66RS008-01-2019-000347-39

Дело №2-426/2019

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

26 июля 2019 года город Нижний Тагил 

Дзержинский районный суд города Нижний Тагил Свердловской области в составе: председательствующего судьи Свининой О.В., 

при секретаре судебного заседания Александровой А.А., 

с участием истца ФИО1, представителя истца – ФИО2, 

представителя ответчика ФИО3,

представителя органа опеки и попечительства – Территориального отраслевого исполнительного органа государственной власти Свердловской области – Управления социальной политики Министерства социальной политики Свердловской области по городу Нижний Тагил и Пригородному району ФИО5, действующей на основании доверенности №18 от 25.03.2019, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, действующей в интересах недееспособной ФИО4, к ФИО6 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, действуя в интересах недееспособной ФИО4, обратилась в Дзержинский районный суд города Нижний Тагил с иском к ФИО6 о признании недействительным договора дарения от 26.09.2014, заключенного между ФИО4 и ФИО6 в отношении жилого помещения, расположенного по адресу: 

<

Адрес>, применить последствия недействительности сделки.

В обоснование иска указано, что решением Дзержинского районного суда от 20.08.2018 по гражданскому делу 

<

№> ФИО4 была признана недееспособной. Истец является опекуном ФИО4. Собственником квартиры, расположенной по адресу: 

<

Адрес> являлась ФИО4. В январе 2019 года истец узнала, что ФИО4 не является собственником вышеуказанной квартиры. Согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости, собственником жилого помещения является ФИО6. Истцу достоверно известно, что ФИО4 не имела намерения при жизни отчуждать свое имущество третьим лицам. ФИО4 было составлено завещание, согласно которому спорная квартира, после её смерти должна была отойти в собственность истца и ФИО6 в равных долях. В момент совершения сделки ФИО4, в силу имеющихся у нее заболеваний, не могла понимать значение своих действий и руководить ими. В связи с чем, полагает, что имеются материально-правовые основания для признания судом недействительным договора дарения и применении последствий недействительности сделки.

19.03.2019 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, на стороне ответчика, привлечено Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Свердловской области, а также в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, на стороне истца Территориальный отраслевой исполнительный орган государственной власти Свердловской области – Управления социальной политики Министерства социальной политики Свердловской области по городу Нижний Тагил и Пригородному району.

Истец ФИО1 на исковых требованиях в интересах ФИО4 настаивала по обстоятельствам, изложенным в иске, просила их удовлетворить. Суду пояснила, что договор дарения был заключен 26.09.2014. ФИО4 по своему состоянию здоровья не может самостоятельно себя обслуживать, не может отдавать отчет своим действиям, в магазин самостоятельно не ходит. В 2008 году ФИО4 было составлено завещание. На момент составления завещания ФИО4 понимала значение своих действий. Она, ФИО1, на протяжении последних 10 лет ухаживала за ФИО4, так как последняя не может себя самостоятельно обслуживать, убирать за собой, самостоятельно питаться. Длительное время, примерно с 2011 года, ФИО4 не отдает отчет своим действиям, временами не узнает родственников, не знает счет деньгам, не может ходить в магазин, плохо передвигается по квартире. 

Представитель истца ФИО2 уточнила, что просит признать недействительным договор дарения от 26.09.2014, заключенный между ФИО4 и ФИО6, применить последствия недействительности сделки и вернуть в собственность ФИО4 спорную квартиру, поскольку считает, что это ничтожная сделка. Суду пояснила, что ФИО4 не знает счет деньгам, не может себя обслуживать.

Ответчик ФИО6 в настоящее в судебное заседание не явилась, как пояснила в судебном заседании представитель ответчика ФИО3, ФИО6 уведомлена о времени и месте слушания дела. О причинах своей неявки ФИО6 суд не уведомила, с какими-либо ходатайствами, в том числе об отложении дела слушанием не обращалась, направила в суд для представления своих интересов представителя. Ранее ответчик ФИО6 исковые требования не признала. Суду пояснила, что ФИО4 ее мать, за которой она осуществляла уход с 2000 года по 2017 год. В период по 2016 год ФИО4 самостоятельно ходила в магазин, готовила себе пищу, самостоятельно мыла полы по вторникам, гуляла, проводила гигиенические процедуры, оплачивала коммунальные платежи. Самостоятельно получала пенсию. Кроме того, в летний период ездила в сад, ухаживала за участком. Она, ФИО6, приходила к ФИО4 еженедельно, в среду и в выходные дни, приносила продукты. В 2015 году ФИО4 продала садовый участок, денежные средства вырученные от его продажи, разделила между детьми. С 2012 года испытывала головные боли, но провалы в памяти отсутствовали. Узнавала родственников и соседей. В период до 2014-2015 год читала книги, потом в связи с жалобами на зрение перестала. В 2014 году родственников и соседей узнавала, общалась с последними. Фактов самостоятельного ухода ФИО4 в неизвестном направлении не было. Осенью 2014 года ФИО4 ей, ФИО6, сообщила, что ФИО1 хочет продать спорную квартиру. В связи с чем, ФИО6 предложила ФИО4 составить договор дарения жилого помещения с ней. В сентябре 2014 года переночевав у ФИО4, утром вместе пошли в МФЦ для оформления договора дарения. С 2016 года ФИО4 начала посещать ФИО1 13.09.2016 ФИО4 упала, в результате чего сломала шейку бедра, и ей стало сложно передвигаться. В период с 2016 года по 2018 год ФИО6 совместно с ФИО1 осуществляли уход за ФИО4 В последующем ФИО1 сменила замки в квартире ФИО4, и ФИО6 была лишена возможности посещать ФИО4 Факты выселения ФИО4 из квартиры отрицала. 

Представитель ответчика ФИО6 - ФИО3 доводы ответчика поддержала. Указала, что на момент оформления договора дарения психическое состояние ФИО4 сомнений не вызывало. Кроме того, выводы, сделанные в экспертизе, проведенной в рамках данного дела, носят вероятностный характер, в связи с чем, истцом не представлено доказательств нахождения ФИО4 в момент совершения сделки дарения в состоянии не позволявшей ей понимать значение своих действий и руководить ими. Недееспособной ФИО4 была признана лишь в 2018 году, что не свидетельствуют об аналогичном состоянии ее в 2014 году. Кроме того, в 2015 году ФИО4 была оформлена сделка купли-продажи садового участка, а в 2017 году оформлена нотариальная доверенность на истца, при этом состояние ФИО4 на данные периоды под сомнение не ставилось. 

Представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Свердловской области в судебное заседание не явился, о дате и времени рассмотрения дела извещен надлежащим образом.

Суд, выслушав участников процесса, заключение представитель органа опеки и попечительства ФИО5, полагавшей о наличии оснований для удовлетворения требований истца, изучив письменные доказательства по делу, считает, что исковые требования ФИО1 подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом; собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам, в том числе - отчуждать свое имущество в собственность другим лицам.

В соответствии с п. 2 ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации (п. 3 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации).

На основании ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в Гражданском кодексе Российской Федерации.

В соответствии со ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В силу п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

По смыслу приведенной нормы неспособность лица в момент совершения договора понимать значение своих действий или руководить ими, является основанием для его признания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.

Таким образом, указанное выше нормативное положение предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной гражданином, чья дееспособность не была поставлена под сомнение при ее совершении. При этом, необходимым условием оспаривания сделки по указанному основанию является доказанность того, что в момент совершения сделки лицо находилось в таком состоянии, когда оно не было способно понимать значение своих действий или руководить ими.

В соответствии с ч. 2 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, впоследствии признанным недееспособным, может быть признана судом недействительной по иску его опекуна, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Судом установлено, что истец ФИО1 является опекуном ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на основании приказа Управления социальной политики по городу Нижний Тагил и Пригородному району 

<

№> от 14.12.2018 (л.д. 7).

Спорная квартира по адресу: 

<

Адрес>, на основании договора передачи квартиры в собственность граждан принадлежала ФИО4 на праве единоличной собственности (л.д. 55-56).

27.09.2014 в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним зарегистрирован переход права собственности на указанную квартиру от ФИО4 к ФИО6 на основании договора дарения от 26.09.2014 (л.д. 54, 24-25).

ФИО1 обращаясь в суд с настоящим иском по основаниям ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, указывала на то, что заключая договор дарения 26.09.2014 ФИО4 не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем спорное имущество выбыло из собственности ФИО4 помимо ее воли.

Решением Дзержинского районного суда города Нижний Тагил от 20.08.2018 ФИО4 признана недееспособной (л.д. 6). Как следует из судебного решения, с заявлением о признании ФИО4 недееспособной обратилась ее дочь ФИО1, указав, что ФИО4 с 2011 года поставлен диагноз – церебральный атеросклероз. В силу болезни, она не может понимать значения своих действий, руководить ими и нуждается в опеке. Фактически с 2011 года у ФИО4 наступило слабоумие. ФИО4 страдает нарушением памяти, не может самостоятельно приготовить пищу, осуществлять гигиенический уход за собой, нуждается в постоянном постороннем контроле и уходе. 

В ходе рассмотрения данного дела судом было получено заключение амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы 

<

№> от 04.07.2018 в отношении ФИО4, проведенной комиссией экспертов ГБУЗ СО «Психиатрическая больница №7» города Нижний Тагил Согласно заключению, ФИО4 страдает 

<

данные изъяты>. По своему психическому состоянию ФИО4 не может понимать значения своих действий и руководить ими.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.07.2008 № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для установления обстоятельств, имеющих юридическое значение, исходя из оснований предъявленного иска, а также выяснения психического состояния ФИО4 в момент заключения оспариваемого договора судом истребованы медицинские документы, назначена и проведена судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Психиатрическая больница 

<

№>».

Согласно заключения комиссии экспертов Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Психиатрическая больница №7» от 15.07.2019 

<

№>, ФИО4 в период подписания договора дарения от 26.09.2014 не осматривалась психиатром, свидетельские показания противоречивы, комиссия выносит предположительное заключение. С наибольшей степенью вероятности ФИО4 на период заключения договора дарения от 26.09.2014 обнаруживала признаки 

<

данные изъяты>. В связи с чем ФИО4 не могла понимать значение своих действий и руководить ими в период подписания договора дарения от 26.09.2014 года. У ФИО4 отмечались индивидуально-психологические особенности, предположительно достигающие степени психических недостатков, такие, как: выраженная эмоциональная неустойчивость, сниженный фон настроения, плаксивость, ипохондричность, апатичность, снижение памяти на текущие события и обморочные состояния с запамятованием предыдущего временного периода, бытовая беспомощность, признаки когнитивных нарушений, ведомость и пассивность. Данные индивидуально-психологические особенности, с большей долей вероятности, могли оказать существенное влияние на возможность ФИО4 как оценивать существо сделки и её последствия, так и руководить своими действиями в период заключения сделки

Заключение экспертизы от 15.07.2019 является полным, непротиворечивым, сомнений в его правильности и обоснованности не вызывает, выполнено с использованием психиатрического (клинико-психопатологического) экспертного исследования (анамнез, клиническая беседа, описание психического состояния, анализ имеющихся симптомов психических расстройств), в сочетании с анализом результатов соматического, неврологического, психического состояния, методов анализа материалов дела, наблюдения, психологического интервью, иных методов. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного экспертного заключения. Экспертиза проводилась комиссией высококвалифицированных специалистов, имеющих необходимую квалификацию и многолетний стаж экспертной работы; заключение комиссии экспертов научно обоснованно, базируется на специальных познаниях в области судебной медицины, психологии и психиатрии, каких-либо сомнений в квалификации экспертов, их заинтересованности в исходе дела у суда не имелось. Заключение содержит ответы на поставленные судом вопросы.

В соответствии с ч. 2 ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

В данном случае каких-либо сомнений в правильности или обоснованности представленного заключения у суда не имеется, равно как и нет наличия противоречий в нескольких заключениях.

Положения ст. 16 Федерального закона от 31.05.2001 №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» предусматривают, что эксперт обязан провести полное исследование представленных ему объектов и материалов дела, дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам.

То обстоятельство, что эксперты сделали предположительное заключение, придя к выводу о состоянии ФИО4 с большей долей вероятности, не влечет за собой сомнение в правильности экспертного заключения.

Таким образом, ответы на юридически значимые вопросы относительно психического состояния, степени имеющихся нарушений интеллектуального и (или) волевого уровня экспертами даны, несмотря на вероятностный характер выводов, сомневаться в их правильности оснований не имеется.

Доводы стороны ответчика, о том, что поведение ФИО4 не вызывало сомнений у ФИО6 в юридически значимый период, инициатива заключения договора исходила от самой ФИО4, также она лично подавала документы для регистрации сделки в многофункциональный центр судом не принимаются, поскольку они противоречат собранным по делу доказательствам.

Положениями ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

По ходатайству участников процесса, в судебных заседаниях 23.04.2019, 14.06.2019, 19.06.2019, допрошены свидетели, показания которых оценены судом, а также были предметом исследования судебной экспертизы. 

Из показаний свидетеля ФИО9 следует, что ФИО4 страдала сильными головными болями. С 2011 года состояние ФИО4 ухудшилось, были случаи, когда она не узнавала свою дочь ФИО1. В 2014 году ФИО6 обращалась к ней за советом, как оформить квартиру ФИО4 на себя. После оформления договора дарения ФИО6 перестала ходить к ФИО4 и осуществлять за ней уход. Состояние ФИО4 на тот момент было такое же, как в настоящее время, не узнавала людей, не ходила в магазин, не могла за собой самостоятельно ухаживать (л.д. 79-85). 

Свидетель ФИО10 суду пояснила, что 2010 года систематически навещала ФИО4. В 2014 году ФИО4 на садовый участок не ездила, в магазин сама не ходила более 4 лет. Указала, что были случаи, когда ФИО4 ее не узнавала, рассказывала, что ФИО6 дала подписать какую-то бумагу, но какую она не помнит. В указанный период ФИО4 плохо себя чувствовала, настроение часто менялось, испытывала головные боли (л.д. 159-197).

Свидетель ФИО11 пояснила, что в 2014 году посещала ФИО4 2-3 раза в неделю, в ходе разговора она могла забыть, о чем рассказывала. В магазин за продуктами сама не ходила. Осенью 2014 года рассказывала, что ФИО6 ее куда-то свозила, и она поставила свою подпись на документах, на каких не помнит (л.д. 159-197). 

Свидетель ФИО12 пояснила, что в 2014 году ставила уколы ФИО4 по назначению врачей, в связи с чем приходила к ней домой. ФИО4 в этот период была тихая, замкнутая, с ней не общалась. При проведении процедур ФИО4 жаловалась на постоянные головные боли (л.д. 159-197). 

Показания указанных свидетелей, суд берет за основу принимаемого решения, поскольку они являются логичными, в целом последовательными, подробными и согласующимися с иными исследованными в судебном заседании доказательствами, в частности заключением экспертизы.

При этом судом не принимаются показания свидетелей ФИО13, ФИО14, ФИО15, поскольку данные ими показания не свидетельствуют о состоянии здоровья и образе жизни ФИО4 в юридически значимый период.

Кроме того, судом установлено, что, несмотря на то, что титульным собственником спорного имущества с 2014 года является ФИО6, фактически квартира осталась под контролем первоначального собственника ФИО4, из ее владения не выбыла. ФИО4 продолжает проживать в спорной квартире по настоящее время. При этом, как пояснила истец ФИО1, с момента оформления сделки дарения, ФИО6 перестала ухаживать за ФИО4, в спорной квартире не появляется, бремя содержания спорного жилого помещения, титульным собственником которого она является, ответчик не несет, коммунальные услуги не оплачивает. Каких-либо договоров на пользование спорным жилым помещением ФИО4 после заключения сделки дарения между ФИО4 и ФИО6 не оформлялось. 

Данные обстоятельства указывают на отсутствие реальных намерений у ФИО4 по отчуждению спорного жилого помещения.

В связи с изложенным, доводы истца о том, что ФИО4 в момент заключения сделки не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, нашли своего подтверждения в суде. 

Судом не принимаются доводы ФИО6 о невозможности ухаживать за ФИО4, поскольку со стороны ФИО1 ей чинились препятствия в этом, так как допустимых и достоверных доказательств в подтверждение данных доводов стороной ответчика суду не представлено. 

Учитывая изложенное, проанализировав указанное выше заключение экспертов в совокупности с иными доказательствами по делу, в том числе показаниями свидетелей, оценив доводы и возражения сторон, их представителей, представленные письменные доказательства, в том числе о состоянии здоровья ФИО4 при распоряжении своим имуществом по договору дарения от 26.09.2014 по правилам ст. 12, 56, 67, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу о наличии порока воли, предусмотренного п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, при осуществлении сделки дарения спорного жилого помещения, в силу чего данная сделка подлежит признанию недействительной, поскольку суду были представлены доказательства, бесспорно и объективно свидетельствующие о том, что на дату заключения договора дарения 26.09.2014, то есть в юридически значимый период, ФИО4 по состоянию здоровья не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Если сделка признана недействительной на основании ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, соответственно применяются правила, предусмотренные абз. 2 и 3 п. 1 ст. 171 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Следовательно, имущество, отчужденное первоначальным собственником квартиры, не понимавшим значение своих действий и не способным руководить ими, может быть истребовано от добросовестного приобретателя.

При таких обстоятельствах подлежат применению последствия признания сделки недействительной в виде возврата спорной квартиры в собственность ФИО4

Руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1, действующей в интересах недееспособной ФИО4, к ФИО6 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки - удовлетворить.

Признать договор дарения от 26 сентября 2014 года, заключенный между ФИО4 и ФИО6, зарегистрированный в Управлении Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии по Свердловской области 02 октября 2014 года за 

<

№>, в отношении жилого помещения – 

<

Адрес>, недействительным.

Настоящее решение является основанием для прекращения прав собственности, сведения о которых были внесены в государственный реестр в отношении ФИО6 о праве собственности на 

<

Адрес>.

Применить последствия недействительности сделки, возвратить 

<

Адрес>, в собственность ФИО4.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Дзержинский районный суд города Нижний Тагил Свердловской области в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья: Свинина О.В.