Дело № 2-1376/2020 17 сентября 2020 года 

УИД 78RS0015-01-2019-009766-17

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Невский районный суд Санкт-Петербурга в составе

председательствующего судьи Игумновой Е.Ю.,

при секретаре Мальковой К.Д.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании права собственности в порядке наследования,

УСТАНОВИЛ:

истец обратился в Невский районный суд Санкт-Петербурга с иском к ответчику, после уточнения заявленных требования просил признать ФИО3 фактически принявшей наследство за ФИО4, умершей ДД.ММ.ГГГГ 2016 года, в виде ? доли в праве собственности на квартиру по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес> включить указанную долю в состав наследства, открытого после смерти ФИО3, умершей ДД.ММ.ГГГГ 2019 года, признать за истцом право собственности в порядке наследования на ? доли в праве собственности на указанную квартиру. 

В обоснование заявленных требований истец указывал, что ДД.ММ.ГГГГ 2016 года умерла ФИО4, приходившаяся матерью ФИО3 (супруге истца) и ко дню смерти являвшаяся собственником квартиры по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>. Супруга истца ФИО3 фактически приняла наследство после матери, несмотря на серьезные проблемы со здоровьем, она через супруга обеспечивала сохранность наследственного имущества, непродолжительно пользовалась предметами быта, которые находились в квартире, посещала квартиру, насколько позволяло здоровье, участвовала в оплате коммунальных платежей за квартиру, в т.ч. в первые 6 месяцев после смерти матери и несла расходы по погребению умершей матери, а также приняла по наследству швейную машинку. Поскольку ФИО3 была тяжело больна, истец как ее муж помогал жене совершать действия по фактическому принятию наследства после смерти ФИО4 Ответчик, приходившаяся наследодателю ФИО4 дочерью, в установленном порядке обратилась за принятием наследства к нотариусу, получила свидетельство о праве на наследство в виде спорной квартиры и стала ее единоличным собственником. После продолжительной болезни ДД.ММ.ГГГГ 2019 года ФИО3 умерла, ее единственным наследником является истец. 

Истец и его представитель на судебное заседание явились, уточненные исковые требования поддержали, просили удовлетворить. 

Ответчик и ее представитель в суд явились, против удовлетворения иска возражали, просили отказать.

Третьи лица на рассмотрение дела не явились, о его слушании извещены надлежаще, что подтверждается имеющимися в материалах дела почтовыми уведомлениями о вручении судебных извещений уполномоченным на прием корреспонденции лицам, от нотариусов поступили ходатайства о рассмотрении дела в их отсутствие. С учетом надлежащего извещения неявившихся лиц суд полагает возможным рассмотреть дело в их отсутствие. 

Суд, выслушав явившихся участников процесса, опросив свидетелей, исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства, приходит к следующему.

В соответствии с п. 1 ст. 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации для приобретения наследства наследник должен его принять.

Согласно п. 4 ст. 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия.

В силу положений п. 1 ст. 1154 Гражданского кодекса Российской Федерации наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства. 

По правилам п. 2 ст. 1153 Гражданского кодекса Российской Федерации, признается, пока не доказано иное, что наследник принял наследство, если он совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства, в частности если наследник вступил во владение или в управление наследственным имуществом; принял меры по сохранению наследственного имущества, защите его от посягательств или притязаний третьих лиц; произвел за свой счет расходы на содержание наследственного имущества; оплатил за свой счет долги наследодателя или получил от третьих лиц причитавшиеся наследодателю денежные средства.

Из анализа приведенных положений следует, что воля на принятие наследства считается проявленной в том случае, если наследник совершает фактические действия, свойственные собственнику.

Такими действиями считаются действия, в которых проявляется отношение наследника к наследственному имуществу как к своему собственному, поэтому действия должны им совершаться для себя и в своих интересах.

Таким образом, предъявляя требования об установлении факта принятия наследства, на истце лежит обязанность доказать факт совершения им действий, свидетельствующих о фактическом принятии им наследства, то есть о совершении в отношении наследственного имущества действий, свойственных собственнику имущества.

В качестве таких действий, в частности, могут выступать: вселение наследника в принадлежавшее наследодателю жилое помещение или проживание в нем на день открытия наследства (в том числе без регистрации наследника по месту жительства или по месту пребывания), подача в суд заявления о защите своих наследственных прав, обращение с требованием о проведении описи имущества наследодателя, осуществление оплаты коммунальных услуг, страховых платежей, возмещение за счет наследственного имущества расходов, предусмотренных ст. 1174 Гражданского кодекса Российской Федерации, иные действия по владению, пользованию и распоряжению наследственным имуществом.

При этом такие действия могут быть совершены как самим наследником, так и по его поручению другими лицами.

Указанные действия должны быть совершены в течение срока принятия наследства, установленного ст. 1154 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

В целях подтверждения фактического принятия наследства (п. 2 ст. 1153 Гражданского кодекса Российской Федерации) наследником могут быть представлены, в частности, справка о проживании совместно с наследодателем, квитанция об уплате налога, о внесении платы за жилое помещение и коммунальные услуги, договор подряда на проведение ремонтных работ и т.п. документы.

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. 

В силу присущего гражданскому судопроизводству принципа диспозитивности эффективность правосудия по гражданским делам обусловливается, в первую очередь, поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности; наделенные равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности, стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений, и принять на себя все последствия совершения или несовершения процессуальных действий.

Из материалов дела следует, что спорное имущество в виде квартиры по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, принадлежало ФИО4 на основании договора купли-продажи долей квартиры и на основании договора передачи квартиры в собственность граждан (л.д. 216).

ФИО4 умерла ДД.ММ.ГГГГ 2016 года (л.д. 196).

Согласно свидетельству о рождении ответчик ФИО2 является дочерью ФИО4 (л.д. 199).

В установленный шестимесячный срок 13 марта 2017 года к нотариусу ФИО5 обратилась ответчик с заявлением о принятии наследства после смерти матери, в котором указала, что другим наследником является дочь ФИО3 (л.д. 198).

В связи с указанием другого возможного наследника нотариус ФИО5 направила извещение ФИО3 с разъяснением возможности принять наследство либо отказаться от него в срок по 22 мая 2017 года, порядка принятия наследства, возможности получить консультацию в нотариальной конторе, в т.ч. посредством телефонного звонка с указанием номера телефона и графика работы конторы, а также с сообщением о том, что в случае непоступления заявления свидетельства о праве на наследство будут выданы наследникам, подавшим заявления о принятии наследства (л.д. 219). 

28 мая 2017 года ответчику выдано свидетельство о праве на наследство по закону в отношении спорной квартиры (л.д. 216); право ответчика зарегистрировано в установленном порядке (л.д. 26-29). Согласно материалам наследственного дела после ФИО4 иные наследники за получением свидетельства о праве на наследство не обращались. 

Из материалов наследственного дела после ФИО3 следует, что 14 января 2000 года между ФИО6 (после брака – ФИО7) Е.Н. и ФИО1 заключен брак (л.д. 147); ДД.ММ.ГГГГ 2019 года ФИО3 умерла (л.д. 144); 15 марта 2019 года истец обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства (л.д. 145), а 05 июля 2019 года получил свидетельства о праве на наследство после своей супруги ФИО3 (л.д. 170-171). 

Исковые требования основаны на фактическом принятии ФИО3 наследства после матери ФИО4

В подтверждение данных обстоятельств истец представил нотариальные заявления ФИО8 и ФИО9, видеозапись объяснений ФИО10

Из заявления ФИО8 следует, что летом 2017 года (точной даты не помнит) истец попросил его помочь перевезти какие-то вещи из квартиры на Российском проспекте на Большую Конюшенную улицу, в квартиру на Российском проспекте ФИО8 не заходил, а ждал в своей машине, истец принес электрическую швейную машинку в коричневом чемоданчике и какие-то пакеты, что и было доставлено на Б. Конюшенную улицу, осенью 2017 года истец попросил проверить исправность коммуникативной сети электроники в квартире на Российской пр., но из-за плохого самочувствия ФИО8 отказался. Подлинность подписи под этим заявлением засвидетельствована нотариально (л.д. 124-125). 

Согласно заявлению ФИО9, она несколько раз навещала ФИО3 дома, примерно в мае-июне 2017 года стала свидетелем телефонного разговора (Е. Н. называла собеседника «Маша»), разговор шел об установке памятника их матери, Е. Н. спрашивала, хватает ли Маше сейчас денег и что остаток ее с мужем доли Володя в ближайшее время передаст ей. Подлинность подписи ФИО9 под изложенным засвидетельствована нотариусом (л.д. 126).

На представленной истцом видеозаписи, которая обозревалась в судебном заседании от 30 июня 2020 года, содержится рассказ лица, представившегося ФИО10, о заботливом уходе, который осуществлял истец за своей супругой ФИО3, исполнял ее поручения. 

Приведенные выше заявления и видеозапись представляют собой объяснения неизвестных суду лиц, не предупреждавшихся об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ и не несущих ответственности за сделанные ими заявления. Кроме того, с учетом даты смерти ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ 2016 года, истечения 6-месячного срока для принятия наследства 22 мая 2017 года, суд полагает, что изложенные выше объяснения, в которых дающие их лица не помнят точных дат, по их мнению, юридически значимые действия совершены в мае-июне либо летом 2017 года, не подтверждают факт принятия наследства.

Листы с записями (л.д. 104, также записи, представленные в судебном заседании от 17 сентября 2020 года) не содержат сведений о лице, их сделавшем, какого-либо обязательства либо подтверждения его исполнения, подписей как подтверждения волеизъявления совершить такое обязательство либо получения исполнения, ввиду чего признать данные записи доказательством фактического принятия ФИО3 наследства после ФИО4 не представляется возможным.

Согласно показаниям свидетеля ФИО11 в судебном заседании от 17 сентября 2020 года, она является соседкой истца по коммунальной квартире с 2015 года, знает истца, никогда не видела его супругу, только слышала ее голос из комнаты, знает, что истец выполнял поручения своей супруги, занимался организацией похорон тещи ФИО4, ездил весной 2017 года в старую квартиру ФИО4, чтобы забрать ее вещи, в частности, советскую темно-зеленую швейную машинку, это было весной: март, апрель, май, - точно свидетель не помнит; также свидетель видела передачу денежных средств примерно в марте-апреле 2017 года, ей кажется, что ответчик всегда приезжала за какими-то деньгами; несмотря на то, что похороны ФИО4 прошли в ноябре-декабре 2016 года, свидетель полагает, что денежные средства передавались весной 2017 года в качестве возврата долга за погребение. 

Как следует из показаний свидетеля со стороны ответчика ФИО12, ее коллега по работе в 2005-2008 гг. ФИО3 говорила свидетелю, что давно приняла решение не претендовать на наследство родителей, т.к. по их с сестрой договоренности Маша одна помогает престарелым родителям, после получения письма от нотариуса с разъяснениями о принятии наследства после ФИО4 она по-прежнему не собиралась принимать наследство, хотела, чтобы квартира досталась Маше (л.д. 232, 237). 

Свидетель ФИО13 показала, что в 2012 году в связи с ухудшением здоровья ФИО4 М. и Е. обоюдно решили, что заботу и уход за мамой возьмет на себя М., тогда же Лиза приняла решение, что не будет претендовать на квартиру по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, с 2012 года М. постоянно проживала с матерью в данной квартире и ухаживала за мамой, во время посещений свидетелем указанной квартиры в ней находились только М., Т. Д. и ее кот, на стационарный телефон отвечала только М.. Осенью 2015 года в связи с беспомощностью Т. Д. и тяжелым заболеванием Е. М. с общего согласия передала свидетелю запасные ключи от квартиры на 

<

адрес>, которые прежде находились у Лизы. После смерти ФИО4 во время посещений свидетелем спорной квартиры в ней находилась только М. и кот Т. Д., на стационарный телефон отвечала только М.. Когда М. по состоянию здоровья отсутствовала в квартире по Российскому проспекту, свидетель приезжала туда по ее просьбе и следов пребывания кого-либо, кроме кота Т. Д., не было. В июне 2017 года свидетель спросила у Е. о запасных ключах от квартиры по Российскому проспекту, которые хранились у свидетеля, на что Е. ответила, что квартира теперь принадлежит М. и ключи нужно отдать М. (л.д. 233-234, 238). 

Свидетель ФИО14 в судебном заседании от 17 сентября 2020 года показала суду, что знакома с сестрами К-выми с детства, в связи с уходом за родителями, осуществляемом только ответчиком, ФИО3 приняла решение не претендовать на наследство родителей, считала, что оно по справедливости должно перейти к ответчику, на которую легли все заботы о родителях; о Лизином решении знали все родные и друзья еще до официальной регистрации ее брака с истцом, истец также не мог об этом не знать. После смерти ФИО4 свидетель разговаривала с Лизой по телефону и она от своего решения по маминому наследству не отказалась, говорила, что не приняла его, квартиру на Российском считала Машиной, до самой смерти свидетель тесно общалась с сестрой, никаких претензий на квартиру ей никогда не предъявляла. 

Все свидетели предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, ввиду чего суд не усматривает оснований не доверять полученным показаниям. 

Учитывая то, что точную дату появления в квартире на Большой Конюшенной вещей ФИО4 и передачи денежных средств ответчику весной 2017 года свидетель ФИО11 не помнит, по ее мнению, это могло быть в марте, апреле, мае 2017 года, а перевозка вещей и передача денег после 22 мая 2017 года правового значения не имеет ввиду истечения срока принятия наследства, суд полагает, что показания данного свидетеля не отвечают критерию достаточности для вывода о фактическом принятии наследства ФИО3 после смерти ее матери ФИО4 Кроме того, отсутствуют сведения о том, что на швейной машинке и вещах в пакетах (без указания на конкретные предметы) имеются признаки, позволяющие достоверно утверждать, что они принадлежали ФИО4, т.е. не подтверждено, что перечисленные вещи принадлежали ФИО4 на день смерти. Также суд отмечает, что доказательства передачи денег от истца ответчику именно в качестве компенсации расходов на похороны ФИО4 отсутствуют. 

Показания свидетеля ФИО11 опровергаются показаниями свидетелей, опрошенных по ходатайству ответчика, которые пояснили об отсутствии у ФИО15 намерения наследовать после смерти матери и, напротив, ее желании, чтобы наследство матери перешло к сестре ФИО2 

Кроме того, из материалов дела следует, что на день смерти ФИО4 была зарегистрирована по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, в указанной квартире иные зарегистрированные лица отсутствовали (л.д. 220); ФИО3 с 1958 года и по день своей смерти была зарегистрирована по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес> (л.д. 148). Таким образом, в силу факта совместного проживания ФИО3 не могла принять наследство после ФИО4 

Оценивая данные обстоятельства, суд полагает, что истцом не представлено объективных доказательств, с достоверностью свидетельствующих о фактическом принятии ФИО3 наследства после смерти ФИО4, вступлении во владение или в управление наследственным имуществом, принятии мер по сохранению наследственного имущества, защите его от посягательств или притязаний третьих лиц, произведении за свой счет расходов на содержание наследственного имущества в течение шести месяцев после смерти наследодателя, в связи с чем суд не усматривает оснований для удовлетворения исковых требований. 

Представленными ответчиком платежными документами об оплате расходов на похороны и установку памятника ФИО4, а также квитанциями и чеками-ордерами об оплате жилищно-коммунальных услуг в отношении квартиры по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес> (л.д. 71-88), опровергаются доводы истца о том, что данные расходы несла ФИО3

Помимо изложенного, суд полагает убедительными возражения ответчика о наличии у ФИО1 доверенности от ФИО3 от 23 сентября 2015 года с правом подавать заявления о принятии наследства и выдаче свидетельства о праве на наследство и несовершения им таких действий ввиду отсутствия волеизъявления его супруги ФИО3 (л.д. 66). 

Действительно, согласно выписке из реестра нотариальных действий 23 сентября 2015 года состоялось удостоверение доверенности (№ в реестре 6-163) от ФИО3 на мужа ФИО1 с правом подавать заявления о принятии наследства (л.д. 184). Как указывал истец, он ввиду тяжелого состояния здоровья ФИО3 исполнял поручения своей супруги по принятию наследства после ФИО4, соответственно, при наличии доверенности истец располагал возможностью обратиться к нотариусу в установленном порядке с заявлением о принятии наследства, в случае если такое поручение от ФИО3 действительно имело место. 

На основании изложенного и, руководствуясь ст. 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

в удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Невский районный суд Санкт-Петербурга. 

Судья 

Решение в окончательной форме принято 21 сентября 2020 года.