№ 2-154/2018 

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

поселок Ровеньки 25 июля 2018 года 

Ровеньский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Головчанова О. Н.

при секретаре Поповой О. С.

с участием помощника прокурора Ровеньского района Судакова В. В.

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО4 к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Ровеньская центральная районная больница» о восстановлении на работе и компенсации морального вреда

при участи:

истицы ФИО4

представителей ответчика ФИО5 и ФИО6 А.

у с т а н о в и л :

ФИО4 с 01.09.2016 г. по 12.04.2018 г. работала в ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» в должности врача функциональной диагностики, а с 13.04.2018 г. по 29.05.2018 г. в должности врача общей практики (семейного врача) Ладомировского центра общей врачебной практики (семейной медицины). Приказом главного врача ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» от 29.05.2018 г. № ФИО4 была уволена за прогул, на основании п.п. «а» п.6 ст.81 ТК РФ.

ФИО4 подала иск к ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ», в котором просила восстановить её на работе в должности врача с 29.05.2018 г. и взыскать с ответчика компенсацию морального вреда. В судебном заседании истица отказалась от требований в части взыскания морального вреда и производство по делу в данной части было прекращено определением суда. В обоснование требований о восстановлении на работе истица сослалась на то, что работая в 

<

адрес> в 2014 г. она получила производственную травму и, в соответствии с программой реабилитации, ей Фондом социального страхования была выделена путевка на санаторно-курортное лечение с 6 по 26 мая 2018 г. Она обратилась к главному врачу с заявлением о предоставлении ей очередного отпуска с 03.05.2018 г., так как по графику отпусков на 2018 г. она должна идти в отпуск в мае, но ей было отказано в предоставлении отпуска. Расстроившись, она написала заявление об увольнении по собственному желанию. Оба заявления она оставила у секретаря главного врача, с 03 мая 2018 г. ушла в отпуск и уехала на лечение. 28 мая 2018 г. она вышла на работу, а 29 мая 2018 г. была уволена за отсутствие на работе в течении 3-х недель (за прогул). Считала увольнение незаконным, так как она имела право пойти в очередной отпуск в мае 2018 г. для прохождения санаторно-курортного лечения, но ей необоснованно отказали в его предоставлении. 

В судебном заседании истица требования поддержала по изложенным основаниям.

Представители ответчика иск не признали, сославшись на то, что истица отсутствовала на рабочем месте с 03 мая по 29 мая 2018 г. без уважительной причины, поэтому на нее было наложено дисциплинарное взыскание в виде увольнения за прогул. Заявление на отпуск истица главному врачу не подавала, но 28.05.2018 г. подала заявление об увольнении по собственному желанию, на котором главный врач наложил резолюцию: «Уволить с отработкой 2 недели». Дисциплинарное взыскание было применено в соответствии с установленным Трудовым кодексом РФ порядком. Истица устно обращалась с просьбой предоставить отпуск в мае 2018 г., не объяснив для чего ей необходим отпуск. Согласно графика отпусков на 2018 г., её отпуск запланирован на октябрь 2018 г. Поскольку предоставление отпуска вне графика не было согласовано с руководителем структурного подразделения и от истицы не поступило заявление на отпуск, отпуск ей не был предоставлен. 

Прокурор считал, что в удовлетворении искового заявления следует отказать, поскольку факт прогула нашел свое подтверждение, порядок применения дисциплинарного взыскания был соблюден. 

Выслушав объяснения сторон и их представителей, исследовав представленные доказательства, суд признает исковое заявление необоснованным по следующим основаниям. 

Согласно приказа главного врача ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» № от 31.08.2016 г. ФИО4 была принята на работу в ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» с 01.09.2016 г. на должность врача функциональной диагностики в кабинет функциональной диагностики. (л.д.40) В соответствии с приказом № от 13.04.2018 г. она с 13.04.2018 г. была переведена на должность врача общей практики (семейного врача) в Ладомировский центр общей врачебной практики (семейной медицины). (л.д.42)

Как следует из приказа главного врача ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» № от 29.05.2018 г. ФИО4 была уволена с должности врача общей практики (семейного врача) за однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей (прогул) по п.п. «а» п.6 ст.81 ТК РФ. (л.д.5, 56) В приказе не указано когда был совершен прогул, но указано, что основанием для увольнения послужила докладная записка заведующего поликлиникой врача-невролога ФИО1 от 07.05.2018 г., объяснительная ФИО4 от 28.05.2018 г. и акт об отсутствии на рабочем месте от 28.05.2018 г.

Как пояснили представители ответчика, ФИО4 была уволена за отсутствие на рабочем месте с 03 мая по 29 мая 2018 г. 

Однако, в докладной записке заведующего поликлиникой врача-невролога ФИО1 от 07.05.2018 г. (л.д.47) и акте об отсутствии на рабочем месте от 28.05.2018 г. (л.д. 50) указано об отсутствии истицы на рабочем месте с 3 по 7 мая 2018 г. и с 8 по 25 мая 2018 г. без уважительных причин. Акт об отсутствии на рабочем месте от 29.05.2018 г. (л.д.53), в котором указано об отсутствии ФИО4 на рабочем месте с 28 по 29 мая 2018 г. без уважительных причин, как следует из приказа об увольнении, основанием для увольнения не являлся. Из представленных ответчиком документов следует, что объяснительную записку 28.05.2018 г. (л.д.49) истица писала по поводу отсутствия на рабочем месте с 3 по 7 мая 2018 г. По поводу отсутствия на рабочем месте с 8 по 25 мая 2018 г. и с 28 по 29 мая 2018 г. истица отказалась от дачи объяснений, что подтверждается соответствующими актами от 28 мая 2018 г. и от 29 мая 2018 г. (л.д.52, 55) 

Представленные доказательства в совокупности позволяют суду прийти к выводу, что истица была уволена за отсутствие на рабочем месте без уважительных причин с 3 по 25 мая 2018 г., поскольку иного из приказа об увольнении не следует.

Поэтому, проверке подлежат утверждения ответчика о прогуле, совершенном истицей в период с 3 мая 2018 г. по 25 мая 2018 г. и о соблюдении работодателем процедуры и порядка привлечения работника к дисциплинарной ответственности. 

Заключая трудовой договор, работник обязуется добросовестно выполнять свои трудовые обязанности, соблюдать трудовую дисциплину и правила внутреннего трудового распорядка, организации (ст. 21 ТК РФ). Виновное неисполнение данных требований может повлечь привлечение работника к дисциплинарной ответственности, что является одним из способов защиты нарушенных прав работодателя.

Согласно ст. 91 ТК РФ рабочее время - время, в течение которого работник в соответствии с правилами внутреннего трудового распорядка и условиями трудового договора должен исполнять трудовые обязанности, а также иные периоды времени, которые в соответствии с настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации относятся к рабочему времени.

В соответствии со ст. 189 ТК РФ дисциплина труда - обязательное для всех работников подчинение правилам поведения, определенным в соответствии с настоящим Кодексом, иными федеральными законами, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

В силу ст. 419 ТК РФ, лица, виновные в нарушении трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права, привлекаются к дисциплинарной и материальной ответственности в порядке, установленном ТК РФ и иными федеральными законами.

На основании ст. 192 ТК РФ, за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: 1) замечание; 2) выговор; 3) увольнение по соответствующим основаниям. К дисциплинарным взысканиям, в частности, относится увольнение работника по основаниям, предусмотренным пунктами 5, 6, 9 или 10 части первой статьи 81, пунктом 1 статьи 336 или статьей 348.11 ТК РФ. При наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

Статьей 193 ТК РФ предусмотрено, что до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт. Непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания. Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников. За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание. Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт.

Таким образом, право выбора конкретной меры дисциплинарного взыскания из числа предусмотренных законодательством принадлежит работодателю, который должен учитывать степень тяжести проступка, обстоятельства, при которых он совершен, предшествующее поведение работника.

В соответствии п.п. «а» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей: прогула, то есть отсутствия на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены), независимо от его (ее) продолжительности, а также в случае отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены).

Как следует из разъяснений п.39 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" расторжение трудового договора по подпункту "а" пункта 6 части первой статьи 81 ТК РФ за прогул, может быть произведено: а) за невыход на работу без уважительных причин, т.е. отсутствие на работе в течение всего рабочего дня (смены) независимо от продолжительности рабочего дня (смены); б) за нахождение работника без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня вне пределов рабочего места; в) за оставление без уважительной причины работы лицом, заключившим трудовой договор на неопределенный срок, без предупреждения работодателя о расторжении договора, а равно и до истечения двухнедельного срока предупреждения (часть первая статьи 80 ТК РФ); г) за оставление без уважительной причины работы лицом, заключившим трудовой договор на определенный срок, до истечения срока договора либо до истечения срока предупреждения о досрочном расторжении трудового договора (статья 79, часть первая статьи 80, статья 280, часть первая статьи 292, часть первая статьи 296 ТК РФ); д) за самовольное использование дней отгулов, а также за самовольный уход в отпуск (основной, дополнительный). При этом необходимо учитывать, что не является прогулом использование работником дней отдыха в случае, если работодатель в нарушение предусмотренной законом обязанности отказал в их предоставлении и время использования работником таких дней не зависело от усмотрения работодателя (например, отказ работнику, являющемуся донором, в предоставлении в соответствии с частью четвертой статьи 186 Кодекса дня отдыха непосредственно после каждого дня сдачи крови и ее компонентов).

В силу ст. 56 ГПК РФ, с учетом разъяснений, содержащихся в п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдения установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

Истица признала, что с 3 по 25 мая 2018 г. отсутствовала на рабочем месте, так как уехала на лечение в санаторий. При этом, она пояснила, что предоставление очередного отпуска с 3 мая 2018 г. ей заместитель главного врача ФИО2 не согласовала, а заявление на отпуск по её просьбе 3 мая 2018 г. передала в приемную главного врача медсестра Свидетель №1 Истица также пояснила, что не интересовалась, предоставили ли ей отпуск с 3 мая 2018 г. В отпуске она находилась с 3 до 26 мая 2018 г. (до субботы), а 28 мая 2018 г. (в понедельник) вышла на работу.

Указанные обстоятельства позволяют суду прийти к выводу, что истица самовольно ушла в очередной отпуск с 3 по 26 мая 2018 г. 

Доводы истицы о том, что отпуск ей был необходим для санаторно-курортного лечения, подтверждаются представленными суду доказательствами. 

Из представленной истицей справки МСЭ от 15.06.2016 г. следует, что ей с 03.06.2016 г. бессрочно установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в размере 10% в связи с несчастным случаем не производстве, имевшим место 

<

дата> (л.д. 7)

В соответствии с программой реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания от 14.06.2017 г. ФИО4 было рекомендовано 1 раз в год санаторно-курортное лечение в санаториях профиля 

<

данные изъяты> продолжительностью 21 день в любой сезон. (л.д.74)

Согласно приказа ГУ «Белгородское региональное отделение Фонда социального страхования РФ» от 25.04.2018 г. № истице, в соответствии с программой реабилитации, была выдана путевка № серия № в ФБУ 

<

данные изъяты> с заездом 06.05.2018 г. на 21 день. (л.д.8) Отрывной талон к путевке № серия № подтверждает, что истица путевку получила. (л.д.9)

На основании положений ст. 116 ТК РФ, п.п. 10 п. 2 ст. 17 Федерального закона от 24.07.1998 N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" ФИО4 имела право на дополнительный оплачиваемый отпуск для санаторно-курортного лечения (сверх ежегодного оплачиваемого отпуска, установленного законодательством Российской Федерации) на весь период санаторно-курортного лечения и проезда к месту санаторно-курортного лечения и обратно.

Однако, из пояснений представителей ответчика (главного врача и юрисконсульта) следует, что при трудоустройстве в 2016 году и в процессе работы истица не сообщала руководству ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» и в отдел кадров о том, что на прежней работе она получила производственную травму, имеет 10% утраты профессиональной трудоспособности и нуждается в ежегодном санаторно-курортном лечении в соответствии с программой реабилитации.

Из показаний свидетелей Свидетель №2 (врач ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ») и Свидетель №1 (медсестра ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ») следует, что со слов истицы им было известно о том, что она на прежней работе получила производственную травму, но они никому об этом не говорили. Кроме того, свидетель Свидетель №1 пояснила, что по просьбе ФИО4 она 3 мая 2018 г. отдала в приемную главного врача её заявление о предоставлении отпуска, в котором ничего не было указано о том, что отпуск необходим для санаторно-курортного лечения. 

Из представленных истицей копий заявлений различных по своему содержанию (разные даты написания) также не следует, что в заявлении о предоставлении отпуска она указывала о том, что отпуск ей необходим для санаторно-курортного лечения в соответствии с программой реабилитации. (л.д.6, 29) 

Истица пояснила, что устно сообщала главному врачу, его заместителю ФИО2, заведующему поликлиникой ФИО1 и начальнику отдела кадров ФИО3 о том, что она получила производственную травму, в результате которой утратила трудоспособность и нуждается в санаторно-курортном лечении, однако доказательств в подтверждение своих пояснений истица не представила. 

Свидетели ФИО2 (заместитель главного врача ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ») ФИО1 (заведующий поликлиникой ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ») и ФИО3 (начальник отдела кадров ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ») пояснили, что им ФИО4 ни при трудоустройстве, ни во время своей работы в ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ», ни при согласовании отпуска, ничего не говорила о полученной ею на прежнем месте работы производственной травме, об утрате профессиональной трудоспособности и о нуждаемости в санаторно-курортном лечении. Соответствующих документов она им также не предоставляла. 

Из пояснений представителей ответчика и представленных суду результатов медицинского осмотра ФИО4, следует, что в декабре 2016 года и в июле 2017 г. истица проходила медицинские осмотры и у нее не было выявлено каких-либо заболеваний и противопоказаний для работы врачом. (л.д. 58, 59)

Исходя из диагноза производственной травмы, указанного в программе реабилитации (ушиб 

<

данные изъяты>), результатов проведенного медицинского осмотра ФИО4, и учитывая отсутствие у работодателя права требовать при заключения трудового договора документы, кроме тех которые предусмотрены законом, суд признает достоверными пояснения представителей ответчика и свидетелей ФИО2, ФИО1, ФИО3 о том, что они не знали и не могли знать о полученной истицей на прежнем месте работы производственной травме, об утрате ею профессиональной трудоспособности и о нуждаемости её в санаторно-курортном лечении. 

Кроме того, в силу положений ст. 214 ТК РФ, работник обязан извещать своего непосредственного или вышестоящего руководителя о каждом несчастном случае, происшедшем на производстве или об ухудшении состояния своего здоровья, в том числе о проявлении признаков острого профессионального заболевания.

Как следует из разъяснений п.27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" при рассмотрении дел о восстановлении на работе следует иметь в виду, что при реализации гарантий, предоставляемых Кодексом работникам в случае расторжения с ними трудового договора, должен соблюдаться общеправовой принцип недопустимости злоупотребления правом, в том числе и со стороны работников. В частности, недопустимо сокрытие работником временной нетрудоспособности на время его увольнения с работы либо того обстоятельства, что он является членом профессионального союза или руководителем (его заместителем) выборного коллегиального органа первичной профсоюзной организации, выборного коллегиального органа профсоюзной организации структурного подразделения организации (не ниже цехового и приравненного к нему), не освобожденным от основной работы, когда решение вопроса об увольнении должно производиться с соблюдением процедуры учета мотивированного мнения выборного органа первичной профсоюзной организации либо соответственно с предварительного согласия вышестоящего выборного профсоюзного органа. При установлении судом факта злоупотребления работником правом суд может отказать в удовлетворении его иска о восстановлении на работе, поскольку в указанном случае работодатель не должен отвечать за неблагоприятные последствия, наступившие вследствие недобросовестных действий со стороны работника.

Несообщение истицей работоделю сведений о произошедшем с ней несчастном случае на прежнем месте работы, об утрате ею профессиональной трудоспособности и о нуждаемости в санаторно-курортном лечении, суд расценивает как злоупотребление истицей своими правами.

Судом исследовались доводы истицы о том, что согласно графика отпусков на 2018 г. работодатель обязан был предоставить ей отпуск в мае. 

В соответствии со ст. 123 ТК РФ очередность предоставления оплачиваемых отпусков определяется ежегодно в соответствии с графиком отпусков, утверждаемым работодателем с учетом мнения выборного органа первичной профсоюзной организации не позднее чем за две недели до наступления календарного года в порядке, установленном статьей 372 ТК РФ для принятия локальных нормативных актов. График отпусков обязателен как для работодателя, так и для работника. О времени начала отпуска работник должен быть извещен под роспись не позднее чем за две недели до его начала. Отдельным категориям работников в случаях, предусмотренных ТК РФ и иными федеральными законами, ежегодный оплачиваемый отпуск предоставляется по их желанию в удобное для них время. 

Из представленного суду графика отпусков на 2018 г., утвержденного 14.12.2017 г., в соответствии с требованиями ст.123 ТК РФ, следует, что отпуск истице запланирован на 01.10.2018 г. (л.д. 43-44) 

Суд установил, что работодателю не было известно о нуждаемости истицы в дополнительном оплачиваемом отпуске для санаторно-курортного лечения. К иной категории работников, которым отпуск предоставляется по их желанию в удобное для них время, истица не относится. 

Из пояснений главного врача следует, что истица лишь обсуждала с ним возможность предоставления ей очередного отпуска с 3 мая 2018 г. и ей было предложено согласовать такую возможность с руководителем структурного подразделения - заместителем главного врача ФИО2 При этом ни заявления о переносе отпуска с октября 2018 г. на май 2018 г., ни заявления о предоставлении отпуска с 3 мая 2018 г., согласованного с руководителем структурного подразделения, главному врачу не поступало. Данные обстоятельства подтверждаются и представленным суду журналом регистрации заявлений ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» следует, что в журнале 20.04.2018 г. зарегистрировано заявление ФИО4 о предоставлении отпуска по семейным обстоятельствам и 28.04.2018 г. зарегистрировано её заявление об увольнении по собственному желанию. Иных заявлений от истицы за период с 03.04.2018 г по 04.05.2018 г. не поступало. (78-81)

Истица пояснила, что 20.04.2018 г. она действительно подавала заявление на однодневный отпуск по семейным обстоятельствам и такой отпуск был ей предоставлен. 

При таких обстоятельствах, суд считает, что у главного врача не возникло обязанности предоставлять истице отпуск с 3 мая 2018 года.

Порядок применения дисциплинарного взыскания в виде увольнения, предусмотренный ст.193 ТК РФ, ответчиком был соблюден. До применения дисциплинарного взыскания от ФИО4 были истребованы письменные объяснения по поводу отсутствия на рабочем месте (л.д. 48, 49, 51, 52) дисциплинарное взыскание было применено в течении месяца со дня обнаружения проступка. С приказом о применении дисциплинарного взыскания ФИО4 была ознакомлена в день его издания. (л.д. 5, 57)

Суду истица представила две различных по содержанию объяснительных, адресованных главному врачу ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» от 28.05.2018 г. (л.д. 10, 30), где она подробно объясняет причины отсутствия на рабочем месте с 3 по 25 мая 2018 г. и с 28 по 29 мая 2018 г. Обе представленные истицей объяснительные отличаются по содержанию от объяснительной от 28.05.2018 г., представленной ответчиком (л.д.49). Поскольку истица не представила суду доказательств, что объяснительные от 28.05.2018 г. (л.д. 10, 30) она подавала работодателю, а представители ответчика пояснили, что истица представила только одно объяснение по поводу отсутствия на рабочем месте от 28.05.2018 г. (л.д.49), то суд считает достоверной объяснительную, представленную ответчиком (л.д.49).

По поводу не предоставления ежегодного оплачиваемого отпуска и незаконного увольнения истица подавала жалобу в Государственную инспекцию труда в Белгородской области, которая по результатам проведенной проверки 04.07.2018 г. составила акт проверки, указав в нем, что порядок привлечения работника к дисциплинарной ответственности работодателем не был нарушен. (л.д. 32-34)

Таким образом, представленные суду доказательства подтверждают, что истица отсутствовала на рабочем месте с 3 по 25 мая 2018 г. без разрешения работодателя.

Из пояснений истицы и проездных документов на поезд следует, что на санаторно-курортное лечение она убыла из 

<

адрес> 05 мая 2018 г., а возвратилась в 

<

адрес> 26 мая 2018 г. (л.д. 73)

Вместе с тем, учитывая, что в соответствии с п.п. 10 п. 2 ст. 17 Федерального закона от 24.07.1998 N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" ФИО4 имела право на дополнительный оплачиваемый отпуск для санаторно-курортного лечения (сверх ежегодного оплачиваемого отпуска, установленного законодательством Российской Федерации) на весь период санаторно-курортного лечения и проезда к месту санаторно-курортного лечения и обратно, независимо от того знал ли о необходимости предоставления такого отпуска работодатель, суд признает причину отсутствия истицы на работе с 5 по 25 мая 2018 г. уважительной. 

При этом, доказательств уважительности причин отсутствия на рабочем месте 3 и 4 мая 2018 г. истица суду не представила. 

Доводы истицы о том, что ей необходимо было подготовиться к поездке в санаторий, собрать вещи и приобрести билеты, суд не признает в качестве уважительных причин отсутствия на рабочем месте 3 и 4 мая 2018 г.

Как следует из проездных документов на поезд (л.д.73), они были приобретены 16.04.2018 г. Данное обстоятельство подтвердила и истица в судебном заседании. 

Учитывая, что путевка на санаторно-курортное лечение и проездные документы были приобретены истицей в апреле 2018 г., принимая во внимание время отправления поезда (20:12 05.05.2018 г.), суд считает, что у истицы было достаточно времени, чтобы заблаговременно собрать вещи и 5 мая 2018 г. приехать из 

<

адрес> в 

<

адрес> для отъезда на лечение, не используя для этого иные рабочие дни 3 и 4 мая 2018 г.

Таким образом, причину отсутствия истицы на рабочем месте в течении всего рабочего дня 3 и 4 мая 2018 г. суд признает неуважительной, то есть у ответчика имелись основания для применения к истице дисциплинарного взыскания в виде увольнения за прогул. 

Согласно разъяснений п.53 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" в силу статьи 46 (часть 1) Конституции РФ, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод, и корреспондирующих ей положений международно-правовых актов, в частности статьи 8 Всеобщей декларации прав человека, статьи 6 (пункт 1) Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также статьи 14 (пункт 1) Международного пакта о гражданских и политических правах, государство обязано обеспечить осуществление права на судебную защиту, которая должна быть справедливой, компетентной, полной и эффективной. Учитывая это, а также принимая во внимание, что суд, являющийся органом по разрешению индивидуальных трудовых споров, в силу части 1 статьи 195 ГПК РФ должен вынести законное и обоснованное решение, обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания или о восстановлении на работе и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции РФ и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а следовательно и дисциплинарной, ответственности, таких, как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм. В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть пятая статьи 192 ТК РФ), а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду. Если при рассмотрении дела о восстановлении на работе суд придет к выводу, что проступок действительно имел место, но увольнение произведено без учета вышеуказанных обстоятельств, иск может быть удовлетворен.

Из пояснений представителей ответчика и показаний свидетеля ФИО2 следует, что ФИО4 недобросовестно исполняла свои должностные обязанности, она часто опаздывала на работу, её часто не могли найти в рабочем кабинете, за что ей делали устные замечания. У нее были ошибки в установке диагноза, она некачественно делала расшифровку кардиограмм, на что жаловались больные. Кроме того, в сентябре 2016 г. ФИО4 привлекали к дисциплинарной отнесенности за ненадлежащее исполнение должностных обязанностей. Суду не был представлен приказ о привлечении истицы к дисциплинарной ответственности, но истица данное обстоятельство признала, что, в силу положений ч.2 ст.68 ГПК РФ, освобождает ответчика от необходимости дальнейшего доказывания этого обстоятельства.

Учитывая тяжесть совершенного ФИО4 дисциплинарного проступка обстоятельства, при которых он был совершен, а также её предшествующее поведение и её отношение к труду, суд считает, что работодателем обоснованно к ней было применено дисциплинарное взыскание в виде увольнения за прогул. 

Оценив исследованные доказательства в совокупности, суд считает, что истица обоснованно и с соблюдением требований трудового законодательства была уволена за прогул, совершенный 3 и 4 мая 2018 г. 

При таких обстоятельствах, в удовлетворении искового заявления следует отказать. 

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд 

р е ш и л :

В удовлетворении искового заявления ФИО4 к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Ровеньская центральная районная больница» о восстановлении на работе и компенсации морального вреда – отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в течении месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Ровеньский районный суд Белгородской области.

Председательствующий Головчанов О. Н.