Дело №.

УИД: 26RS0№-43.

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.

«05» октября 2020 года 

<

адрес>.

<

адрес>.

Красногвардейский районный суд 

<

адрес>

в составе:

председательствующего – судьи Гетманской Л.В.,

при секретаре – ФИО8,

с участием:

истца – ФИО1,

представителя истца ФИО1 – адвоката ФИО23,

представителя ответчика ФИО3 – адвоката ФИО24,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3 о признании завещания недействительным, 

установил:

ФИО1 (далее по тексту – ФИО1 или истец) обратилась в суд с иском к ФИО3 (далее по тексту – ФИО3 или ответчик) о признании завещания недействительным, указав, что её родной брат ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умер ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается свидетельством о смерти, выданным ДД.ММ.ГГГГ отделом записи актов гражданского состояния управления записи актов гражданского состояния 

<

адрес>.

После смерти брата осталось наследство: земельный участок сельскохозяйственного назначения на праве общей долевой собственности 1/281 доля в праве с кадастровым номером №, расположенный в селе 

<

адрес> и находящийся в аренде ООО «Агросоюз Красногвардейский».

Она и её сестра ФИО22 являются единственными наследниками второй очереди по закону, поскольку иных родственников у их брата не имеется.

ДД.ММ.ГГГГ по вопросу принятия наследства она обратилась к нотариусу 

<

адрес> нотариального округа 

<

адрес> ФИО9, которая пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ братом ФИО2 было составлено завещание, согласно которого земельный участок сельскохозяйственного назначения завещает ФИО3

Считает завещание недействительным по следующим основаниям.

Её брат ФИО2 проживал с ФИО3 без регистрации брака с 1983 года по адресу: 

<

адрес>, №, в доме, принадлежащем ФИО3

В период из семейной жизни она поддерживала с ними родственные отношения, приезжала в гости, общалась.

Примерно с 2000 года ФИО2 стал болеть, находился на лечении в хирургическом и других отделениях районной больницы. ДД.ММ.ГГГГ ему была установлена вторая группа инвалидности бессрочно по общему заболеванию.

Несмотря на болезнь, брат употреблял спиртные напитки. При этом, у него наблюдалось психическое расстройство. Он закрывался в комнате и мог не выходить.

Примерно в марте 2006 года ФИО2 лечился в неврологическом отделении 

<

адрес>ной больницы. Спустя несколько дней лечащий врач ФИО10 направила его в 

<

адрес>вую психиатрическую больницу, где он находился на лечении и у него случился инсульт. Его перевели в 

<

адрес>вую клиническую больницу, расположенную на 

<

адрес>, № 

<

адрес>, где брат находился длительное время и был переведён в неврологическое отделение 

<

адрес>ной больницы.

ФИО2 самостоятельно не передвигался и не разговаривал. За ним осуществлялся посторонний уход. Когда примерно в феврале 2007 года речь возобновилась, то он стал заговариваться, временами не узнавал её, знакомых, у него наблюдались галлюцинации.

Не смотря на то, что брат стал передвигаться самостоятельно и разговаривать, психическое состояние его усугубилось. Поэтому считает, что на дату составления завещания ДД.ММ.ГГГГ брат не осознавал свои действия. 

Решением Красногвардейского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 был выселен из дома, расположенного по адресу: 

<

адрес>, №, по иску ФИО3 В данном судебном решении отражено со слов ФИО3, что ФИО2 злоупотребляет спиртными напитками, с 2000 года стал проживать и закрываться в отдельной комнате, прекратил с ней общение, и такое поведение проявляет на протяжении 10 лет.

В 2011 году после выселения ФИО2 истец взяла под свой контроль приём им лекарств, передав их в медпункт села 

<

адрес>, где они выдавались ФИО2 медсестрой по назначению врача – психиатра ФИО11, который настоятельно рекомендовал их принимать.

Впоследствии ФИО2 перестал общаться с истцом, заявив, что данные лекарства дают только психически больным людям. Но ФИО1 по-прежнему навещала ФИО2, замечая у него временами галлюцинации. Болезнь прогрессировала. По её мнению, ФИО2 страдал психическим расстройством с 2006 года, его состояние усугублялось тем, что он злоупотреблял спиртными напитками.

Все эти обстоятельства могли быть причиной нарушения интеллектуального и волевого уровня ФИО2

Считает, что при наличии выраженного психического заболевания – перенесённого инсульта у ФИО2 отсутствовала мыслительная деятельность, он ни физически, ни умственно не смог бы вызвать нотариуса на дом или поехать к нотариусу, внятно сформулировать свою просьбу и подать завещание.

Семейные отношения с ФИО3 он не поддерживал, как утверждала сама ФИО3, с 2000 года. На основании изложенного у неё возникли сомнения по поводу действительного волеизъявления ФИО2 в назначении наследника ФИО3 Истец считает, что её права и законные интересы нарушены, поскольку посредством составления завещания ДД.ММ.ГГГГ на имя ФИО3 она лишена права на наследство по закону первой очереди. 

Просит: признать недействительным завещание, составленное ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, удостоверенное ДД.ММ.ГГГГ нотариусом по 

<

адрес>ному нотариальному округу 

<

адрес> ФИО4. 

В судебном заседании истец настаивал на иске, представитель ответчика выразил несогласие с исковыми требованиями.

В судебное заседание не явились – ответчик ФИО3, третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований на предмет спора, – ФИО12, нотариус по 

<

адрес>ному нотариальному округу 

<

адрес> ФИО4, представитель управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по 

<

адрес>, направив в суд письменные ходатайства о проведении судебного разбирательства по делу без их участия.

В соответствии с положениями ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствии не явившихся лиц.

Суд, выслушав истца и его представителя, представителя ответчика, допросив свидетелей обеих сторон, изучив материалы дела, пришёл к следующему убеждению.

В соответствии с положениями п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации (также далее по тексту – ГК РФ) сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Исходя из анализа приведенных положений законодательства, когда неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует, юридически значимыми обстоятельствами в рассматриваемом случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Принимая решение об отказе ФИО1 в удовлетворении исковых требований, суд исходит из того, что на момент составления завещания ФИО2 понимал значение своих действий и руководил ими. При этом сомнений в достоверности волеизъявления ФИО2 завещать свое имущество ответчику ФИО3 не имеется.

Как установлено судом и следует из материалов дела, истец ФИО1 и ФИО2 являются родными сестрой и братом (т. 1 л.д. 12 – 13, 14, 18, 19, 20, 21).

Между ответчиком ФИО3 и ФИО2 имелись длительное время с 1980 года до 2000 года фактические семейные отношения, не урегулированные Кодексом о браке и семье РСФСР и Семейным кодексом Российской Федерации (т. 1 л.д. 27 – 29, 30 – 31). Однако, как установлено в судебных заседаниях от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ отношения между ними были продолжены и после того как они стали проживать раздельно, в разных жилых домах одного населённого пункта (т. 1 л.д. 180 – 202, 228 – 234).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 составил завещание, согласно которому всю принадлежащую ему долю в праве общей долевой собственности на земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения, находящийся примерно в 1,5км по направлению на запад юг и юго-запад от ориентира 

<

адрес>, расположенного в границах участка 

<

адрес>, кадастровый №, завещал ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, полностью (т. 1 л.д. 132).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 умер (т. 1 л.д. 22; 118).

Указанное завещание ФИО2 было удостоверено и зарегистрировано в реестре 4110 нотариусом по 

<

адрес>ному нотариальному округу 

<

адрес> ФИО4 

Согласно письменным пояснениям нотариуса по 

<

адрес>ному нотариальному округу 

<

адрес> ФИО4 от 11.05.20220 за № следует, что ДД.ММ.ГГГГ, во второй половине дня проводилось выездное обслуживание в селе Покровском, в отдельном кабинете, оборудованном компьютером, расположенном в здании сельсовета, проводился приём граждан. Первым человеком на приём оказался ФИО2. Потом было совершено ещё 11 нотариальных действий в селе 

<

адрес>, три из них с выездом на дом. Как следует из текста завещания и записи в журнале ФИО2 сам пришёл в сельсовет на приём. Если бы ему завещание удостоверялось на дому, то в тексте завещания и в журнале регистрации нотариальных действий стояла бы отметка: удостоверено на дому по адресу, государственная пошлина была бы не 500 рублей, 550 рублей. В данном случае ФИО2 пришёл сделать завещание. После этого, нотариус спрашивает – на какое имущество завещание – на всё или какое-то конкретное имущество, и на кого завещание – фамилия, имя и отчество. Текст завещания был составлен о распоряжении на случай смерти земельной долей (земельным паем) из земель сельскохозяйственного назначения с кадастровым номером 26:01:0:0394 на имя ФИО3, этот текст она прочитала вслух завещателю, разъяснила ему содержание ст. 1149 ГК РФ об обязательных наследниках, затем текст завещания прочитал сам ФИО2, он сам это завещание собственноручно подписал в двух экземплярах и расписался в журнале регистрации нотариальных действий, отдал 500 рублей, она ему отдала один экземпляр завещания на бланке 

<

адрес> (тогда не было единых бланков Российской Федерации), а второй экземпляр завещания остался в делах нотариуса (т. 1 л.д. 131, 132).

Как следует из медицинской справки врача психиатра ГБУЗ СК «

<

адрес> больница» ФИО13 от ДД.ММ.ГГГГ, на диспансерном наблюдении у врача психиатра ФИО2 не состоял, консультативную помощь не получал, сведениями о психическом заболевании не располагают (т. 1 л.д. 169). 

В судебных заседаниях от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ были допрошены свидетели обеих сторон: ФИО14, Свидетель №1 – со стороны истца и ФИО15, ФИО16, Свидетель №2 – стороны ответчика (т. 1 л.д. 180 – 202, 228 – 234). 

Оценивая показания указанных свидетелей, суд исходит из того, что свидетельскими показаниями могут быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним. Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, ни суд не обладают.

Определением Красногвардейского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по ходатайству представителя истца по делу назначена посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено Государственному бюджетному учреждению здравоохранения 

<

адрес> «

<

адрес>вая клиническая психиатрическая больница №» (т. 1 л.д. 235 – 240).

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов ГБУЗ 

<

адрес> «

<

адрес>вая клиническая специализированная психиатрическая больница №» от ДД.ММ.ГГГГ комиссия, изучив материалы гражданского дела и предоставленную медицинскую документацию, пришла к заключению, что в период подписания завещания ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 обнаруживал психическое расстройство в форме органического расстройства личности и поведения в связи с сосудистыми заболеваниями головного мозга (код F 07.01 по МКБ-10). Это подтверждается данными анамнеза и медицинской документацией о наблюдении его длительное время у терапевта с сосудистыми заболеваниями (гипертоническая болезнь, ИБС), выявленной у него дисциркуляторной энцефалопатии (по данным компьютерной томографии головного мозга), о перенесённых на их фоне ишемических инсультах ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ с последующей очаговой неврологической симптоматикой (афазия, гемипарез), церебрастенической симптоматикой (головные боли, головокружения, шум в голове, слабость, шаткость при ходьбе) со снижением мнестических функций и преходящими кратковременными психотическими нарушениями в остром периоде инсульта. При поступлении в стационар СККПБ № ДД.ММ.ГГГГ в связи с болезненными расстройствами психики в остром периоде инсульта продуктивному контакту был недоступен, в связи с чем, интеллектуально-мнестическая сфера не исследовалась, назначена активная терапия, а после повторного инсульта утяжелилось соматоневрологическое состояние и был переведён из стационара в реанимацию СККБ без сознания ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: «Органическое расстройство СККБ без сознания ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: «Органическое расстройство личности сосудистого генеза с интеллектуально-мнестическим снижением и преходящими психотическими расстройствами». После проведённой интенсивной терапии в стационаре СККБ и в Красногвардейской ЦРБ (выписан ДД.ММ.ГГГГ) постепенно отмечается улучшение соматоневрологического и психического состояния, в начале 2007 года восстанавливается речь и функции передвижения, значительного нарушения моторики, грубого снижения интеллектуально-мнестических функций не отмечается. На первый план выходят признаки изменения личности по органическому типу (эмоциональная лабильность, вспыльчивость, эгоцентричность, обидчивость, конфликтность, упрямство) с достаточной стеничностью, уверенностью в себе и активностью при защите своих интересов, сохранностью критических и прогностических способностей. В интересующий суд период времени ФИО2 после перенесённых инсультов в первое время не злоупотребляет алкоголем, правильно ориентируется в вопросах повседневной жизни и в быту, придерживается своих прежних установок, разумно распоряжается деньгами, каких-либо грубых нарушений адаптации не выявляется, у него сохраняется II группа инвалидности, врачами активно не наблюдается из-за стабилизации состояния, необходимости обращения к психиатру и наркологу у родственников не возникает в этот период времени. По предоставленной медицинской документации можно сделать вывод о выраженности у ФИО2 психических нарушений (изменения в эмоционально-волевой сфере, бредовые идеи малого масштаба со снижением критики и своему поведению незадолго до смерти (консультация психиатра в стационаре ДД.ММ.ГГГГ). Показания истца, свидетелей ФИО14, Свидетель №1 противоречат показаниям представителя ответчика, свидетелей ФИО15, ФИО16 и Свидетель №2, но все они отмечали ухудшение психического состояния, алкоголизацию ФИО2 с 2011 года, после того как стла проживать самостоятельно по решению суда, при этом сохранял отношения с ответчиком, а с сестрой ФИО1 общаться не хотел из-за прежних обид. Как следует из анализа материалов гражданского дела, действия ФИО2 в интересующий суд период времени последовательные, носят целенаправленный характер, между его последним волеизъявлением и конкретными реальными обстоятельствами усматривается соответствие и отражается правильный учёт и критическое осмысление сложившейся ситуации. Таким образом, на период подписания завещания ДД.ММ.ГГГГ изменения психики у ФИО2 не сопровождалось грубым снижением интеллектуально-мнестических эмоционально-волевых, критических и прогностических функций, какими-либо психотическими расстройствами, повышенной внушаемостью и подчиняемостью и не оказывали существенного влияния на его способность адекватно оценивать ситуацию и прогнозировать последствия завещательного документа, а поэтому ФИО2 мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Исследование не выявило у ФИО2 индивидуально-психических особенностей (с учётом конкретных обстоятельств, предоставленных в материалах гражданского дела и медицинской документации), которые оказали существенное влияние на его сознание и деятельность в юридически значимый период, а именно на дату составления завещания ДД.ММ.ГГГГ. Исследование не выявило в характерологических особенностях ФИО2 таких особенностей, как внушаемость, подчиняемость, склонность к зависимости от мнения третьих лиц. Опрошенные отмечают в характерологических особенностях противоположные внушаемости и подчиняемости черты характера, а именно: отсутствие конформизма, прямолинейность, независимость во взглядах и мнении, склонность к отстаиванию собственного мнения, честность, упрямство до упорства, категоричность, бескомпромиссность, наряду с избирательностью в проявлении дружелюбия. Психологический анализ представленных материалов позволяет сделать вывод о сохранности способности ФИО2 к осознанному принятию решения и его исполнению на момент составления завещания от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 11 – 22).

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащимся в пункте 7 Постановления от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебном решении», заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации); оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении; при этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

По правилам части 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Давая оценку экспертному заключению, суд учитывает, что для проведения посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы в распоряжение экспертов были предоставлены: материалы гражданского дела №, медицинская карта № стационарного больного ФИО2 с ДД.ММ.ГГГГ; медицинская карта № стационарного больного ФИО2 с ДД.ММ.ГГГГ, медицинская карта стационарного больного № ФИО2 с ДД.ММ.ГГГГ, медицинская карта стационарного больного № ФИО2 с ДД.ММ.ГГГГ, медицинская карта стационарного больного № с ДД.ММ.ГГГГ.

В материалах гражданского дела, предоставленного экспертам, находились протоколы судебных заседаний от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, из которых следует, что судом были опрошены стороны, допрошены свидетели сторон, показания которых были предметом исследования комиссии экспертов. 

Анализируя собранные по делу доказательства в их совокупности, суд установил, что бесспорных доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО2 при совершении завещания ДД.ММ.ГГГГ находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не установлено.

Более того, из комплексного заключения экспертов-психиатров и психолога следует, что на период подписания завещания ДД.ММ.ГГГГ изменения психики у ФИО2 не сопровождалось грубым снижением интеллектуально-мнестических эмоционально-волевых, критических и прогностических функций, какими-либо психотическими расстройствами, повышенной внушаемостью и подчиняемостью и не оказывали существенного влияния на его способность адекватно оценивать ситуацию и прогнозировать последствия завещательного документа, а поэтому ФИО2 мог понимать значение своих действий и руководить ими (т. 2 л.д. 12 – 20).

При проведении экспертизы использованы методы клинико-психиатрического исследования (анамнез, катамнез, ретроспективный анализ симптомов психических расстройств из материалов дела) в сочетании с имеющимися данными соматоневрологического состояния и методами экспериментально-психологического исследования материалов дела. Производство экспертизы начато: ДД.ММ.ГГГГ и окончено ДД.ММ.ГГГГ. Главным врачом ГУЗ СККПБ № МЗ СК ФИО17 разъяснены права эксперта, предусмотренные ст. 85 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 17 ФЗ ГСЭД и обязанности эксперта, предусмотренные ст. 16 ФЗ ГСЭД, об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, эксперты ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21 предупреждены (т. 2 л.д. 21 – 22). 

Не доверять заключению данной экспертизы, проведенной специалистами с высшей и первой категорией, с большим стажем работы в качестве судебно-психиатрического эксперта (41 год, 24 года, 21 год) и медицинского психолога (25 лет), предупрежденных об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, которой были представлены все материалы дела, у суда не имеется. Ходатайств о проведении повторной или дополнительной посмертной судебно-психиатрической экспертизы сторонами, не заявлялось.

Доводы истца о том, что решением Красногвардейского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 был выселен из дома, расположенного по адресу: 

<

адрес>, №, по иску ФИО3, в котором отражено о злоупотреблении спиртными напитками ФИО2, о его проживании с 2000 года в отдельной комнате, прекращении с ней общения, проявлении такого поведения на протяжении 10 лет, не могут доказывать, что ФИО2 при совершении завещания ДД.ММ.ГГГГ находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими. Судебное разбирательство проводилось гораздо позднее, чем имела место юридически значимая ситуация по составлению завещания. 

Показания свидетелей истца – ФИО14, Свидетель №1 противоречат показаниям свидетелей ответчика – ФИО15, ФИО16 и Свидетель №2, однако все свидетели поясняли суду, что ухудшение психического здоровья и усугубление алкоголем ФИО2 происходило с 2011 года, то есть после составления завещания. 

В соответствии со статьей 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ № 217-ФЗ) наследование осуществляется по завещанию, по наследственному договору и по закону. До указанной редакции ст. 1111 ГК РФ наследование осуществлялось по завещанию и по закону.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции закона на день возникновения спорных правоотношений) распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания. В редакции ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ № 217-ФЗ ч. 1 ст. 1118 ГК РФ говорит о том, что распорядиться имуществом на случай смерти можно путем совершения завещания или заключения наследственного договора. 

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1131 этого же Кодекса при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд, оценив в совокупности по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации имеющиеся доказательства, в том числе и заключение экспертов, в соответствии с которым каких-либо психических нарушений в момент составления завещания, способных повлиять на свободу волеизъявления, у ФИО2 не выявлено, с учетом фактических обстоятельств дела, пришел к выводу о том, что наследодатель по своему психическому состоянию при составлении и подписании завещания понимал значение своих действий и мог руководить ими.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Довод о том, что необходимо принять как доказательства наличия у ФИО2 психического заболевания, и как следствие – нарушения интеллектуально-волевого уровня у ФИО2, лишь записи в медицинских картах стационарного больного ФИО2, при этом суду необходимо отвергнуть как доказательство обратного – экспертное заключение, не может быть принят судом, поскольку медицинская документация была предметом экспертного исследования наряду со всеми материалами гражданского дела. Допустимых доказательств в опровержение выводов заключения судебной экспертизы не представлено. 

Таким образом, в удовлетворении требований истца о признании завещания недействительным следует отказать как необоснованном. 

В судебном заседании представителем ответчика ФИО3 – ФИО24 подано письменно взыскании с ФИО1 в пользу ФИО3 судебных расходов по оплате услуг представителя в сумме 25 000 рублей.

Верховный Суда Российской Федерации указал, что критерием присуждения судебных расходов является вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного требования.

Вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного в суд требования непосредственно связан с выводом суда, содержащимся в резолютивной части его решения (ч. 5 ст. 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), о том, подлежит ли заявление удовлетворению, поскольку только удовлетворение судом требования подтверждает правомерность принудительной реализации его через суд и приводит к необходимости возмещения судебных расходов.

В силу ч. 1 ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

На основании пункта 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 17 июля 2007 года N 382-О-О, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым – на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в части первой статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле. Вместе с тем, вынося мотивированное решение об изменении размера сумм, взыскиваемых в возмещение расходов по оплате услуг представителя, суд не вправе уменьшать его произвольно, тем более, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов.

Рекомендации Адвокатской палаты 

<

адрес> по вопросам определения размера вознаграждения при заключении соглашения на оказание юридической помощи на тот или иной носят рекомендательный характер, не являются для судов обязательными при определении размера подлежащих возмещению судебных расходов, связанных с оплатой услуг представителя, оказывающего юридическую помощь доверителю по из взаимному соглашению, в том числе относительно размера вознаграждения.

Представление интересов ответчика ФИО3 оговорено в соглашении № от ДД.ММ.ГГГГ, где указан размер гонорара поверенного в размере 25 000 рублей (т. 2 л.д. 33 – 34). Оплата доверителем ФИО3 произведена по квитанции к приходному кассовому ордеру № от ДД.ММ.ГГГГ в сумме 25 000 рублей (т. 2 л.д. 35).

Представитель ФИО24 принимала участие во всех судебных заседаниях – ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ. Данная категория дела не относится к сложным гражданским делам, требования истца, состоят из одного предмета спора и одного основания иска, количество участников судебного разбирательства не является большим, само дело состоит из двух томов. 

Принимая во внимание приведенные нормы права и правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, учитывая конкретные обстоятельства дела, количество и продолжительность судебных заседаний, в которых принимал участие представитель ответчика, объем и характер оказанной им ответчику юридической помощи, степень сложности рассмотренного дела, продолжительность рассмотрения дела, характер спора и категорию дела, соотношения расходов на представителя с объемом защищаемого права, суд пришёл к выводу, что разумный и соразмерный размер расходов на оплату услуг представителя составляет 15 000 рублей. Истец ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ, и ответчик ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являются пенсионерами, возраст которых имеет незначительное отличие. Обе имеют представителей – адвокатов, то есть воспользовались квалифицированной юридической помощью. 

Следовательно, при отказе в удовлетворении исковых требований подлежат взысканию судебные расходы, связанные с оплатой услуг представителя, в вышеуказанном разумном размере с истца в пользу ответчика.

Руководствуясь ст. ст. 166, 177, 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. ст. 88, 100, 194 – 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании завещания недействительным, а именно:

признать недействительным завещание, составленное ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, удостоверенное ДД.ММ.ГГГГ нотариусом по 

<

адрес>ному нотариальному округу 

<

адрес> ФИО4, – отказать.

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО3 судебные расходы на оплату услуг представителя, в размере 15 000 рублей 00 копеек. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам 

<

адрес>вого суда путём подачи апелляционной жалобы через Красногвардейский районный суд 

<

адрес> в течение месяца, начиная с ДД.ММ.ГГГГ.

Информацию о времени, месте и результатах рассмотрения апелляционной жалобы (представления) можно получить на Интернет-сайте 

<

адрес>вого суда www.stavsud.ru. 

Судья: Л.В. Гетманская.