осложнений, что в соответствии с п. 24 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, не рассматриваются как причинение вреда здоровью человека.

Вопрос: Возможно, ли было предотвратить наступление смерти ФИО1 при условии оказания квалифицированной и своевременной медицинской помощи носит гипотетический характер и не может быть подтвержден исследовательским путем. Оценка несостоявшихся событий выходит за пределы компетенции экспертной комиссии. Экспертами отмечено, что 

<

данные изъяты> представлена разнообразными клиническими формами – от локализованных (

<

данные изъяты>) до генерализованных. Генерализация процесса сопровождается, 

<

данные изъяты>

Отвечая на вопросы: «Имеется ли схожесть симптомов, проявляющихся при заболеваниях «острый трахеит», «ринофарингит» и симптомов, характерных для начальной стадии заболевания 

<

данные изъяты>», «Могли ли симптомы, имевшиеся у ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ (высокая температура, высыпания на теле и др.), явиться основанием для постановки диагноза: 

<

данные изъяты>»?» комиссия указала, что симптомы заболевания, замеченные ДД.ММ.ГГГГ, не имели какой-либо специфичности: 

<

данные изъяты> могут встречаться при многих инфекционных заболеваниях, а также при сочетании аллергической реакции по типу крапивницы с одной из форм ОРВИ.

Отвечая на вопрос: «Являлись ли симптомы (высокая температура, высыпания на теле и др.) основанием для госпитализации ФИО1 и проведения дополнительных исследований в условиях стационара, в том числе проведения люмбальной пункции с последующим исследованием цереброспинальной жидкости?» комиссия экспертов указала, что согласно записям медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях №, от ДД.ММ.ГГГГ (визит на дом) показаний для госпитализации ребенка в стационар не было: «состояние средней тяжести, температура 36,7С. Ребенок активный, на момент осмотра улыбается, играет, пьет охотно. 

<

данные изъяты>.». Госпитализация детей с назофарингитом, ларингитом, трахеобранхитом без сопутствующих жизнеугрожающих осложнений нецелесообразна. Люмбальная пункция является инвазионой манипуляцией, сопряженной с возможным развитием множества осложнений, и выполняется только по определенным показаниям (стойкая лихорадка при наличии мозговой или менингиальной симптоматики, нарушение сознания, черепно-мозговая травма). Исходя из вышеизложенного показаний для госпитализации и проведения люмбальной пункции ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ не выявлено.

<

данные изъяты>.

Отвечая на вопрос: «Могло ли своевременное (ДД.ММ.ГГГГ) проведение анализа крови и мочи, исследование уровня С-реактивного белка, слизи с миндалин и задней стенки глотки подтвердить наличие (отсутствие) у ФИО1 

<

данные изъяты> на указанную дату?» комиссия пришла к выводу, что общие анализы крови и мочи, уровень С-реактивного белка является неспецифичными лабораторными тестами, которые не позволяют определить этиологию болезней (нозологические формы. Бактериологический анализ мазка из носоглотки либо назначение ПЦР-исследования могло бы позволить выявить возбудителя заболевания. Для назначения бактериологического анализа мазка из носоглотки либо назначения ПЦР-исследования на 

<

данные изъяты> необходимы основания – симптомы, позволяющие заподозрить развитие данного заболевания (для высева менингококков нужны определенные селективные среды). ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ у врача не было веских клинических или эпидемиологических оснований для диагностики 

<

данные изъяты>.

Из ответа на вопрос: «Могли ли своевременные (ДД.ММ.ГГГГ) консультации детского инфекциониста, офтальмолога, невролога подтвердить наличие (отсутствие) у ФИО1 

<

данные изъяты> в указанную дату?» комиссия экспертов пришла к выводу, что ДД.ММ.ГГГГ у участкового врача не было клинико-эпидемиологических оснований для обращения за консультациями к указанным специалистам. Согласно данным, полученным в ходе сбора анамнеза заболевания, при первичном осмотре, указанном в медицинской карте пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях, в условиях дневного стационара №, первые симптомы, позволяющие заподозрить развитие 

<

данные изъяты>, появились ДД.ММ.ГГГГ вечером, в виде 

<

данные изъяты>, что послужило поводом для обращения в поликлинику ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ диагноз 

<

данные изъяты>» установлен не был, в связи с отсутствием патогномоничных (однозначно указывающих на определенное заболевание) симптомов и эпидемиологических показаний, на эту дату. Лечение назначено в соответствии с приказом Минздрава России от 28.12.2012 года № 1654 «Об утверждении стандарта первичной медико-санитарной помощи детям при острых назофарингите, ларингите, трахеите и острых инфекциях верхних дыхательных путей легкой степени тяжести», в соответствии с федеральными клиническими рекомендациями по оказанию медицинской помощи детям с острой респираторной вирусной инфекцией (острый назофарингит) 2015 года. В случае диагностирования у больных локализованной формы менингококковой инфекции (менингококковый назофарингит, менингококковое носительство) рекомендуется лечение в амбулаторных условиях, показаниями для госпитализации в медицинскую организацию являются: подозрение на генерализованную форму менингококковой инфекции, необходимость изоляции пациента с локализованной формой по эпидемиологическим показаниям.

Вопрос: Возможно, ли было предотвратить наступлением смерти ФИО1 носит гипотетический характер, и ответ на него не может быть подтвержден исследовательским путем. Комиссией экспертов отмечено, что для лечения локализованных форм 

<

данные изъяты> используют: 

<

данные изъяты>…». ДД.ММ.ГГГГ лечащим врачом был назначен 

<

данные изъяты>.

Отвечая на вопрос: «Каков порядок оказания медицинской помощи ФИО1 с симптомами на ДД.ММ.ГГГГ (

<

данные изъяты> рекомендуется экстренная госпитализация пациента в стационар, имеющий в структуре отделение/палаты реанимации и интенсивной терапии, где может быть оказана специализированная медицинская помощь.

По мнению экспертов, в данном клиническом случае рентгенологическое исследование мало-информативно, и могло было быть назначено для уточнения диагноза в совокупности наряду с другими диагностическими методами. Не проведение рентгеноскопии ДД.ММ.ГГГГ в амбулаторных условиях ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» не оказало какого либо влияния на тактику в отношении ФИО1, ребенок был направлен в стационар ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» в экстренном порядке.

Комиссия экспертов, отвечая на вопрос «Возможно ли было предотвратить наступление смерти ФИО1 при соблюдении порядка оказания медицинской помощи с симптомами на ДД.ММ.ГГГГ?», указала, что вопрос носит гипотетический характер, и ответ на него не может быть подтвержден исследовательским путем.

На вопросы: «Имеется прямая причинная связь между неисправность аппарата измерения контроля жизнедеятельности (сатурация) и наступившей смертью ФИО1 (показания потерпевшей У.В.В.)?», «Имеется прямая причинная связь между неисправностью аппарата искусственной вентиляции легких (показания потерпевшей У.В.В.) и наступившей смертью ФИО1?», комиссия экспертов ответила, что в представленной медицинской документации нет информации о неисправностях медицинского оборудования, вместе с тем, при нахождении ФИО1 в условиях палаты интенсивной терапии, имеется запись от 09:40 часов и 12:05 часов ДД.ММ.ГГГГ об уровне сатурации (

<

данные изъяты> соответственно, послужившие основанием для датации ребенку кислорода, а также имеется запись от 12:30 часов ДД.ММ.ГГГГ об интубации трахеи и переводе ФИО1 на искусственную вентиляцию легких с указанием параметров вентиляции. Указанный уровень сатурации, а также параметры искусственной вентиляции легких не позволяют экспертной комиссии высказаться о неисправности пульсоксиметра и аппарата ИВЛ.

Постановлением старшего следователя первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по Республике Бурятия от ДД.ММ.ГГГГ производство по уголовному делу прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за отсутствием события преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

При рассмотрении дела судом установлено, что сын истцов с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на амбулаторном лечении в ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» с диагнозом: 

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ в связи с ухудшением состояния был госпитализирован в стационар ГБУЗ «Бичурская ЦРБ». В тот же день малолетний ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, скончался в реанимационном отделении ГБУЗ «Бичурская ЦРБ». Как следует из заключения экспертов смерть наступила в результате генерализованной 

<

данные изъяты>. Родители ребенка обратились в суд с исковым заявлением о взыскании компенсации морального вреда, указав, что в период амбулаторного и стационарного лечения малолетнему ФИО1 медицинская помощь была оказана ненадлежащего качества, что причинило им моральные страдания.

В ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено право каждого на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг.

В силу п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Как следует из п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ).

В ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплены общие правила компенсации морального вреда.

Согласно ч. 2 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации нематериальные блага защищаются в соответствии с этим кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренными, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по возмещению вреда, в том числе по компенсации морального вреда, являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

В случае причинения работниками медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинской организации за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинской организации (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинского учреждения или его работников.

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Исследовав представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что медицинская помощь в период амбулаторного лечения малолетнего ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а также в период его пребывания в условиях стационара ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» ДД.ММ.ГГГГ была оказана ненадлежащего качества, что подтверждено экспертными заключениями, данными медицинской документации. В ходе рассмотрения дела подтвержден факт наличия недостатков (дефектов) при оказании медицинской помощи ФИО1

Недостатки оказания медицинской помощи в период амбулаторного лечения выразились в неверном оформлении медицинской документации, в том числе, неполный сбор анамнеза заболевания, непроведение общих анализов крови и мочи, исследования С-реактивного белка, бактериологического исследования слизи с миндалин и задней стенки глотки с определением чувствительности возбудителя к антибактериальным препаратам, а также непроведение иных лабораторных исследований, недооценка тяжести состояния при осмотре ДД.ММ.ГГГГ.

В период оказания медицинской помощи в условиях стационара экспертами выявлены дефекты диагностического характера, которые выразились в неверном оформление медицинской документации, в том числе, неполном сборе анамнеза заболевания, не проведено в течение одного часа от момента поступления в стационар определения возбудителя в крови методом полимеразной цепной реакции или бактериологическим методом с установлением чувствительности возбудителя к антибактериальным и другим лекарственным препаратам, не проведена оценка индекса Альговера, не определено кислотно-основное состояние крови, не определен уровень прокальцитонина, не проведено исследование цереброспинальной жидкости (микроскопия, биохимия, полимеразная цепная реакция, бактериология), не проведено исследование крови на стерильность, не выполнена нейросонография, не проведено электрокардиологическое исследование, не проведено ультразвуковое исследование глазного яблока, не выполнен осмотр офтальмолога, не выполнена компьютерная томография и магниторезонансная томография головного мозга. При этом как следует из экспертного заключения данные лабораторные и инструментальные исследования, были назначены, но в связи с тяжестью состояния пациента, фульминантным (молниеносным) течением заболевания и его осложнений, приведших к наступлению смерти, не были проведены.

Однако выявленные недостатки (дефекты), как следует из заключений экспертов, в прямой причинно-следственной связи, и какой-либо связи с наступлением неблагоприятного исхода не состоят, в связи с чем не могут быть расценены, как причинившие вред здоровью. Смерть ФИО1 наступила в результате 

<

данные изъяты>

Вышеназванные экспертные заключения суд оценивает по правилам ст. 86 и 67 ГПК РФ и признает их относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами по делу и учитывает, что указанные заключения составлены в соответствии с требованиями ГПК РФ, полномочия, квалификация и незаинтересованность экспертов в исходе дела сомнений у суда не вызывает. Выводы экспертов не противоречат материалам дела. Эксперты предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Суд считает возможным взять за основу данные, изложенные в экспертных заключения.

Стороны в ходе судебного разбирательства несогласия с выводами экспертов не высказывали, не оспаривали, о назначении по рассматриваемому делу судебной экспертизы стороны не заявляли.

Возражая против удовлетворения заявленных исковых требований, представители ответчика пояснили, что дефекты оказания медицинской помощи, указанные в заключениях экспертом имели место. При этом выявленные экспертами дефекты оказания медицинской помощи ФИО1 не повлияли на назначение соответствующего лечения, течение заболевания. Причиной смерти является 

<

данные изъяты>. Ребенок поступил в учреждение уже со свершившимся диагнозом 

<

данные изъяты>. Прямая причинно-следственная связь между выявленными дефектами и оказанием медицинской помощи не нашла своего подтверждения, а косвенная (опосредованная) связь, выраженная в непроведении диагностических исследований и анализов какого-либо влияния на течение заболевания и его исход ввиду молниеносного течения не повлияли, не способствовали ухудшению состояния здоровья ребенка. Кроме того, ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» относится к медицинским учреждениям 1 уровня в связи, с чем ряд диагностических исследования провести не представилось возможным, поскольку на базе учреждения отсутствует диагностическая лаборатория, в частности, для проведения бактериологического исследования слизи с миндалин и задней стенки глотки с определением чувствительности возбудителя к антибактериальным препаратам, определение возбудителя в крови методом полимеразной цепной реакции, исследования крови на стерильность. ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» является государственным учреждение, бюджет дефицитен.

Вместе с тем, по мнению суда, указанные обстоятельства не являются определяющими для разрешения требований о компенсации морального вреда, заявленного истцами. Предметом защиты являются личные неимущественные права родителей ребенка, связанные с получением их малолетним сыном медицинской помощи ненадлежащего качества. Установление причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и наступлением смерти ребенка в данном случае не требуется, поскольку истцы не основывают свои требования на том, что именно дефекты привели к смерти ребенка. Истцы требуют компенсации морального вреда, причиненного самим фактом ненадлежащего оказания медицинской помощи их ребенку, что является самостоятельным основанием для наступления ответственности.

Доводы стороны ответчика о том, что ряд диагностических исследований провести не представилось возможным, в связи с отсутствием на базе учреждения диагностической лаборатории, суд находит не состоятельными, поскольку как следует из Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» доступность и качество медицинской помощи являются основными принципами охраны здоровья. Медицинская помощь должна быть оказана в соответствии с установленными порядками и стандартами, а также на основе клинических рекомендации.

Доводы представителя ответчика о его бюджетном статусе и недостаточности финансирования судом отклоняются как необоснованные. Имущественное положение юридического лица (в том числе бюджетного учреждения) не является обстоятельством, влияющим на размер компенсации морального вреда.

Так, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (абз.1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с ч. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл.59 (ст. 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (абз.2 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (ч. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно п. 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Согласно ст. 7 Семейного кодекса Российской Федерации, граждане по своему усмотрению распоряжаются принадлежащими им правами, вытекающими из семейных отношений (семейными правами), в том числе правом на защиту этих прав, если иное не установлено названным Кодексом. Семейные права охраняются законом, за исключением случаев, если они осуществляются в противоречии с назначением этих прав.

Защита семейных прав осуществляется судом по правилам гражданского судопроизводства. Защита семейных прав осуществляется способами, предусмотренными соответствующими статьями указанного Кодекса, а также иными способами, предусмотренными законом (ст. 8 Семейного кодекса Российской Федерации).

По смыслу ст. 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации и положений Семейного кодекса Российской Федерации право на компенсацию морального вреда в связи со смертью члена семьи имеют лица, наличие страданий у которых в связи с нарушением семейных связей в случае смерти потерпевшего предполагается, если не доказано обратное.

Истцы У.В.В. и Е.А.П. являются родителями малолетнего ФИО1 Из объяснений истцов следует, что ФИО1 был долгожданным, первым ребенком, рос и развивался у них на глазах. Из-за безвременной утраты сына по сей день испытывают нравственные страдания, боль от утраты не проходит, каждый день вспоминают о ребенке, переживают, из-за того, что его не удалось спасти. В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ они выполняли все рекомендации врача, переживали за здоровье сына. ДД.ММ.ГГГГ не обратились в больницу, по рекомендации врача ФИО11 сбивали температуру самостоятельно, так как при посещении врач сказала, что у ребенка режутся зубы и возможно повышение температуры. У.В.В. после пережитого стресса часто впадала в депрессию, наблюдалась у различных врачей в 

<

адрес> и 

<

адрес>. Из-за переживаний по поводу потери сына в ДД.ММ.ГГГГ года у нее 

<

данные изъяты>. При виде врачей у нее начинались страхи и переживания.

Доводы У.В.В. о том, что она после пережитого стресса периодически наблюдалась у различных врачей, 

<

данные изъяты>, суд отклоняет как недоказанные и не учитывает при вынесении решения, поскольку в ходе судебного разбирательства данные доводы не были подтверждены. Из амбулаторной карты У.В.В. следует, что в ДД.ММ.ГГГГ года она обращалась к врачу офтальмологу 

<

данные изъяты>), в ДД.ММ.ГГГГ года к врачу инфекционисту (

<

данные изъяты>). Согласно медицинской карте в ДД.ММ.ГГГГ года обращалась в ООО 

<

данные изъяты>» с жалобами 

<

данные изъяты>). Также из медицинской карты У.В.В. следует, что ДД.ММ.ГГГГ она обращалась в 

<

данные изъяты> ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» с жалобами 

<

данные изъяты> Из заключения УЗИ от ДД.ММ.ГГГГ следует, что 

<

данные изъяты>. Согласно выписному эпикризу У.В.В. находилась на амбулаторном лечении в 

<

данные изъяты> ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Диагноз: 

<

данные изъяты>. При этом каких-либо документов подтверждающих, что У.В.В. по поводу 

<

данные изъяты> наблюдалась в ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» и 

<

данные изъяты> именно вследствие стресса, вызванного действиями ответчика, не представлено.

При этом установленное наличие недостатков (дефектов) при оказания медицинской помощи является нарушением требований к качеству медицинской помощи, а соответственно нарушением неимущественных прав в сфере охраны здоровья, что безусловно свидетельствует о причинении моральных и нравственных страданий истцам, которые вправе рассчитывать на квалифицированную и своевременную медицинскую помощь для близкого человека - сына, а потому может рассматриваться как основание для компенсации морального вреда.

При таких обстоятельствах, оценивая нравственные и моральные страдания истцов, принимая во внимание, что материалами дела доказан факт оказания ФИО1 медицинской помощи ненадлежащего качества, суд полагает возможным удовлетворить исковые требования У.В.В., Е.А.П. к ГБУЗ «Бичурская ЦРБ», и возложить на ответчика обязанность по компенсации истцам морального вреда.

Исходя из того, что выявленные дефекты оказания ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» медицинской помощи ФИО1 не находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими неблагоприятными последствиями (смертью), ухудшение состояния здоровья последнего, наступление неблагоприятных последствий обусловлено характером и тяжестью имеющегося основного заболевания, а не допущенными дефектами оказания ему медицинской помощи, учитывая, что само по себе отсутствие прямой причинно-следственной связи между нарушениями, допущенными при оказании медицинской помощи ФИО24, и наступлением его смерти не освобождает ответчика от обязанности компенсации морального вреда близким родственникам умершего, поскольку пациент имеет право на оказание медицинской помощи в полном объеме, определенном клиническими рекомендациями, стандартами, суд приходит к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения исковых требований о взыскании с ответчика компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи.

При определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» в пользу У.В.В. и Е.А.П., суд с учетом характера и степени нравственных страданий, связанных с утратой малолетнего ребенка в возрасте 10 месяцев, что является тяжелым и необратимым событием в жизни родителей, данные страдания усугубляются осознанием того, что медицинская помощь их ребенку была оказана ненадлежащего качества, с нарушением установленных требований; объема и значимости, допущенных ответчиком дефектов оказания медицинской помощи, принимая во внимание, что данные дефекты оказания медицинской помощи не причинили вред здоровью ФИО1, не являются причиной его смерти, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации наступившим последствиям приходит к выводу о взыскании с ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» в пользу У.В.В., Е.А.П. компенсации морального вреда по 200 000 рублей, каждому.

При этом заявленный истцами размер компенсации в сумме по 1 000 000 рублей каждому суд находит не разумным, не справедливым и не отвечающим требованиям о соблюдении баланса интересов сторон, поскольку выявленные дефекты оказания медицинской помощи в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1 не состоят. Оснований для удовлетворения исковых требований в большем размере, по мнению суда, не имеется.

В соответствии с ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Согласно ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела. Размер и порядок уплаты государственной пошлины устанавливаются федеральными законами о налогах и сборах.

В силу ч.3 ст. 333.19 НК РФ при подаче искового заявления имущественного характера, не подлежащего оценке, а также искового заявления неимущественного характера (в данном случае требование о компенсации морального вреда) государственная пошлина для физических лиц составляет 3000 рублей.

Ввиду того, что в ходе разбирательства по делу суд пришел к выводу о частичном удовлетворении исковых требований с ответчиков в бюджет ФИО17 РБ подлежат взысканию расходы по оплате государственной пошлины в размере 3000 рублей.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования У.В.В., Е.А.П. к ГБУЗ «Бичурская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бичурская центральная районная больница» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в пользу У.В.В. компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бичурская центральная районная больница» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в пользу Е.А.П. компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бичурская центральная районная больница» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) государственную пошлину в доход ФИО17 РБ в размере 3000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Бурятия через Бичурский суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 06.04.2026 года.

Судья О.В. Багулова