Судья: Ключников А.Ю. Дело 22-3/2026 (22-1474/2025)

Докладчик: Ненашева И.В.

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

<

адрес> 29 января 2026 года

Суд апелляционной инстанции Липецкого областного суда в составе:

председательствующего судьи Зарецкого С.В.,

судей Ненашевой И.В., Кузнецовой Л.В.,

при помощнике судьи Ворониной А.В.,,

с участием государственного обвинителя Навражных С.С.,

осужденного ФИО1,

защитника-адвоката Щиголева М.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе ( с дополнением) адвоката Щиголева М.В. и апелляционному представлению помощника прокурора Правобережного района г. Липецка Анисимова А.Т. на приговор Правобережного районного суда г. Липецка от 21 октября 2025 года, которым

ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес>, гражданин Российской Федерации, со средним общим образованием, в браке не состоящий, работающий продавцом-кассиром, зарегистрированный и проживающий по адресу: 

<

адрес>, не судимый,

Осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 4 (четыре) года с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения в отношении ФИО1 изменена с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу. Взят под стражу в зале суда.

Засчитано в срок отбытия наказания время содержания ФИО1 под стражей с 21 октября 2025 г. до дня вступления приговора в законную силу по правилам, предусмотренным п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Признано за В. право на удовлетворение гражданского иска к ФИО1, передан вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Ненашевой И.В., государственного обвинителя, поддержавшего апелляционное представление и возражавшего против удовлетворения апелляционной жалобы (с дополнением), осужденного и его защитника, поддержавших доводы апелляционной жалобы (с дополнением), возражавших против удовлетворения апелляционного представления.

УСТАНОВИЛ:

приговором Правобережного районного суда г. Липецка от 21 октября 2025 года ФИО1 признан виновным в совершении мошенничества, то есть хищение чужого имущества, путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере

Преступление совершено при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционном представлении государственный обвинитель –помощник прокурора Правобережного района г. Липецка, не оспаривая выводы суда в части квалификации действий ФИО1 и доказанности его вины, полагает, что приговор суда подлежит изменению по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 389.15 УПК РФ основанием отмены судебного решения при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона.

Такие нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона допущены по делу в части определения судьбы вещественных доказательств.

В силу взаимосвязанных положений п. 1 ч. 3 ст. 81 УПК РФ и п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ при вынесении приговора орудия или иные средства совершения преступления, принадлежащие обвиняемому, признанные вещественными доказательствами, подлежат конфискации.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2018 № 17 «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве», к орудиям, оборудованию или иным средствам совершения преступления следует относить предметы, которые использовались либо были предназначены для использования при совершении преступного деяния или для достижения преступного результата.

Оборудованием или иными средствами совершения преступления могут быть признаны также различные электронные устройства: персональные компьютеры (включая ноутбуки и планшеты), мобильные телефоны, смартфоны и другие устройства, в том числе позволяющие подключиться к сети «Интернет», с использованием которых обвиняемый подыскал соучастников преступления, вступил с ними в сговор и обсуждал детали преступления; осуществлял обман потерпевшего в целях хищения, принадлежащего ему имущества.

По смыслу взаимосвязанных положений ст.ст. 81 и 82 УПК РФ при вынесении приговора не допускается возвращение предметов, которые могут быть признаны вещественными доказательствами по выделенному уголовному делу, поскольку иное создает препятствия к осуществлению производства по нему.

Указанные положения закона и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации не учтены судом по данному уголовному делу.

Из приговора следует, что суд при постановлении обвинительного приговора в отношении ФИО1 принял решение об оставлении вещественных доказательств (мобильный телефон марки «BQ» модель «BQ- 5730L», IMEI1: №, IMEI2: №, с сим-картой с абонентским номером +№, а также мобильный телефон марки «Realme» модель «RMX3690», IМЕИ1: №, IMEI2: №, с сим-картой с абонентским номером +№) на ответственном хранении осужденного до рассмотрения уголовного дела №12301040126000619.

Передача орудия преступления на хранение осужденному в данном случае недопустимо. Такое решение создает реальный риск утраты, повреждения, модификации или сокрытия вещественных доказательств по выделенному уголовному делу, что может снизить эффективность расследования и судебного рассмотрения как указанного выше уголовного дела, так и возможных иных эпизодов преступной деятельности. Вместе с тем сам факт наличия на ответственном хранении у осужденного мобильного телефона, в свою очередь, свидетельствует о явном пренебрежении положениями ч. 11 ст. 82 УИК РФ. Хранение и использование таких предметов считается злостным нарушением установленного порядка отбывания наказания.

Таким образом, суд первой инстанции, установив факт использования телефонов для совершения преступления, обязан применить к ним правовой режим, установленный для орудий преступления. Необходимо принять во внимание тот факт, что данные телефоны имеют доказательственное значение в уголовном деле № 12301040126000619, в связи с чем они должны храниться при данном уголовном деле до окончания его рассмотрения. Оставление их осужденному является грубейшим нарушением закона, которое влияет на законность и обоснованность приговора в этой части. В связи с этим, единственно верным вариантом является хранение данных телефонов при уголовном деле № 12301040126000619 до его рассмотрения.

Просит приговор Правобережного районного суда г. Липецка от 21 октября 2025 года в части передачи двух мобильных телефонов на ответственное хранение ФИО1 - изменить. Указать о хранении данных мобильных телефонов при уголовном деле №12301040126000619 до его рассмотрения.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокат Щиголев И.С. в интересах осужденного ФИО1 считает, что приговор является незаконным, так как при его вынесении были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, неправильно применен уголовный закон, приговор не отвечает требованию справедливости, а наказание является чрезмерно суровым, в связи с чем, данный приговор подлежит отмене, по следующим основаниям. В силу положений статьи 297 УПК РФ и п.1 Постановления Пленума Верховного, Суда РФ от 29.11.2016 N 55 "О судебном приговоре", приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона. В соответствии с положениями п. 4 ст.302 УПК РФ, разъяснений, содержащихся в азб.2 п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 N 55 "О судебном приговоре", в силу принципа презумпции невиновности обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все неустранимые сомнения в доказанности обвинения, в том числе отдельных его составляющих (формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств и т.д.), толкуются в пользу подсудимого.

Считает, что суд, дал не надлежащую оценку доказательствам, исследованным в судебном заседании, выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления предусмотренного ч.4 ст. 159 УК РФ, не соответствуют и противоречат исследованным в судебном заседании доказательствам.

Устранить имеющиеся сомнения и противоречия в виновности ФИО1, предусмотренными УПК РФ способами, по мнению защиты, суду не удалось и на основании имеющихся доказательств, суд был лишен возможности сделать безусловный вывод о виновности ФИО1 по преступлению, по которому ему было предъявлено обвинение.

Считает, что вынесенный в отношении ФИО1 обвинительный приговор суда, основан на предположениях и догадках, а потому подлежит отмене, как незаконный и необоснованный. Суд признавая виновным ФИО1 в совершении преступления предусмотренного ч.4 ст. 159 УК РФ, пришел к выводу о том, что данное преступление было совершено ФИО1 в составе группы лиц по предварительному сговору с иным лицом, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство.

Однако, с данными выводами суда нельзя согласиться, так как они являются необоснованными, не соответствуют и противоречат материалам уголовного дела и исследованным в судебном заседании доказательствам.

Приводя содержание ч. 2 ст. 35 УК РФ, указывает, что совершение преступления, связанного с хищением чужого имущества, группой лиц по предварительному сговору, предполагает наличие умысла на совершение совместных действий нескольких исполнителей на совершение именно этого преступного деяния, наличие договоренности между участниками группы о распределении ролей.

Считает, что наличие предварительного сговора между ФИО1 и М. (лицом, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство), на совершение хищения в особо крупном размере денежных средств В., путем обмана или злоупотребления доверием, не подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами и письменными материалами уголовного дела.

Доказательств того что, ФИО1 и М. предварительно договорились на совершение хищения в особо крупном размере денежных средств В., путем обмана или злоупотребления доверием, не имеется и по результатам судебного рассмотрения дела, установлено не было.

ФИО1 не было ничего известно о том, что полученные им денежные средства в общей сумме 740000 рублей от В., были получены в результате совершения в отношении нее мошеннических действий М. и иными неустановленными лицами, путем ее обмана.

Кто обманул В., используя его персональные данные, ему не известно, для себя он полагал, что денежные средства которые он получал в почтовых отделениях, имели законное происхождение и являлись получением выигрышей с интернет-платформы, либо из биржи.

Данную информацию, перед тем как он дал согласие на получение денежных средств сообщил ему М. Неизвестное лицо по имени В., с которым М. общался посредством мессенджера Телеграмм ему не знакомо и М. ему не сообщал какие-либо данные данного лица.

Он был уверен в том, что полученные им денежные средства имели законное происхождение, так как М. заверил его в данных обстоятельствах. Кроме того, М. владел всей необходимой информацией для получения денежных переводов, а именно: М. знал номера переводов, кодовые слова. У него не возникло сомнений в законности происхождения денежных средств, а также законности действий М.

Он не имел какой-либо корыстной цели по завладению денежными средствами В. Получая денежные переводы, он оказывал лишь возмездную услугу и после получения денежных средств, за минусом своего вознаграждения передал полученные денежные средства М., как наличным расчетом, так и путем совершения денежных переводов.

В своих показаниях потерпевшая В., не указывает на ФИО1, как на лицо, которое совершало какие-либо неправомерные действия направленные на ее обман и неправомерное завладение принадлежащими ей денежными средствами.

В детализации соединений на принадлежащий В. телефонный номер, входящих или исходящих звонков или смс с телефонного номера принадлежащего ФИО1, установлено не было, что в данном случае полностью опровергает выводы суда, об участии ФИО1 в совершении в отношении потерпевшей мошеннических действий, по завладению принадлежащим ей денежными средствами, а также о соучастии его в организованной преступной группе, а также наличии предварительного сговора с М., иными неустановленными лицами на совершение преступления.

Суд удовлетворил ходатайство государственного обвинителя об оглашении показаний свидетеля М., при этом, государственный обвинитель, вместо того чтобы огласить показания свидетеля М., которые были даны им в ходе проведения предварительного следствия по уголовному делу №4251040048330182, по которому обвиняемым являлся ФИО1, огласил показания М., данные им в качестве обвиняемого по другому уголовному делу №123010401226000619 (т.6 л.д. 147-151.).

Тем самым, государственный обвинитель, несмотря на удовлетворение судом ходатайства об оглашении показаний свидетеля М. устранился от оглашения показаний М., а суд проигнорировал данные обстоятельства.

Тогда как, показания данные М. в качестве свидетеля по уголовному делу №4251040048330182, существенно отличаются от показаний которые были даны М. в качестве обвиняемого по уголовному делу №123010401226000619.

В данных показаниях свидетель М. не указывает о вовлечении ФИО1 в деятельность по транзиту денежных средств, а также об осведомленности ФИО1 о преступных целях и намерениях неустановленных лиц, которые совершили обман потерпевшей В. и неправомерно завладели принадлежащими ей денежными средствами.

Ссылается на показания М., который по его мнению, не указывает на наличие осведомленности ФИО1 о преступных намерениях группы на совершение обмана потерпевшей В. и завладения принадлежащими ей денежными средствами.

Показания свидетелей К., Р., не подтверждают и не могут подтверждать вину ФИО1 в совершении преступления предусмотренного ч.4 ст. 159 УК РФ, совершенного в группе лиц с М. и иными неустановленными лицами.

Данные свидетели, подтверждают лишь факт отправления почтовых переводов потерпевшей В., а не обстоятельства ее обмана и осведомленности их об участии ФИО1 в совершении преступления в отношении В., целью которого являлось неправомерное завладение принадлежащими ей денежными средствами.

Показания свидетелей Р. и М., также не подтверждают и не могут подтверждать вину ФИО1 в совершении преступления предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ, совершенного в группе лиц с М. и иными неустановленными лицами.

Данные свидетели, лишь подтверждают факт получения ФИО1 денежных средств 18.11.2023 года в почтовом отделении связи. Показания свидетелей Ш., И., Н., А. и Д., также подтверждают лишь факт получения ФИО1 денежных средств 20.11.2023 и 11.11.2023 года в почтовом отделении связи, а не обстоятельства обмана потерпевшей В. и осведомленности их об участии ФИО1 в совершении обмана В., с целью неправомерного завладения принадлежащими последней денежными средствами.

При этом, судом первой инстанции дана ненадлежащая оценка показаниям свидетелей Р. и М., Н., в части осведомленности ФИО1 о кодовом слове и назначении перевода.

В своих показаниях операторы почтовых отделений связи не указывают на проведение опроса именно ФИО1, относительно целей назначения денежных переводов.

Допрошенная в качестве свидетеля Н., также не смогла подтвердить факт, сообщения именно ФИО1 целей назначения денежных переводов. Каких-либо иных доказательств, которые подтверждали бы обстоятельства сообщения именно ФИО1 сведений, относительно целей назначения денежного перевода, государственным обвинением не было представлено, не было их установлено и по результатам рассмотрения дела судом.

ФИО1 в своих показаниях, опровергает данные обстоятельства и указывает на то, что все сведения относительно целей назначения переводов сообщались оператору почтовой связи лично М.., а не им.

Так, допрошенный в судебном заседании ФИО2 сообщил что, 18.11.2023 года М. позвонил ему и сообщило необходимости получить почтовый перевод в отделении связи. После этого заехал за ним и вместе с М. они проследовали в почтовое отделение связи.

Прибыв туда, они вместе подошли к оператору почтовой связи, где М. сообщил что необходимо получить почтовый перевод.

После этого оператор спросила кодовое слово, его сообщил М., так как ФИО1 данные сведения не были известны и М. ему об этом не сообщал. Тогда оператор спросила какая цель перевода, на что М. ей ответил, оказание материальной помощи.

ФИО1 никаких сведений оператору связи не сообщал, он предъявил свой паспорт, после чего оператор почтовой связи выдала ему денежные средства в размере 230 ООО рублей, которые он передал М., а тот в свою очередь передал ему 5000 рублей.

О том, что М. незадолго до этого получал денежный перевод в этом же почтовом отделении связи ФИО1 не было известно.

Показания ФИО1, в данной части подтверждаются как показаниями М., так и показаниями Н., а потому выводы суда о совершении совместных, согласованных действий М и ФИО1 в части получения ими 18.11.2023 года денежных переводов в отделении почтовой связи, расположенном на ул. Гагарина д.83, являются необоснованными и противоречат исследованным в суде доказательствам.

Необоснованными являются выводы суда относительно осведомленности ФИО2 о преступных намерениях группы и участия в совместных преступных действиях группы, по совершению мошеннических действий в отношении потерпевшей В., связанных с наличием осведомленности ФИО1, о дате рождения потерпевшей.

Данные выводы суда опровергаются исследованными в судебном заседании материалами уголовного дела, а именно: почтовыми квитанциями т.4 л.д. 49-80.

Так, в почтовых квитанциях указаны лишь данные об отправителе, коим является потерпевшая В., а именно: только ее Ф.И.О., сведений о годе рождения отравителя в квитанциях, не имеется, а соответственно ФИО1, получая переводы, не мог знать о дате рождения отправителя - В.

Иных доказательств, которые бы указывали о наличии осведомленности ФИО1 о дате рождения отправителя- В.., материалы уголовного дела не содержат, не было установлено данных доказательств и по результатам рассмотрения дела судом.

Количество используемых ФИО1 платежных карт, банковских сервисов, осуществление им различных операций с денежными средствами, путем безналичных переводов, снятия наличных денежных средств в общей сумме 9 446 332 рубля 39 копеек, за период с 11.10.2023 г. по 29.11.2023 года, не указывают на наличии осведомленности ФИО1 о характере совершаемой им якобы преступной деятельности совместно с М.

Выводы суда в данной части являются необоснованными.

Положения действующего законодательства не предусматривают запрет иметь гражданину неограниченное количество платежных банковских карт, как и совершать неограниченное количество банковских операций по своим счетам.

Суд, давая оценку общей сумме операций по счетам ФИО1 за период с 11.10.2023 г. по 29.11.2023 года, фактически вышел за пределы судебного разбирательства, сделав необоснованные выводы о якобы преступном происхождении денежных средств в сумме 9 446 332 рубля 39 копеек и совершенным с ними ФИО1 банковским операциям.

В материалах уголовного дела не содержится каких-либо сведений, которые бы указывали о преступном происхождении денежных средств, в сумме 9 446 332 рубля 39 копеек, находившихся на счетах ФИО1 и совершенным с ними банковским операциям.

Обвинение ФИО1 по данным фактам не предъявлялось и государственным обвинением не поддерживалось.

В соответствии с ч.1-2 ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту, а в силу ч.1 ст. 15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты; суд создается необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Суд не вправе самостоятельно формулировать обвинение и дополнять предъявленное органом предварительного расследования подсудимому обвинение новыми обстоятельствами, установленными в ходе судебного разбирательства.

В связи с чем, данные выводы суда являются необоснованными и не подтверждают и не могут подтверждать вину ФИО1 в совершении преступления, по которому он был признан судом виновным, а потому не могли быть положены в основу приговора суда.

Отдельно защита обращает внимание суда на противоречия в содержании изложенного обвинения в отношении ФИО1, и диспозиции ч.4 ст.159 УК РФ.

Так, фабула обвинения в отношении ФИО1 содержит сведения о совершении им преступления в составе организованной преступной группы, тогда как, при изложении диспозиции ч.4 ст.159 УК РФ, указания на совершение преступления ФИО1 в составе организованной преступной группы, отсутствует и указано на совершение им данного преступления группой лиц по предварительному сговору.

В соответствии со ст. 220 УПК РФ перечислены обязательные элементы, которые должны содержаться в обвинительном заключении. В силу положений п. 4 ч. 1 ст. 220 УПК РФ обвинительное заключение, наряду с указанными в пункте 3 этой же нормы сведениями, должно содержать формулировку предъявленного обвинения с указанием рта, части, статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за данное преступление. При этом формулировка обвинения по инкриминируемой обвиняемому статье уголовного закона должна быть точной, полной с указанием всех элементов, признаков состава преступления и квалифицирующих признаков состава преступления к квалифицирующих признаков, содержащихся в диспозиции статьи и которые меняются лицу, не содержащей альтернативные и взаимоисключающие признаки состава преступления.

Таким образом, налицо наличие существенных нарушений УПК РФ, допущенных следователем при составлении обвинительного заключения, а именно невыполнение требований п. 4 ч. 1 ст. 220 УПК РФ, поскольку формулировка предъявленного ФИО1 обвинения по ч. 4 ст. 159 УК РФ, изложенная следователем противоречит и не соответствует диспозиции ч.4 ст.159 УК РФ.

Обвинительное заключение является важным процессуальным документом, завершающим предварительное расследование, излагающим и обосновывающим окончательное решение следователя о формулировке обвинения лица, привлекаемого к уголовной ответственности, с указанием существа обвинения, места и времени совершения преступления, его способов, мотивов, целей, последствий и других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

В соответствии с ч.1-2 ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту, а в силу ч.1 ст. 15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты; суд создается необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Суд не вправе самостоятельно формулировать обвинение и дополнять предъявленное органом предварительного расследования подсудимому обвинение новыми обстоятельствами, установленными в ходе судебного разбирательства.

Данные обстоятельства указывают на нарушение права на защиту обвиняемого ФИО1, от конкретного обвинения, а допущенные нарушения и противоречия в обвинении, не позволяют ему в полной мере реализовать свое право на защиту.

Также, защита считает необходимым обратить внимание суда апелляционной инстанции на чрезмерный объем обвинения в отношении ФИО1, согласно которого, суд первой инстанции признал обоснованным наличие вины ФИО1 в совершении хищения путем обмана денежных средства потерпевшей В., в особо крупном размере, в сумме 1 235 ООО рублей.

Однако, как было установлено по результатам рассмотрения дела судом, ФИО1 было получено только 3 денежных перевода от имени В., на общую сумму 740 ООО рублем.

Два перевода на общую сумму 495 ООО рублей были получены лично М., без какого-либо участия в этом ФИО1

Доказательств, которые бы подтверждали то, что ФИО1 было достоверно известно о фактах получения М. денежных переводов на общую сумму 495 ООО рублей, не имеется и по результатам рассмотрения дела судом, установлено не было.

Имеющиеся в деле квитанции о почтовых переводах, содержат сведения о различных кодовых словах, таких как И. и О. При этом, как было установлено по результатам рассмотрения дела судом, часть почтовых переводов в сумме 495 ООО рублей, была получена лично М., без уведомления об этом ФИО1 и сообщения ему сведений, необходимых для получения данных переводов.

Сам факт получения ФИО1 денежных средств в сумме 740000 рублей в почтовых отделениях связи, не указывает на наличие осведомленности ФИО1 о происхождении денежных средств, а также не свидетельствует о наличии предварительного сговора с М. и единого умысла, (направленного на неправомерное завладение принадлежащими потерпевшей денежными средствами.

Факты знакомства ФИО1 и М., а также осуществления транзита денежных средств летом 2023 году, не указывают и не могут указывать на причастность ФИО1 к хищению денежных средств потерпевшей В.

Данные обстоятельства, являются лишь предположением и домыслами суда, не подтвержденными никакими доказательствами, не имеют значение к предъявленному ФИО1 обвинению, а потому в силу положений ч.1-2 ст. 252 УПК РФ не могли быть приняты судом и положены в основу приговора суда.

Результаты ОРМ, а именно переписка из чатов между «

<

данные изъяты>» и М. и Б., в также между М. и М., не указывают о наличии осведомленности ФИО1 о криминальном происхождении денежных средств, полученных им в почтовых отделениях связи от потерпевшей В.

Согласно содержания данных переписок, данные лица обсуждают факт задержания М., относительно совершения им мошеннических действий в отношении потерпевшей В., а также, какие необходимо предпринять меры по освобождению М.

Кроме того, обсуждают вопрос дачи показаний ФИО1 относительно получения переводов, которые могут изобличать М.

При этом, в данных переписках и разговорах, не содержится каких-либо конкретных сведений, подтверждающих наличие осведомленности ФИО1 как о криминальном происхождении денежных средств полученных от потерпевшей В., так и о наличии предварительного-сговора с М. или иными неустановленными лицами, на хищение денежных средств потерпевшей В.

Отсутствуют в них также сведения, указывающие на наличие какой-либо связи ФИО1 с неустановленными лицами, которые участвовали в хищении денежных средств потерпевшей В.

Сам ФИО1 с данными лицами не созванивался и какой-либо переписки через мессенджеры, относительно обстоятельств хищения денежных средств потерпевшей В., не вел. Также, в материалах уголовного дела отсутствуют сведения о совершении ФИО1 звонков, переписки в мессенджерах с М., относительно обстоятельств хищения денежных средств, путем обмана у потерпевшей В., совместной договоренности, распределения ролей.

Данные обстоятельства не были установлены как по результатам предварительного следствия, так и судебного рассмотрения дела.

Также считает, что по делу были допущены нарушения уголовно-процессуального законодательства, которые выразились в том, что по уголовному делу был неверно установлен потерпевший, которым необоснованно был признан Департамент городского имущества г. Москва в лице представителя С.

Кроме того, полагает что, обвинительное заключение по делу составлено с нарушением требований ст.220 Уголовно-процессуального кодекса РФ, которые невозможно устранить в ходе судебного разбирательства, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения, на основе данного обвинительного заключения.

В соответствии с разъяснениями содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 N 39 "О практике применения судами норм Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору", возвращение уголовного дела прокурору имеет своей целью устранение таких препятствий его рассмотрения судом, которые исключают возможность постановления законного, обоснованного и справедливого приговора или иного итогового судебного решения по делу и не могут быть устранены в судебном разбирательстве. С учетом того, что возвращение уголовного дела прокурору затрагивает право на доступ к правосудию и его осуществление без неоправданной задержки, решение об этом принимается судом лишь при наличии оснований, предусмотренных статьей 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее также - УПК РФ).

Уголовное дело может быть возвращено прокурору как по результатам предварительного слушания, так и при рассмотрении дела судами первой и вышестоящих инстанций.

Под допущенными при составлении обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления (далее также - обвинительный документ) нарушениями требований уголовно-процессуального закона в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 237 УПК РФ следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220, 225, частях 1,2 статьи 226.7, а также других взаимосвязанных с ними нормах Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основе данного обвинительного документа.

Как разъяснено в п.5. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 N 39, если в соответствии с требованиями статьи 196 УПК РФ производство судебной экспертизы в ходе предварительного расследования обязательно, то по смыслу этой нормы отсутствие в материалах дела соответствующего заключения эксперта и указания на него в обвинительном документе является существенным нарушением закона, допущенным при составлении обвинительного документа, исключающим возможность принятия судом на его основе решения по существу дела.

Таким нарушения были допущены при производстве предварительного следствия, которые препятствуют рассмотрению дела судом и являются основанием для возвращения его прокурору.

В соответствии со ст. 196 УПК РФ, назначение и производство судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить, психическое или физическое состояние подозреваемого, обвиняемого, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве, в том числе его нуждаемость в лечении в стационарных условиях.

Как следует из выписки амбулаторной карты ГУЗ ЛОКЦ г. Липецка, ФИО1 с 2023 года состоит на «Д» наблюдении с диагнозом: «

<

данные изъяты>.

В 2018 году ФИО1 оперирован по поводу гнойного пансинусита, абсцесса левой лобной доли, перенес гнойный менингоэнцефалит. В апреле 2020 года впервые развился эпиприступ.

Эпилепсия, это хроническое нервно-психическое полиэтиологическое заболевание, (характеризующееся полиморфной клинической картиной, связанное с повторными, непровоцируемые эпилептическими припадками, транзиторными (преходящими) психическими расстройствами, хроническими изменениями личности и интеллекта, иногда достигающие степени деменции.

Как следует из материалов уголовного дела, данные обстоятельства у ФИО1 в ходе производства предварительного следствия не выяснялись и не устанавливались.

Однако, данные обстоятельства имеют существенное значение и в соответствии по ст. 73 УПК РФ, подлежали обязательному доказыванию при производстве по уголовному делу, как обстоятельства характеризующие личность обвиняемого.

Наличие травмы головы, проведенной операции на лобной части головы, а также наличия установленного у ФИО1 заболевания - эпилепсия, вызывают сомнения во вменяемости ФИО1 и его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, а также контролировать их и указывают на необходимость проведения по делу судебной психиатрической экспертизы.

При этом, как следует из материалов уголовного дела и обвинительного заключения, судебная психиатрическая экспертиза ФИО1, на предмет установления его психического состояния, а также способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, а также контролировать их, как в момент совершения преступления по которому ему предъявлено обвинение, так и при производстве расследования и судебного разбирательства, не проводилась и соответствующее заключение эксперта в материалах дела, отсутствует.

Однако, в силу положений ст. 196 УПК РФ, проведение данной экспертизы являлось обязательным.

Как разъяснено в п.6. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 07.04.2011 N 6 (ред. от 03.03.2015) "О практике применения судами принудительных мер медицинского характера", в соответствии с требованиями пункта 3 статьи 196 УПК РФ по каждому уголовному делу назначение и производство судебно-психиатрической экспертизы обязательно, если необходимо установить психическое состояние подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве. К обстоятельствам, вызывающим такие сомнения, могут быть отнесены, например, наличие данных о том, что лицу в прошлом оказывалась психиатрическая помощь (у него диагностировалось врачами психическое расстройство, ему оказывалась амбулаторная психиатрическая помощь, он помещался в медицинскую. организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, признавался невменяемым по другому уголовному делу, негодным к военной службе по состоянию психического здоровья и т.п.), о нахождении его на обучении в учреждении для лиц с задержкой или отставанием в психическом развитии, о получении им в прошлом черепно-мозговых травм, а также странности в поступках и высказываниях лица, свидетельствующие о возможном наличии психического расстройства, его собственные высказывания об испытываемых им болезненных (психопатологических) переживаниях и др.

Установленный у ФИО1 диагноз, а также перенесенная им операции на лобной части головы, постоянное наблюдение у врача и постановка на «Д» учет, прямо указывают на необходимость установления психического состояния ФИО1 и? необходимость назначения в ходе проведения производства предварительного следствия судебно-психиатрической экспертизы по делу.

Установление обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, обстоятельств, исключающие преступность и наказуемость деяния, в силу положений ст. 73 УПК РФ относится к обстоятельствам подлежащим доказыванию по уголовному делу. Установление данных обстоятельств является обязанностью органов предварительного расследования, а не суда.

В обвинительном заключении отсутствуют сведения о соответствующем заключении эксперта, что в данном случае существенно нарушает право ФИО1 на защиту, препятствует рассмотрению дела судом и исключает возможность принятия судом на его основе решения по существу дела.

Указанные нарушения не могут быть устранены в судебном заседании, препятствуют рассмотрению дела судом и влекут за собой возвращение уголовного дела прокурору Красноярского края в порядке п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ, для устранения препятствий его смотрению судом.

Аналогичная позиция нашла свое подтверждение в кассационном определении Второго кассационного суда общей юрисдикции от 23 января 2025 года по делу №77-134/2025.

В силу п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2009 г. № 28 «О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству» при решении вопроса о возвращении уголовного дела прокурору по основаниям, указанным в ст. 237 УПК РФ, од допущенными при составлении обвинительного заключения нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения, изложенных в ст.ст. 220, 225 УПК РФ положений, которые служат препятствием для принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения или акта.

В соответствии с конституционно-правовым смыслом ч.1 ст. 237 УПК РФ, изложенным в постановлении Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 г. №18-П, суд вправе возвратить дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом во всех случаях, когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения, не устранимые в судебном производстве, если возвращение дела не связано с восполнением неполноты произведённого предварительного следствия или дознания.

Защитой было заявлено ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, однако, в его удовлетворении было необоснованно отказано судом.

Несмотря на проведение в рамках рассмотрения дела судом, психиатрической экспертизы в отношении ФИО1, согласно выводов которой он был признан вменяемым, это обстоятельство, не устраняет нарушений, допущенных на стадии предварительного следствия, не восстанавливает право на защиту ФИО1 и влечет за собой возвращение уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ.

Устранить имеющиеся сомнения и противоречия в наличии вины ФИО1 в совершении преступления предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ, предусмотренными УПК РФ способами, по мнению защиты, суду не представилось возможным и на основании имеющихся доказательств, суд был лишен возможности сделать безусловный вывод о виновности ФИО1 по преступлению, по которому ему предъявлено обвинение.

В соответствии со ст. 14 УПК РФ, все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого

Анализ материалов уголовного дела и оценка доказательств в их совокупности, позволяют защите сделать обоснованный вывод о незаконности осуждения ФИО1 и о необходимости оправдания его по предъявленному обвинению по составу преступления предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ.

Учитывая изложенное, защита считает приговор суда является незаконным и обоснованным, при его вынесении были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, неправильно применен уголовный закон, в связи с чем, данный приговор подлежит отмене.

Ссылаясь на положения ст.389.15 УПК РФ,просит приговор Правобережного районного суда г. Липецка от 21 октября 2025 ода, в отношении ФИО1 отменить, вынести новый приговор, которым признать невиновным и оправдать ФИО1 по преступлению предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ, либо вернуть уголовное дело прокурору в порядке 1.237 УПК РФ, для устранения препятствий рассмотрения дела судом.

Признать незаконным и отменить постановление Правобережного районного ада г. Липецка от 28 мая 2025 года, которым было отказано в возвращении уголовного прокурору в порядке ст.237 УПК РФ.

Проверив материалы уголовного дела, оценив доводы апелляционного представления, апелляционной жалобы с дополнением, выслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Материалы дела исследованы судом первой инстанции с достаточной полнотой, уголовное дело расследовано и рассмотрено всесторонне, полно и объективно. Приговор соответствует требованиям ст. 302 УПК РФ.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью доказательств, всесторонне и полно исследованных в судебном заседании, получивших объективную и мотивированную оценку суда согласно требованиям ст. 88 УПК РФ.

Подсудимый ФИО1 вину в совершении преступления не признал, суду показал, что с лета 2023 г. он знаком с М.. М. предложил ему работу по переводу денежных средств с выигранных ставок на Интернет-платформах. Для этого ему нужно было оформлять на себя банковские карты разных банков под предлогом того, что он не знает, откуда будет перевод и кто его делает, на что он согласился. М. предупреждал его о поступлении больших переводов, он должен был делать скриншот и переслать ему в мессенджере «Телеграм» по реквизитам. Он получал процент с переводов. Он трижды получал переводы в почтовых отделениях в г. Липецке от В., заполнял при этом бланки, называл кодовое слово, которое ему ранее сообщал М. Первый раз он получал деньги совместно с М., затем тем же способом один. Полученные деньги он помещал на счет и переводил ранее не знакомым лицам. С переводов забирал себе около 5000 рублей. Впоследствии он решил больше не заниматься данной деятельностью.

Из оглашенных в судебном заседании показаний ФИО1, данных им на следствии в качестве обвиняемого, следует, что с июля 2023 г. он знаком с М. октября 2023 г. он работал с М., занимаясь переводами денежных средств, для чего по указанию М. открыл на себя банковскую карту «Сбербанк», данные карты отправил в «Телеграме» М. 18.11.2023 г. М. сказал, что нужно будет получить перевод по почте в отделении по адресу: 

<

адрес>. М. у оператора получил деньги. Затем он подошел к стойке кассы, получил денежные средства в сумме 230 000 рублей. Сотруднику почты он сказал, что деньги получает для ремонта квартиры, как ему сказал ответить М. Также деньги получал М. Деньги он передал М., тот дал ему 5 000 рублей из суммы. 20.11.2023 г. М. написал ему в «Телеграме», что на почте нужно забрать перевод, сказать кодовое слово «И.». Он пришел в отделение почты на 

<

адрес>, предъявил паспорт, сказал кодовое слово и получил 265 000 рублей. Он положил деньги на карту «Сбербанк», совершил перевод на карту М., от операции он получил 5000 – 6000 рублей. 21.11.2023 г. М. сообщил ему о необходимости получения перевода, сказал кодовое слово и сумму перевода. В отделении «Почты России» на 

<

адрес> он получил 245 000 рублей, деньги положил на свою карту «Сбербанка», перевел их на карту М., себе оставил 5 000 рублей. (Т. 7, л.д.79-83).

После оглашения показаний ФИО1 не подтвердил их в части, что расценивал получение и передачу денег М. как работу, поскольку это было разовое оказание услуг с его стороны, а также что он осознал незаконность такой деятельности с момента ее совершения. Он понял это в ходе производства с ним следственных действий.

После предъявления ФИО1 протокола допроса его в качестве обвиняемого от 19.04.2024 г. (Т. 7, л.д.79-83) он подтвердил достоверность изложенных в нем сведений и хода данного следственного действия.

Несмотря на непризнание вины вина подсудимого ФИО1 полностью установлена собранными по делу и исследованными в суде доказательствами.

Потерпевшая В. показала, что в октябре 2023 г. она совершила сделку по продаже принадлежащей ей квартиры по адресу: 

<

адрес>. В ноябре 2023 г. сделка была заверена в МФЦ, продавец перевел ей денежные средства, которые она обналичила. Она обнаружила сообщение о необходимости переслать деньги на протезы раненым в ходе проведения специальной военной операции бойцам. Решив помочь, она через отделение почты в 

<

адрес> в период с 18.11.2023 г. по 21.11.2023 г. перевела пятью переводами денежные средства в сумме 1 240 000 рублей, в том числе с учетом комиссии 5 000 рублей, на имя М. и Л. При переводе денег в отделении почты она называла оператору указанные фамилию, имя и отчество получателей и передавала деньги. Оператор придумывал кодовое слово и переводил деньги. Ей причинен ущерб в сумме 1 235 000 рублей. (Т. 3, л.д. 169-171, 244-245).

Законный представитель потерпевшей - В. показал, что В. является его матерью, ей принадлежит квартира в 

<

адрес> в 

<

адрес>. Ему от матери стало известно, что она продала квартиру, что подтверждалось выпиской по ее банковскому счету в «Сбербанке» и данными из МФЦ. В. ему рассказала, что откликнулась на письмо с просьбой помочь раненым солдатам на СВО, перевела 1240000 рублей, что подтверждалось чеками о переводах через «Почту России» на имя М. на сумму 266000 рублей от 20.11.2023 г., на сумму 231000 рублей от 18.11.2023 г.; на имя Л. на сумму 231000 рублей от 18.11.2023 г., на сумму 266000 рублей от 20.11.2023 г., 246000 рублей от 21.11.2023 г. Поняв, что его мать обманули, он написал заявление в полицию. (Т. 3, л.д. 234-236).

Согласно показаний М. следует, что в начале октября 2022 г. в сети Интернет он нашел работу по переводу денежных средств. Он должен был найти людей с различными счетами в разных банках, на которые будут поступать деньги, 17.11.2023 В. сообщил, что требуется 2 человека для получения денежных средств в любом отделении «Почты России», попросил найти человека и передать данные: ФИО, номер телефона, дата рождения и город. На предложение данной работы согласился ФИО2. Он передал их с ФИО2 данные в мессенджере «Телеграмм» В., а также по указанию В. - смс-сообщением по номеру телефона +№ (потерпевшей В.). 18.11.2023 г. В. предложил им получить перевод денежных средств в любом отделении «Почта России», скинул им данные для получения переводов (контрольный номер перевода и кодовое слово). Он и ФИО2 в отделении «Почты России» по адресу: 

<

адрес> получили по 230 000 рублей, себе забрали по 5 000 рублей, оставшуюся сумму он перевел с карты супруги на счет В. 20.11.2023 г. он и ФИО2 аналогичным образом получили и перевели по 265 000 рублей, 21.11.2023 г. ФИО1 235 000 рублей. (Т. 6, л.д. 147-151).

Свидетель М. - супруга лица, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство, показала, что разрешала супругу пользоваться ее банковскими картами, мобильным приложением к телефону, переводить денежные средства с них. Лицо, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство, ей пояснил, что он обналичивал денежные средства через ее банковские карты, искал людей, чтобы использовать их банковские карты. (Т. 5, л.д. 124-126).

Свидетель А. показал, что 17.10.2023 г. он договорился с В. о продаже принадлежащей ей квартиры, ей он передал в счет задатка 50000 рублей. 16.11.2023 г. в МФЦ г. Зеленогорска они подписали договор купли-продажи, в отделении «Сбербанка» он перевел на ее счет 1500000 рублей. (Т.4, л.д. 27-29).

Свидетель К. - оператор связи АО «Почта России», показала, что 18.11.2023 г. в почтовом отделении В. переводила ФИО1 и М. по 230000 рублей. Она пояснила, что они нуждаются в финансовой помощи. 21.11.2023 г. В. переводила ФИО1 245000 рублей. (Т.4, л.д. 55-58).

Свидетель Р. - оператор связи АО «Почта России», показала, что 20.11.2023 г. она по указанию В. переводила денежные средства М. и ФИО1 В. пояснила, что они являются ее родственниками, находящимися в госпитале в г. Липецке после военных действий, и им необходимо дорогостоящее лечение. (Т.4, л.д. 59-61).

Свидетель Р. - оператор АО «Почта России» по адресу: 

<

...>, показала, что 18.11.2023 г. в дневное время в отделение пришел мужчина (М.) за получением денежного перевода в сумме 230 000 рублей, предъявил ей паспорт, назвал кодовое слово. Она сверила данные, выдала ему данную сумму. Примерно через 30 минут М. вернулся вместе с молодым человеком (ФИО1). Тот также предъявил ей паспорт, назвал кодовое слово. После сверки данных она выдала ему 230000 рублей. (Т. 4, л.д. 75-77).

Свидетель М. - заместитель начальника отделения АО «Почта России» по адресу: 

<

...>, показала, что несколько лет назад оператор Р. в дневное время выдавала двум мужчинам денежные переводы. Мужчины предъявляли паспорта и назвали кодовое слово.

Свидетель М. на следствии показала, что 18.11.2023 г. Р. выдавала М. и Л. через систему «Форсаж» Почты России денежные средства в сумме 230000 рублей каждому. (Т. 4, л.д. 78-80).

После оглашения показаний свидетель подтвердила их достоверность, вспомнила, что первый раз за получением денежных средств подходил первый мужчина -М.., второй раз не более чем через 20 минут – двое мужчин -М. и ФИО1. Денежные средства выдаются лицу, назвавшему кодовое слово и предъявившему паспорт, копия которого вместе с заявлением на выдачу остаются в отделении Почты России.

Свидетель Ш. - оператор АО «Почта России» по адресу: 

<

...>, показала, что 20.11.2023 г. в дневное время она выдавала М.. перевод на сумму 265000 рублей после того, как он предъявил паспорт и назвал кодовое слово. Заместитель начальника отделения М. ей сообщила, что М. 18.11.2023 г. получал перевод от В. (Т.4, л.д. 62-64).

Свидетель И. - оператор АО «Почта России» по адресу: 

<

...>, показала, что 20.11.2023 г. в дневное время она выдавала ФИО1 перевод на сумму 265000 рублей после того, как он предъявил паспорт и назвал кодовое слово. (Т. 4, л.д. 68-69).

Свидетель Н. - заместитель начальника отделения АО «Почта России», показала, что 20.11.2023 г. в дневное время оператор И. выдавала ФИО1 перевод в сумме 265000 рублей. (Т. 4, л.д. 65-67).

Свидетель А. - оператор АО «Почта России» по адресу: 

<

...>, показала, что 21.11.2023 г. в дневное время она выдала ФИО1 перевод на сумму 245000 рублей после того, как он предъявил паспорт и назвал кодовое слово. (Т. 4, л.д. 70-72).

Свидетель Д. - начальник отделения АО «Почта России» по адресу: 

<

...>, показала, что 21.11.2023 г. в дневное время оператор А. выдала ФИО1 перевод на сумму 245000 рублей после того, как он предъявил паспорт и назвал кодовое слово. (Т. 4, л.д. 73-74).

Свидетель К показал, что М. является его знакомым. В конце 2022 г. по просьбе М. он передал ему документы с паспортными данными якобы для работы по выводу денег в наличные, оформил КИВИ-кошелек, кошелек в системе «Юмани», данные от которых стали известны М. Его знакомые О., Т., Г., С. передали М. личные банковские карты, которые были необходимы для вывода денежных средств. Он по просьбе М. ездил как курьер за денежными средствами. Он передавал М. в апреле 2023 г. в пользование банковскую карта «Альфа-банка» для вывода денежных средств, тот имел также доступ к мобильному приложению «Альфа-банка». М. использовал мессенджер «Телеграм», летом 2023 г. добавил его в чат «Работа». В нем состояли также «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>». Участники чата общались между собой по поводу работы - обналичивания денег. (Т. 5, л.д. 142-145).

Свидетель Ш. показал, что в конце 2022 г. он по предложению М. зарегистрировал на себя карту «Юмани», в начале 2023 г. - банковскую карту «Открытие», зарегистрировал на себя мобильное приложение банка, все данные и карту передал М. (Т. 5, л.д. 147-150).

Свидетель В. показал, что примерно с лета 2022 г. он по предложению М. оформил на свое имя банковские карты «ВТБ», «Альфа-банк», по счетам которых производились операции с денежными средствами. М. ему звонил и говорил о поступлении денежных средств на его счета, которые он обналичивал в банкомате и передавал людям по указанию М.. В октябре 2023 г. он по предложению М. оформил на себя статус ИП, открыл счета в банках, все документы передал М. Несколько раз он производил обналичивание денег через банкомат с бизнес-карты по указанию М., деньги передавал ранее незнакомым лицам по указанию М. (Т. 5, л.д. 152-156).

Свидетель Т. показала, что по предложению М. согласилась предоставить свои банковские счета, на которые будут поступать денежные средства, в последующем переводить эти деньги на другие счета. Она предоставила фотографии страниц паспорта. Примерно в конце 2022 г. - начале 2023 г. по указанию М. в пункте выдачи переводов системы «Золотая корона» она получила 250000 рублей, деньги отдала М. После М. звонил ей 1-2 раза в неделю, сообщал о поступлении денежных средств на ее счет в «Сбербанке», она обналичивала сумму и М. забирал деньги. По ее счету «Сбербанка» они таким образом работали около 4 месяцев, до блокировки счета. В этот период она через приложение «Сбербанк Онлайн» после поступления денежных средств переводила также на другие счета по абонентскому номеру. Один раз она в присутствии М. в отделении «Сбербанка» в г. Липецке она обналичивала около 500000 рублей. Она по указанию М. открывала счета в других банках, получила статус индивидуального предпринимателя, открывала счета ИП для обналичивания денежных средств. (Т. 5, л.д. 159-164).

Свидетель М. показал, что в конце 2022 г. он по просьбе знакомого М. открыл и передал ему в пользование КИВИ-кошелек, банковскую карту «Альфа-банк». (Т. 5, л.д. 165-169).

Свидетель Б. показал, что летом 2023 г. передал реквизиты своего банковского счета в ПАО «Сбербанк» М. Через 2 дня ему на данный счет поступили денежные средства. Он по указанию М. сделал скриншот перевода и отправил его М. М. скинул ему абонентские номера, данные получателей, указал, кому именно и какую сумму надо перевести, что он сделал. После переводов он снова делал скриншоты личного кабинета «Сбербанк Онлайн» и отправлял М. Этим он занимался в период с августа по октябрь 2023 г., по его счету в «Сбербанке» было проведено примерно 30 000 000 рублей. В сентябре 2023 г. он выводил деньги через «

<

данные изъяты>» по аналогичной схеме. Он по указанию М. получил статус индивидуального предпринимателя, открыл счета ИП в банке для обналичивания денежных средств. Со слов М. ему известно, что ИП по той же схеме оформлялось также на ФИО1 (Т. 5, л.д. 193-197).

Показания потерпевших и свидетелей подтверждаются письменными доказательствами, подробно изложенными в приговоре и обоснованно положенными судом в основу приговора:

- протоколом принятия устного заявления о преступлении от 04.12.2023 г., в котором В. просит привлечь к ответственности неизвестное лицо, которое в период с 18.11.2023 г. по 21.11.2023 г. похитило принадлежащие ей денежные средства. (Т. 3, л.д. 143);

- протоколом осмотра места происшествия от 03.02.2025 г., в ходе которого осмотрен участок местности по адресу: 

<

адрес>, где расположено почтовое отделение АО «Почта России» № 663690. (Т. 4, л.д. 16-18);

- протоколами выемки от 17.01.2024 г., осмотра предметов от 24.02.2024 г., в ходе которых у В. изъят мобильный телефон марки «Realme»IMEI: №, посредством которого она общалась с участниками группы, выполняющими роли «звонарей», в период совершения инкриминируемого деяния. Мобильный телефон осмотрен, признан вещественным доказательством. (Т. 3, л.д. 197-200, 217-222);

- протоколом выемки от 04.12.2023 г., в ходе которого у В. изъяты расширенная выписка по пенсионному вкладу В в ПАО «Сбербанк» счет №, содержащая расшифровку операций за период с 01.11.2023 г. по 04.12.2023 г., пять квитанций о приеме переводов наличных денежных средств от В системой безадресных переводов «Форсаж». (Т.3, л.д. 238-239);

- протоколом осмотра документов от 20.03.2024 г., в ходе которого осмотрены: расширенная выписка по пенсионному вкладу В.,

- протоколами выемки от 11.12.2023 г., осмотра документов от 17.08.2024 г. в ходе которых у М. изъяты копии паспортов гражданина РФ на имя М. и ФИО1, предоставленных ими 18.11.2023 г. при получении переводов от В. в отделении АО «Почта России» № 398016, расположенном по адресу: 

<

адрес>. Копии документов осмотрены, признаны вещественными доказательствами. (Т. 4, л.д. 82-84, 86-95);

- протоколом осмотра документов от 28.03.2024 г., в ходе которого осмотрены предоставленные 11.11.2023 г. начальником Липецкого почтамта оригиналы документов с чеками о получении пяти переводов, отправленных В. системой безадресных переводов «Форсаж» (с подтверждением получения) на имя ФИО3. Документы признаны вещественными доказательствами. (Т. 4, л.д. 96-113);

-а также иными письменными доказательствами, подробно изложенными в приговоре суда.

Анализируя представленные доказательства, подробно изложенные в приговоре суд пришел к верному выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении мошенничества, т.е. хищении чужого имущества путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору в особо крупном размере.

Таким образом, признавая ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ, несмотря на непризнание им вины, суд верно принял во внимание показания потерпевшей, ее представителя, свидетелей, т.к. они последовательны, логичны, не входят в противоречия друг с другом, согласуются между собой и с иными доказательствами по делу.

Как следует из представленных материалов, предварительное расследование и судебное следствие проведено с достаточной полнотой и соблюдением уголовно-процессуального закона, нарушений принципа состязательности и равноправия сторон в судебном заседании не допущено. Каких-либо данных, указывающих на обвинительный уклон в действиях суда, необъективность процедуры судебного разбирательства, в материалах уголовного дела не содержится.

Суд, оценивая исследованные в судебном заседании доказательства, отвечающие требованиям ст.ст.74, 83 и 84 УПК РФ, обоснованно признал их достоверными и допустимыми, а в совокупности достаточными для принятия решения по делу, и верно пришел к выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления, при изложенных в описательной части приговора обстоятельствах. При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда в этой части и его мотивировкой, не находя оснований для иной квалификации содеянного.

Так, показания потерпевшей В., ее представителя В., свидетелей по делу были верно положены в основу приговора, поскольку они подробны, последовательны, согласуются, как между собой, так и с иными собранными по делу доказательствами. Никакой заинтересованности в исходе настоящего дела либо иных оснований для оговора ими ФИО1 у потерпевших (представителей потерпевших), свидетелей нет. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Как видно из приговора, показания потерпевших и свидетелей тщательным образом проверялись в ходе судебного следствия, суд не ограничился только указанием на доказательства, но и дал им надлежащую оценку. Выводы суда о достоверности показаний потерпевших и свидетелей обвинения в приговоре мотивированы, и не согласиться с ними оснований не имеется.

Вышеуказанные показания потерпевших и свидетелей, судом обоснованно признаны достоверными и положены в основу обвинительного приговора, поскольку они согласуются между собой, не содержат противоречий и подтверждаются иными доказательствами, исследованными в ходе судебного разбирательства.

Каких-либо данных, свидетельствующих о заинтересованности данных лиц в исходе дела, а также обстоятельств, которые могли бы повлиять на объективность их показаний, как и обстоятельств, которые давали бы основания полагать, что они оговаривают осужденных по делу не установлено.

Указанные иные доказательства полно и обьективно исследованы в ходе судебного разбирательства, их анализ, а равно оценка подробно изложены в приговоре.

Показания неявившихся свидетелей и потерпевших оглашены в соответствии с ч.1 ст.281 УПК РФ с согласия сторон. Кроме того, данных, свидетельствующих об искусственном создании сотрудниками правоохранительных органов доказательств обвинения, судами первой и апелляционной инстанции по делу не установлено.

Оценив представленные по делу доказательства суд верно квалифицировал действия осужденного ФИО1 по ч. 4 ст. 159 УК РФ , как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере. Суд апелляционной инстанции соглашается с данной квалификацией содеянного и не находит оснований для иной квалификации либо наличия каких-либо неустранимых сомнений, которые в силу ст.49 Конституции РФ, могут быть истолкованы в его пользу.

Суд оценил и проанализировал все исследованные в суде, в соответствии с требованиями ст. 240 УПК РФ, доказательства, представленные сторонами обвинения и защиты в их совокупности. Все изложенные в приговоре доказательства суд, в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ проверил, сопоставив их между собой, каждому из них дал оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности. Как видно из приговора, суд не ограничился только указанием на доказательства, но и дал им надлежащую оценку, мотивировав свои выводы о предпочтении одних доказательств перед другими.

Судебное следствие было окончено с согласия сторон, то есть совокупность исследованных доказательств, по мнению сторон, была признана достаточной для вынесения судом законного и обоснованного итогового судебного решения. При этом стороны согласились закончить судебное следствие без проведения каких-либо дополнительных процессуальных действий. Ходатайств о дополнении судебного следствия сторонами не заявлялось.

Приведенная в приговоре оценка доказательств в соответствии с ст.17 УПК РФ отражает внутреннее убеждение суда, основанное на совокупности имеющихся в деле доказательств.

Оснований подвергать сомнению обоснованность этой оценки не имеется.

Вышеуказанные показания потерпевших и свидетелей, судом обоснованно признаны достоверными и положены в основу обвинительного приговора, поскольку они согласуются между собой, не содержат противоречий и подтверждаются иными доказательствами, исследованными в ходе судебного разбирательства.

Все доказательства по уголовному делу, как в совокупности, так и каждое в отдельности, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. При этом каких-либо нарушений при сборе доказательств, которые могли бы стать основанием для признания их недопустимыми, в соответствии со ст. 75 УПК РФ, допущено не было.

Требования Закона о презумпции невиновности судом первой инстанции соблюдены. Противоречий в исследованных доказательствах, которые могут быть истолкованы в пользу осужденного, не усматривается.

Вопреки доводам стороны защиты, правильно установив фактические обстоятельства по делу, оценив собранные доказательства, суд пришел к справедливому выводу о доказанности вины ФИО1, дал верную юридическую оценку по ч. 4 ст. 159 УК РФ, как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере.

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии у ФИО1 умысла на хищение денежных средств, указав, что об этом свидетельствуют обстоятельства совершения ими преступления, характер и способ их действий, представляющих собой ряд заранее запланированных мероприятий в отношении потерпевшей, введенной им в заблуждение относительно действительности оказания материальной помощи раненым в ходе специальной военной операции военнослужащим. Именно под воздействием такого обмана потерпевшая перевела деньги осужденному, что подтверждается представленными суду доказательствами.

Также судом первой инстанции было установлено, что ФИО3 осознавал, что совершает именно хищение чужого имущества путем обмана, и желал похитить денежные средства потерпевшей, при этом преследуя корыстную цель личного обогащения и хищения денежных средств, по предварительному сговору с лицом, в отношении которого дело выделено в отдельное производство, сознательно ввели в заблуждение потерпевшую и совершили хищение денежных средств в указанном размере, распорядившись ими по своему усмотрению.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что действия ФИО3 носили умышленный характер, имели корыстную цель.

Суд обоснованно пришел к выводу о совершении преступления группой лиц по предварительному сговору, поскольку об этом свидетельствуют установленные судом обстоятельства совершения преступления – заранее распределение ролей, активная помощь друг другу, наличие договоренностей о распределении полученных денежных средств,, что свидетельствует о том, что ФИО3 с иным лицом действовали совместно и согласованно с единым умыслом на мошенничество, данные согласованные и совместные действия преследовали общую цель – завладение денежными средствами потерпевшей В.

Кроме того, представленными доказательствами бесспорно установлено, что осужденный и иное лицо заранее договорились о совершении преступления, что также свидетельствует о наличии в действиях осужденного квалифицирующего признака состава преступления – группой лиц по предварительному сговору.

Таким образом, довод апелляционной жалобы защитника об отсутствии предварительного сговора между осужденным ФИО3 и лицом, в отношении которого дело выделено в отдельное производство нельзя признать состоятельным, поскольку он опровергается представленными суду доказательствами – показаниями осужденного ФИО3 о получении денег от потерпевшей, заполняя переводы и называя кодовое слово, которое ему сообщал М. ( дело в отношении которого выделено в отдельное производство), в том числе и вместе с М., а также показаниями М. о предварительном сговоре на хищение денег путем обмана и совместных, согласованных действиях при реализации умысла на хищение.

То обстоятельство, что потерпевшая не указывает на ФИО3 не свидетельствует о его невиновности исходя из обстоятельств совершенного преступления, установленного судом.

Вопреки доводам жалобы, каких-либо нарушений при оглашении показаний обвиняемого М., находящихся в т.6 л.д. 147-151 уголовного дела, находящегося в производстве суда, не усматривается. Государственный обвинитель, представляя доказательства, огласил показания свидетеля М. (л.д. 56 т.8). Возражений у участников процесса, в т.ч. и защитника, против оглашений показаний не поступило. Ходатайств об оглашении иных показаний указанного свидетеля, суду не поступало.

Довод апелляционной жалобы защитника о недоказанности вины ФИО4 в совершении инкриминируемого преступления нельзя признать состоятельным, поскольку представленными по делу доказательствами бесспорно установлено, что именно на имя ФИО3 и М. потерпевшая В. переводила денежные суммы, что подтвердили свидетели К., Р., свидетели Р., М., Ш., И., Н. подтвердили получение ФИО3 денежного перевода от В., при этом ФИО3 называл кодовое слово и представлял паспорт.

Таким образом, доводы жалобы о том, что показания указанных свидетелей не подтверждают вину осужденного нельзя признать обоснованными, по указанным выше основаниям.

Установленные судом фактические обстоятельства с достоверностью свидетельствуют об умышленном характере действий ФИО1, направленных на преступное - путем обмана, завладение денежными средствами и правами на имущество потерпевших – граждан и организаций, что подтверждается не только показаниями их самих, но и вышеприведенными доказательствами.

Опровергается представленными доказательствами и довод апелляционной жалобы защитника о недоказанности преступного сговора на хищение имущества между ФИО3 и иным лицом. Принимая во внимание, что ФИО3 и иное лицо, дело в отношении которого выделено в отдельное производство, в ходе совершения преступления действовали совместно и согласованно, их действия были взаимообусловленными, с четким распределением ролей между собой и охвачены единым умыслом, направленным на достижение единой цели, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводы о совершении преступления группой лиц по предварительному сговору. Выводы суда о наличии предварительного сговора на совершение мошенничества между ФИО3 и иным лицом мотивирован судом убедительно на основан представленных доказательств. Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции в данной части у суда апелляционной инстанции не имеется.

То обстоятельство, что осужденный не имел сведений о преступной деятельности организованной группы не свидетельствует о ее отсутствии и не свидетельствует о незаконности предьявленного ФИО3 обвинения в совершении преступления группой лиц по предварительному сговору. Таким образом, доводы апелляционной жалобы в этой части нельзя признать состоятельными.

Квалифицирующий признак хищения в особо крупном размере судом первой инстанции правильно установлен исходя из суммы причиненного ущерба, а также принимая во внимание Примечание к ст. 158 УК РФ.

Выводы суда о квалификации действий осужденного, включая квалифицирующие признаки подробно мотивированы в приговоре, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда в этой части, находя их обоснованными. Не согласиться с выводами суда первой инстанции в данной части у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Нельзя признать состоятельным и довод апелляционной жалобы о нарушении судом положений ст. 252 УПК РФ в части изменения судом в сторону увеличения размера похищенного. Вопреки доводам жалобы, обстоятельства совершения преступления, установленные судом, не противоречат предьявленному обвинению, в т.ч. и в установленном размере причиненного ущерб

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов № 790/l-572 от 30.06.2025, ФИО1 

<

данные изъяты>. Имеющие у него расстройства психики не достигают уровня хронического психического расстройства. Во время, относящееся к совершению инкриминируемого ему деяния, он не обнаруживал временного психического расстройства. Он мог в полной мере во время, относящееся к совершению инкриминируемого ему деяния, и может в настоящее время осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания. По своему психическому состоянию может принимать участие при проведении следственных действий, в судебном процессе по данному делу.

Оценивая данное заключение экспертов в совокупности с установленными последовательными и целенаправленными действиями ФИО1 во время совершения преступления, его поведением в судебном заседании, суд обоснованно пришел к выводу о том, что заключение экспертов является достоверным, основанным на данных медицинских документов и обследовании испытуемого.

Из материалов уголовного дела усматривается, что судебно-психиатрическая экспертиза проведена в ходе судебного следствия, по ходатайству участников судебного разбирательства, с получением научно-обоснованных выводов. В связи с этим суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами апелляционной жалобы о том, что проведение указанной экспертизы являлось обязательным в ходе предварительного расследования, и это влечет необходимость возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Каких-либо нарушений прав осужденного при этом не установлено.

Вопреки доводам стороны защиты, предварительное следствие и судебное разбирательство по уголовному делу проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Нарушений уголовно-процессуального закона, способных путем ограничения прав участников судопроизводства повлиять на правильность принятого судом решения в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства по настоящему делу не допущено. Как следует из протокола судебного заседания, суд обеспечил сторонам возможность в полной мере реализовать свои процессуальные права, все представленные доказательства как стороны защиты, так и обвинения исследованы судом, все заявленные участниками процесса ходатайства судом разрешены, мотивированные решения, принятые судом по заявленным ходатайствам, не лишили стороны возможности представлять доказательства по обстоятельствам, имеющим существенное значение по делу.

Каких-либо оснований, свидетельствующих о необъективности и предвзятости органов предварительного следствия и суда по делу не установлено.

Содержание апелляционных жалоб защитника о незаконности и необоснованности осуждения ФИО1 по факту совершения преступления повторяют его процессуальную позицию в судебном заседании суда первой инстанции. Тот факт, что данная судом оценка исследованных по делу доказательств не совпадает с позицией осужденного и его защитника, не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием для изменения или отмены состоявшегося по делу судебного решения по доводам апелляционной жалобы.

При назначении наказания суд учел тяжесть содеянного, данные о личности подсудимого, обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи.

В качестве данных о личности, суд верно учел, на учетах у врачей нарколога, психиатра не состоит, по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется удовлетворительно, что суд расценивает как данные о его личности.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд верно учел наличие у подсудимого заболеваний.

Отягчающих наказание обстоятельств суд не установил.

Суд первой инстанции мотивировал в приговоре решение о необходимости исправления ФИО3 в условиях изоляции от общества и назначении ему наказания в виде лишения свободы, не установив оснований к назначению ему наказания с применением правил, предусмотренных ст. 64, ст. 73 УК РФ, так же, как и к изменению категории совершенного им преступления на менее тяжкое.

Поводов не соглашаться с изложенной в приговоре аргументацией и выводами суда первой инстанции, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Суд апелляционной инстанции соглашается с судом первой инстанции по поводу назначения наказания в виде лишения свободы без применения ст. 73 УК РФ. Решение суда о неприменении в отношении осужденного положений ст. 73 УК РФ, возможности исправления ФИО1 только в условиях изоляции от общества мотивировано в приговоре, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Так, положения ч. 1 ст. 60 УК РФ обязывают суд назначать лицу, признанному виновным в совершении преступления, справедливое наказание. Согласно ст. 6 УК РФ, справедливость назначенного подсудимому наказания заключается в его соответствии характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Обязанность суда учитывать при назначении наказания, в том числе характер и степень общественной опасности преступления, вытекает и из положений ч. 3 ст. 60 УК РФ.

По смыслу ст. 73 УК РФ, суд может постановить считать назначенное наказание условным только в том случае, если придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания. При этом суд должен учитывать не только личность виновного и смягчающие обстоятельства, но и характер, и степень общественной опасности совершенного преступления.

По настоящему делу указанные выше требования закона судом выполнены в полной мере. Дав верную оценку вышеприведенным данным о личности ФИО1, суд, тем не менее, пришел к обоснованному выводу о реальном исполнении назначенного осужденному наказания, исходя, в том числе, и из характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения, как этого требует закон.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением до и после совершения преступления, и иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, судом верно не установлено и оснований для применения по преступлению положений ст. 64 УК РФ, ч.1 ст.62 УК РФ, судом не установлено.

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени общественной опасности, суд верно не нашел оснований для изменения категории преступления, на менее тяжкую, в соответствии со ст. 15 ч. 6 УК РФ; а также для применения положений ст.53.1 УК РФ.

Новых данных о наличии обстоятельств, которые не были известны суду первой инстанции, либо которые в силу требований Закона могли бы являться безусловным основанием к изменению назначенного осужденному наказания в сторону смягчения, суду апелляционной инстанции представлено не было и в материалах дела не содержится.

Таким образом, назначенное ФИО1 наказание является соразмерно содеянному, назначено с учетом всех обстоятельств дела и не является чрезмерно строгим. Оснований для изменения вида и размера наказания не установлено. Сведений о наличии у осужденного заболеваний, препятствующих отбыванию наказания в виде лишения свободы, материалы дела не содержат.

Судом правильно определен вид исправительного учреждения в соответствии с ст. 58 ч.1 п. «б» УК РФ – исправительная колония общего режима.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции находит подлежащим удовлетворению доводы апелляционного представления о нарушении Закона при рассмотрении вопроса о разрешении судьбы вещественных доказательств по следующим основаниям.

По смыслу взаимосвязанных положений ст.ст. 81 и 82 УПК РФ при вынесении приговора не допускается возвращение предметов, которые могут быть признаны вещественными доказательствами по выделенному уголовному делу, поскольку иное создает препятствия к осуществлению производства по нему.

Указанные положения закона и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации не учтены судом по данному уголовному делу.

Из приговора следует, что суд при постановлении обвинительного приговора в отношении ФИО1 принял решение об оставлении вещественных доказательств (мобильный телефон марки «BQ» модель «BQ- 5730L», IMEI1: №, IMEI2: №, с сим-картой с абонентским номером +№, а также мобильный телефон марки «Realme» модель «RMX3690», IМЕИ1: №, IMEI2: №, с сим-картой с абонентским номером +№) на ответственном хранении осужденного до рассмотрения уголовного дела №12301040126000619.

По мнению суда апелляционной инстанции, передача орудия преступления на хранение осужденному в данном случае, как верно указано в апелляционном представлении государственного обвинителя, создаст реальный риск утраты, повреждения, модификации или сокрытия вещественных доказательств по выделенному уголовному делу, что может снизить эффективность расследования и судебного рассмотрения указанного выше выделенного уголовного дела.

Таким образом, суд первой инстанции, установив факт использования телефонов для совершения преступления, обязан применить к ним правовой режим, установленный для орудий преступления. Необходимо принять во внимание тот факт, что данные телефоны имеют доказательственное значение в уголовном деле № 12301040126000619, в связи с чем они должны храниться при данном уголовном деле до окончания его рассмотрения.

Таким образом, приговор в части определения судьбы вещественных доказательств- указанных выше телефонов, подлежит изменению, а доводы апелляционного представления государственного обвинителя- удовлетворению.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих иное изменение или отмену приговора, в ходе производства по делу предварительного расследования и его рассмотрения судом первой инстанции, не установлено. Оснований для удовлетворения апелляционной жалобы (с дополнением) не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

приговор Правобережного районного суда г. Липецка области от 21 октября 2025 года в отношении ФИО1 изменить, чем удовлетворить апелляционное представление помощника прокурора Правобережного района г. Липецка Анисимова А.Т.

Мобильный телефон марки «BQ» модель «BQ-5730L», IMEI1: №, IMEI2: №, с сим-картой с абонентским номером 

<

***>; мобильный телефон марки «Realme» модель «RMX3690», IMEI1: №, IMEI2: №, с сим-картой с абонентским номером 

<

***>, переданные на ответственное хранение ФИО1- хранить при материалах уголовного дела до рассмотрения уголовного дела №.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу (с дополнением) адвоката Щиголева М.В. в интересах осужденного ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в соответствии с требованиями главы 47.1 УПК РФ путем подачи кассационной жалобы (представления) через Правобережный районный суд г. Липецка в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение 6 месяцев, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня получения копии вступившего в законную силу приговора суда.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий (подпись) С.В. Зарецкий

Судьи(подписи) И.В. Ненашева

Л.В. Кузнецова

Копия верна: Судья И.В. Ненашева