Судья Молодова Е.В. дело № 22-21

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Кострома 24 января 2025 года

Костромской областной суд в составе председательствующего судьи Чудецкого А.В., 

при секретаре Горевой Д.А., Патемкиной Н.В.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Костромской области Ивановой А.И., ФИО1,

осужденного ФИО2, 

защитника Золотова А.И., 

переводчика ФИО3, 

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению государственного обвинителя Лебедевой Д.П., апелляционным жалобам осужденного ФИО2 и его защитника-адвоката Золотова А.И. на приговор Свердловского районного суда г. Костромы от 19 сентября 2024 года, которым 

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес> 

<

адрес> судимый:

- 06 ноября 2012 года приговором Преображенского районного суда г. Москвы (с учетом изменений, внесенных кассационным определением Московского городского суда от 27.03.2013) по п. «б» ч. 4 ст. 162, п. «а», «б», «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к 11 годам 10 месяцам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима;

- 27 декабря 2021 года приговором Свердловского районного суда г. Костромы по ст. 319, ч. 2 ст. 321 УК РФ на основании ч. 2 ст. 69, ст. 70 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима; 

осужден:

- по ч. 2 ст. 321 УК РФ к 2 годам 2 месяцам лишения свободы,

- по ст. 319 УК РФ к 8 месяцам исправительных работ с удержанием 10% из заработной платы в доход государства; 

на основании ч. 2 ст. 69, ст. 71 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний к 2 годам 3 месяцам лишения свободы;

на основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к назначенному наказанию частично присоединена неотбытая часть наказания по приговору Свердловского районного суда г. Костромы от 27.12.2021 и назначено 2 года 3 месяц 10 дней лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;

мера пресечения на период вступления приговора в законную силу оставлена в виде заключения под стражу; 

срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу; 

в срок наказания зачтено время содержания под стражей с 14 июня 2024 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима;

разрешена судьба вещественных доказательств и процессуальных издержек,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 признан виновным в дезорганизации деятельности учреждения, обеспечивающего изоляцию от общества, а именно угрожал применением насилия в отношении сотрудника места лишения свободы, в связи с осуществлением им служебной деятельности, а также в совершении публичного оскорбления представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей и в связи с их исполнением.

Преступления совершены ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель просит приговор изменить: 

- исключить указание на учет характеризующих данных о том, что ФИО2 не трудоустроен и отрицательно относится к труду, поскольку трудоустройство в России является добровольным и отсутствие работы не может негативно сказываться на осужденном; 

- исключить в описательно-мотивировочной части приговора указание на применение частичного сложения наказаний при применении положений ст. 70 УК РФ. 

В апелляционной жалобе (основной и дополнительных) осужденный ФИО2 считает приговор незаконным по тем основаниям, что по делу необходимо было проведение повторной психиатрической судебной экспертизы в связи с принятием им лекарственного препарата сверх установленной нормы и изменением его состояния. 

В ходе производства по делу не выяснено, на каком основании начальник медчасти отменила прием лекарств, назначенных врачом-психиатром. 

Его отказ от процедуры стрижки волос был связан с тем, что машинка для стрижки принадлежит парикмахеру, имеющему заболевание, ее дезинфекция не производится, санитарная медицинская книжка парикмахера не представлена. На его законную просьбу воспользоваться своей машинкой Потерпевший №1 ответил отказом. 

Считает, что преступление было спровоцировано потерпевшим, который осознавал, что таблетки оказывают влияние на его психо-эмоциональное состояние, видел, что он плохо стоял на ногах, передвигался по стенкам. Вывод к парикмахеру был осуществлен вне графика, в чем не было необходимости.

Согласно показаниям свидетелей Потерпевший №1 и ранее провоцировал осужденных. Оснований для оговора потерпевшего у свидетелей не было. Кроме того, потерпевший не должен был следить за гигиеной осужденных, эти обязанности лежат на начальниках отрядов. 

Судом не приняты во внимание показания свидетеля ФИО10, данные в его пользу. Считает наличие предвзятого к нему отношения со стороны прокуратуры и суда, утверждает о жестоком обращении и унизительном отношении к осужденным со стороны работников учреждения.

Просит вынести оправдательный приговор, а Потерпевший №1 привлечь к уголовной ответственности по ст. 286 УК РФ. 

Одновременно с этим просит в соответствии со ст. 462 УПК РФ направить уголовное дело в Генеральную прокуратуру РФ в связи с уголовным преследованием в 

<

адрес>. 

В апелляционной жалобе адвокат Золотов А.И. просит отменить приговор и ФИО2 оправдать в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона и несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

По его мнению, суд, оценивая показания свидетелей ФИО10 ФИО21, Свидетель №4 и ФИО25, допустил предположение об их желании помочь ФИО2 избежать уголовную ответственность, не приведя соответствующих оснований. При этом между ФИО10 и ФИО2 дружеских отношений нет, свидетель предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, а в ходе следствия ФИО10 протокол допроса не читал, с его содержанием не знакомился и просил доверять показаниям, данным в суде. 

Доводы стороны защиты о необходимости исследования психического состояния ФИО2 в момент совершения инкриминируемых ему действий, оставлены без внимания. Имеющееся в материалах дела заключение комиссии экспертов является неполным, поскольку выполнено без учета информации о дозировке принятого ФИО2 лекарственного средства. В связи с чем считает, что вывод суда об осознанности действий осужденного, является предположением.

Проверив материалы уголовного дела, оценив доводы апелляционных жалоб, выслушав участников процесса, суд приходит к следующему.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, виновность осужденного в совершении преступлений подтверждена доказательствами, проверенными и оцененными по правилам ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ.

К таким доказательствам, в том числе, относятся: 

- показания потерпевшего Потерпевший №1 и свидетеля ФИО9 о том, что во время мероприятий по стрижке волос осужденных ФИО2 высказывал претензии по поводу машинки, вел себя агрессивно, не желая выполнять законные требования, угрожал Потерпевший №1 словами и движениями применением насилия, высказывал в его адрес оскорбления в нецензурной форме, которые унизии его честь, достоинство и авторитет как сотрудника колонии. В результате этого к ФИО2 были применены спецприемы и спецсредства; 

- показания свидетеля ФИО10, являвшегося очевидцем указанных событий и работавшего парикмахером, который в ходе предварительного расследования подтвердил, что ФИО2, возмущаясь отсутствием насадки для машинки, стал вести себя агрессивно, угрожал Потерпевший №1 физической расправой, оскорблял нецензурной бранью, размахивал руками, хотел напасть на него, в связи с чем к нему была применена физическая сила;

- видеозаписью с видеорегистратора, находившегося на Потерпевший №1, согласно которой ФИО2, проведенный в помещение для стрижки волос, где находился ФИО10, на почве отсутствия насадки для машинки, позволяющей стричь не всю длину волос, становится агрессивным, кричит, употребляет нецензурные слова и выражения, в том числе оскорбляет Потерпевший №1, высказывает ему угрозы применения насилия. При этом Потерпевший №1 и ФИО9 ведут себя предельно корректно и вежливо, и лишь в связи с нарастающей агрессией осужденного после неоднократных предупреждений к нему применяется физическая сила; 

- заключением лингвистической судебной экспертизы о том, что на видеозаписи со стороны ФИО2 имеется негативная оценка Потерпевший №1, выраженная лексическими средствами со стилистическими значениями грубо-просторечной, бранной, табуированной, разговорно-сниженной лексикой; она является оскорбительным самим фактом употребления; высказывания имеют адресный характер, поскольку используется личное местоимение «ты»;

- ведомственными правовыми актами о должностном положении потерпевшего Потерпевший №1; 

- другими доказательствами, указанными в приговоре. 

В своей совокупности доказательства являлись достаточными для постановления обвинительного приговора, они согласуются между собой, не содержат каких-либо противоречий, поэтому суд первой инстанции правильно счел их достоверными и положил в основу выводов о виновности ФИО2

Сомнений в доказанности фактов угроз применения насилия и оскорблений со стороны осужденного в адрес Потерпевший №1 не имеется. 

Помимо показаний потерпевшего и свидетелей со стороны обвинения, данные обстоятельства объективно подтверждаются видеозаписью, на которой зафиксированы все преступные действия осужденного. 

Согласно примечанию к ст. 318 УК РФ, разъяснениям, содержащимся в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2023 № 14 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных статьями 317, 318, 319 Уголовного кодекса Российской Федерации», должностной инструкции и табелю учета рабочего времени Потерпевший №1 в момент совершения в отношении него преступления являлся представителем власти (сотрудником места лишения свободы) и находился при исполнении должностных обязанностей. Эти обстоятельства были очевидны для ФИО2, осужденный осознавал правовой статус потерпевшего и его действия были совершены связи с исполнением тем своих должностных обязанностей. 

Признавая наличие в действиях осужденного преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 321 УК РФ, суд первой инстанции обоснованно указал, что высказанные ФИО2 угрозы применения насилия потерпевший воспринимал реально, учитывая сложившуюся обстановку, агрессивное поведение ФИО2, свидетельствующее о серьезности высказанных намерений, данные о его личности, согласно которым он является ранее судимым за применение насилия в отношении работника исправительного учреждения, систематически нарушает режим содержания. 

При оценке содеянного по ст. 319 УК РФ суд правомерно признал, что допущенные в адрес Потерпевший №1 высказывания были выражены в неприличной форме, являются оскорбительными, относятся к ненормативной лексике и отрицательной оценке личности потерпевшего, обусловлены недовольством его деятельностью как сотрудника исправительного учреждения при исполнении своих должностных обязанностей и в связи с их исполнением. Они унижают честь и достоинство представителя власти, дискредитируют и подрывают авторитет органа власти.

Действия ФИО2 носили осознанный и целенаправленный характер, а угрозы и оскорбления были адресованы именно к Потерпевший №1, что, в том числе, подтверждается заключением экспертизы. 

Доводы защитника о том, что действия ФИО2 не были публичными опровергаются исследованными доказательствами, согласно которым оскорбления в адрес Потерпевший №1 были высказаны не только в присутствии сотрудника учреждения ФИО9, но и свидетеля ФИО10, который в момент совершения преступлений находился в непосредственной близости в одном помещении. Более того, осужденный к нему обращался с вопросами. Данные обстоятельства зафиксированы на видеозаписи, а также подтверждены показаниями потерпевшего и свидетелей обвинения. 

Вопреки утверждениям защитника ФИО10 покинул помещение лишь в момент пресечения незаконных действий ФИО2, когда преступления уже были окончены. 

Доводы осужденного о провокационных действиях со стороны Потерпевший №1 проверялись при рассмотрении дела и обоснованно признаны несостоятельными.

Судом установлено, что сотрудники учреждения действовали в строгом соответствии с полномочиями, которыми они наделены уголовно-исполнительным законодательством; предъявленные ими требования соответствовали Правилам внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденным Приказом Министерства юстиции РФ от 04.07.2022 № 110, и были направлены на соблюдение осужденным установленных правил гигиены. В свою очередь, осужденные в силу ст. 11 УИК РФ, п.п. 10.3, 10.11 Правил обязаны соблюдать правила гигиены и выполнять законные требования работников учреждения. 

Ссылки апелляционной жалобы на то, что Потерпевший №1 в силу занимаемой должности был не вправе проверять соблюдение Правил, отклоняются, поскольку не основаны на законе. В силу должностной инструкции старший инспектор отдела безопасности 

<

данные изъяты> в том числе, обеспечивает выполнение установленных законом требований режима отбывания наказания, надзор за поведением осужденных, проводит проверки осужденных по камерам, ведет работу по выполнению режимных требований и проводит осмотры на предмет соблюдения формы одежды и внешнего вида осужденных, выполняет поручения, связанные с обеспечением требований режима отбывания наказания и надзора за поведением осужденных. Поэтому очевидно, что Потерпевший №1, находясь на работе и осуществляя в соответствии со служебной необходимостью мероприятия по исполнению требований правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, действовал в рамках своих полномочий. 

Согласно исследованным доказательствам процедура стрижки волос в этот день осуществлялась в отношении и иных осужденных. Несмотря на доводы ФИО2, осуществление данной процедуры не в дни помывки не запрещено, как и использование имеющихся в распоряжении учреждения приборов и аксессуаров для стрижки волос. 

Тот факт, что ФИО2 высказывал требования принести его машинку, которые не были удовлетворены, не свидетельствует о возможности вести себя произвольно, высказывать угрозы применения физической силы и оскорбления находящемуся при исполнении должностных обязанностей сотруднику уголовно-исполнительной системы. Кроме того, изначально осужденный не возражал против стрижки имеющейся машинкой и парикмахером ФИО10, и лишь узнав, что нет насадки, ограничивающей длину среза волос, стал вести себя противоправно. 

В свою очередь, согласно видеозаписи Потерпевший №1 и ФИО9 вели себя предельно корректно и вежливо, и только вследствие нарастающей агрессии осужденного после неоднократных предупреждений к нему была применена физическая сила. 

Поэтому судом сделан правильный вывод об отсутствии со стороны работников учреждения предвзятого отношения, которое спровоцировало бы ФИО2 на совершение преступлений.

Единственным агрессивным участником тех событий являлся он сам, а все оправдывающие доводы являются избранным способом защиты и попыткой избежать ответственность за содеянное.

Таковыми являются и утверждения о его ненадлежащем психическом и физическом состоянии, вызванном превышением дозы приема лекарственных средств для нормализации сна. 

Как правильно указано судом, данные доводы надуманны и голословны, противоречат видеозаписи, согласно которой ФИО2 сначала, выйдя из камеры, вел себя адекватно и энергично, его поведение соответствовало обстановке, он позитивно общался с сотрудниками учреждения. Однако, узнав, что нет насадки на машинку, начал кричать, вести себя вызывающе, проявляя индивидуальные психологические особенности личности, связанные с неустойчивостью в эмоционально-волевой сфере. 

При этом согласно заключению комиссии экспертов ФИО2 в период инкриминируемого деяния каким-либо психическим расстройством, болезненным состоянием психики, лишавшим его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не страдал. 

Экспертное исследование проведено врачами-психиатрами высшей категории со значительным стажем работы, обладающими высоким уровнем компетентности. Перед экспертизой они предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со ст. 307 УК РФ.

Заключение экспертов соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, является ясным и полным. Выводы экспертов основаны на всестороннем исследовании личности ФИО2, его пояснениях, в том числе об употреблении лекарственных препаратов для сна, медицинской документации, непосредственном стационарном обследовании и наблюдении в медицинском учреждении. В своей научной обоснованности они сомнений не вызывают, противоречий не содержат, при этом убедительно аргументированы и нашли свое подтверждение в суде. 

При таких обстоятельствах вопреки доводам жалоб оснований для назначения повторной или дополнительной психиатрической судебной экспертизы в отношении ФИО2 у суда не имелось. Отмена лекарственных препаратов в ДД.ММ.ГГГГ года также таковым не являлась.

Таким образом, юридически значимые обстоятельства по делу установлены судом правильно, действия ФИО2 правильно квалифицированы по ч. 2 ст. 321, ст. 319 УК РФ. Оснований для постановления в отношении него оправдательного приговора не имеется.

Суд первой инстанции тщательно исследовал представленные доказательства, дал им обоснованную и правильную оценку, указал, по каким основаниям принял одни из них и отверг другие, надлежащим образом мотивировав свои выводы. 

В частности, суд признал достоверными показания свидетеля ФИО10, данные им на следствии, поскольку допрос был проведен в соответствии с требования закона, ФИО10 разъяснялись его процессуальные права, он был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, ознакомлен с протоколом и замечаний по поводу правильности изложения показаний не принес. Данные обстоятельства свидетель удостоверил своими подписями. Поэтому суд обоснованно отнесся критически к его утверждениям о том, что часть показаний записана неверно и с протоколом он не знакомился. Более того, содержание показаний полностью согласуются с другими доказательствами, в частности видеозаписью, поэтому никаких сомнений их достоверность не вызывает. 

В свою очередь, показания ФИО21, Свидетель №4 и ФИО25 о провокационных действиях Потерпевший №1 в прошлом, его неприязни к ФИО2, объективно ничем не подтверждены и к существу рассматриваемого дела отношения не имеют. 

Как было отмечено выше, в момент совершения преступлений сотрудники учреждения были корректны, никаких проявлений провокации и неприязни к ФИО2 не допускали. 

Показания же ФИО21 о том, что он слышал происходящее с ФИО2, и тот вежливо общался с сотрудниками, не выражался нецензурной бранью и не высказывал угроз, не соответствуют действительности и являются явной попыткой помочь осужденному избежать ответственность за содеянное. 

По сути, позиция защиты сводится к переоценке доказательств, данной судом первой инстанции, однако, поскольку проверка и оценка доказательств произведены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований ставить их правильность под сомнение. 

Несовпадение оценки доказательств, данной судом, с позицией осужденного и его защитника не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием для отмены приговора. 

Выводы суда о видах и размере наказаний являются мотивированными и обоснованными, а назначенное осужденному наказание - справедливым и соразмерным содеянному. Суд при этом учел положения ст. 60 УК РФ, принял во внимание характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности осужденного, отягчающее наказание обстоятельства – рецидив преступлений, смягчающие наказание обстоятельства: состояние здоровья осужденного, связанного с наличием ряда хронических заболеваний, состояние здоровья его близких родственников, их преклонный возраст, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка. 

Иных смягчающих обстоятельств, подлежащих безусловному учету при назначении наказания, но не установленных судом или не учтенных им в полной мере на момент постановления приговора, по делу не усматривается.

С учетом наличия рецидива преступлений и положений ч. 2 ст. 68 УК РФ суд обоснованно назначил по каждому из преступлений самые строгие виды наказаний. 

Выводы суда о невозможности применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64, ч. 3 ст. 68, ст. 73 УК РФ в приговоре надлежащим образом мотивированы и суд апелляционной инстанции с ними согласен. 

Вид исправительного учреждения определен верно.

При этом оснований для удовлетворения апелляционного представления не имеется. 

Вопреки доводам его автора, суд обоснованно учел содержание и выводы характеристики исправительного учреждения, которые основаны на всестороннем изучении личности осужденного и наблюдении за его поведением. Каких-либо оснований сомневаться в ее объективности нет.

В соответствии с уголовно-исполнительным законодательством вопрос отношения осужденного к труду является одним из критериев оценки его личности. 

В частности, согласно ч. 1 ст. 103 УИК РФ каждый осужденный к лишению свободы обязан трудиться в местах и на работах, определяемых администрацией исправительных учреждений. То есть осужденные привлекаются к труду не по своему волеизъявлению, а в соответствии с требованиями закона. 

Труд осужденных относится к средствам исправления (ст. 9 УИК РФ), а обязанность трудиться (ст. ст. 11, 103 УИК РФ) – к одной из составляющих процесса отбывания наказания, поэтому учет судом данных сведений о личности ФИО2 не противоречит закону. 

Более того, отношение к труду ФИО2 не являлось определяющим для выводов о признании его отрицательно характеризующимся. Он систематически нарушал установленный порядок отбывания наказания, за что 80 раз привлекался к дисциплинарной ответственности, в том числе в виде водворения в штрафной изолятор, которое является одной из наиболее строгих мер воздействия. Однако правильных выводов осужденный не делал, своего отношения не менял, отбывал наказание в строгих условиях. 

При таких обстоятельствах с доводами апелляционного представления в этой части согласиться нельзя.

Что касается указания судом в описательно-мотивировочной части приговора на применение положений ст. 70 УК РФ путем частичного сложения наказаний, то действительно суд использовал такую формулировку, однако это не повлекло неправильное применение уголовного закона, поскольку в резолютивной части принцип назначения наказаний по совокупности приговоров изложен верно и полностью соблюден. Поэтому вмешательства в приговор в данном случае не требуется. 

Процессуальных нарушений, влекущих отмену приговора, также не допущено. Судебное разбирательство проведено в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Из протокола судебного заседания усматривается, что суд принял все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела. Председательствующий, соблюдая все принципы уголовного судопроизводства, создал сторонам необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. В ходе всего судебного разбирательства суд не выступал на чьей-либо стороне, был объективен и беспристрастен, действовал в пределах своей компетенции. 

Все ходатайства, заявленные сторонами, были разрешены в установленном законом порядке, по ним приняты обоснованные и мотивированные решения, при этом все заслуживающие оценки суда доводы были приняты во внимание и проанализированы. Тот факт, что часть из ходатайств разрешены не в пользу стороны защиты о допущенных судом нарушениях не свидетельствует. 

Поэтому доводы осужденного о предвзятом отношении к нему в ходе рассмотрения дела несостоятельны. 

Его утверждения о жестоком обращении и унизительном отношении к осужденным со стороны работников исправительного учреждения, а также требование о привлечении Потерпевший №1 к уголовной ответственности предметом настоящего рассмотрения не являются. При наличии таковых фактов осужденный вправе обратиться с заявлением в компетентные органы либо обжаловать действия должностных лиц в установленном законом порядке. 

Ходатайство ФИО2 о направлении материалов уголовного дела в органы прокуратуры для выдачи иностранному государству в соответствии со ст. 462 УПК РФ в данном процессе удовлетворено быть не может, поскольку для этого предусмотрена отдельная специальная процедура. 

При таких обстоятельствах апелляционные жалобы и представление удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд 

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Свердловского районного суда г. Костромы от 19 сентября 2024 года в отношении ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные представление государственного обвинителя Лебедевой Д.П., апелляционные жалобы осужденного ФИО2 и защитника Золотова А.И. – без удовлетворения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с положениями главы 47.1 УПК РФ во Второй кассационный суд общей юрисдикции через суд, постановивший приговор, в течение 6 месяцев со дня вступления его в законную силу, осужденным - в тот же срок со дня вручения копии апелляционного постановления и приговора, вступивших в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подается непосредственно в суд кассационной инстанции. Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в суде кассационной инстанции. 

Судья А.В. Чудецкий