Судья р/с: Пальцев Д.А. Дело № 22-5363/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Кемерово 21 декабря 2023 года

Кемеровский областной суд в составе:

председательствующего судьи Жинковой Т.К.,

при секретаре Пинаевой А.В.,

с участием прокурора Трушниной В.А.,

представителя потерпевших – адвоката ФИО50,

защитника – адвоката Кызынгашева С.Е.,

рассмотрел в открытом судебном заседании в апелляционном порядке дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 на постановления Прокопьевского районного суда Кемеровской области от 07.03.2023 и 10.04.2023, по апелляционному представлению государственного обвинителя ФИО5, апелляционным жалобам и дополнениям к ним осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Кызынгашева С.Е., апелляционной жалобе потерпевших ФИО6, Потерпевший №2 и их представителя – адвоката ФИО51 на приговор Прокопьевского районного суда Кемеровской области от 07.03.2023, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес>, гражданин Российской Федерации, ранее не судимый,

осужден по ч.3 ст.264 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 2 года.

К месту отбывания наказания осужденному постановлено следовать самостоятельно за счет государства, для чего явиться в территориальный орган уголовно-исполнительной системы по месту своего жительства в течение 10 суток с момента вступления приговора в законную силу для получения предписания о направлении к месту отбывания наказания.

Срок наказания постановлено исчислять с момента прибытия в колонию-поселение.

В срок отбывания наказания зачтено время следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием о направлении к месту отбывания наказания из расчета один день за один день лишения свободы.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении постановлено отменить по вступлении приговора в законную силу.

Разрешены исковые требования потерпевших ФИО38 и Потерпевший №2

Постановлено взыскать с ФИО1 в пользу ФИО39 компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей, расходы н транспортировку автомобиля в размере 39 000 рублей, расходы на погребение в размере 267 810 рублей, расходы на медицинские услуги и препараты в размере 9 341 рубль 39 копеек, возмещение стоимости видеорегистратора в размере 9 000 рублей, а всего в размере 1 825 151 рубль 39 копеек.

Постановлено взыскать с ФИО1 в пользу Потерпевший №2 компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей, расходы на погребение в размере 66 670 рублей, а всего в размере 1 566 670 рублей.

В удовлетворении исковых требований потерпевших ФИО40 и Потерпевший №2 к ФИО2 №1 отказано. 

Разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Постановлением Прокопьевского районного суда Кемеровской области от 07.03.2023 постановлено произвести выплату возмещения потерпевшему Потерпевший №2 процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета в размере 1 336 782 рубля 50 копеек и взыскать с осужденного ФИО1 в доход федерального бюджета в счет возмещения процессуальных издержек Потерпевший №2 денежные средства в том же размере.

Постановлением Прокопьевского районного суда Кемеровской области от 10.04.2023 возвращена апелляционная жалоба защитника – адвоката Кызынгашева С.Е. на постановление Прокопьевского районного суда Кемеровской области от 22.03.2023, которым возвращены его апелляционные жалобы на приговор и постановление Прокопьевского районного суда Кемеровской области от 07.03.2023.

Доложив материалы дела, заслушав выступление прокурора Трушниной В.А., поддержавшей доводы апелляционных представления, жалобы потерпевших и их представителя и возражавшей против удовлетворения апелляционных жалоб защитника и осужденного, представителя потерпевших – адвоката ФИО52, поддержавшего доводы апелляционной жалобы его и потерпевших, доводы апелляционного представления и возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб и дополнений к ним осужденного и его защитника, защитника – адвоката Кызынгашева С.Е., поддержавшего доводы своей апелляционной жалобы и дополнения к ней, доводы апелляционных жалоб осужденного и возражавшего по доводам апелляционных представления и жалоб потерпевших и их представителя, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено 29.07.2018 на территории Прокопьевского района Кемеровской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель ФИО5 считает приговор незаконным и необоснованным в связи с неправильным применением уголовного закона, а также несправедливым вследствие чрезмерной мягкости. 

Отмечает, что судом исследовались сведения, необходимые для разрешения вопроса о наличии смягчающих обстоятельств, а также характеризующие личность осужденного. Однако при назначении наказания суд не учел общественную опасность содеянного и тяжесть наступивших последствий, не указал, почему пришел к выводу о справедливости наказания в виде 3 лет лишения свободы, и снизил наказание, предложенное государственным обвинителем.

Просит приговор изменить и назначить ФИО1 более строгое наказание в соответствии с предложенным государственным обвинителем.

В апелляционной жалобе потерпевшие ФИО6, Потерпевший №2 и их представитель – адвокат ФИО53, выражая несогласие с приговором, считают его чрезмерно мягким, не соответствующим тяжести совершенного преступления и отношению осужденного к содеянному. 

Указывают, что причиной произошедшего явилось отношение к вождению автомобилем со стороны ФИО1, который явно пренебрегая Правилами дорожного движения РФ, не принимая их во внимание, потерял управление автомобилем при высокой скорости, что привело к столкновению с автомобилем «Шкода Октавиа», гибели находившейся на заднем сидении 

<

данные изъяты> ФИО8 от телесных повреждений, перечень которых приведен на более чем двух страницах приговора, а также причинению ФИО6 телесных повреждений, расценивающихся как легкий вред здоровью, 

<

данные изъяты>.

Обращают внимание на то, что ФИО1 многократно привлекался к административной ответственности за нарушение ПДД РФ, главным образом за несоблюдение скоростного режима, и именно превышение скорости явилось причиной произошедшего дорожно-транспортного происшествия.

Отмечают, что по заключению судебно-автотехнической экспертизы скорость автомобиля ФИО1, находившегося в утомленном состоянии после ночного перелета 

<

данные изъяты>, составила не менее 145 км/ч, на дороге, имеющей неровности, волнистость, выбоины, колею, в сложных метеорологических условиях, когда моросил дождь, на мокром дорожном покрытии с наличием луж.

Считают, что постпреступное поведение ФИО1, который, несмотря на установленные в судебном заседании обстоятельства происшествия с тяжкими последствиями, вину не признал, используя недочеты, допущенные органом предварительного следствия, передавшим ему автомобиль на хранение, утратил левые колеса своего автомобиля, а затем ссылался на придуманную версию о том, что лопнуло одно из этих колес, что якобы и явилось причиной дорожно-транспортного происшествия, усложнило ход предварительного расследования и послужило причиной длительного судебного разбирательства.

Обращают внимание на то, что ФИО1 не раскаялся в содеянном, желает уйти от ответственности или приуменьшить ее, отрицая очевидное, считая себя правым, невиновным, а его извинения в конце судебного разбирательства расценивают как формальные, принесенные с целью смягчения наказания. 

Также отмечают, что отношение ФИО1 к содеянному характеризуют его публикации в соцсетях о том, как он хорошо провел лето в 2018 году, его неявки, опоздания в судебные заседания и ходатайство об освобождении его от явки в суд по настоящему делу.

Считают, что судом необоснованно учтено в качестве смягчающего наказание обстоятельства то, что ФИО1 положительно характеризуется, поскольку данное обстоятельство опровергается справкой-характеристикой от участкового инспектора отдела полиции по месту жительства, из которой следует, что ФИО1 характеризуется удовлетворительно, имеет большое количество правонарушений по линии ГИБДД.

Резюмируя изложенное, считают, что ФИО1 назначено чрезмерно мягкое наказание в виде 3 лет лишения свободы в колонии-поселении, не отвечающее тяжести содеянного и справедливости.

Просят приговор изменить, назначить ФИО1 наказание в виде 5 лет лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении. 

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Кызынгашев С.Е. в защиту интересов осужденного ФИО1 считает приговор незаконным, а выводы суда – не соответствующими фактическим обстоятельствам дела.

Ссылаясь на исключение судом из обвинения ФИО1 нарушений п.п.1.3, 1.5, 2.1.1, 2.1, 2.7, 9.1, 10.3 ПДД РФ ввиду отсутствия причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и наступившими последствиями в дорожно-транспортном происшествии, считает, что суд необоснованно указал в приговоре на виновные действия ФИО1 в нарушении требований п.10.1 ПДД РФ и дорожных знаков 1.16, 3.24, а выводы суда носят взаимоисключающий характер и создают неустранимые противоречия.

В обоснование своей позиции указывает на то, что исключение судом из обвинения п.п.1.3, 1.5 ПДД РФ не позволяло суду делать выводы о создании ФИО1 опасности для движения, превышении им скорости движения более 70 км/ч и нарушении п.10.1 ПДД РФ, находящимся в прямой причинно-следственной связи с причинением вреда в дорожно-транспортном происшествии, а также в несоблюдении ФИО1 требований дорожных знаков 1.6, 3.24 приложения № 1 к ПДД РФ.

Обращает внимание на то, что при описании виновных действий ФИО1 суд не установил прямую причинно-следственную связь между нарушением требований дорожных знаков 3.24 и 1.16 и наступившими последствиями, а установил, что причиной дорожно-транспортного происшествия явилось только нарушение ФИО1 п.10.1 ПДД РФ.

Считает, что исключение из обвинения нарушения п.9.1 ПДД РФ исключает вывод суда о виновности ФИО1 в пересечении разделительной полосы, выезде на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, поскольку п.10.1 ПДД РФ не регламентирует расположение транспортного средства на проезжей части.

Указывает, что в нарушение ст.73 УПК РФ суд необъективно исследовал представленные доказательства, не установив существенные обстоятельства дела, а именно суд неправильно установил фактические обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, причины столкновения автомобилей «Мицубиси Лансер» под управлением ФИО1 и «Шкода Октавиа» под управлением водителя ФИО2 №1 и ограничился лишь перечислением представленных обвинением доказательств без всестороннего анализа как каждого в отдельности, так и в их совокупности, что повлекло неверную квалификацию действий ФИО1 и признание его виновным в совершении преступления.

По мнению автора жалобы, суд не опроверг доводы защиты, основанные на логически последовательных и непротиворечивых показаниях ФИО1, подтверждающихся показаниями свидетеля ФИО2 №2, о возникновении неисправности на автомобиле «Мицубиси Лансер» при прямолинейном движении в виде повреждения переднего левого колеса (обоих левых колес), передней подвески, рулевой системы, что явилось причиной изменения направления автомобиля помимо воли ФИО1, заноса автомобиля, выезда в сторону встречной полосы и столкновения со встречным автомобилем «Шкода Октавиа».

Полагает, что указанные доводы стороны защиты подтверждаются исследованными доказательствами, не получившими оценки и не опровергнутыми судом, в частности, протоколами осмотра места происшествия и автомобиля «Мицубиси Лансер», согласно которым, кроме отсутствия колес с левой стороны, на автомобиле имеются повреждения элементов передней подвески, а также заключением судебной автотехнической экспертизы № 2368/3-1; 2369/3-1; 2871/3-1, согласно выводам которой разгерметизация переднего левого колеса (обоих колес с левой стороны) приведет к возникновению силы (сил), стремящейся (стремящихся) изменить направление движения автомобиля влево, при достаточности данной силы (данных сил) автомобиль может развернуть влево; при движении на прямом участке дороги боковая сила, достаточная для возникновения заноса, может создаться при совокупности факторов движения, таких как неровность дорожного покрытия, скорость движения транспортного средства, степень разрушения колеса при движении по дороге после разгерметизации, однако установить эти факторы не представляется возможным.

Также обращает внимание на то, что согласно фототаблице к протоколу осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 29.07.2018 автомобиль «Мицубиси Лансер» в передней части имеет только повреждения переднего левого колеса, при этом переднее левое крыло не имеет ни механических повреждений, ни повреждений лакокрасочного покрытия, что с учетом расположения автомобиля в момент взаимодействия задней частью к автомобилю «Шкода Октавиа» исключает повреждение переднего левого колеса в момент дорожно-транспортного происшествия и не опровергает довод ФИО1 о возникновении повреждения колеса при прямолинейном движении до заноса.

Считает, что вывод суда об исправности автомобиля до потери ФИО1 управления им опровергается исследованными доказательствами, не получившими надлежащей оценки, при этом суд допустил те же ошибки, которые указаны в апелляционном определении Кемеровского областного суда при отмене приговора от 02.10.2020.

Отмечает, что судом не приведено доказательств нарушения ФИО1 п.10.1 ПДД РФ, а именно наличия у него технической возможности при возникновении опасности для движения при допустимой скорости 70 км/ч остановиться, не выезжая на встречную полосу (при условии, что на автомобиле не произошла разгерметизация левых колес или не произошла поломка рулевого управления, передней подвески), и предотвратить столкновение с автомобилем «Шкода Октавиа» под управлением водителя ФИО2 №1

Ссылаясь на абз.2 п.10.1 ПДД РФ и разъяснения, содержащиеся в абз.2 п.6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25, указывает, что согласно заключению эксперта № 3940/3-1; 3941/3-1; 17-18/6-1 тормозной путь автомобиля «Мицубиси Лансер» при скорости движения 70-90 км/ч в заданных дорожных условиях составляет 44,5-72 м, однако судом не установлен момент возникновения опасности, удаление транспортных средств в момент возникновения опасности у ФИО1 и наличие технической возможности предотвратить столкновение.

По мнению автора жалобы, в нарушение ст.73 УПК РФ суд не дал оценки действиям водителя ФИО2 №1 при управлении автомобилем «Шкода Октавиа», как способствующим дорожно-транспортному происшествию и находящимся в причинной связи с причинением смерти пассажиру ФИО8

Обращает внимание на то, что согласно протоколу осмотра места дорожно-транспортного происшествия место столкновения транспортных средств располагается на расстоянии 0,7 метров от левого края проезжей части по направлению движения автомобиля «Шкода Октавиа» при наличии двух полос движения, повреждения на автомобиле «Шкода Октавиа» расположены на правой стороне автомобиля: две правые двери, заднее правое крыло, правая часть заднего бампера, а повреждения на автомобиле «Мицубиси Лансер» расположены в его задней части, что свидетельствует, по мнению защиты, о том, что водитель ФИО2 №1 в нарушение п.п.9.4, 9.9, 8.1, абз.2 п.10.1 ПДД РФ создал опасность для движения, двигаясь по крайней левой полосе при свободной правой вне населенного пункта, избегая опасность для движения в виде двигавшегося в заносе навстречу ему автомобиля «Мицубиси Лансер», изменил прямолинейное направление движения, совершил маневр – поворот влево, выехав с проезжей части на разделительный газон, развернув автомобиль на газоне поперек движения под углом 30 градусов по продольным осям автомобилей, поставив под удар автомобилю «Мицубиси Лансер» правую сторону управляемого им автомобиля, в том числе правую заднюю дверь, где на заднем сидении справа находилась пассажир ФИО8, что способствовало причинению ей вреда.

Отмечает, что указанный механизм столкновения подтвержден заключением судебной автотехнической экспертизы № 2368/3-1; 2369/3-1; 2871/3-1, согласно которому в момент первоначального контакта угол между продольными осями транспортных средств составлял 30 градусов, при последующем взаимодействии происходило внедрение левой задней угловой части автомобиля «Мицубиси Лансер» в правую боковую часть автомобиля «Шкода Октавиа».

По мнению автора жалобы, при условии сохранения водителем ФИО2 №1 прямолинейного движения в своем направлении от столкновения с автомобилем «Мицубиси Лансер» должны подвергаться воздействию либо передняя, либо левая сторона автомобиля и не могла быть повреждена его правая сторона.

Считает, что суд нарушил требования УПК РФ, дав оценку действиям водителя ФИО2 №1, как не находящимся в причинной связи с дорожно-транспортным происшествием, и пришел к незаконному выводу о непричастности ФИО2 №1 к его совершению.

Полагает, что в нарушение требований ст.294 УПК РФ после того, как стороной защиты в прениях высказана позиция о возвращении уголовного дела прокурору в связи с необходимостью дачи оценки действиям водителя ФИО2 №1 относительно ПДД РФ, при отсутствии законных оснований и наличии возражений потерпевшей стороны суд возобновил судебное следствие и незаконно привлек соответчиком свидетеля ФИО2 №1

По мнению стороны защиты, привлечение судом соответчика ФИО2 №1 по гражданскому иску потерпевшей обусловлено созданием судом формальных условий для оценки действий ФИО2 №1 о причастности к совершению преступления в объеме обвинения ФИО1, чем нарушен установленный уголовно-процессуальным законом порядок, а также не выполнены указания суда апелляционной инстанции, поскольку установление обстоятельств дорожно-транспортного происшествия с участием ФИО2 №1 возможно только путем возвращения уголовного дела прокурору, а суд не наделен полномочиями давать правовую оценку действиям свидетеля.

В дополнении к апелляционной жалобе адвокат Кызынгашев С.Е. считает приговор постановленным с существенным нарушением требований уголовно-процессуального закона, а именно с нарушением требований ст.ст.297, 298, 299, 303, 310, 312 УПК РФ, что подтверждается материалами уголовного дела, анализ которых безусловно указывает, что приговор и постановление от 07.03.2023 изготовлены не ранее 16.08.2023, при этом отмечает, что копия приговора получена им 17.08.2023, а представителем потерпевших ФИО56 16.08.2023.

По мнению автора жалобы, сопроводительные документы о направлении приговора и постановления от 07.03.2023 в его адрес и в адрес представителя потерпевших ФИО57 содержат недостоверные сведения и составлены формально, сопроводительное письмо с приложением копии приговора и постановления от 07.03.2023 в адрес НО «Коллегия адвокатов Центрального района г.Новокузнецка» в июне, июле, августе 2023 года не поступали, а копии указанных решений впервые поступили в электронном виде на электронную почту защитника 17.08.2023, что подтверждается распиской и скриншотом экрана страницы электронной почты.

Считает, что имеющиеся в материалах дела расписки от него, осужденного ФИО1, прокурора также носят формальный характер, что подтверждается письмом Кемеровского областного суда от 23.08.2023, а также приведенными документами.

Указывает, что первоначальная апелляционная жалоба подана им при отсутствии приговора для формального сохранения срока апелляционного обжалования до получения мотивированного приговора.

По мнению адвоката, допущенные судом нарушения дают основания утверждать, что приговор и постановление от 07.03.2023 в нарушение ст.298 УПК РФ не были изготовлены в окончательном виде в совещательной комнате и были вручены участникам по делу в нарушение срока, установленного ст.312 УПК РФ.

Просит приговор отменить, принять новое решение об оправдании ФИО1 за отсутствием состава преступления или направить дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1, выражая несогласие с приговором, считает его незаконным в части признания его виновным в нарушении п.10.1 ПДД РФ, совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ, и в части взыскании с него компенсации морального вреда в пользу истцов.

По мнению осужденного, обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, установленные судом в приговоре, являются ошибочными, поскольку причиной дорожно-транспортного происшествия явился занос автомобиля вследствие его технической неисправности либо в виде разгерметизации переднего левого колеса либо разрушения переднего левого колесного диска, либо повреждения передней подвески или рулевого управления, что не находится в причинной связи с причинением смерти пассажиру ФИО8, о чем он заявлял с момента возбуждения уголовного дела в своих показаниях в качестве подозреваемого.

Указывает, что факт повреждения его автомобиля подтверждается протоколами осмотра места происшествия и его автомобиля, из которых следует, что на автомобиле имеются повреждения элементов передней подвески, а также показаниями 

<

данные изъяты> ФИО2 №6

Считает, что факт того, что при осмотре автомобиля он и его защитник не заявляли ходатайств об исследовании повреждений передней подвески, не исключает факт наличия указанных повреждений, при этом обращает внимание на то, что с его стороны принимались меры к исследованию технического состояния автомобиля путем заявления защитником при рассмотрении дела ходатайств о допросе судебного эксперта, назначении дополнительной судебной автотехнической экспертизы, которые оставлены судом без удовлетворения.

Вследствие этого полагает, что выводы суда об исправности его автомобиля до дорожно-транспортного происшествия не подтверждаются доказательствами, а, напротив, опровергаются приведенными им материалами.

По мнению осужденного, причиной дорожно-транспортного происшествия и наступления последствий явилось нарушение водителем ФИО2 №1 п.п.1.3, 1.5, 9.1, 9.4, 9.9, 10.1, 10.3 ПДД РФ и его маневрирование при возникновении опасности, что подтверждается показаниями свидетеля ФИО2 №1 и протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия с расположением повреждений на правой части автомобиля «Шкода Октавиа» и на задней части автомобиля «Мицубиси Лансер».

Отмечает, что из анализа данных доказательств следует, что до столкновения автомобилей ФИО2 №1 при возникновении опасности для движения, увидев занос его автомобиля, отвернул влево на его полосу движения и стал пересекать разделительный газон, подставив под удар правую часть своего автомобиля, убрав от столкновения свою сторону. Полагает, что если бы ФИО2 №1 сохранил прямолинейное движение своего автомобиля, применив торможение, не произошло бы столкновения правой частью его автомобиля и не наступили бы последствия дорожно-транспортного происшествия в виде смерти пассажира ФИО8

С учетом изложенного считает, что вывод суда об отсутствии причинной связи между действиями водителя ФИО2 №1 и наступившими последствиями, отсутствии в действиях последнего нарушений ПДД РФ и наличии в его действиях п.10.1 ПДД РФ, является ошибочным, поскольку он опровергается исследованными доказательствами.

В этой связи также полагает, что суд незаконно освободил ФИО2 №1 от обязанности по возмещению компенсации морального вреда, рассмотрев гражданский иск по существу, и незаконно отказал защитнику в удовлетворении ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору, поскольку суд в нарушение требований уголовно-процессуального закона оценил действия ФИО2 №1, основываясь на доказательствах его обвинения, в то время как правовая оценка действиям ФИО2 №1 может быть дана только на стадии предварительного следствия. Кроме того, считает незаконным привлечение ФИО2 №1 после стадии прений в качестве соответчика по иску потерпевших, что является нарушением ст.46 УПК РФ, поскольку ФИО2 №1 не обвинялся в совершении преступления.

Оспаривая приговор в части разрешения гражданского иска, ссылается на то, что суд в нарушение п.2 ст.15 ГК РФ не привел доказательств убытков, понесенных истцом ФИО6 Указывает, что на дату дорожно-транспортного происшествия у ФИО6 был заключен договор добровольного страхования имущества по виду КАСКО на автомобиль «Шкода Октавиа» с АО «Альфастрахование», и решениями суда в порядке суброгации с него взысканы убытки в размере страховой выплаты, состав которых ему не известен, однако полагает, что расходы по технической эвакуации автомобиля с места дорожно-транспортного происшествия входят в объем страхового возмещения и были возмещены страховой компанией по одному из состоявшихся судебных решений.

Также считает, что суд незаконно взыскал с него стоимость видеорегистратора, поскольку со стороны истцов не представлено доказательств повреждения регистратора, учитывая, что ФИО2 №1 представил видеозапись с регистратора следователю.

Таким образом, по мнению осужденного, суд не привел в приговоре доказательства его гражданско-правовой ответственности, наличия, размера убытков и причинно-следственной связи между причинением убытков и его противоправным поведением.

Просит приговор отменить, дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

В апелляционной жалобе на постановление от 07.03.2023 осужденный ФИО1, выражая несогласие с ним, считает его незаконным.

Ссылаясь на ст.131 УПК РФ, п.34 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.06.2010 № 17, полагает, что заявленные потерпевшим Потерпевший №2 расходы о возмещении процессуальных издержек не оправданы.

Указывает, что расходы на оплату услуг нотариуса связаны с заверением скриншотов с приложений и мессенджеров, которые не относятся к его обвинению, не были оценены приговором суда и не использовались в качестве доказательства.

По мнению осужденного, расходы на проживание в гостинице, проезд общественным, автомобильным и железнодорожным транспортом также не связаны с рассмотрением дела. Полагает, что судом не приведен анализ указанных документов, не установлена необходимость произведенных затрат, достоверность документов, относимость их выданным организациям.

Отмечает, что суд не оценил необходимость и оправданность расходов, понесенных потерпевшим на услуги представителя, их соотносимость с предметом договора на оказание услуг.

Полагает, что постановление от 07.03.2023 вынесено гораздо позже 07.03.2023 с нарушением требований закона, что подтверждается ходатайствами и заявлениями его защитника.

Просит постановление от 07.03.2023 отменить.

В апелляционной жалобе на постановление от 10.04.2023 осужденный ФИО1, выражая несогласие с ним, считает его принятым с нарушением уголовно-процессуального закона.

Указывает, что после оглашения 07.03.2023 резолютивных частей обвинительного приговора и постановления о взыскании с него судебных издержек, он и его защитники не получили копии мотивированных постановления и приговора, и 20.03.2023 с целью исключения пропуска срока апелляционного обжалования им была подана апелляционная жалоба на приговор, а его защитником – адвокатом Кызынгашевым С.Е. – апелляционные жалобы на приговор и постановление от 07.03.2023, однако постановлением от 22.03.2023 апелляционная жалоба адвоката Кызынгашева С.Е. была возвращена.

Поскольку устранить недостатки апелляционных жалоб было невозможно по объективным причинам, так как не были известны выводы суда ввиду невручения им копий приговора и постановления от 07.03.2023, адвокатом Кызынгашевым С.Е. на постановление от 22.03.2023 подана апелляционная жалоба. В связи с отсутствием сведений о ее принятии 31.03.2023 адвокатом Кызынгашевым С.Е. подано ходатайство о продлении процессуального срока для устранения недостатков, на основании которого судом вынесено постановление от 04.04.2023 о продлении срока для устранения недостатков апелляционных жалоб до 04.05.2023. Однако о вынесении данного постановления до ознакомления защитника с материалами дела в октябре 2023 года ни ему, ни защитнику известно не было, копия постановления им не направлялась.

Полагает, что постановление от 10.04.2023 не относится к промежуточным судебным актам, так как препятствует ему обжалованию постановления от 07.03.2023, а итогового судебного постановления не принималось.

Обращает внимание на то, что апелляционная жалоба защитника на постановление от 07.03.2023 соответствовала требованиям ч.1 ст.389.6 УПК РФ и содержала доводы о его незаконности.

Просит постановление от 10.04.2023 отменить.

В возражениях на апелляционные жалобы адвоката Кызынгашева С.Е. и осужденного ФИО1 государственный обвинитель ФИО5, потерпевшие ФИО6, Потерпевший №2 и их представитель считают апелляционные жалобы не подлежащими удовлетворению.

Проверив материалы дела, выслушав участников процесса, обсудив доводы апелляционных представления, жалоб и возражений на них, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вопреки доводам жалоб осужденного и его адвоката, выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, приведенных в приговоре, в том числе:

- показаниями потерпевшей ФИО6, данными ею в судебном заседании, из которых следует, что 29.07.2018 около 10 часов, когда она с супругом и двумя дочерями проезжали по автодороге «Ленинск-Кузнецкий-Прокопьевск-Новокузнецк», в их автомобиль «Шкода Октавиа» под управлением ее супруга ФИО2 №1 на огромной скорости врезался двигающийся в заносе автомобиль «Мицубиси Лансер» под управлением ФИО1, который вылетел со встречной полосы в их сторону. Перед столкновением ФИО2 №1 резко затормозил, никаких маневров не совершал, в момент удара их автомобиль располагался прямолинейно по левой стороне движения, а после удара, который пришелся в правую сторону, их автомобиль по инерции выкатился на встречную полосу. В результате ДТП погибла 

<

данные изъяты> ФИО8 В месте дорожно-транспортного происшествия было плохое асфальтовое покрытие (колейность, выбоины), асфальт был мокрым после дождя, в выбоинах и в колее стояла вода;

- показаниями свидетеля ФИО2 №1, данными им в судебном заседании и на предварительном следствии, из которых следует, что 29.07.2018 около 10 часов, когда он с супругой и двумя дочерями двигались по автодороге «Ленинск-Кузнецкий-Прокопьевск-Новокузнецк» в сторону г.Кемерово на автомобиле «Шкода Октавиа» под его управлением, со встречной полосы на большой скорости под углом к проезжей части выехал автомобиль «Мицубиси Лансер», который перелетел через заградительный бордюр, после чего в момент приземления на повернутые колеса того начало крутить. ФИО2 №1 никаких маневров не совершал, только экстренно затормозил, отчего его автомобиль, видимо, завернуло под каким-то небольшим углом, после чего последовал удар, и их автомобиль вынесло на встречную полосу. В результате ДТП погибла 

<

данные изъяты> ФИО8 До столкновения он двигался в крайней левой полосе движения, так как дорога на правой полосе была разбита, на ней были глубокие ямы. Настаивает на том, что, когда автомобиль «Мицубиси Лансер» вылетел на полосу встречного движения, все четыре колеса у него были целыми, поскольку если бы автомобиль перелетал через газон на спущенном колесе, на грунте остались бы следы корда, однако никаких следов не было;

- показаниями свидетеля ФИО2 №5, данными ею в судебном заседании и на предварительном следствии, из которых следует, что 29.07.2018 она в составе следственно-оперативной группы выезжала на место дорожно-транспортного происшествия, произошедшего на автомобильной дороге «Ленинск-Кузнецкий-Прокопьевск-Новокузнецк» в районе 

<

данные изъяты>. На месте было установлено, что автомобиль «Мицубиси Лансер», государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты>, под управлением ФИО1 выехал на полосу встречного движения и совершил столкновение с автомобилем «Шкода Октавиа», государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты>, под управлением ФИО2 №1 В результате столкновения автомобилей погибла пассажир автомобиля «Шкода Октавиа» 

<

данные изъяты> ФИО8, которая находилась на заднем сиденье справа. Переднее и заднее колеса автомобиля «Мицубиси Лансер» с левой стороны находились в разгерметизированном состоянии, часть спиц левого переднего диска были сломаны. При осмотре колес автомобилей «Мицубиси Лансер» и «Шкода Октавиа» отсутствовали признаки, характерные для разгерметизации при движении автомобиля по проезжей части. На проезжей части отсутствовало наслоение следов шин и царапин от диска. По всем признакам можно с уверенностью сделать вывод о том, что разгерметизация колес обоих автомобилей и их повреждение произошло в момент столкновения;

- показаниями свидетеля ФИО2 №4, данными им в судебном заседании и на предварительном следствии, из которых следует, что 29.07.2018 около 11 часов он вместе с ФИО2 №3 выезжал на место дорожно-транспортного происшествия, произошедшего на автодороге «Ленинск-Кузнецкий-Прокопьевск-Новокузнецк» в районе 

<

данные изъяты>. По прибытию на место было установлено, что произошло столкновение автомобилей «Шкода Октавиа» и «Мицубиси Лансер». Присутствовавший на месте ДТП водитель автомобиля «Шкода Октавиа» ФИО2 №1 пояснил, что двигался со скоростью около 90 км/ч по левой полосе движения, и в какой-то момент увидел, что во встречном направлении в левой полосе с большой скоростью движется автомобиль «Мицубиси Лансер», который стало заносить на встречную сторону дороги, ФИО2 №1 не успел ничего предпринять, и произошло столкновение. Присутствовавший на месте ДТП водитель автомобиля «Мицубиси Лансер» ФИО1 пояснил, что двигался со скоростью не более 90 км/ч по левой полосе автодороги, так как на правой полосе плохое дорожное покрытие и лужи, из-за мокрого дорожного покрытия его автомобиль занесло, он попытался выровнять автомобиль, но не смог, после чего его автомобиль вынесло через разделительную полосу на сторону встречного движения, где произошло столкновение с автомобилем «Шкода Октавиа». О том, что услышал хлопок или щелчок, после которого автомобиль занесло, ФИО1 ничего не рассказывал, пояснял только то, что занос его автомобиля произошел из-за мокрого покрытия и неровной дороги. То же самое пояснял и присутствовавший на месте ДТП пассажир автомобиля «Мицубиси Лансер». Переднее и заднее левые колеса автомобиля «Мицубиси Лансер» находились в разгерметизированном состоянии, частично спицы диска левого переднего колеса были сломаны. При осмотре колес автомобиля «Мицубиси Лансер» был сделан вывод о том, что разгерметизация колес произошла в результате столкновения;

- показаниями свидетеля ФИО2 №3, данными им в судебном заседании и на предварительном следствии, из которых следует, что 29.07.2018 около 11 часов он вместе с ФИО2 №4 выезжал на место дорожно-транспортного происшествия, произошедшего на автодороге «Ленинск-Кузнецкий-Прокопьевск-Новокузнецк» в районе 

<

данные изъяты>. По прибытию на место было установлено, что произошло столкновение двух автомобилей «Мицубиси Лансер» и «Шкода Октавиа». Присутствовавший на месте ДТП водитель автомобиля «Шкода Октавиа» ФИО2 №1 пояснил, что двигался по левой полосе движения в направлении г.Кемерово, увидел, что встречный автомобиль «пошел» в занос и выехал на сторону движения, по которой двигался ФИО2 №1, который хотел уйти от столкновения в сторону, но не успел. Присутствовавший на месте ДТП водитель автомобиля «Мицубиси Лансер» ФИО1 пояснил, что двигался на своем автомобиле из г.Кемерово в направлении г.Новокузнецка со скоростью не более 90 км/ч по левой полосе автодороги, так как на правой полосе колея и лужи, из-за мокрого покрытия его автомобиль занесло, он не смог его выровнять, его автомобиль пересек разделительную полосу, в заносе выехал на сторону встречного движения, где столкнулся с автомобилем «Шкода Октавиа». Переднее и заднее левые колеса автомобиля «Мицубиси Лансер» находились в разгерметизированном состоянии, спицы диска левого переднего колеса были сломаны. При осмотре колес автомобиля «Мицубиси Лансер» на поверхности шин левых переднего и заднего колес отсутствовали признаки движения автомобиля на спущенных колесах. Осмотрев покрытие автодороги, может с уверенностью сказать, что ни в месте столкновения, ни по пути следования автомобиля «Мицубиси Лансер» на проезжей части царапин, а также иных повреждений дорожного полотна, характерных тем, что образуются при разгерметизации колеса при движении, не было. Повреждений на дисках левых колес в виде истирания внешней части не было. Водитель автомобиля «Мицубиси Лансер» ФИО1 о том, что услышал хлопок или щелчок, не говорил. Со слов водителя ФИО1 четко звучало, что причиной заноса его автомобиля явилось мокрое дорожное покрытие и неровности проезжей части;

- заключением эксперта № 389/1, согласно которому при исследовании трупа ФИО8 обнаружены телесные повреждения, которые являются прижизненными, образовались одномоментно или в короткий промежуток времени, незадолго до наступления смерти, от воздействий твердым тупым предметом (-ами), какими могли быть части салона автотранспортного средства в условиях дорожно-транспортного происшествия, осложнились развитием травматического шока, что и явилось непосредственной причиной смерти. Обнаруженные повреждения квалифицируются в совокупности как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, находятся в прямой причинной связи со смертью;

- заключением эксперта № А/З-742, согласно которому в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «Мицубиси Лансер» должен был руководствоваться требованиями п.п.9.1, 10.1 (1 абз.) Правил дорожного движения Российской Федерации, водитель автомобиля «Шкода Октавиа» должен был руководствоваться требованиями п.10.1 (2 абз.) Правил дорожного движения Российской Федерации. В данной дорожно-транспортной ситуации постановка вопроса о технической возможности предотвращения столкновения в отношении водителя автомобиля «Мицубиси Лансер» не имеет практического смысла, поскольку для данного водителя не возникало внезапной опасности от участников движения, перед которыми он имел преимущество, а опасная ситуация была создана действиями самого водителя автомобиля «Мицубиси Лансер». В свою очередь, поскольку автомобиль «Мицубиси Лансер» до момента столкновения не был заторможен, вопрос о технической возможности у водителя автомобиля «Шкода Октавиа» предотвратить столкновение путем торможения так же не имеет практического смысла, так как ни снижение скорости, ни остановка не исключают возможности столкновения с автомобилем «Мицубиси Лансер»;

- заключением эксперта № 2368/3-1; 2369/3-1; 2370/3-1; 2871/3-1, согласно которому зафиксированное видеозаписью переднее и заднее левые колеса автомобиля «Мицубиси Лансер», государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты>, находятся в разгерметизированном состоянии. В заданной ситуации водитель автомобиля «Мицубиси Лансер» должен был руководствоваться ч.1 п.10.1 ПДД РФ. Разгерметизация переднего левого колеса или обоих колес с левой стороны приведет к возникновению силы, стремящейся изменить направление движения автомобиля влево, при достаточности данной силы автомобиль может развернуть влево. Отсутствие силы тяги на заднем левом колесе приведет лишь к сопротивлению качения на заднем колесе. При движении на прямом участке дороги боковая сила, достаточная для возникновения заноса, может создаться при совокупности факторов движения, таких как неровность дорожного покрытия, скорость движения ТС, степень разрушения колеса при движении по дороге после разгерметизации. Установить в данном случае все эти факторы не представляется возможным. Поэтому ответить на вопрос о достаточности боковой силы на возможность возникновения бокового скольжения при разрыве заднего колеса не представляется возможным. Величина угла взаимного расположения ТС (между продольными осями ТС) в момент столкновения, определенная методом сопоставления повреждений (макетного) может составить значение 30 градусов. Автомобиль «Мицубиси Лансер» контактирует задней левой угловой частью с передней левой частью автомобиля «Шкода Октавиа», в момент первоначального контакта угол между продольными осями ТС составляет около 30 градусов. При последующим взаимодействии происходило внедрение левой угловой части автомобиля «Мицубиси Лансер» в правую боковую часть автомобиля «Шкода Октавиа», при этом происходило изменение относительно углового расположения ТС, связанное с силами, возникшими в процессе контакта, зацеплением элементов и первоначальным крутящим моментом для автомобиля, который находился в процессе бокового скольжения (заноса). Суммарный эксплуатационный износ шины DUNLOP SP SPORT 2050M 205/60R16 составляет 84,3 %. Суммарный эксплуатационный износ шины PIRELLI CINTURATO P7 205/55R16 составляет 74,3 %. Вследствие износа рисунка протектора величина водоотводных канавок уменьшается, снижается объем жидкости, который протектор способен отвести из пятна контакта. Износ шин увеличивает вероятность возникновения эффекта аквапланирования при прочих равных условиях. При наличии водяной пленки (слоя) на дорожном полотне и при условии, что водитель имел объективную возможность обнаружить ее на достаточном расстоянии (не создавала опасности в плане неожиданности появления, замаскированности), водитель должен был выбрать безопасную скорость для движения по ней в соответствии с ч.1 п.10.1 ПДД РФ;

- заключением эксперта № 3621/3-1; 3622/3-1; 3623/3-1, согласно которому в момент столкновения автомобиль «Шкода Октавиа» располагался на разделительной полосе, соответственно с момента последнего кадра видеозаписи, фиксирующего момент ДТП, автомобиль «Шкода Октавиа» перемещался с левой полосы движения на разделительную полосу. Поскольку из представленных материалов следует, что автомобиль «Мицубиси Лансер» до момента столкновения находился в состоянии заноса, столкновение произошло на встречной для его направления движения проезжей части, информация о движении автомобиля «Мицубиси Лансер» в перекрестном направлении в представленных материалах отсутствует, то следует сделать вывод об отсутствии в действиях водителя автомобиля «Шкода Октавиа» несоответствий требованиям ч.2 п.10.1 Правил дорожного движения РФ, находящихся в причинной связи с последствиями технического характера, то есть с фактом столкновения автомобилей «Мицубиси Лансер» и Шкода Октавиа», поскольку у эксперта отсутствуют основания исключить возможность столкновения автомобилей «Мицубиси Лансер» и «Шкода Октавиа» при выполнении водителем «Шкода Октавиа» требований ч.2 п.10.1 Правил дорожного движения. При условии, что следы и осыпи, расположенные на дороге, принадлежат ДТП, то место столкновения расположено на разделительной полосе или вблизи нее на левой полосе движения направления автомобиля «Шкода Октавиа», при этом автомобиль «Шкода Октавиа» к моменту столкновения находился либо полностью, либо частично на разделительной полосе. Автомобиль «Мицубиси Лансер» находился полностью или частично на полосе движения автомобиля «Шкода Октавиа»;

- заключением эксперта № 3940/3-1; 3941/3-1; 1718/6-1, согласно которому, исходя из представленной на исследование видеозаписи, среднее значение скорости движения автомобиля «Мицубиси Лансер» составляло не менее 145 км/ч, среднее значение скорости движения автомобиля с видеорегистратором «Шкода Октавиа» (от начала воспроизведения до последнего информативного кадра) составляло около 117 км/ч. Действия водителя автомобиля «Мицубиси Лансер» не соответствовали требованиям ч.1 п.10.1 ПДД РФ. Действия водителя автомобиля «Шкода Октавиа» не соответствовали ч.1 п.10.1, п.10.3 ПДД РФ. Тормозной путь транспортного средства «Мицубиси Лансер» при скорости движения 70-90 км/ч в заданных дорожных условиях составляет 44,5-72 м. Тормозной путь транспортного средства «Шкода Октавиа» при скорости движения 90-120 км/ч в заданных дорожных условиях составляет 76,4-133,4 м;

- протоколом осмотра места происшествия от 29.07.2018, согласно которому осмотрено место дорожно-транспортного происшествия – столкновение автомобилей: «Мицубиси Лансер», государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты>, под управлением водителя ФИО1 и «Шкода Октавиа», государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты>, под управлением водителя ФИО2 №1, произошедшее на проезжей части автодороги «Ленинск-Кузнецкий-Прокопьевск-Новокузнецк» 95 км + 650 м. Столкновение зафиксировано на расстоянии 0,7 м от левого края проезжей части направления движения автомобиля «Шкода Октавиа» в сторону г.Ленинск-Кузнецкого. Автомобиль «Мицубиси Лансер» имеет повреждения задней и левой боковой стороны. Автомобиль «Шкода Октавиа» имеет повреждения правой боковой стороны. На данном участке дороги со стороны движения из г.Ленинск-Кузнецкий в направлении г.Новокузнецка установлены дорожные знаки «Неровная дорога» и «Ограничение скорости 70 км/ч»;

- протоколом осмотра места происшествия от 05.10.2018, согласно которому осмотрен автомобиль «Мицубиси Лансер», государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты>, имеющий повреждения задней части и левой стороны. На автомобиле отсутствуют переднее и заднее колеса с левой стороны;

- протоколом осмотра флеш-карты с видеофайлами, на которых зафиксировано, как автомобиль «Шкода Октавиа» движется по левой полосе движения. В левом нижнем углу имеется показание скорости движения 115 км/ч. На отрезке записи 06:24:24 автомобиль «Шкода Октавиа» проезжает дорожный знак, установленный для встречного движения. В этот момент просматривается автомобиль «Мицубиси Лансер», двигающийся во встречном направлении. Скорость движения автомобиля «Шкода Октавиа» 120 км/ч. На отрезке записи 06:24:25 просматривается начало заноса автомобиля «Мицубиси Лансер»;

- протоколом осмотра места происшествия от 15.05.2019, согласно которому осмотрен участок автодороги «Ленинск-Кузнецкий-Прокопьевск-Новокузнецк» 95-96 км. В ходе осмотра места происшествия установлено место столкновения автомобилей согласно схемы ДТП от 29.07.2018 и максимальный перепад между краем разделительной полосы и плоскостью проезжей части в месте столкновения автомобилей – 2 см;

- актом обследования дорожных условий в месте совершения ДТП от 29.07.2018, из которого следует, что участок автодороги «Ленинск-Кузнецкий-Прокопьевск-Новокузнецк» 95 км + 650 м, кривая в плане, уклон, покрытие дороги асфальтобетон, состояние мокрое, с 92 км + 900 м по 95 км + 800 м введено ограничение скорости 70 км/ч;

- справкой ГКУ КО «Дирекция автодорог Кузбасса» с приложением, из которых следует, что в виду наличия колейности на участке автомобильной дороги «Ленинск-Кузнецкий-Прокопьевск-Новокузнецк» 92 км + 900 м – 95 км + 800 м для обеспечения безопасности дорожного движения введено ограничение скоростного режима, установлены знаки 3.24 «Ограничение максимальной скорости» и 1.16 «Неровная дорога»,

- и другими доказательствами, подробно изложенными в приговоре.

Постановленный приговор соответствует требованиям ст.307 УПК РФ, содержит подробное описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов и целей, исследованных в судебном заседании доказательств и мотивов принятых решений. Фактические обстоятельства уголовного дела, подлежащие доказыванию в силу требований ст.73 УПК РФ, судом установлены полно и правильно.

Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного и его адвоката, доказательства, изложенные в приговоре, получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, проверены и оценены судом в соответствии с требованиями ст.ст.87 и 88 УПК РФ. В своей совокупности положенные в обоснование приговора доказательства признаны судом допустимыми и достаточными для вывода о том, что виновность ФИО1 доказана полностью, с чем суд апелляционной инстанции соглашается. Правильность оценки доказательств сомнений не вызывает, при этом формулировок, которые бы искажали правовое значение исследуемых событий и обстоятельств, имели взаимоисключающий смысл либо влияли на существо выводов суда, в приговоре не допущено. 

В ходе судебного разбирательства не было установлено каких-либо оснований для оговора ФИО1 потерпевшими и свидетелями, их показания согласуются между собой, а также с письменными и вещественными доказательствами. Как следует из протокола судебного заседания, при выявлении противоречий в показаниях свидетелей, судом оглашались показания, данные ими в стадии предварительного расследования, выяснялись причины изменения показаний, чему в приговоре дана надлежащая оценка, с указанием убедительных мотивов, по которым суд принял одни доказательства и отверг другие. Не доверять указанным доказательствам у суда оснований не имелось, поскольку они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в связи с чем суд обоснованно положил их в основу приговора.

Процедура допроса свидетелей в ходе предварительного расследования судом первой инстанции тщательно проверена, в результате чего установлено, что они допрошены в ходе предварительного следствия с соблюдением соответствующих норм, установленных уголовно-процессуальным законом, после предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Все допрашиваемые лица давали показания самостоятельно, были ознакомлены с содержанием протоколов допросов, замечаний и дополнений к ним не приносили, удостоверили своими подписями и подтвердили в судебном заседании правильность внесенных в протоколы сведений.

Доводы адвоката Кызынгашева С.Е. о том, что исключение судом из обвинения ФИО1 нарушений п.п.1.3, 1.5, 2.1.1, 2.1, 2.7, 9.1, 10.3 ПДД РФ исключает виновность ФИО1 в нарушении требований п.10.1 ПДД РФ и дорожных знаков 1.16, 3.24, суд апелляционной инстанции признает полностью несостоятельными, поскольку они носят субъективный характер, не основаны на законе и противоречат фактическим обстоятельствам дела.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в п.5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», при исследовании причин создавшейся аварийной обстановки необходимо установить, какие пункты правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств нарушены и какие нарушения находятся в причинной связи с наступившими последствиями, предусмотренными статьей 264 УК РФ.

Поскольку в ходе судебного разбирательства достоверно установлено, что нарушение ФИО1 именно п.10.1 Правил дорожного движения РФ находится в причинной связи с наступившими последствиями в виде причинения по неосторожности смерти 

<

данные изъяты> ФИО8, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об исключении из обвинения ФИО1 иных нарушений Правил дорожного движения РФ, непосредственно не состоящих в причинно-следственной связи с данными последствиями.

Вопреки доводам адвоката Кызынгашева С.Е., пункты нарушений, исключенные из описания действий осужденного ФИО1, представляют собой самостоятельные нарушения Правил дорожного движения РФ, не являющиеся обязательными и необходимыми для установления виновности ФИО1 в нарушении требований п.10.1 ПДД РФ и дорожных знаков 1.16, 3.24.

Так, п.п.1.3, 1.5 ПДД РФ содержат лишь общие положения Правил дорожного движения и не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями. 

Согласно п.9.1 ПДД РФ на любых дорогах с двусторонним движением запрещается движение по полосе, предназначенной для встречного движения, если она отделена разделительной полосой. Однако данное нарушение также не состоит в прямой причинно-следственной связи с произошедшим дорожно-транспортным происшествием, непосредственной причиной которого является не выезд ФИО1 на встречную полосу и целенаправленное движение по ней, а нарушение ФИО1 требований п.10.1 ПДД РФ, повлекшее занос и потерю контроля над управлением своего автомобиля и уже вследствие этого дальнейшее пересечение разделительной полосы с выездом на сторону дороги, предназначенную для встречного движения.

Исключение из обвинения ФИО1 п.10.3 ПДД РФ, разрешающего движение легковым автомобилям на дорогах вне населенных пунктов со скоростью не более 90 км/ч, также не находится в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями, поскольку в ходе судебного разбирательства достоверно установлено, что ФИО1, двигаясь со скоростью не менее 145 км/ч, фактически нарушил не п.10.3 ПДД, а п.10.1 ПДД РФ с учетом действия дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости до 70 км/ч».

Вопреки доводам адвоката Кызынгашева С.Е., дорожные знаки предусматривает лишь условия, при которых должно осуществляться движение на данном участке дороги (3.24 – запрещает движение со скоростью более 70 км/ч, 1.16 – предупреждает о приближении к опасному участку дороги в связи с наличием неровностей на проезжей части), в то время как п.10.1 ПДД РФ, нарушение которого со стороны ФИО1 состоит в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями, указывает, какую скорость должен выбрать водитель при движении в зависимости от условий, в том числе установленных запрещающими и предупреждающими знаками (не превышающую установленного ограничения и обеспечивающую возможность постоянного контроля за движением транспортного средства с учетом дорожных, метеорологических и иных условий).

Не являются обоснованными, по мнению суда апелляционной инстанции, и доводы адвоката Кызынгашева С.Е. и осужденного ФИО1 о неверном установлении судом фактических обстоятельств дорожно-транспортного происшествия и причин столкновения автомобилей «Мицубиси Лансер» под управлением водителя ФИО1 и «Шкода Октавиа» под управлением водителя ФИО2 №1

Указанные доводы стороны защиты являлись предметом тщательной проверки суда первой инстанции и обоснованно отвергнуты с приведением убедительных мотивов принятого решения, оснований не согласиться с которым у суда апелляционной инстанции не имеется.

В частности, показания осужденного ФИО1 и доводы стороны защиты о возникновении неисправности на автомобиле «Мицубиси Лансер» при прямолинейном движении в виде повреждения левого переднего колеса (обоих левых колес), что якобы явилось причиной изменения направления автомобиля помимо воли ФИО1, заноса его автомобиля, выезда на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, и последующего столкновения с автомобилем «Шкода Октавиа», полностью опровергаются показаниями допрошенных свидетелей ФИО2 №1, ФИО2 №5, ФИО2 №4, ФИО2 №3, из которых следует, что разгерметизация колес обоих автомобилей произошла именно в момент столкновения, о чем свидетельствовало отсутствие на проезжей части наслоений следов шин и царапин от дисков, отсутствие на грунте следов корда, отсутствие на дисках повреждений в виде истирания внешней части, при этом сам ФИО1 на месте ДТП о лопнувшем колесе не заявлял, а причиной заноса автомобиля называл мокрое дорожное покрытие и неровности проезжей части.

Доводы стороны защиты о лопнувшем колесе или диске также являлись предметом проверки при производстве многочисленных автотехнических экспертиз, однако эксперты были лишены возможности ответить на поставленные вопросы (в том числе и по приобщенной к материалам дела видеозаписи) о причине и моменте разгерметизации левых колес на автомобиле «Мицубиси Лансер», причине его заноса и выезда на встречную полосу, поскольку объекты исследования (шины и диски) утилизированы (уничтожены) отцом осужденного без указания мотивов своих действий.

Как верно отметил суд первой инстанции, сам ФИО1 в судебном заседании пояснил, что перед поездкой он осматривал автомобиль на предмет неисправностей, автомобиль находился в исправном состоянии. При проведении осмотров автомобиля от ФИО1 и его защитника Кызынгашева С.Е. каких-либо заявлений, в том числе по техническому состоянию автомобиля, не поступало.

Доводы адвоката Кызынгашева С.Е. и осужденного ФИО1 о том, что в протоколах осмотра места происшествия и автомобиля «Мицубиси Лансер» якобы зафиксированы повреждения элементов передней подвески, не соответствуют содержанию указанных документов, в которых данных сведений не содержится.

Кроме того, суд апелляционной инстанции обращает внимание на то, что сам ФИО1 в своих показаниях никогда не ссылался на то, что причиной произошедшего дорожно-транспортного происшествия могло быть повреждение передней подвески или рулевой трапеции.

Полностью несостоятельной суд апелляционной инстанции признает и ссылку адвоката Кызынгашева К.Е. на заключение судебной автотехнической экспертизы № 2368/3-1; 2369/3-1; 2871/3-1 как на доказательство, якобы подтверждающее доводы стороны защиты. Так, из содержания указанного заключения эксперта следует, что эксперт лишь допустил вероятность изменения направления движения автомобиля влево или при достаточности возникшей силы его разворота влево в случае разгерметизации переднего левого колеса или обоих колес с левой стороны, указав, что при движении на прямом участке дороги боковая сила, достаточная для возникновения заноса, может создаться только при совокупности факторов движения (неровность дорожного покрытия, скорость движения ТС, степень разрушения колеса при движении по дороге после разгерметизации), установить которые в данном случае не представляется возможным. Таким образом, из указанного заключения не следует, что причиной изменения прямолинейного движения автомобиля «Мицубиси Лансер» послужила разгерметизация левого переднего колеса или обоих левых колес.

Не является обоснованной, по мнению суда апелляционной инстанции, и ссылка адвоката Кызынгашева С.Е. как на доказательства, исключающие повреждение переднего левого колеса автомобиля «Мицубиси Лансер» в момент дорожно-транспортного происшествия, на фототаблицу к протоколу осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 29.07.2018, на которой зафиксировано наличие в передней части автомобиля только повреждений переднего левого колеса при отсутствии на переднем левом крыле механических повреждений и повреждений лакокрасочного покрытия, а также на заключение автотехнической экспертизы о том, что в момент столкновения автомобиль «Мицубиси Лансер» располагался задней частью к автомобилю «Шкода Октавиа».

Несмотря на отсутствие на автомобиле «Мицубиси Лансер» повреждений левого переднего крыла, суд апелляционной инстанции учитывает, что наряду с повреждением переднего левого колеса в левой передней части автомобиля имелись иные повреждения. Так, согласно протоколу осмотра места происшествия от 05.10.2018, проведенного с участием ФИО1 и его защитника Кызынгашева С.Е., в момент осмотра автомобиля «Мицубиси Лансер», государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты>, обнаружены следующие повреждения в его левой передней части: имеется трещина на переднем бампере с левой стороны, разбита левая противотуманная фара, с левой передней стороны отсутствует колесо.

Кроме того, доводы адвоката Кызынгашева С.Е. о расположении автомобиля «Мицубиси Лансер» в момент столкновения задней частью к автомобилю «Шкода Октавиа» и невозможности вследствие этого разрушения левого переднего колеса в момент дорожно-транспортного происшествия опровергаются заключением эксперта № 2368/3-1; 2369/3-1; 2370/3-1; 2871/3-1, которым установлено, что первоначальный контакт происходил задней левой угловой частью автомобиля «Мицубиси Лансер» с передней левой частью автомобиля «Шкода Октавиа» под углом около 30 градусов между продольными осями транспортных средств. При последующем взаимодействии происходило внедрение левой угловой части автомобиля «Мицубиси Лансер» в правую боковую часть автомобиля «Шкода Октавиа», при этом происходило изменение относительно углового расположения транспортных средств, связанное с силами, возникшими в процессе контакта, зацеплением элементов и первоначальным крутящим моментом для автомобиля, который находился в процессе бокового скольжения (заноса).

Таким образом, совокупность приведенных доказательств, опровергающих доводы стороны защиты, подтверждает правильность выводов суда первой инстанции об исправности автомобиля «Мицубиси Лансер» до потери ФИО1 контроля за его движением и о повреждении левых колес автомобиля не при прямолинейном движении по дороге до дорожно-транспортного происшествия, а при неуправляемом заносе с последующим взаимодействием с автомобилем «Шкода Октавиа».

При этом доводы адвоката Кызынгашева С.Е. о том, что показания свидетеля ФИО2 №2 якобы подтверждают показания ФИО1 о возникновении неисправности на автомобиле «Мицубиси Лансер» в виде повреждения переднего левого колеса (обоих левых колес) суд апелляционной инстанции признает необоснованными, поскольку свидетель ФИО2 №2 лишь пояснил, что перед тем, как автомобиль начало крутить, ему показалось, что он услышал какой-то хлопок или щелчок. Таким образом, показания свидетеля ФИО2 №2 основаны на предположении и не являются достоверным подтверждением того, что показавшийся свидетелю звук образовался в результате повреждения переднего левого колеса или обоих левых колес.

Вопреки доводам адвоката Кызынгашева С.Е. об отсутствии доказательств нарушения ФИО1 п.10.1 ПДД РФ, а именно наличия у него технической возможности при возникновении опасности для движения при допустимой скорости 70 км/ч остановиться, не выезжая на встречную полосу (при условии, что на автомобиле не произошла разгерметизация левых колес или не произошла поломка рулевого управления, передней подвески), и предотвратить столкновение с автомобилем «Шкода Октавиа» под управлением водителя ФИО2 №1, суд апелляционной инстанции считает, что необходимости в установлении такой возможности у ФИО1 не имелось исходя из конкретных обстоятельств дела.

Суд апелляционной инстанции учитывает, что согласно заключению эксперта ФИО1 в нарушение п.10.1 ПДД РФ двигался со скоростью не менее 145 км/ч, в связи с чем установление наличия у осужденного технической возможности остановиться при возникновении опасности для движения при допустимой скорости 70 км/ч значения для установления фактических обстоятельств преступления не имеет. Кроме того, отсутствует, по мнению суда апелляционной инстанции, и необходимость установления наличия у ФИО1 технической возможности остановиться, не выезжая на встречную полосу, поскольку вследствие нарушения п.10.1 ПДД РФ ФИО1 потерял контроль над управлением своего автомобиля, допустил занос, пересек разделительную полосу и совершил выезд на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, где произвел столкновение с автомобилем «Шкода Октавиа».

Указанные выводы в полной мере подтверждаются исследовательской частью заключения эксперта № А/З-742 при ответе на вопросы № 8, 9, 10, из которой следует, что в данной дорожно-транспортной ситуации постановка вопроса о технической возможности предотвращения столкновения в отношении водителя автомобиля «Мицубиси Лансер» не имеет практического смысла, поскольку для данного водителя не возникало внезапной опасности от участников движения, перед которыми он имел преимущество, а опасная ситуация была создана действиями самого водителя автомобиля «Мицубиси Лансер».

При указанных обстоятельствах, ссылку адвоката Кызынгашева С.Е. на правовую позицию, изложенную в абз.3 п.6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», суд апелляционной инстанции признает необоснованной, поскольку исследованными доказательствами достоверно подтверждено, что другие участники дорожного движения не создавали опасности для движения автомобиля под управлением ФИО1, а он сам создал опасность для движения других участников, в том числе для автомобиля «Шкода Октавиа» под управлением ФИО2 №1

Доводы адвоката Кызынгашева С.Е. и осужденного ФИО3 о том, что действия водителя ФИО2 №1 при управлении автомобилем «Шкода Октавиа» способствовали дорожно-транспортному происшествию и находятся в причинной связи с причинением смерти пассажиру ФИО8 полностью опровергаются исследовательской частью заключения эксперта № А/З-742 при ответе на вопросы № 8, 9, 10, из которой следует, что поскольку автомобиль «Мицубиси Лансер», водитель которого своими действиями создал опасную ситуацию, до момента столкновения не был заторможен, вопрос о технической возможности у водителя автомобиля «Шкода Октавиа» предотвратить столкновение путем торможения не имеет практического смысла, так как ни снижение скорости, ни остановка не исключают возможности столкновения с автомобилем «Мицубиси Лансер».

Данные доводы стороны защиты также опровергаются заключением эксперта № 3621/3-1; 3622/3-1; 3623/3-1 с выводами о том, что поскольку из представленных материалов следует, что автомобиль «Мицубиси Лансер» до момента столкновения находился в состоянии заноса, столкновение произошло на встречной для его направления движения проезжей части, информация о движении автомобиля «Мицубиси Лансер» в перекрестном направлении в представленных материалах отсутствует, то следует сделать вывод об отсутствии в действиях водителя автомобиля «Шкода Октавиа» несоответствия требованиям ч.2 п.10.1 Правил дорожного движения РФ, находящихся в причинной связи с последствиями технического характера, то есть с фактом столкновения автомобилей «Мицубиси Лансер» и «Шкода Октавиа», поскольку у эксперта отсутствуют основания исключить возможность столкновения автомобилей «Мицубиси Лансер» и «Шкода Октавиа» при выполнении водителем «Шкода Октавиа» требований ч.2 п.10.1 Правил дорожного движения. 

Поскольку на основании исследованных доказательств судом достоверно установлено, что водитель ФИО2 №1 не имел возможности предотвратить столкновение с автомобилем «Мицубиси Лансер» под управлением ФИО1 даже при соблюдении Правил дорожного движения РФ, суд обоснованно отклонил доводы стороны защиты о том, что неправомерные действия водителя автомобиля «Шкода Октавиа» ФИО2 №1, нарушившего, по мнению защиты, п.п.1.3, 1.5, 8.1, 9.1, 9.4, 10.1, 10.3 ПДД РФ, в сложившейся обстановке являлись необходимыми и достаточными для совершения дорожно-транспортного происшествия.

Суд апелляционной инстанции также признает необоснованными доводы адвоката Кызынгашева С.Е. и осужденного ФИО1 о том, что причинению вреда пассажиру ФИО8 способствовали действия водителя ФИО2 №1, который двигался по крайней левой полосе при свободной правой вне населенного пункта и якобы изменил прямолинейное направление движения, совершив поворот влево, что привело к выезду автомобиля с проезжей части на разделительный газон и его развороту поперек движения, поскольку указанные доводы стороны защиты основаны на предположении, какими-либо объективными доказательствами не подтверждаются и, напротив, опровергаются обоснованно признанными судом достоверными показаниями потерпевшей ФИО6 и свидетеля ФИО2 №1, из которых следует, что перед столкновением с автомобилем «Мицубиси Лансер» ФИО2 №1 резко затормозил и никаких маневров не совершал, при этом свидетель ФИО2 №1 допускает, что в результате экстренного торможения его автомобиль возможно завернуло под небольшим углом.

У суда апелляционной инстанции не имеется оснований не доверять показаниям потерпевшей ФИО6 и свидетеля ФИО2 №1, которые являются последовательными, категоричными и непротиворечивыми на всем протяжении производства по уголовному делу. Вопреки доводам адвоката Кызынгашева С.Е., показания указанных лиц не противоречат механизму столкновения автомобилей, установленному заключением судебной автотехнической экспертизы № 2368/3-1; 2369/3-1;, 2871/3-1, поскольку допускают возможность незначительного смещения автомобиля «Шкода Октавиа» на разделительный газон в результате экстренного торможения, примененного водителем ФИО2 №1

Вопреки доводам адвоката Кызынгашева С.Е. и осужденного ФИО1, суд первой инстанции не давал правовой оценки действиям водителя ФИО2 №1 и не принимал никакого правового решения относительно его действий, а лишь дал оценку его показаниям и доводам стороны защиты в совокупности с другими, исследованными в судебном заседании доказательствами, что, в свою очередь, не противоречит выводам суда апелляционной инстанции, изложенным в апелляционном постановлении Кемеровского областного суда от 22.03.2021. Нарушений требований ст.ст.73, 252 УПК РФ судом первой инстанции не допущено, оснований для возвращения уголовного дела прокурору у суда первой инстанции не имелось, не имеется таковых и у суда апелляционной инстанции.

Нельзя согласиться и с доводами адвоката Кызынгашева С.Е. и осужденного ФИО1 о нарушении судом требований ст.294 УПК РФ при возобновлении судебного следствия и привлечении свидетеля ФИО2 №1 в качестве соответчика, поскольку решение о возобновлении судебного следствия суд вправе принять по собственной инициативе на стадии судебных прений, а привлечение второго водителя в качестве соответчика по заявленному потерпевшими гражданскому иску прямо предусмотрено законом и чьих-либо прав или законных интересов не нарушает.

При этом доводы осужденного ФИО1 о незаконном освобождении ФИО2 №1 от обязанности по возмещению компенсации морального вреда являются необоснованными, поскольку решение суда в указанной части надлежаще мотивировано и полностью соответствует правильно установленным судом фактическим обстоятельствам дела, в связи с чем оснований не согласиться с ним у суда апелляционной инстанции не имеется.

Вопреки доводам адвоката Кызынгашева С.Е. и осужденного ФИО1, оснований для допроса в судебном заседании судебного эксперта и назначения дополнительной судебной автотехнической экспертизы суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции, поскольку в ходе предварительного следствия по настоящему уголовному проведено несколько судебных автотехнических экспертиз, предметом исследования которых также являлись обстоятельства, на которые ссылается сторона защиты. Кроме того, суд апелляционной инстанции отмечает, что ряд вопросов, поставленных стороной защиты для проведения дополнительной судебной автотехнической экспертизы, уже являлись предметом экспертной оценки, и на них либо даны исчерпывающие ответы, либо экспертом сделан вывод о невозможности дачи ответа на них с изложением объективных неустранимых причин (в частности, отсутствия объекта исследования – шин и дисков), а ряд поставленных вопросов фактически выходят за рамки предъявленного ФИО1 обвинения.

Доводы адвоката Кызынгашева С.Е., изложенные в дополнении к апелляционной жалобе, о нарушении судом при постановлении приговора и вынесении постановления от 07.03.2023 требований ст.ст.297, 298, 299, 303, 310, 312 УПК РФ являются безосновательными и ни на чем не основанными.

В целях проверки указанных доводов жалоб по запросу суда апелляционной инстанции проведена проверка, в ходе которой достоверно установлено, что приговор и постановление от 07.03.2023 в полном объеме были изготовлены в совещательной комнате 07.03.2023. После оглашения вводной и резолютивной частей приговора и постановления о взыскании процессуальных издержек осужденный ФИО1 и адвокат Кызынгашев С.Е. покинули здание суда, не дожидаясь вручения им копии приговора и постановления. Указанные обстоятельства достаточным образом подтверждаются представленными судом первой инстанции объяснением председательствующего судьи Пальцева Д.А., секретаря судебного заседания ФИО11, копиями приказов об увольнении сотрудников ФИО12 и ФИО13, допустивших невручение участникам судопроизводства копий судебных решений в нарушение ст.312 УПК РФ.

При этом факт несвоевременного вручения осужденному, адвокату, потерпевшим и их представителю копий приговора и постановления от 07.03.2023 не является основанием к отмене обжалуемых судебных решений и не повлекло существенного нарушения прав участников уголовного судопроизводства, которые реализовали свое право на апелляционное обжалование.

Не является обоснованным, по мнению суда апелляционной инстанции, и утверждение адвоката Кызынгашева С.Е. о том, что длительное невручение копий приговора и постановления о взыскании процессуальных издержек свидетельствует об их изготовлении не ранее 16.08.2023, то есть вне совещательной комнаты, поскольку данное утверждение не подтверждается какими-либо доказательствами. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что апелляционное представление государственного обвинителя и апелляционная жалоба адвоката Кызынгашева С.Е. так же, как приговор и постановление от 07.03.2023, были направлены и вручены участникам процесса по прошествии длительного времени после их поступления в суд, однако данное обстоятельство, вопреки доводам стороны защиты, не опровергает факт наличия изготовленных в совещательной комнате судебных решений, равно как и поданных на них апелляционных жалобы и представления.

Ссылка адвоката Кызынгашева С.Е. на судебную практику Шестого кассационного суда общей юрисдикции по конкретному делу не может быть принята во внимание, тем более что предметом обжалования и последующей отмены явился приговор, постановленный до вступления в силу изменений в УПК РФ, предусматривающих оглашение только вводной и резолютивной частей приговора. По настоящему уголовному делу таких нарушений не допущено.

Изложенные в апелляционных жалобах осужденного ФИО1 и адвоката Кызынгашева С.Е. доводы по существу сводятся к переоценке доказательств, которые оценены судом по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст.17 УПК РФ. То обстоятельство, что данная судом оценка доказательств по делу не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом первой инстанций требований ст.88 УПК РФ при постановлении приговора и не является основанием для его отмены.

Таким образом, суд первой инстанции, правильно установив фактические обстоятельства совершенного преступления на основании совокупности исследованных доказательств, пришел к правильному выводу о виновности ФИО1 в совершении преступления и верно квалифицировал действия осужденного ФИО1 по ч.3 ст.264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека. Оснований для оправдания ФИО1, как о том ставится вопрос в апелляционных жалобах стороны защиты, судом апелляционной инстанции не усматривается.

Из протокола судебного заседания следует, что судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с соблюдением принципов судопроизводства, в том числе состязательности и равноправия сторон, обеспечения права на защиту. Суд создал сторонам, в том числе стороне защиты, все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, участники процесса не были ограничены в праве заявлять ходатайства и представлять доказательства.

При назначении наказания суд в соответствии с требованиями ст.ст.6, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденного, смягчающие наказание обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств судом учтено, что ФИО1 имеет постоянное место жительства, на учете 

<

данные изъяты> не состоит, положительно характеризуется, трудоустроен, ранее не судим, принес извинения потерпевшим в суде.

Отягчающих наказание обстоятельств судом обоснованно не установлено.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения положений ч.6 ст.15 УК РФ, ст.ст.53.1, 64, 73 УК РФ в приговоре мотивированы, не согласиться с ними у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Суд первой инстанции надлежаще мотивировал в приговоре свои выводы о назначении ФИО1 основного наказания в виде лишения свободы и дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, поскольку назначение осужденному иных видов наказаний не будет способствовать достижению целей уголовного наказания.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению ввиду нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона, а также ввиду его несправедливости вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания.

В силу ч.1 ст.6 и ч.2 ст.43 УК РФ наказание, применяемое к лицу, совершившему преступление, должно быть справедливым, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

В соответствии с ч.3 ст.60 УК РФ при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, личность виновного, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Согласно п.4 ст.307 УПК РФ в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора должны быть приведены мотивы решения вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания.

Указанные положения закона не были в полной мере учтены судом первой инстанции при постановлении приговора и назначении осужденному наказания.

Так, назначая ФИО1 основное и дополнительное наказание в том же размере, что и при первом судебном разбирательстве, суд первой инстанции оставил без внимания и оценки указания суда апелляционной инстанции, изложенные в апелляционном постановлении от 22.03.2021 при отмене приговора и направлении уголовного дела на новое судебное рассмотрение.

Как указал суд апелляционной инстанции, доводы апелляционных жалоб потерпевших о чрезмерной мягкости назначенного осужденному наказания должны быть в полном объеме проверены в ходе нового судебного разбирательства.

Однако в нарушение п.4 ст.307 УПК РФ при постановлении обжалуемого приговора по результатам нового судебного разбирательства суд первой инстанции доводы потерпевших и их представителя о чрезмерной мягкости назначенного наказания не проверил, оценки им не дал и не привел мотивов, по которым счел ранее назначенное ФИО1 наказание справедливым.

Вместе с тем, как обоснованно указано в апелляционной жалобе потерпевших и их представителя, у суда первой инстанции не имелось оснований для признания смягчающим наказание ФИО1 обстоятельством его положительной характеристики, поскольку, как следует из материалов уголовного дела (т.4 л.д.36), осужденный ФИО1 характеризуется удовлетворительно, имеет большое количество административных правонарушений по линии ГИБДД (глава 12 КоАП РФ).

Кроме того, в нарушение п.4 ст.307 УПК РФ суд, признавая данное обстоятельство смягчающим наказание, в приговоре не мотивировал, каким образом данное обстоятельство влияет на смягчение наказания.

При указанных обстоятельствах положительная характеристика ФИО1 подлежит исключению из числа обстоятельств, смягчающих наказание.

Кроме изложенного, суд апелляционной инстанции также признает обоснованными доводы апелляционной жалобы потерпевших и их представителя в той части, что суд не учел в полной мере обстоятельства совершенного преступления и личность осужденного, который неоднократно привлекался к административной ответственности за нарушение правил дорожного движения.

Как следует из материалов уголовного дела (т.4 л.д.52), в течение года, предшествующего совершению преступления, ФИО1 шесть раз привлекался к административной ответственности за нарушение правил дорожного движения, в том числе в период с мая по июнь 2018 года ФИО1 четыре раза подвергнут административному наказанию за превышение установленной скорости движения транспортного средства, то есть за такое же нарушение, которое фактически явилось предпосылкой и причиной невыполнения им 29.07.2018 требований п.10.1 Правил дорожного движения РФ, повлекшее совершение дорожно-транспортного происшествия с наступлением последствий в виде смерти 

<

данные изъяты>.

Однако указанные обстоятельства судом первой инстанции не учтены при назначении ФИО1 наказания за совершенное преступление, а доводы потерпевших и их представителя в указанной части не получили никакой оценки.

Кроме того, суд апелляционной инстанции, соглашаясь с доводами апелляционного представления государственного обвинителя и апелляционной жалобы потерпевших и их представителя о чрезмерной мягкости назначенного ФИО1 наказания, обращает внимание на то, что размер основного наказания в виде лишения свободы, назначенного осужденному, является явно несправедливым, поскольку фактически определен в пределах, установленных законом для лиц, совершивших преступление при наличии смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п.п. «и» и «к» ч.1 ст.61 УК РФ, характеризующих поведение виновных после совершения преступления, которые по настоящему делу не установлены.

Напротив, как обоснованно указано потерпевшими и их представителем в апелляционной жалобе, поведение осужденного ФИО1 после совершения преступления, не проявившего должного желания помочь потерпевшим и не пытавшегося до окончания судебного разбирательства принести им свои извинения, принять меры к заглаживанию вреда, не получило надлежащей оценки в приговоре.

При таких обстоятельствах назначенное осужденному основное наказание не отвечает целям исправления и восстановления социальной справедливости и является по своему размеру чрезмерно мягким.

С учетом изложенного приговор суда подлежит изменению по доводам апелляционного представления государственного обвинителя и апелляционной жалобы потерпевших и их представителя, а назначенное основное наказание – усилению, размер которого суд апелляционной инстанции определяет в пределах санкции ч.3 ст.264 УК РФ с учетом всех установленных по делу смягчающих обстоятельств, отсутствия отягчающих обстоятельств, а также с учетом приведенных выше фактических обстоятельств дела и данных о личности осужденного, которые должным образом не были учтены судом первой инстанции.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, судом первой инстанции назначено в пределах санкции ч.3 ст.264 УК РФ, соответствует всем установленным по делу обстоятельствам, вопрос о его чрезмерной мягкости в апелляционном представлении государственного обвинителя и апелляционной жалобе потерпевших не ставится.

Вид исправительного учреждения, в котором осужденному следует отбывать наказание в виде лишения свободы, судом первой инстанции определен правильно в соответствии с п. «а» ч.1 ст.58 УК РФ.

Вместе с тем, назначив осужденному ФИО1 основное наказание в виде лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении и дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, и указав об исчислении срока наказания с момента прибытия в колонию-поселение, суд не конкретизировал порядок исчисления срока дополнительного наказания, предусмотренный ч.4 ст.47 УК РФ.

При указанных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции считает необходимым уточнить резолютивную часть приговора в части исчисления сроков основного и дополнительного наказаний и указать: срок основного наказания в виде лишения свободы исчислять с момента прибытия в колонию-поселение, срок дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, исчислять со дня освобождения из исправительного учреждения, при этом дополнительное наказание распространяется на все время отбывания основного наказания.

Суд апелляционной инстанции также находит основания для апелляционного вмешательства в приговор и в части гражданского иска, частично соглашаясь с доводами апелляционной жалобы осужденного ФИО1

Так, принимая решение об удовлетворении гражданского иска потерпевшей ФИО41, суд первой инстанции, в том числе взыскал с ФИО1 возмещение стоимости видеорегистратора в размере 9 000 рублей.

Как следует из материалов уголовного дела, в подтверждение исковых требований в указанной части потерпевшей представлена копия товарного чека (т.4 л.д.182), подтверждающая факт приобретения видеорегистратора 09.10.2017 за 9 000 рублей.

Однако, как обоснованно указано в апелляционной жалобе осужденного, со стороны гражданского истца ФИО42 не представлено доказательств повреждения или уничтожения видеорегистратора в результате произошедшего дорожно-транспортного происшествия.

При этом суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что в протоколе осмотра места происшествия со слов водителя ФИО2 №1 зафиксировано, что в автомобиле «Шкода Октавиа» имеется регистратор, который на момент осмотра он снял с автомобиля (т.1 л.д.6-13). В ходе предварительного следствия видеозапись с видеорегистратора была представлена следователю потерпевшей стороной и при ее осмотре в протоколе зафиксировано, что после обрывания видеозаписи, имеющей значение для данного дела, следует запись движения автомобиля по другой автодороге, не относящаяся к событию преступления.

Данные обстоятельства могут указывать на возможное использование видеорегистратора по назначению уже после произошедшего дорожно-транспортного происшествия, что, в свою очередь, опровергает факт его повреждения или уничтожения 29.07.2018.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции находит приговор в части взыскания с ФИО1 в пользу ФИО43 возмещения стоимости видеорегистратора в размере 9 000 рублей подлежащим отмене с принятием нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований потерпевшей ФИО44 в указанной части, уменьшив общий размер подлежащей взысканию в ее пользу суммы до 1 816 151 рубля 39 копеек.

Вместе с тем, вопреки доводам осужденного, оснований для вмешательства в приговор в части взыскания с ФИО1 в пользу ФИО45 расходов по технической эвакуации автомобиля с места дорожно-транспортного происшествия суд апелляционной инстанции не усматривает.

Несение потерпевшей ФИО58 указанных расходов объективно подтверждается представленными копиями заказа-наряда № 003651 и квитанции № 000420 серии ТН от 29.07.2018, выданными транспортной компанией ООО «ТЭН-НК42» (т.4 л.д.171, 172).

При этом доводы осужденного ФИО1, предполагающего, что данные расходы вошли в объем страхового возмещения по договору КАСКО на автомобиль «Шкода Октавиа» и возмещены страховой компанией по одному из состоявшихся судебных решений, являются необоснованными и полностью опровергаются полученными по запросу суда апелляционной инстанции судебными решениями, в частности, вступившими в законную силу решениями Новоильинского районного суда г.Новокузнецка Кемеровской области от 09.07.2019 и 29.11.2022 о взыскании с ФИО1 в пользу АО «АльфаСтрахование» страховой выплаты в порядке суброгации и Центрального районного суда г.Красноярска от 15.05.2019 о взыскании с АО «АльфаСтрахование» в пользу Потерпевший №1 страхового возмещения в виде размера суммы износа автомобиля, из существа и содержания которых следует, что потерпевшей ФИО46 и банку выплачено только страховое возмещение по договору добровольного страхования в размере стоимости автомобиля без включения в указанную сумму дополнительных расходов страхователя, в том числе и по технической эвакуации автомобиля с места дорожно-транспортного происшествия.

Гражданские иски потерпевших ФИО47 и Потерпевший №2 о взыскании с ФИО1 расходов на погребение, медицинские услуги и препараты рассмотрены судом в соответствии с требованиями закона, принятое судом решение должным образом аргументировано и основано на приведенных в приговоре доказательствах, представленных стороной потерпевших в обоснование фактических расходов, понесенных ими в связи с совершением ФИО1 преступления, в связи с чем доводы осужденного ФИО1 об отсутствии в приговоре доказательств его гражданско-правовой ответственности, наличия, размера убытков и причинно-следственной связи между причинением убытков и его противоправным поведением, противоречат тексту приговора и установленным судом фактическим обстоятельствам.

Гражданские иски потерпевших ФИО48 и Потерпевший №2 о взыскании с ФИО1 компенсации морального вреда рассмотрены судом в соответствии с требованиями ст.ст.151, 1099, 1100, 1101 ГК РФ, исходя из степени физических и нравственных страданий, причиненных потерпевшим гибелью 

<

данные изъяты>, степени вины нарушителя, иных заслуживающих внимания обстоятельств и с учетом требований разумности и справедливости. Оснований для снижения компенсации морального вреда, размер которой осужденным не оспаривается, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Отсутствуют и основания, по мнению суда апелляционной инстанции, для вмешательства в постановление о выплате потерпевшему Потерпевший №2 процессуальных издержек, в том числе связанных с участием в деле представителя, за счет средств федерального бюджета и их взыскании с осужденного ФИО1 в доход федерального бюджета.

В соответствии с ч.3 ст.42 УПК РФ потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением, а также расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, согласно требованиям статьи 131 УПК РФ.

Согласно ч.1, п.п.1, 1.1 ч.2 ст.131 УПК РФ процессуальными издержками являются связанные с производством по уголовному делу расходы, которые возмещаются за счет средств федерального бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства. К процессуальным издержкам относятся: суммы, выплачиваемые потерпевшему, в частности, на покрытие расходов, связанных с явкой к месту производства процессуальных действий и проживанием (расходы на проезд, наем жилого помещения и дополнительные расходы, связанные с проживанием вне места постоянного жительства (суточные), а также связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего.

Как правильно установил суд первой инстанции, расходы потерпевшего Потерпевший №2 на оплату услуг представителей – адвокатов ФИО59 и ФИО14, расходы за услуги нотариуса, почтовые расходы, расходы на проезд до места рассмотрения дела судом на общественном, железнодорожном, автомобильном транспорте, а также расходы на проживание в гостинице в полном объеме подтверждаются квитанциями об оплате, договорами, соглашениями, проездными документами (т.4 л.д.153-164, т.5 л.д.12-13, 150-179, 205-208, т.9 л.д.46-47, 55-56, 190-271, т.10 л.д.174-202), относимость и достоверность которых у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает, при этом периоды несения расходов на оказание услуг представителей, проезд и проживание в гостинице соотносятся со временем производства процессуальных действий по настоящему делу. 

Вопреки доводам осужденного, все перечисленные расходы, понесенные потерпевшим Потерпевший №2, непосредственно связаны с рассмотрением настоящего уголовного дела и являлись оправданными и необходимыми для реализации процессуальных прав, предусмотренных ст.42 УПК РФ, в том числе права на личное участие в судебном разбирательстве, права иметь представителя и представлять доказательства.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами осужденного ФИО1 относительно того, что расходы на оплату услуг нотариуса, связанные с удостоверением скриншотов с приложений и мессенджеров, не относятся к его обвинению, поскольку указанные расходы возникли у потерпевшего Потерпевший №2 в связи с представлением суду доказательств, обосновывающих отношение осужденного к совершенному деянию и характеризующих его поведение после совершения преступления, что относится к обстоятельствам, подлежащим учету при определении вида и размера наказания. При этом, вопреки доводам осужденного, тот факт, что суд не использовал данные доказательства и не оценил их в приговоре, не свидетельствуют о том, что указанные расходы потерпевшего не соответствуют критерию относимости к настоящему уголовному делу.

Не являются обоснованными, по мнению суда апелляционной инстанции, и доводы осужденного ФИО1 в той части, что суд не оценил необходимость и оправданность расходов, понесенных потерпевшим на услуги представителя, и их соотносимость с предметом договора на оказание услуг, поскольку размер заявленной потерпевшим и взысканной судом суммы на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, является разумным и соответствует характеру, сложности, объему фактически оказанных юридических услуг, а также сложности и длительности рассмотрения настоящего дела (что было должным образом оценено и учтено судом), а необходимость и оправданность несения данных расходов в достаточной степени подтверждается полученным результатом судебного разбирательства. Оснований считать размер взысканных расходов на оплату услуг представителя завышенным у суда апелляционной инстанции не имеется.

Доводы осужденного ФИО1 о вынесении судом постановления гораздо позже 07.03.2023 вне совещательной комнаты оценены судом апелляционной инстанции при рассмотрении аналогичных доводов стороны защиты об отмене приговора.

Утверждения осужденного ФИО1 и адвоката Кызынгашева С.Е. о том, что расходы, понесенные потерпевшей стороной на участие в рассмотрении уголовного дела после отмены приговора от 02.10.2020, не связаны с позицией ФИО1, суд апелляционной инстанции признает необоснованными, поскольку они опровергаются содержанием апелляционного постановления Кемеровского областного суда от 22.03.2021, в соответствии с которым приговор от 02.10.2020 отменен ввиду существенных нарушений требований уголовно-процессуального закона, допущенных при оценке доказательств, положенных в основу вывода суда о виновности осужденного ФИО1, которая оспаривалась стороной защиты как при первом, так и при повторном судебном разбирательстве, а также в суде апелляционной инстанции.

В связи с этим указанные доводы стороны защиты не являются основанием для полного или частичного освобождения осужденного ФИО1 от возмещения процессуальных издержек, понесенных потерпевшим при повторном рассмотрении уголовного дела.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции находит заслуживающими внимания доводы осужденного ФИО1 о незаконности постановления от 10.04.2023.

Так, возвращая апелляционную жалобу адвоката Кызынгашева С.Е. на постановление от 22.03.2023, суд первой инстанции обосновал свою позицию тем, что указанное постановление самостоятельному обжалованию не подлежит.

Однако суд не учел, что в силу с ч.2 ст.389.2 УПК РФ промежуточные судебные решения, не подлежащие самостоятельному обжалованию, обжалуются в апелляционном порядке одновременно с обжалованием итогового судебного решения по делу, а подача стороной защиты апелляционной жалобы на постановление от 22.03.2023 была связана именно с намерением реализовать свое право, в том числе на апелляционное обжалование приговора.

Поскольку основания для возвращения апелляционной жалобы на постановление от 22.03.2023 отсутствовали, то постановление от 10.04.2023 нельзя признать законным и обоснованным, поэтому оно подлежит отмене с принятием решения по существу возвращенной судом апелляционной жалобы адвоката.

Оспаривая законность постановления от 22.03.2023, адвокат Кызынгашев С.Е. в своей апелляционной жалобе ссылался на отсутствие у стороны защиты объективной возможности устранить в установленный срок недостатки апелляционных жалоб на приговор и постановление от 07.03.2023 ввиду невручения их копий ему и осужденному ФИО1

Указанные доводы адвоката Кызынгашева С.Е. объективно подтверждаются материалами уголовного дела, из которых следует, что на момент подачи апелляционных жалоб как на приговор и постановление от 07.03.2023, так и на момент истечения срока устранения недостатков с учетом его продления, то есть на 04.05.2023, копии состоявшихся по делу судебных решений не были вручены стороне защиты, что фактически ограничивало или исключало ее право на их апелляционное обжалование.

Кроме того, выводы суда, изложенные в постановлении от 22.03.2023, о несоблюдении адвокатом требований ч.1 ст.389.6 УПК РФ не соответствуют фактическому содержанию поданных апелляционных жалоб, в которых, в том числе, содержатся доводы защиты с указанием оснований, предусмотренных ст.389.15 УПК РФ, однако данные доводы изложены в краткой форме с учетом отсутствия возможности ознакомиться с текстом приговора и постановления.

Изложенное является основанием к отмене постановления от 22.03.2023, однако принятие такого решения не влечет каких-либо правовых последствий и не свидетельствует о нарушении права стороны защиты на апелляционное обжалование приговора и постановления от 07.03.2023, поскольку оно в настоящее время реализовано всеми участниками уголовного судопроизводства, в том числе адвокатом и осужденным.

Оснований для иного апелляционного вмешательства в оспариваемые судебные акты суд апелляционной инстанции не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.15, 389.17, 389.18, 389.19, 389.20, 389.23, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Прокопьевского районного суда Кемеровской области от 07.03.2023 в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из числа обстоятельств, смягчающих наказание, положительную характеристику ФИО1

Усилить основное наказание, назначенное ФИО1 по ч.3 ст.264 УК РФ, до 4 (четырех) лет лишения свободы. Считать ФИО1 осужденным по ч.3 ст.264 УК РФ к 4 (четырем) годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 2 (два) года.

Уточнить резолютивную часть приговора в части исчисления сроков основного и дополнительного наказаний и указать: срок основного наказания в виде лишения свободы исчислять с момента прибытия в колонию-поселение, срок дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, исчислять со дня освобождения из исправительного учреждения, при этом дополнительное наказание распространяется на все время отбывания основного наказания.

Этот же приговор в части взыскания с ФИО1 в пользу ФИО49 возмещения стоимости видеорегистратора в размере 9 000 рублей отменить, принять новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований потерпевшей ФИО55 в указанной части.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя ФИО5, апелляционную жалобу потерпевших ФИО6, Потерпевший №2 и их представителя ФИО54, апелляционную жалобу осужденного ФИО1 удовлетворить частично, апелляционную жалобу с дополнениями адвоката Кызынгашева С.Е. оставить без удовлетворения.

Постановление Прокопьевского районного суда Кемеровской области от 07.03.2023 о выплате потерпевшему Потерпевший №2 возмещения процессуальных издержек и их взыскании с ФИО1 в доход федерального бюджета – оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление Прокопьевского районного суда Кемеровской области от 10.04.2023, которым возвращена апелляционная жалоба адвоката Кызынгашева С.Е. на постановление от 22.03.2023, а также постановление Прокопьевского районного суда Кемеровской области от 22.03.2023, которым возвращены апелляционные жалобы адвоката Кызынгашева С.Е. на приговор и постановление от 07.03.2023, отменить, апелляционную жалобу осужденного ФИО1 удовлетворить.

Апелляционное постановление и приговор суда первой инстанции могут быть обжалованы в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения через суд первой инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья Т.К. Жинкова