УИД 59RS0004-01-2025-000116-51

Дело № 2-1047/2025 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

10.03.2025 г. Пермь,

Ленинский районный суд г. Перми в составе: председательствующего судьи Сероваевой Т.Т., при секретаре судебного заседания Жебелевой Е.В.,

с участием прокурора ФИО7, истца ФИО3, представителя истцов ФИО11, представителя ответчика ГБУЗ ПК «Пермская центральная районная больница» - ФИО8, третьих лиц ФИО13, ФИО14,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2, ФИО3 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Пермского края «Пермская центральная районная больница», Министерству здравоохранения Пермского края о взыскании компенсации морального вреда, 

установил:

ФИО2, ФИО3 обратились иском к Министерству здравоохранения Пермского края, ГБУЗ Пермского края «Пермская центральная районная больница» о взыскании с ГБУЗ Пермского края «Пермская центральная районная больница» компенсации морального вреда в размере 

<

данные изъяты> в пользу каждого из истцов. При недостаточности имущества ГБУЗ Пермского края «Пермская центральная районная больница», на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность по обязательствам указанного учреждения - ответчика перед истцами возложить на Министерство здравоохранения Пермского края (л.д. 3-10). 

Требования мотивированы тем, что ФИО1 А.А. являлась дочерью истцов скончалась в возрасте 36 лет в структурном подразделении ГБУЗ Пермского края «Пермская центральная районная больница» Кондратовская врачебная амбулатория ДД.ММ.ГГГГ после медицинского вмешательства на фоне критической передозировки лекарственным препаратом «Лидокоин» с завышенной дозировкой в 5 раз. Вина врача установлена приговором Пермского районного суда Пермского края от ДД.ММ.ГГГГ. 

Истец ФИО3 в судебном заседании требования поддержал. Пояснил, что до настоящего времени испытывает сильные переживания, в результате неправомерных действий врача погибла его единственная дочь. Его внуки остались без матери, семья без близкого человека. На фоне сильных эмоциональных переживаний у него ухудшилось состояние здоровья, появились депрессивные мыли и настроение. Пережить потерю дочери до настоящего времени истцу не удалось, до сих пор нарушен сон, периодически беспокоят головные боли, обострились заболевания по хронической гипертонии и болезни щитовидной железы.

Истец ФИО2 в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена, ранее в судебном заседании пояснила, что до смерти дочери ФИО5 она и супруг, как родители, поддерживали тесные родственные связи с дочерью и внуками. Совместно отмечали праздники. Летом вся семья собиралась на даче истцов, где внуки проживали совместно с бабушкой и дедушкой на летних каникулах. Супруг ФИО1 часто и подолгу отсутствовал дома в связи с вахтовым методом работы, уезжал в длительные командировки, поэтому ФИО9 жила по несколько дней у дочери, чтобы помогать с внуками, Родители ФИО5 проводили много времени с внуками, помогали в воспитании детей, занимались бытовыми житейскими вопросами. Смерть ФИО1 А.А. случилась за 10 дней у выпускного вечера внучки из детского сада. Первые дни после утраты дочери были самые страшные и тяжелые. На момент подачи настоящего иска истцам уже исполнилось по 65 лет и смерть дочери в таком пожилом возрасте негативно сказалась на общем самочувствии истцов. Оба страдают бессонницей, головными болями. ФИО2 плохо спит, в голове проносятся мысли о дочери. После смерти дочери прежний добрый семейный уклад нарушился. Теперь истцы редко видят внуков. За все лето внуки побывали у истцов всего неделю. Фактически из-за смерти ФИО1 А.А. истцы лишились возможности полноценно быть рядом с внуками и сохранять с ними тесные связи. Родственная связь с дочерью являлась важным аспектом здоровых отношений для истцов. Теперь проживание без дочери сказывается на невозможности ежедневных встреч, общения, утраты прежнего общения, что истцы расценивают как индивидуальные особенности своих моральных страданий. На фоне стресса ухудшилось зрение, поставлен диагноз глаукома, предстоит удаление глаза. 

Представитель истцов в судебном заседании просила исковые требования удовлетворить в полном объеме. 

Представитель ответчика ГБУЗ ПК «Пермская центральная районная больница» в судебном заседании указал, что заявленный истцами размер компенсации морального вреда является завышенным. Как следует из материалов уголовного дела, ФИО1 А.А. обратилась лично к ФИО12, поскольку у них имелись приятельские отношения. На прием ФИО1 А.А. не записывалась, через учреждение сведения о ее планах посетить врача не проходили. Кроме того, препарат, который был введен ФИО1 А.А., она приобрела самостоятельно и принесла с собой. Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что врач ФИО12 действовала за пределами трудового договора и вне рамок оказания медицинской помощи, предоставляемой учреждением в порядке обязательного медицинского страхования (л.д. 149). 

Ответчик Министерство здравоохранения Пермского края извещен надлежащим образом, в судебное заседание представителя не направил. 

Судом к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные исковые требования, привлечены братья ФИО1 А.А. - ФИО13 и ФИО14, муж и дети - ФИО1 А.Н., действующий в своих интересах и в интересах несовершеннолетних ФИО1 В.А. и ФИО1 С.А..

Третьи лица – ФИО13 и ФИО14 в судебном заседании поддержали заявленные требования, пояснили, что родители очень трудно переживают смерть дочери, мать с дочерью были особенно близки, поскольку ФИО2 проживала дома у ФИО1 А.А. помогая с детьми пока ее муж был в командировке. 

Третье лицо ФИО12 в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена. Мнение по заявленным требованиям не выразила. 

Третье лицо ФИО1 А.Н., действующий в своих интересах и в интересах несовершеннолетних ФИО1 В.А. и ФИО1 С.А., в судебное заседание не явился, просил рассмотреть дело в его отсутствие. 

Заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, полагавшего иск подлежащим удовлетворению в отношении требований, заявленных к ГБУЗ ПК «Пермская центральная районная больница», исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

Согласно пунктам 1,2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу п.1 ст.1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (пункт 30).

В соответствии с ч.2 ст.61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

Судом установлено, что приговором Пермского районного суда Пермского края от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу №, вступившим в законную силу установлено, что ФИО12, имеющая высшее медицинское образование по специальности «лечебное дело», высшую квалификационную категорию по специальности «акушерство и гинекология» на основании приказа главного врача ГБУЗ ПК «Пермская ЦРБ» №/л от ДД.ММ.ГГГГ о переводе работника на другую работу переведена на должность врача акушера-гинеколога кабинета врача акушера-гинеколога поликлиники д. Кондратово ГБУЗ ПК «Пермская ЦРБ». 

Свои должностные обязанности ФИО12 исполняла на основании заключенного с ней дополнительного соглашения от ДД.ММ.ГГГГ к трудовому договору № от ДД.ММ.ГГГГ, новой редакции трудового договора от ДД.ММ.ГГГГ, являющегося приложением к вышеуказанному дополнительному соглашению.В соответствии с п. 3 раздела 1 трудового договора ФИО12 осуществляла работу в структурном подразделении (Поликлинике), расположенном по адресу: 

<

Адрес>

В соответствии с п. 27 раздела 8 трудового договора ФИО12 несет ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение взятых на себя обязанностей и обязательств, установленных законодательством Российской Федерации, локальными нормативными актами и трудового договора. 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 А.А. на очередном приеме у лечащего врача акушера-гинеколога поликлиники ФИО12 высказала желание об удалении внутриматочной спирали (далее - ВМС, спираль), в связи с чем последняя назначила ФИО1 А.А. необходимое обследование, в результате которого было установлено, что противопоказаний для удаления спирали или каких-либо патологических состояний, препятствующих удалению спирали, у ФИО1 А.А. не имелось.

ДД.ММ.ГГГГ при попытке удаления спирали врачом акушером-гинекологом поликлиники ФИО12 ВМС у ФИО1 А.А., произошел обрыв усов спирали, а при дальнейшей повторной попытке извлечения ВМС крючком, произошло удаление медной намотки спирали, тело ВМС осталось в полости матки ФИО1 А.А. Последней был установлен диагноз: «Удаление ВМС, неудачная попытка».

В дальнейшем, несмотря на то, что после разрушения ВМС, у ФИО1 А.А. имелись противопоказания для проведения указанной манипуляции в амбулаторных условиях, поскольку разрушение части ВМС относится к осложненным случаям извлечения спирали и требует обезболивания в условиях стационара (с участием врача анестезиолога- реаниматолога), а также имеется высокий риск возникновения интраоперационных осложнений, врач акушер-гинеколог поликлиники ФИО12, при двукратном отказе ФИО1 А.А. от выполнения извлечения ВМС в условиях стационара, не оформив надлежащим образом информированный добровольный отказ последней от госпитализации для удаления части ВМС из полости матки, приняла решение об извлечении части ВМС амбулаторно, назначив проведение указанной манипуляции на ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ около 18 час. 45 мин. в кабинете № поликлиники, расположенной по адресу: 

<

Адрес>, ФИО12, не убедилась в дозировке используемого обезболивающего лекарственного препарата «Лидокаин», ввела 10% раствор лидокаина вместо 2% раствора, вопреки официальной инструкции к препарату лидокаин, согласно которой для инфильтрационной анестезии используется 0,5% раствор, для проводниковой - 1-2% раствор, максимальная доза для взрослых при внутривенном и внутримышечном введении - до 300-400 мг в течение 1 часа, вследствие чего у ФИО1 А.А. произошла токсическая реакция на введение «Лидокаина» на фоне алкогольной интоксикации с последующим развитием экзотоксического шока и полиорганной недостаточности, повлекшая смерть последней на месте через непродолжительное время, что подтверждается клинической картиной, типичной для токсического действия лидокаина, а так же данными заключения эксперта (экспертиза трупа) №, согласно которого у ФИО1 А.А. были обнаружены выраженный отек головного мозга, геморрагический отек легких, шоковые почки, паренхиматозная дистрофия внутренних органов, лидокаин в крови в концентрации 6,28 мг/л (субтоксическая концентрация) и в моче.

При данных обстоятельствах, при необходимой внимательности и предусмотрительности ФИО12, с учетом уровня имевшихся у неё профессиональных знаний и имевшегося опыта работы по специальности «акушерство и гинекология», в силу возложенных на неё профессиональных функций и должностных обязанностей, должна была и могла предвидеть возможность наступления для ФИО1 А.А. неблагоприятных общественно-опасных последствий, а именно возможность причинения своими действиями (бездействием) вреда жизни и здоровью ФИО1 А.А., то есть проявила неосторожность.

Допущенная ФИО12 неправильная дозировка введенного ФИО1 А.А. лидокаина является дефектом оказания медицинской помощи и рассматривается как причинение вреда здоровью согласно п. 25 Приказа Минздравсоцразвития России от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека».

Токсическое действие лидокаина, вызвавшее угрожающее жизни ФИО1 А.А. состояние согласно п.п. 6.2 и 6.2.9 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека», утверждённых приказом Минздравсоцразвития России от ДД.ММ.ГГГГ №н, по признаку опасности для жизни квалифицируется как тяжкий вред здоровью.

На основании оценки всей совокупности представленных в материалах дела доказательств, судом установлено, что именно на ФИО12, как на лечащем враче ФИО1 А.А., лежала обязанность убедиться в дозировке используемого при проведении процедуры удаления внутриматочной спирали обезболивающего препарата лидокаин.

Приговором Пермского районного суда Пермского края от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу № ФИО12 признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации и ей назначено наказание в виде ограничения свободы на срок 2 года (л.д. 140-148).

Поскольку дефекты оказания медицинской помощи, причинно-следственная связь между действиями врача и неблагоприятным исходом установлена приговором суда, что является безусловным основанием удовлетворения исковых требований, в данном случае следует определить лишь размер компенсации.

Истцы, как родители ФИО1 А.А. до настоящего времени претерпевают нравственные страдания, находятся в состоянии беспокойства и тревожности, стресса.

Из представленной медицинской карты № пациента ФИО3, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях, следует, что в период после смерти ФИО1 А.А. истец обращался к неврологу с жалобами на головокружение, бессонницу, произошло ухудшение памяти, нарушение сна, шум в ушах, помутнение сознания, назначено лечение. 

Из медицинской карты № пациента ФИО2 получающей медицинскую помощь в амбулаторных условиях, обострились имеющиеся заболевания - хроническая гипертония и болезнь щитовидной железы, на фоне сильных эмоциональных переживаний у ФИО3 ухудшилось общее состояние здоровья, а именно: ухудшилось зрение, левый глаз отекает и врачи рекомендуют удаление глаза на фоне двойной глаукомы, развились постоянные головные боли, с целью снять болевой синдром регулярно принимает обезболивающие препараты. Обращалась к неврологу на нарушение памяти, одышку, головные боли, нарушение сна на фоне длительного стресса. Во время рассмотрения дела ДД.ММ.ГГГГ истцу ФИО2 удалили левый глаз в связи с диагнозом глаукома. 

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает пояснения истцов данные в судебном заседании, изложенные в описательной части решения, учитывает ухудшение состояния здоровья (подтверждено медицинской документацией), преклонный возраст истцов, смерть дочери явилась большим горем и невосполнимой утратой, истцы перенесли тяжелейшее нервное потрясение в связи с гибелью молодой дочери, испытали нравственные страдания, которые выразились в переживаниях, моральной травме, дискомфорте, чувстве потери и горечи, в результате смерти дочери их качество и образ жизни изменился существенно и навсегда, ранее полня семья не может быть восстановлена, возможности истцов после смерти дочери участвовать в жизни внуков оказались минимизированы. Родственная связь с дочерью являлась важным аспектом здоровых отношений для истцов. Проживание без дочери сказывается на невозможности ежедневных встреч, общения, утраты прежнего общения с внуками, что истцы расценивают как индивидуальные особенности своих моральных страданий.

Учитывая изложенное, суд считает возможным взыскать с ответчика ГБУЗ ПК «Пермская центральная районная больница» компенсацию морального вреда в пользу ФИО3 в размере 

<

данные изъяты>, в пользу ФИО2 

<

данные изъяты>

Суд полагает, что в пользу матери ФИО1 А.А. подлежит компенсация в большем размере, с учётом того, что она часто проживала дома у дочери, по несколько дней подряд на протяжении нескольких лет, помогала с внуками, вызванный стресс тяжелее сказался на ее здоровье. Указанные суммы соразмерны и разумны в данном случае, поскольку гибель дочери сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства, утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации родителей к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на семейные связи; неизгладимой для родителей является боль утраты дочери и подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные и душевные страдания.

Вместе с тем оснований для взыскания компенсации в размере по 

<

данные изъяты> суд не находит, с учетом того, что дочь постоянно с родителями не проживала, имела свою семью, у истцов осталось два взрослых сына, которые могут взять заботу о родителях на себя. Ссылки представителя истца на иную судебную практику в данном случае не уместны, поскольку размер компенсации определяется на основании индивидуальных особенностей истцов и ситуации, в результате которой произошла гибель близкого человека. 

Требование истцов о том, что при недостаточности имущества ГБУЗ Пермского края «Пермская центральная районная больница», на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность по обязательствам указанного учреждения - ответчика перед истцами возложить на Министерство здравоохранения Пермского края удовлетворению не подлежит. 

ГБУЗ Пермского края «Пермская центральная районная больница» является самостоятельным юридическим лицом. Учредителем и собственником его имущества является Пермский край, от имени которой функции и полномочия учредителя осуществляет Министерство здравоохранения Пермского края. Субсидиарную ответственность несет собственник имущества больницы.

В силу абзаца 2 пункта 5 статьи 123.22 Гражданского кодекса Российской Федерации по обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Таким образом, учредитель больницы в лице Министерства здравоохранения Пермского края не несет солидарной ответственности по заявленным требованиям; доказательств недостаточности имущества у ГБУЗ ПК «Пермская центральная районная больница» не установлено, в связи с чем отсутствуют основания для возложения субсидиарной ответственности на Министерство здравоохранения Пермского края. 

В соответствии со статьей 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ГБУЗ Пермского края «Пермская центральная районная больница» в доход местного бюджета подлежит взысканию государственную пошлину в размере 

<

данные изъяты>, от уплаты которой истцы освобождены. 

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО2, ФИО3 удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Пермского края «Пермская центральная районная больница» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в пользу ФИО2 (

<

данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 

<

данные изъяты>, в пользу ФИО3 

<

данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 

<

данные изъяты>.

В удовлетворении исковых требований ФИО2, ФИО3 к Министерству здравоохранения Пермского края отказать. 

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Пермского края «Пермская центральная районная больница» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 

<

данные изъяты>

Решение суда может быть обжаловано в Пермский краевой суд через Ленинский районный суд г. Перми в апелляционном порядке в течение месяца со дня составления решения в окончательной форме.

Председательствующий: подпись Сероваева Т.Т.

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>