ВЕРХОВНЫЙ СУД УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

УИД: 18RS0004-01-2025-004384-09

судья Чернышова Э.Л. 1-я инстанция: №2-2242/2025

докладчик Шаклеин А.В. Апел. производство: №33-344/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

12 января 2026 года г. Ижевск

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Хохлова И.Н.,

судей Ступак Ю.А., Шаклеина А.В.,

с участием прокурора Добрых А.В.,

при секретаре судебного заседания Антоновой Т.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу АО «ИПОПАТ» на решение Индустриального районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 19 сентября 2025 года по исковому заявлению ФИО1 к АО «ИПОПАТ» о взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Удмуртской Республики Шаклеина А.В., объяснения представителя истца ФИО2, возражавшей по доводам апелляционной жалобы, заключение прокурора Добрых А.В., полагавшего решение суда первой инстанции законным и обоснованным, судебная коллегия,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 (истец) обратилась в суд с иском к АО «ИПОПАТ» (ответчик) о компенсации морального вреда. В обоснование требований указала, что 13 ноября 2024 года на пешеходном переходе у перекрестка 

<

адрес> на неё совершил наезд автобус НЕФАЗ (гос. рег. знак №), принадлежащий ответчику и находящийся под управлением его работника ФИО3 В результате ДТП она получила телесные повреждения, причинившие вред здоровью средней тяжести. Полученные травмы причинили и продолжают причинять сильнейшие физические и нравственные страдания. Она оказалась лишенной возможности вести привычный полноценный образ жизни, трудиться по месту работы, куда была принята только 30 августа 2024 года. Помимо физической боли, испытала сильнейшее нервное потрясение и стресс от страха за свою жизнь и здоровье, учитывая особенности врожденного здоровья (инвалид с детства бессрочно). После аварии её беспокоят постоянные боли в нижних конечностях, бессонница, тревога, переживает ввиду осознания своей беспомощности и неполноценности из-за ограничений от травмы. Полагает, что на ответчика должна быть возложена ответственность по возмещению морального вреда, поскольку вред был причинен при исполнении водителем автобуса трудовых обязанностей по заданию АО «ИПОПАТ».

Ссылаясь на перечисленные обстоятельства, ФИО1 просила взыскать с АО «ИПОПАТ» компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.

В суде первой инстанции ФИО1 заявленные требования поддержала. Пояснила, что после наезда на неё автобуса, переехавшего ей ноги, лежала на холодном асфальте, испытывая сильную боль и страх, после чего её отвезли в больницу, где наложили гипс. В последующем ноги разбухли, не могла ходить, мыться самостоятельно, отправлять физиологические надобности без помощи родственников. Проживая в доме без лифта на 5 этаже, для того чтобы выйти из дома и вернуться, отец носил её на руках, либо в одеяле, от чего испытывала дополнительные страдания из-за доставляемых неудобств, чувства беспомощности. От болей в ногах плакала, не спала. Длительное время находилась на больничном. До травмы, не чувствовала каких-либо болей в ногах, суставах, сейчас стопы болят, больно ходить, долго находится на ногах. Стала бояться переходить дорогу, заходить в общественный транспорт. В связи невозможностью работать учителем из-за болей в ногах её перевели в библиотеку, чем она также расстроена, поскольку лишена возможности заниматься любимым занятием, общаться с детьми.

Представитель истца ФИО2 дополнила, что на момент ДТП ФИО1 было 30 лет, она является инвалидом с детства, бессрочно установлена III группа инвалидности, поэтому данное ДТП явилось для истицы сильнейшим травмирующим фактором, необратимым обстоятельством, нарушающим её психическое благополучие. Длительное время она была ограничена в передвижении, была вынуждена принимать обезболивающие препараты, проходить болезненные реабилитационные мероприятия, постоянно ездить в медицинские учреждения. По настоящее время боли сохраняются боли в ногах, онемение, т.е. полного восстановления от травмы не произошло.

Представитель ответчика ФИО4 возражал по заявленным требованиям, ссылаясь на то, что ФИО1 начала переход проезжей части, не убедившись в безопасности, в непосредственной близости от движущегося автобуса, на чрезмерно завышенный размер компенсации морального вреда.

Третье лицо ФИО3 в суд первой инстанции не явился, извещен о дате, времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом, в связи с чем, в соответствии со статьей 167 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее по тексту - ГПК РФ), суд рассмотрел дело в его отсутствие.

Суд постановил указанное решение, которым иск удовлетворен частично. С АО «ИПОПАТ» в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 650 000 руб., в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в размере 3 000 руб.

В апелляционной жалобе АО «ИПОПАТ» просит решение суда первой инстанции отменить, снизить размер компенсации морального вреда до требований разумности и справедливости, полагая его завышенным, не соответствующим степени перенесенных истцом физических и нравственных страданий. По утверждению апеллянта, вред здоровью средней тяжести, хотя и повлек длительное расстройство здоровья истца, однако не является тяжким, не представлял опасности для жизни и не сопровождался необратимыми последствиями, исключающими возможность профессиональной деятельности или существенно ограничивающими жизнедеятельность. Суд, не обладая медицинскими познаниями, пришел к выводу, что длительность лечения (более 7 месяцев) всецело обусловлена ДТП, вместе с тем не принял во внимание возможность влияния иных обстоятельств (индивидуальные особенности здоровья истца), что привело к необоснованному завышению размера компенсации морального вреда. Принятое судом обстоятельство (инвалидность с детства в связи с 

<

данные изъяты>) само по себе не может служить основанием для значительного увеличения размера компенсации. Также автор выражает несогласие с выводом суда о нахождении истца на больничном более 7 месяцев, поскольку из предоставленных листков нетрудоспособности невозможно установить диагноз, связь между травмой и периодом нетрудоспособности, а также момент снятия гипса. При этом ходатайство ответчика об истребовании из БУЗ УР ГП №1 М3 УР амбулаторной карты ФИО1 было оставлено без удовлетворения, соответственно ответчик был лишен возможности предоставить доказательства в обосновании своей позиции.

В возражениях на апелляционную жалобу ФИО1 приводит доводы о законности принятого судом решения, просит в удовлетворении апелляционной жалобы отказать. Указывает на то, что сведения о длительности и характере лечения подтверждены как объяснениями истца, так и представленными в материалы дела медицинскими документами.

В судебном заседании судебной коллегии представитель истца ФИО2, действующая на основании доверенности, просила в удовлетворении апелляционной жалобы отказать.

Прокурор Добрых А.В. в своем заключении полагал, что решение суда первой инстанции является законным и обоснованным, апелляционная жалоба ответчика удовлетворению не подлежит.

В соответствии со статьями 327, 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) дело судебной коллегией рассмотрено в отсутствие истца ФИО1, представителя ответчика АО «ИПОПАТ», третьего лица ФИО3, надлежащим образом извещенной о дате, времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы.

Информация о рассмотрении апелляционной жалобы в соответствии с положениями Федерального закона от 22 декабря 2008 года №262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации деятельности судов в Российской Федерации» размещена на официальном сайте Верховного Суда Удмуртской Республики в сети Интернет ((http://vs.udm.sudrf.ru/).

Изучив и проанализировав материалы гражданского дела, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции в соответствии с частью 1 статьи 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы и возражений на неё, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судебной коллегией, вступившим в законную силу постановлением Индустриального районного суда г. Ижевска от 13 марта 2025 года водитель ФИО3 (третье лицо по делу) признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.2 ст.12.24 КоАП РФ (л.д.14-15).

Данным постановлением установлено, что 13 ноября 2024 года ФИО3, являясь водителем автобуса НЕФАЗ (гос. рег. знак №), в нарушение требований п.п.1.3, 1.5, 10.1, 13.1, 14.1 ПДД РФ на нерегулируемом перекрестке 

<

адрес>, приближаясь к нерегулируемому пешеходному переходу, обозначенному знаками 5.19.1, 5.19.2 «Пешеходный переход», не уступил дорогу пешеходу ФИО1, переходящей дорогу. В результате наезда пешеход ФИО1 получила телесные повреждения характера закрытого перелома третьей плюсневой кости правой стопы без смещения костных отломков, подкожных гематом и кровоподтеков на обеих нижних конечностях, кровоподтека в области крыла левой подвздошной кости, рваной раны на левой стопе, которые причинили вред здоровью средней тяжести по признаку длительного его расстройства.

Таким образом, факт причинения истцу ФИО1 перечисленных телесных повреждений в результате противоправных действий третьего лица ФИО3, установлен вышеуказанным судебным актом в рамках дела об административном правонарушении, который в силу с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ имеет преюдициальное значение и для рассмотрения настоящего дела.

Владельцем автобуса НЕФАЗ является АО «ИПОПАТ» (ответчик по делу). Водитель ФИО3 управлял в момент ДТП автобусом, находясь при исполнении трудовых обязанностей в АО «ИПОПАТ» и по заданию работодателя (л.д.13,14,126,127).

Основным видом деятельности ответчика по сведениям из ЕГРЮЛ являются регулярные перевозки пассажиров автобусами в городском и пригородном сообщении. В момент получения истцом травмы ответчик оказывал услугу по перевозке по регулярному городскому пассажирскому маршруту.

Согласно сведениям медицинской карты ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ), отраженным в заключении эксперта №, она получала медицинскую помощь в ГП№1 после полученных травм в ДТП 13 ноября 2024 года. Зафиксированы 14 ноября 2024 года жалобы на боли в правой ноге (не может наступать на конечность, положение вынужденное, сидит на кровати, на правую ногу наступить не может), наложена гипсовая лангета; обширная гематома в области тазобедренного сустава; отёчность пальцев ног. Установлен диагноз 

<

данные изъяты>.

20 ноября 2024 года зафиксированы жалобы на боль в обеих стопах, покраснение, посинение кожных покровов стоп. На левой нижней конечности отёк до нижней трети голени, множественные кровоподтёки. На латеральной поверхности тыла стопы рана с острыми углами, неровными краями. Правая нижняя конечность в гипсовой лангете. Отёк до нижней трети голени, кровоподтёк у основания фаланг пальцев. Гипс снят, поправлен, расширен, наложен вновь. В области левой стопы кровоподтёк по мягким тканям, явление пропотевания на коже гематомы. Стопы отечные. По голени слева в средней трети кровоподтёк. При пальпации болезненность. Кровоподтёки по мягким тканям бёдер.

21 ноября 2024 года зафиксированы жалобы на боли в области левой стопы, голени. Отмечается боль в области правой стопы. Гипс лежит удовлетворительно. При пальпации болезненность, и кровоподтёки по мягким тканям бёдер справа.

28 ноября 2024 года отмечены жалобы на боли в области левой стопы, голени, в области правой стопы, отёки на стопах, распирание в зоне стоп. В области правой стопы гипсовая иммобилизация. Стопы отечные, слева в средней трети кровоподтёк. При пальпации болезненность, кровоподтёки по мягким тканям бёдер справа.

Согласно сведениям выписки из амбулаторной карты № БУЗ УР «КДЦ МЗ УР», ФИО1 с 11 апреля 2025 года по 07 мая 2025 года находилась на лечении в отделении амбулаторной реабилитации, в том числе с диагнозом 

<

данные изъяты> (л.д.46). Прошла процедуры ЛФК, механотерапия, физиолечение.

По информации, содержащейся в выписном эпикризе, с 07 июня 2025 года по 27 июня 2025 года ФИО1 проходила лечение в БУЗ УР «Республиканская больница медицинской реабилитации Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», в том числе с диагнозом по сопутствующему заболеванию – последствие травмы в результате ДТП 13 ноября 2024 года (л.д.59-60).

По данным электронных листков нетрудоспособности, ФИО1 была нетрудоспособна в период с 14 ноября 2024 года по 26 мая 2025 года (БУЗ УР ГП №1 МЗ УР л.д.37-44).

14 июня 2025 года с жалобами на последствия полученных в ДТП травм она обращалась за консультацией к врачу ортопеду (л.д.64).

16 июня 2025 года обращалась за консультацией к врачу неврологу (л.д.63).

27 августа 2025 года прошла консультацию у врача-травматолога БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР».

Кроме того на дату ДТП у ФИО1 бессрочно установлена III группа инвалидности (инвалидом с детства, справка МСЭ- 2013 №, л.д.11).

На дату получения травмы ФИО1 была трудоустроена в ГКОУ УР «Школа №101» в должности воспитателя. Должностные обязанности связаны с выполнением учебной нагрузки в специальном коррекционном образовательном учреждении. Исполнение трудовых функций связано с необходимостью передвижением ФИО1 при работе с детьми.

ФИО1 проживает в 

<

адрес>, расположенной на пятом этаже 

<

адрес>, не оборудованным лифтом, совместно с родителями ФИО5 (отец) и ФИО6 (мать), которые будучи допрошенными в суде в качестве свидетелей, подтвердили, что несколько месяцев после получения травмы в ДТП их дочь не вставала, по дому её носили на руках, чтобы поехать в больницу на процедуры спускали на руках. У нее пропал сон. При ходьбе ФИО1 испытывает боль. В скорой помощи дочь кричала от боли, много плакала, раны обрабатывала 3 раза в день. Она очень переживала из-за случившегося, поскольку незадолго до травмы только нашла работу, которая была ей по специальности и по душе, скучала по работе и по детям.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 150, 151, 1068, 1099, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровья гражданина» и постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», исходил из того, что вред здоровью ФИО1 причинен источником повышенной опасности под управлением водителя автобуса ФИО3, исполняющего свои трудовые обязанности по договору с ответчиком АО «ИПОПАТ», в связи с чем пришел к выводу о наличии оснований для возложения на ответчика, как владельца источника повышенной опасности (автобуса), обязанности компенсировать истцу моральный вред.Определяя подлежащий взысканию в пользу истца с ответчика размер компенсации морального вреда в сумме 650 000 руб., суд принял во внимание обстоятельства получения истцом травм, их локализацию, тяжесть и характер причиненных истцу физических и нравственных страданий, факт причинения телесных повреждений, причинивших вред здоровью средней тяжести (в том числе закрытого перелома третьей плюсневой кости правой стопы) в результате которых истец претерпела физическую боль и нравственные страдания в значительной степени, принимая к сведению состояние здоровья истца (наличие заболевания 

<

данные изъяты> и инвалидности с детства), её возраст (

<

данные изъяты>), социальное положение (воспитатель специального коррекционного образовательного учреждения), длительность лечения с необходимостью соблюдения режима ограничения движения (гипсовая иммобилизация) и постороннего ухода, утратой возможности ведения прежнего образа жизни, ограничениями в подвижности и самостоятельности с учетом сложности и продолжительности восстановления здоровья. При этом грубой неосторожности в действиях истца суд не усмотрел.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции об обоснованности требований истца о взыскании компенсации морального вреда в связи с повреждением здоровья и наличии оснований для взыскания такой компенсации с ответчика, поскольку они соответствуют установленным по делу обстоятельствам и подтверждаются материалами дела.

Пунктом 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Согласно статье 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Применительно к правилам, предусмотренным главой 59 Гражданского кодекса Российской Федерации, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

В силу статей 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда и независимо от вины причинителя морального вреда в случае, если вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу приведенных норм материального права в их взаимосвязи на работодателя возлагается обязанность возместить как имущественный, так и моральный вред, причиненный его работником при исполнении трудовых обязанностей.

АО «ИПОПАТ», как владелец источника повышенной опасности и работодатель виновника ДТП ФИО3, независимо от вины должно нести ответственность за причиненный истцу вред, поэтому выводы суда первой инстанции об обоснованности требований истца о взыскании компенсации морального вреда и наличии оснований для взыскания такой компенсации с АО «ИПОПАТ» являются верными и подтверждаются материалами дела.

Также судебная коллегия соглашается с размером компенсации морального вреда, полагая его отвечающим принципам разумности и справедливости, определенным судом исходя из конкретных обстоятельств дела и с учетом оценки совокупности всех обстоятельств по делу. Данный размер компенсации согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. ст. 21 и 53 Конституции Российской Федерации) и позволяет с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшей и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда.

Так, компенсация морального вреда согласно ст. 12 ГК РФ является одним из способов защиты нарушенных гражданских прав. Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 ГК РФ (п. 1 ст. 1099 ГК РФ). Если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях причинения вреда жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности (ст. 1100 ГК РФ).

На основании ст.1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года №33, под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье).

В соответствие с п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года №33 под нравственными страданиями следует понимать страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, беспомощности, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, невозможностью продолжать активную общественную жизнь).

В п.27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 разъяснено, что тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда; последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

В п. 28 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года №33, разъяснено, что под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего. При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

В рассматриваемом случае, судебная коллегия полагает, что районным судом в полной мере оценена степень морального вреда, причиненного истцу противоправными действиями работника ответчика, в результате которых истцу причинен вред здоровью средней тяжести, учтена степень и характер физических страданий потерпевшей, её возраст (30 лет), характер трудовой деятельности (воспитатель специального коррекционного образовательного учреждения), состояние здоровья (наличие заболевания ДЦП и инвалидности с детства), длительность лечения с необходимостью соблюдения режима ограничения движения (гипсовая иммобилизация) и постороннего ухода, утратой возможности ведения прежнего образа жизни, тяжесть полученной травмы, а также факт причинения сильной боли непосредственно в момент наезда автобусом, так и в последующем в процессе лечения полученной травмы с необходимостью прохождения медицинских процедур, претерпевание на протяжении длительного периода времени болей в ногах, необходимость ношения гипса, ограничивающего движения. Учтено, что потерпевшая перенесла нравственные страдания в виде переживаний и страха за состояние своего здоровья, невозможности трудиться в период нетрудоспособности, появившихся болей при ходьбе ввиду полученной травмы, того, что она вынуждена испытывать дискомфорт, терпеть боль, затруднения при следовании куда-либо из квартиры, расположенной на пятом этаже в доме без лифта.

Вопреки доводу апелляционной жалобы, сумма компенсации морального вреда определенная районным судом в соответствии с указанными требованиями ст. 1101 ГК РФ, по мнению судебной коллегии, соразмерна характеру и объему физических и нравственных страданий, которые претерпела ФИО1 Оснований для её изменения в сторону уменьшения, как об этом просит ответчик в апелляционной жалобе, не имеется.

Доводы апелляционной жалобы ответчика о несогласии с размером компенсации морального вреда сами по себе не является основанием к отмене либо изменению решения суда, поскольку оценка характера и степени причиненного морального вреда относится к исключительной компетенции суда и является результатом оценки конкретных обстоятельств дела.

Судебной коллегией отклоняются доводы апелляционной жалобы о том, что нравственные страдания истца обусловлены не только ДТП, но и индивидуальными особенностями здоровья истца (инвалидность в связи с 

<

данные изъяты>), поскольку основаны на только на предположениях ответчика и не подтверждены какими-либо доказательствами. Более того такие суждения в полной мере опровергнуты совокупностью вышеприведенных, представленных в деле доказательств.

Ссылки апеллянта на отсутствие сведений амбулаторной карты ФИО1 и отказ в удовлетворении ходатайства ответчика о её запросе, а также на ошибочность определения судом первой инстанции длительности периода лечения, являются несостоятельными. Как уже было указано выше, материалы дела содержат исчерпывающие сведения медицинской карты ФИО1, отраженные как заключении эксперта №, так и в выписке из амбулаторной карты от БУЗ УР «КДЦ МЗ УР». Кроме того сведения о диагнозах истца, её обращениях в медицинские учреждения и о полученном лечении содержатся в выписном эпикризе БУЗ УР «Республиканская больница медицинской реабилитации Министерства здравоохранения Удмуртской Республики». Сведения, отраженные в приведенных медицинских документах, в том числе и прохождении лечения в связи с диагнозом последствие травмы в результате ДТП ДД.ММ.ГГГГ согласуются с представленными в деле листками нетрудоспособности. При этом период нетрудоспособности не прерывался с момента доставления потерпевшей ФИО1 в БУЗ УР ГП №1 МЗ УР непосредственно после получения травмы в ДТП.

По этим же мотивам судебная коллегия полагает несостоятельными ссылки ответчика на связь физических и нравственных страданий истца с ранее диагностированным заболеванием (

<

данные изъяты>), поскольку каких-либо доказательств опровергающих выводы заключению эксперта и других перечисленных медицинских документов, материалы дела не содержат и ответчиком не представлено. Ходатайств о назначении по делу судебной медицинской экспертизы ответчиком не заявлялось, ни в районном суде, ни в суде апелляционной инстанции, несмотря на то, что такое право ответчику разъяснялось.

С учетом изложенного доводы апелляционной жалобы не свидетельствуют о наличии правовых оснований к отмене или изменению решения суда, поскольку по существу сводятся к выражению несогласия с произведенной судом оценкой обстоятельств дела, основаны на неправильном толковании норм права и повторяют изложенную стороной ответчика позицию, которая была предметом исследования и оценки суда первой инстанции. Оснований для иной оценки исследованных судом доказательств судебная коллегия не усматривает.

Нарушений норм процессуального права, влекущих отмену решения в любом случае, судом не допущено.

Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Индустриального районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 19 сентября 2025 года - оставить без изменения, апелляционную жалобу АО «ИПОПАТ» - оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 14 января 2026 года.

Председательствующий И.Н. Хохлов

Судьи Ю.А. Ступак

А.В. Шаклеин