Дело № 2-248/19 строка 2.178

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

24 января 2019 г. Ленинский районный суд города Воронежа в составе:

председательствующего судьи Щербатых Е.Г.

при секретаре Мячиной Е.В., 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании договоров купли-продажи недвижимого имущества недействительными,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, ФИО3 о признании недействительными договоров купли-продажи жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>, указывая в обоснование заявленных требований на следующие обстоятельства: в середине 2015 года истец попала в сложную жизненную ситуацию, когда срочно потребовались деньги на лечение дочери, для чего обратилась в финансовую организацию «Финмаркет». Директор указанной организации ФИО2, изучив документы, предложил содействие посредством получения займа в «Финмаркете» под залог недвижимого имущества. Для реализации этой схемы ФИО2 предложил ФИО1 заключить договор займа с «Финмаркетом» на следующих условиях: организация выдает заём в размере 700 000 рублей под 8 процентов в месяц, из которых сразу забирает 200 000 рублей в качестве уплаты процентов за первые 3,5 месяца, а ФИО1 возвращает заём и проценты за период фактического пользования заемными денежными средствами (договор займа был оформлен письменно, но в настоящее время находится у ФИО3). Истцу также было предложено предоставить обеспечение займа путем залога принадлежащего ей недвижимого имущества. Для этого 30 сентября 2015 г. между ФИО1 и ФИО2 должен был быть заключен договор залога, но в последний момент, в Росреестре (якобы по причине ошибок в тексте и их срочного исправления) истцу был представлен на подпись документ, который она не прочитав подписала. Это оказался договор купли-продажи жилого дома и земельного участка, расположенного по адресу: 

<

...>. Однако ФИО2 убедил ФИО1, что сразу после возврата суммы займа он переоформит дом обратно, а Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Воронежской области был зарегистрирован переход права собственности на имущество к ФИО2 

ФИО1 указывает на то, что такая схема отъема недвижимости ФИО2 хорошо отработана и неоднократно использовалась, что подтверждается многочисленной судебной практикой. ФИО2, пользуясь рекламой ООО «Финмаркет Черноземье», юридической неграмотностью клиентов и их тяжелой жизненной ситуацией, предлагает им ссуды под залог недвижимости, фактически вводя граждан в заблуждение, заключая, как физическое лицо, с ними сделки, по которым невозможно расплатиться и завладевает их имуществом. На самом деле, оформляются не договоры займа и залога недвижимости, а договоры купли-продажи в которых указывается обычно не рыночная стоимость объекта, а сумма займа, подлежащего возврату ФИО2

Таким образом, истец указывает на то, договор купли-продажи недвижимости, заключенный ею 30 сентября 2015 г. с ФИО2 является недействительным в силу ничтожности, поскольку представляет собой сделку, которая была совершена с единственной целью прикрыть другую сделку – договор залога к договору займа, и целью ее заключения не являлось создание правовых последствий, которые обычно влечет заключение договора купли-продажи недвижимого имущества.

Позже истцу стало известно о том, что ФИО2 в 2016 году переоформил вышеуказанное имущество на ФИО3, заключив с ним фиктивный договор купли-продажи от 28 мая 2016 г., о чем также осуществлена запись в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним.

ФИО1 считает, что ФИО2 не имел права распоряжаться имуществом, посредством продажи его ФИО3, поскольку сделка от 30 сентября 2015 г. ничтожна. Кроме того, ФИО2, заключая договор с ФИО3, знал об указанных фактах и, по сути, допустил мошеннические действия в отношении последнего, распорядившись имуществом, которое ему не принадлежало.

Кроме того, истец обращает внимание на то, что имущество, расположенное по адресу: 

<

адрес> имеет кадастровую стоимость около 8 000 000 рублей, а реальную рыночную – порядка 20 000 000 рублей, однако в фиктивном договоре купли-продажи между ФИО1 и ФИО2 указана цена 1 000 000 рублей, т.е. размер займа и процентов на него, а ФИО3 ФИО2 позже продал дом якобы тоже за 1 000 000 рублей.

Таким образом, в силу статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации договор от 30 сентября 2015 г. является недействительным, поскольку был заключен для вида и на момент его заключения ФИО1 не выражала волю на передачу права собственности ФИО2, поскольку имела целью лишь получение денежных средств по договору займа, а заключение договора купли-продажи воспринималось в качестве обеспечения по договору займа. Это подтверждается и тем, что ФИО1 и её семья продолжают проживать в данном доме, не сменили адрес государственной регистрации по месту жительства, несут бремя содержания имущества. При этом истец не отрицает своих обязательств перед ФИО2 по возврату суммы займа и уплате процентов на нее и несколько раз передавала денежные средства в счет уплаты процентов и суммы долга. Большая часть долга погашена.

То, что стороны договора купли-продажи от 30 сентября 2015 г. не имели целью отчуждение имущества ФИО1 ФИО2, подтверждается также тем, что: в указанном договоре отсутствуют условия, которые любой добросовестный приобретатель считает существенными (об отсутствии зарегистрированных лиц, задолженности по оплате коммунальных платежей, сроках освобождения дома от вещей продавца и т.п.); был составлен акт приема-передачи помещения, фиктивность которого подтверждается отсутствием такой передачи и фактом проживания истицы в доме до настоящего времени, у ответчиков отсутствуют даже ключи от дома; целью приобретения жилого помещения, в отличие от другого недвижимого имущества, является именно проживание в нем, однако ответчики никогда не проживали в якобы приобретенном ими доме; собственник несет также бремя содержания принадлежащего ему имущества и риск его случайной гибели, однако ответчики, после приобретения жилого дома даже не начинали его содержать, а все расходы по содержанию дома несет истец (на новых собственников не перезаключены договоры с обслуживающими и энергоснабжающими организациями).

Наличие же именно заемных отношений между сторонами спора подтверждается документами, например, письменным обязательством о возврате дома ФИО3 ФИО1 после выполнения ею денежных обязательств.

В отношении договора купли-продажи, формально заключенного между ФИО2 и ФИО3, истец обращает внимание на следующие обстоятельства: ФИО3 не является добросовестным приобретателем, поскольку знал все обстоятельства «приобретения» дома и земельного участка ФИО2 у ФИО1 

Так, когда ФИО2 в мае 2016 года стал требовать у ФИО1 сумму задолженности по займу, которая на тот момент составила якобы 3 000 000 рублей, последняя обратилась к знакомому адвокату Лямзину А.В. за юридической помощью по выходу из сложившейся ситуации. Лямзин А.В. предложил решить вопрос с задолженностью ФИО1 перед ФИО2 посредством поиска инвестора, который выкупит долг ФИО1 у ФИО2 и сразу назвал такого инвестора – ФИО3 Вечером 27 мая 2016 г. ФИО3 и Лямзин А.В. приехали к ФИО4 с целью осмотра дома и земельного участка, которые должны были являться гарантией возврата долга К-выми, и попросили правоустанавливающие документы для их изучения. ФИО1 передала им папку с документами на дом и участок, в том числе, оригиналы договоров займа от 30 сентября 2015 г. и купли-продажи от 30 сентября 2015 г., а ФИО3 попросил больше времени для изучения документов и забрал эту папку с собой. 

Впоследствии ФИО3 с Лямзиным А.В. сообщили ФИО1, что выкупили её долг перед ФИО2 и теперь она должна ФИО3 4 000 000 рублей, при этом она должна написать расписку, что ФИО1 и сделала. Через год, в мае 2017 года, ФИО3 потребовал от ФИО1 возврата долга в размере 8 000 000 рублей, затем 10 000 000 рублей, т.е. якобы с процентами, «набежавшими» на 4 000 000 рублей, что подтверждается записью телефонного разговора.

Кроме того, ФИО3 заключил с ФИО2 мнимый договор, поскольку в ходе судебных разбирательств, имевших место ранее, так и не смог пояснить, имелась ли у него сумма, которую он якобы передал ФИО2 за дом и участок, как она была передана или перечислена и т.д. Таким образом, это переоформление имущества на другое лицо имело целью затруднить его возврат законным владельцам – ФИО4 (такая тактика ФИО2 имела место и в других случаях, по одному из которых имеется вступившее в силу решение суда о возврате имущества).

Формальность договора купли-продажи, заключенного между ответчиками, подтверждается также тем, что ФИО3 не удостоверился в отсутствии зарегистрированных в доме лиц, отсутствии задолженности по оплате коммунальных платежей и т.п., а к договору купли-продажи от 28 мая 2016 г. был составлен фиктивный акт приема-передачи, хотя такой передачи фактически не было, у ФИО3 отсутствуют ключи от дома. Целью приобретения жилого помещения ФИО3 в ранее состоявшихся судебных заседаниях указал заботу о будущем – якобы он приобрел дом для одного из своих детей, но при этом он собственноручно пишет обязательство (расписку) о возврате дома ФИО1 после выполнения ею денежных обязательств перед неким ФИО5, которого ФИО1 никогда не видела.

Основываясь на изложенных обстоятельствах ФИО1 просит суд:

- признать договор купли-продажи жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>, общей площадью 297,9 кв. м., кадастровый № и земельного участка площадью 509 кв.м., кадастровый №, заключенный 30 сентября 2015 г. между ФИО1 и ФИО2 недействительным в силу его притворности;

- признать договор купли-продажи жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>, общей площадью 297,9 кв. м., кадастровый № и земельного участка площадью 509 кв.м., кадастровый №, заключенный 28 мая 2016 г. между ФИО2 и ФИО3 недействительным в силу его мнимости;

- применить к указанным договорам последствия признания сделки недействительной;

- взыскать с ФИО2, ФИО3 солидарно государственную пошлину в размере 46 804 рубля.

Явившаяся в судебное заседание истец ФИО1 и её представители по доверенности ФИО6 и ФИО7 исковые требования поддержали и просили суд удовлетворить иск в полном объеме по изложенным в нем основаниям.

Ответчик ФИО2, будучи извещенным надлежащим образом, в судебное заседание не явился, направив в суд своего представителя по доверенности ФИО8, которая против удовлетворения иска возразила по основаниям, изложенным в представленных письменных возражениях (л.д.58-60).

Явившиеся в судебное заседание ответчик ФИО3 и его представитель по доверенности Лямзин А.В. исковые требования также не признали, представив письменные возражения (л.д.61-63).

Выслушав объяснения сторон, показания свидетеля ФИО20, исследовав представленные сторонами письменные доказательства и обозрев материалы гражданского дела №2-42/2018, суд приходит к следующим выводам:

В соответствии с частью 2 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Вступившим в законную силу решением Ленинского районного суда г. Воронежа от 12 апреля 2018 г. по гражданскому делу №2-42/2018 по иску ФИО3 к ФИО1, ФИО1, ФИО9, ФИО10 о признании прекратившими право пользования жилым помещением, выселении и снятии с регистрационного учета; по встречному иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании договоров купли-продажи жилого дома и земельного участка недействительными, применении последствий признания сделок недействительными, истребовании имущества из чужого незаконного владения, и апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Воронежского областного суда от 25 сентября 2018 г. (л.д.21-28, 176-184) установлено, что истец ФИО1 являлась собственником жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес> на основании свидетельства о праве на наследство по завещанию от 22 ноября 2012 г., право собственности было зарегистрировано регистрирующим органом в установленном законом порядке. 

Согласно договору купли-продажи от 30 сентября 2015 г. ФИО1 продала индивидуальный жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: 

<

адрес> ФИО11 Данная сделка зарегистрирована в Управлении Росреестра по Воронежской области.

В дальнейшем ФИО2 продал ФИО3 спорные объекты недвижимости на основании договора купли-продажи недвижимого имущества от 28 мая 2016 г. Свидетельство о государственной регистрации права на земельный участок и жилой дом получено ФИО3 10 июня 2016 г.

Между ФИО3 и ФИО1 01 июня 2016 г. заключен договор аренды жилого помещения, расположенного по адресу: 

<

адрес>, по которому арендодатель (ФИО3) передал арендодателю (ФИО1) жилое помещение по адресу: 

<

адрес>. Договором предусмотрено, что данное жилое помещение будет использоваться для проживания самой ФИО1 и членов ее семьи: ФИО1, ФИО10, ФИО9 Данный договор подписан лично ФИО1, равно как и передаточный акт к нему.

Указанные обстоятельства не подлежат доказыванию либо оспариванию при рассмотрении настоящего гражданского дела.

В силу статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (часть 3).

При этом согласно разъяснениям, данным в пункте 78 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

Часть 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает, что заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Данное положение разъяснено в пункте 70 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации": сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25).

Согласно статье 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Суд также принимает во внимание разъяснения, данные в пунктах 86, 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно которым следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ). Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонами сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила. Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами.

По общему правилу, установленному статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Между тем, истцом не представлено каких-либо допустимых доказательств в подтверждение факта притворности сделки по купле-продаже жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>, совершенной 30 сентября 2015 г. между ФИО1 и ФИО2; не представлено доказательств обоюдной воли сторон на совершение притворной сделки, равно как и не представлено каких-либо доказательств в подтверждение факта возникновения заемных обязательств между ФИО1 и ФИО2, в обеспечение которых должен был быть заключен договор залога, который, в свою очередь, должна была прикрыть оспариваемая сделка купли-продажи. 

При этом суд отмечает, что доводы ФИО1, изложенные в иске, сами по себе носят противоречивый характер и в ходе судебного разбирательства своего подтверждения не нашли.

Так, доводы ФИО1 об отсутствии намерения продать принадлежащее ей спорное недвижимое имущество не подлежат проверке при рассмотрении настоящего спора, поскольку вступившим в законную силу указанным выше решением Ленинского районного суда г. Воронежа от 12 апреля 2018 г. по гражданскому делу №2-42/2018, имеющим преюдициальное значение при разрешении настоящего спора, установлен факт наличия намерения ФИО1 продать принадлежащие ей жилой дом и земельный участок установлен (путем анализа последовательности действий истца: её личного присутствия при государственной регистрации сделки, личного подписания 30 сентября 2015 г. заявлений на переход права собственности на земельный участок и жилой дом, личного подписания договора купли-продажи и акта приема-передачи, факта передачи домовой книги и др.). 

Доводы истца ФИО1 о том, что договор купли-продажи от 30 сентября 2015 г. при подписании ею не был прочитан, опровергаются в самом тексте искового заявления, где истец одновременно указывает на то, что подписание договора купли-продажи воспринималось ею в качестве обеспечения по договору займа, при этом в ходе судебного разбирательства конкретные обстоятельства подписания указанного договора ФИО1 достоверно пояснить не смогла. 

Иные доводы, указывающие, по мнению истицы, на отсутствие её воли на заключение договора купли-продажи, не являются основаниями для признания оспариваемой ФИО1 сделки притворной, поскольку в силу вышеуказанных разъяснений Верховного Суда Российской Федерации притворной может признаваться лишь сделка, направленная на достижение других правовых последствий и прикрывающая иную волю всех участников сделки, при том, что из объяснений стороны ответчика ФИО2, согласующимися с иными материалами дела, явно следует, что его намерением было именно приобретение у ФИО1 спорных объектов недвижимости.

Более того, в силу требований статьи 808 Гражданского кодекса Российской Федерации договор займа между гражданами должен быть заключен в письменной форме. В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной денежной суммы.

Существенными условиями договора займа, являются предмет договора (деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги), сумма предоставленного займа, процентная ставка по займу и срок предоставления займа (условие возвратности).

В то же время, стороной истца не представлено каких-либо доказательств в подтверждение факта заключения с ФИО2 договора займа, о его условиях, равно как и доказательств в подтверждение реального исполнения данного договора: так стороной истца суду не представлены договор займа, расписки в получении денежных средств по договору и/или в его исполнение, несмотря на то, что истец указывает на возврат части денежных средств ФИО2 При этом истец, указывая на то, что договор займа был ею прочитан и подписан (хотя находится, со слов истца у ФИО3), не может пояснить существенные условия данного договора: сумма займа, срок возврата долга, размер платы за пользование заемными денежными средствами (процентов); путается в указанных условиях. Более того, сведения, излагавшиеся истцом при обращении в суд в рамках гражданского дела №2-42/2018 относительно условий займа, существенно отличаются от аналогичных сведений, содержащихся в настоящем исковом заявлении.

По убеждению суда, совокупность указанных обстоятельств явно свидетельствует об отсутствии правоотношений между ФИО1 и ФИО2, вытекающих из договора займа. 

Суд критически оценивает показания свидетеля ФИО22 относительно факта наличия договора займа между ФИО1 и ФИО2 и о его условиях, поскольку из представленной в настоящее дело доверенности (л.д.75-77) от имени ФИО1 следует, что указанный свидетель являлась представителем ФИО1, в связи с чем, может быть заинтересована в исходе дела и давать необъективные показания, притом, что из обозревавшегося в ходе судебного разбирательства протокола судебного заседания суда апелляционной инстанции от 25 сентября 2018 г. (по гражданскому делу №2-42/2018) усматривается, что ФИО19, представляя интересы ФИО1, давала иные объяснения, согласно которым договор займа между ФИО1 и ФИО2 она не видела.

Доводы ФИО1 о том, что на момент подписания договора купли-продажи она находилась в состоянии, исключающем объективное восприятие ею содержания подписываемых документов, не могут являться предметом проверки в ходе настоящего судебного разбирательства, поскольку указанным обстоятельствам дана оценка вступившим в законную силу решением Ленинского районного суда г. Воронежа от 12 апреля 2018 г. по гражданскому делу №2-42/2018.

Иные доводы ФИО1, в частности о том, что именно её семьей был построен спорный жилой дом, о том, что в 2015 году она попала в трудную жизненную ситуацию, для разрешения которой потребовались денежные средства, об отсутствии у ответчиков ключей от дома, о том, что ответчики не несут бремени содержания спорного имущества и другие, правового значения при разрешении настоящего спора не имеют. Более того, суд отмечает, что по поводу права пользования ФИО1 спорным имуществом имелся судебный спор, и вступившим в законную силу решением Ленинского районного суда г. Воронежа от 12 апреля 2018 г. по гражданскому делу №2-42/2018, ФИО1 признана прекратившей право пользования спорным жилым помещением с её выселением и снятием с регистрационного учета.

Разрешая исковые требования ФИО1 в части признания мнимым договора купли-продажи спорных жилого дома и земельного участка, заключенного 28 мая 2016 г. между ФИО2 и ФИО3 недействительным, суд оценивает действия истца ФИО1 как недобросовестные, и принимает во внимание приведенные выше положения закона, а также разъяснения, данные в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно которым, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны, например, указывает, что заявление стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 1).

Приходя к такому выводу, суд исходит из того, истец ФИО1, зная о заключенном 28 мая 2016 г. между ФИО2 и ФИО3 договоре купли-продажи, 01 июня 2016 г. заключила с ФИО3 договор аренды спорного жилого помещения, расположенного по адресу: 

<

...>, по которому арендодатель (ФИО3) передал арендодателю (ФИО1) и членам её семьи указанное жилое помещение во временное пользование. Указанный договор и передаточный акт к нему были лично подписаны ФИО1, а условия договора ею исполнялись. 

Такое поведение ФИО1 после заключения обеих оспариваемых ею в настоящее время сделок давало основание ответчикам ФИО2 и ФИО3 полагаться на действительность этих сделок.

При таком положении, имеются достаточные основания для применения положений статей 10, 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу которых суд признает заявление ФИО1 о недействительности оспариваемых ею сделок не имеющим правового значения.

Доводы ФИО1 о цене договора между ФИО2 и ФИО3 об отсутствии у ФИО3 намерения пользоваться приобретенным имуществом о мнимости сделки от 28 мая 2016 г. сами по себе не свидетельствуют. При этом вопреки утверждению истца ФИО1 о том, что ФИО3 обязался возвратить спорное имущество ФИО1 после погашения ею задолженности, буквальный смысл представленной в дело расписки ФИО3 (л.д.17) свидетельствует о намерении ФИО3 продать ФИО1 указанное имущество после выполнения последней денежных обязательств перед третьим лицом (ФИО5) по расписке от 31 мая 2016 г. 

Между тем, обязательство между ФИО1 и ФИО5 не является предметом рассмотрения настоящего спора, при том, что по общему правилу, установленному статьей 421 Гражданского кодекса Российской Федерации понуждение к заключению договора не допускается и стороной истца не представлено доказательств возникновения обязанности ФИО3 заключить с ФИО1 договор купли-продажи спорного имущества. 

Представленная стороной истца распечатка телефонных переговоров (л.д.18-20) судом не может быть принята в качестве доказательства с точки зрения его допустимости, поскольку оригинал аудиозаписи суду не представлен, при этом содержание распечатки непосредственно не относится к предмету рассматриваемого спора.

Таким образом, оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 в ходе судебного разбирательства не установлено, а предъявленный иск удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198, 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании договоров купли-продажи недвижимого имущества недействительными – отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Воронежский областной суд через районный суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья: Е.Г. Щербатых

решение изготовлено в окончательной форме 29 января 2019 г.