адм. д. № 3а-14/2019 

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

6 июня 2019 года гор. Ростов-на-Дону

Северо-Кавказский окружной военный суд в составе:

председательствующего - судьи Зари А. И.,

при секретаре Костенкове Д.Н.,

с участием административного истца, а также представителей административных ответчиков: Министерства финансов Российской Федерации (далее - Минфин РФ) – ФИО1, Следственного комитета Российской Федерации (далее – СК РФ) – полковника юстиции ФИО2, Военного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Южному военному округу (далее – ВСУ по ЮВО) и 505 военного следственного отдела Следственного комитета Российской Федерации (далее – 505 ВСО) – майора юстиции ФИО3, военной прокуратуры Южного военного округа (далее – ВП ЮВО) - подполковника юстиции ФИО4, Северо-Кавказского округа войск национальной гвардии Российской Федерации и войсковой части № - подполковника юстиции ФИО5, рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Северо-Кавказского окружного военного суда с использованием системы видеоконференц-связи административное дело по иску ФИО6 о присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок (далее – компенсация), 

установил:

ФИО6 обратился в суд с административным исковым заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок, в размере 1 500000 руб.

В обоснование иска он указал, что 14 августа 2001 года по приказу бывшего командира войсковой части № Б он незаконно был помещен в изолированное помещение – автомобильный «кунг», где пробыл около 16 часов. При этом его здоровью был причинен вред, поскольку при его изоляции к нему была применена физическая сила, вследствие чего он ударился головой об стену «кунга». В результате у него было диагностировано 

<

данные изъяты>. 

В сентябре 2001 года по данному факту он обратился с заявлением в военную прокуратуру – войсковая часть №, из которой данное заявление было направлено в войсковую часть №. 

25 декабря 2001 года из войсковой части № ему поступил ответ о том, что оснований для возбуждения уголовного дела не имеется, и что по названному факту он вправе обратиться в суд. После этого он обращался к различным должностным лицам органа внутренних дел и прокуратуры Российской Федерации с просьбой привлечь к ответственности должностных лиц войсковой части №, но положительного для себя результата не добился. 

Решением Кировского гарнизонного военного суда от 28 марта 2007 года было частично удовлетворено его исковое заявление о компенсации морального вреда, причиненного вышеназванными действиями должностных лиц войсковой части №. При этом суд пришел к выводу о том, что по распоряжению должностных лиц войсковой части № был незаконно помещен в изолированное помещение.

1 июля 2008 года он обратился к военному прокурору Северо - Кавказского военного округа (ныне ВП ЮВО) с заявлением о привлечении к уголовной ответственности командира, заместителя командира и начальника штаба войсковой части №. В этом заявлении он изложил те же самые обстоятельства его содержания в изолированном помещении 14 августа 2001 года.

2 сентября 2008 года это заявление поступило в 505 ВСО, где было зарегистрировано. Но уже 11 сентября 2008 года следователем 505 ВСО было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 127 УК РФ, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием состава преступления. Однако постановлением заместителя военного прокурора – войсковая часть № от 21 ноября 2012 года это постановление следователя 505 ВСО было отменено, поскольку не были выполнены необходимые следственные мероприятия. 

В дальнейшем еще более 10 раз следователями 505 ВСО выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 127 УК РФ, но всякий раз они отменялись должностными лицами, надзирающими за деятельностью органов следствия. 

12 ноября 2018 года следователем 505 ВСО вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с истечением сроков давности, но уже по признакам составов преступлений, предусмотренных ст. 112, 126, 127, 286 и 293 УК РФ.

Таким образом, делает вывод ФИО6, срок уголовного судопроизводства по его заявлению о преступлении составил 10 лет 4 месяца и 12 дней, а если принимать во внимание его заявление, поданное в сентябре 2001 года, то – 17 лет 1 месяц. 

ФИО6 полагает, что при рассмотрении его заявления о преступлении органы следствия действовали неэффективно, поскольку с правовой точки зрения рассмотрение его заявления сложности не вызывало, сами лица, в отношении которых им инициировано уголовное преследование, проживали в одном населенном пункте, каких-либо препятствий с его стороны, а также со стороны названных должностных лиц, органам следствия не чинилось. Напротив, он неоднократно в период судопроизводства по его заявлению обращался к должностным лицам военной прокуратуры и вышестоящим должностным лицам следственного органа с просьбой ускорения производства по его заявлению. Однако следователями 505 ВСО не предпринято необходимых мер для полного и качественного рассмотрения его заявления о преступлении, о чем указывалось в постановлениях соответствующих должностных лиц, которыми отменялись постановления следователей 505 ВСО об отказе в возбуждении уголовного дела. 

По мнению ФИО6, изложенные обстоятельства, свидетельствующие о низкой эффективности деятельности органов следствия при разрешении его заявления о привлечении к уголовной ответственности должностных лиц войсковой части №, дают основания требовать присуждение ему компенсации в размере 1500000 руб. 

В судебном заседании ФИО6 поддержал свои требования в полном объеме, приведя те же мотивы, изложенные в административном исковом заявлении. Также истец дополнительно пояснил, что, по его мнению, он своевременно обратился с заявлением о привлечении должностных лиц войсковой части № к уголовной ответственности, поскольку подал его в военную прокуратуру непосредственно после незаконного лишения его свободы, а именно в сентябре 2001 года, а также еще одно заявление от 7 февраля 2002 года по тем же самым обстоятельствам. При этом первое его заявление фактически осталось не рассмотренным, так в войсковой части № не выносилось постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, а по второму заявлению ему было направлено уведомление из военной прокуратуры – войсковая часть № об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием в действиях должностных лиц войсковой части № состава преступлений. Само постановление об отказе в возбуждении уголовного дела ему не направлялось со ссылкой на действовавший в то время УПК РСФСР, который не возлагал на органы следствия обязанность направлять такого рода документ заявителю. Вместе с тем у него отсутствуют сведения об отмене постановления военной прокуратуры – войсковая часть №, вынесенного по его второму заявлению в марте 2002 года. 

В отношении содержащегося в последнем из вынесенных постановлений следователя 505 ВСО об отказе в возбуждении уголовного дела от 12 ноября 2018 года указания о наличии в действиях должностных лиц признаков состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 126 УК РФ (похищение человека), ФИО6 заявил, что такая квалификация следователем дана самостоятельно, без его участия и без наличия просьбы о такой квалификации. Одновременно истец уточнил, что по распоряжению командования он был незаконно помещен в автомобильный «кунг», находящийся на территории воинской части. В другое место помимо его воли он насильно не перемещался. 

Представитель СК РФ - ФИО2 требования истца не признал и просил в их удовлетворении отказать. При этом он пояснил, что деяния, за совершение которых ФИО6 просил привлечь к уголовной ответственности должностных лиц войсковой части №, относятся к преступлениям средней тяжести. Срок давности по преступлениям данной категории составляет шесть лет. Поэтому на момент обращения ФИО6 с заявлением о привлечении к уголовной ответственности от 1 июля 2008 года срок давности по этим преступлениям истек. 

Сославшись на данные обстоятельства, а также на постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 11 ноября 2014 года № 28 - П «По делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 1 Федерального закона «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» и ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ», положения ч. 3.3 ст. 6.1 УПК РФ и ч. 8 ст. 250 КАС РФ, ФИО2 заявил, что оснований для присуждения ФИО6 компенсации не имеется, поскольку он несвоевременно, за пределами срока исковой давности, обратился в следственный орган с заявлением о привлечении должностных лиц войсковой части № к уголовной ответственности. 

Относительно обращений ФИО6 с заявлениями о преступлении в сентябре 2001 года и в феврале 2002 года ФИО2 пояснил, что оснований для принятия их во внимание при исчислении срока судопроизводства не имеется, поскольку производство по этим заявлениям не связано с производством по заявлению от 1 июля 2008 года. Более того, решения воинских должностных лиц и органов следствия по данным заявлениям, которые были приняты еще в декабре 2001 года и марте 2002 года, не отменены и сохраняют свою силу до настоящего времени. 

Что же касается указания в постановлении следователя 505 ВСО от 12 ноября 2018 года об отказе в возбуждении уголовного дела на наличие в действиях должностных лиц войсковой части №, помимо признаков составов иных преступлений, также признака состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 126 УК РФ, то данное обстоятельство не может свидетельствовать о своевременности обращения ФИО6 с заявлением о преступлении, так как материалы проверки не содержат сведений о похищении ФИО6. Поэтому такое указание является необоснованным. Данное постановление в настоящее время отменено постановлением заместителя руководителя ВСУ по ЮВО от 23 мая 2019 года в связи с необоснованной квалификацией действий должностных лиц войсковой части № по ч. 2 ст. 126 УК РФ. Одновременно в адрес руководителя 505 ВСО направлено указание с требованием исключить при дальнейшей проверке заявления ФИО6 необоснованную и не подтвержденную собранными материалами квалификацию действий должностных лиц войсковой части № по ст.126 УК РФ. 

Представитель ВП ЮВО – ФИО4 требования ФИО6 не признал и просил в их удовлетворении отказать. Поддержав доводы представителя СК РФ, он дополнительно пояснил, что ч. 3.3 ст. 6.1 УПК РФ, в соответствии с которой определены критерии разумности срока досудебного производства, в частности, по заявлению о преступлении, введена Федеральным законом от 3 июля 2016 года № 331-ФЗ «О внесении изменений в ст. 6.1 УПК РФ». В соответствии с п. 2 ст. 3 закона действия положений ч. 3.3 ст. 6.1 УПК РФ (в редакции этого Федерального закона) распространяются на правоотношения, возникшие с 11 ноября 2014 года. Поэтому заявления ФИО6, по которым окончено производство еще в декабре 2001 года и марте 2002 года, по настоящему административному делу не могут быть приняты во внимание при разрешении вопроса о своевременности обращения ФИО6 с заявлением о преступлении. 

Представитель ВСУ по ЮВО и 505 ВСО - ФИО3 требования истца не признал и просил в их удовлетворении отказать. Согласившись с позицией представителей СК РФ и ВП ЮВО дополнительно пояснил, что в 2007 году была проведена реформа следственных органов и прокуратуры. В результате органы следствия были выделены из прокуратуры. В связи с этим состоялась передача всех следственных материалов из военной прокуратуры – войсковая часть № во вновь созданный 505 ВСО. При этом среди переданных по акту приема – передачи уголовных дел и материалов не значатся материалы проверки по заявлению ФИО6 о преступлении. 

Отдельно Смоляков выразил мнение о том, что, исходя из положений п. 52 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 марта 2016 года № 11 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», для целей правильного рассмотрения административных дел о присуждении компенсации имеющим значение является обращение гражданина с заявлением о привлечении к уголовной ответственности до истечения срока давности. 

Представитель Северо-Кавказского округа войск национальной гвардии и войсковой части № – Калин требования истца также не признал и просил отказать в их удовлетворении. При этом, согласившись с позицией представителей иных административных ответчиков, пояснил, что в действиях ФИО6, связанных с обращением в суд с названным административным иском, содержатся признаки злоупотребления своими процессуальными правами, поскольку он знал об окончании производства по его заявлениям о преступлении еще в 2001 и 2002 годах, но скрыл данные обстоятельства от органов следствия и еще раз обратился с заявлением о преступлении в 2008 году. 

Представитель Министерства финансов – ФИО1 требования истца не признала и просила в их удовлетворении отказать, сославшись на высказанные по данному вопросу позиции представителей иных административных ответчиков. 

Представитель военной прокуратуры – войсковая часть № в суд не прибыл, что не препятствует рассмотрению дела, поскольку данный административный ответчик был надлежащим образом извещен о месте и времени рассмотрения дела. 

Изучив доводы сторон, а также проанализировав материалы проверки по заявлению ФИО6 о привлечении к уголовной ответственности должностных лиц войсковой части № и дополнительно представленные сторонами доказательства в их совокупности, суд приходит к следующим выводам. 

В соответствии с чч. 1 и 3.3 ст. 6.1 УПК РФ уголовное судопроизводство осуществляется в разумный срок и в сроки, установленные УПК РФ. Продление этих сроков допустимо в случаях и в порядке, которые предусмотрены названным Кодексом, но уголовное преследование, назначение наказания и прекращение уголовного преследования должны осуществляться в разумный срок.

При определении разумного срока досудебного производства, который включает в себя период со дня подачи заявления, сообщения о преступлении до дня принятия решения, в частности, об отказе в возбуждении уголовного дела по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, учитываются такие обстоятельства, как своевременность обращения лица, которому деянием, запрещенным уголовным законом, причинен вред, с заявлением о преступлении, правовая и фактическая сложность материалов проверки сообщения о преступлении или материалов уголовного дела, поведение, лица, которому деянием, запрещенным уголовным законом, причинен вред, иных участников досудебного производства по уголовному делу, достаточность и эффективность действий прокурора, руководителя следственного органа, следователя, органа дознания, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания, дознавателя, производимых в целях своевременного возбуждения уголовного дела, установления лица, подлежащего привлечению в качестве подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, а также общая продолжительность досудебного производства по уголовному делу.

Положения ч. 3.3 были введены Федеральным законом от 3 июля 2016 года № 331-ФЗ «О внесении изменений в ст. 6.1 Уголовно - процессуального кодекса Российской Федерации» и распространили свое действие на правоотношения, возникшие с 11 ноября 2014 года (дата принятия постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 11 ноября 2014 года № 28 – П). 

На основании ч. 7.3 ст. 3 Федерального закона от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» (далее - Федеральный закон о компенсации) заявление о присуждении компенсации может быть подано в суд, в частности, заинтересованным лицом, которому деянием, запрещенным уголовным законом, причинен вред, в шестимесячный срок со дня принятия следователем, руководителем следственного органа постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, если продолжительность досудебного производства со дня подачи заявления, сообщения о преступлении до дня принятия по указанному основанию решения об отказе в возбуждении уголовного дела превысила шесть месяцев и имеются данные, свидетельствующие о своевременности обращения с заявлением о преступлении, а также о непринятии следователем, руководителем следственного органа, прокурором мер, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации и необходимых в целях своевременного возбуждения уголовного дела, и (или) о неоднократной отмене прокурором, руководителем следственного органа или судом незаконных решений, в частности об отказе в возбуждении уголовного дела. 

Аналогичные положения, связанные с возможностью заинтересованного лица обратиться с заявлением о компенсации лишь в случае наличия данных, свидетельствующих о своевременности обращения с заявлением о преступлении, содержатся и в ч. 8 ст. 250 КАС РФ. 

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 4.3 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 11 ноября 2014 года № 28 - П «По делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 1 Федерального закона «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» и ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ», в заявлении о присуждении компенсации должны быть указаны известные подающему это заявление лицу обстоятельства, повлиявшие, по его мнению, на длительность производства по делу вплоть до истечения сроков давности уголовного преследования, в том числе свидетельствующие о своевременности обращения с заявлением о преступлении, о бездействии дознавателя, следователя, прокурора, руководителя следственного органа, о неоднократной отмене процессуальных решений об отказе в возбуждении уголовного дела, незаконность которых подтверждена решениями прокурора, руководителя следственного органа или суда, вынесенными в установленном законом порядке.

При этом, во всяком случае, предполагается, что лицо обратилось с заявлением о преступлении своевременно, то есть в течение непродолжительного срока с момента, когда оно узнало или должно было узнать о деянии, имеющем признаки преступления, а связанные с проверкой заявления о преступлении, решением вопроса о возбуждении уголовного дела и установлением подозреваемого (обвиняемого) в совершении преступления действия прокурора, руководителя следственного органа, следователя, начальника подразделения дознания, органа дознания, дознавателя - исходя из указанных в заявлении о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок обстоятельств - нуждаются в дополнительной оценке с точки зрения их достаточности и эффективности.

Как видно из разъяснений, данных в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 марта 2016 года № 11 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», при наличии данных о своевременном обращении с заявлением о преступлении заинтересованного лица, которому деянием, запрещенным уголовным законом, причинен вред, Федеральный закон о компенсации распространяется на случаи длительного судопроизводства, когда принято решение, в частности, об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, если позиция органов дознания, следствия, прокуратуры относительно наличия или отсутствия оснований для возбуждения уголовного дела неоднократно менялась и (или) если впоследствии установлено, что отказ в возбуждении уголовного дела в период до истечения сроков давности уголовного преследования был незаконным, необоснованным.

Из взаимосвязанных положений вышеназванных нормативных правовых актов, а также постановлений Конституционного Суда Российской Федерации и Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что одним из имеющих существенное значение для рассмотрения настоящего дела обстоятельств является правильное определение своевременности обращения административного истца с заявлением о преступлении, а именно до истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности, на что обращено внимание в указанных постановлениях, положения которых должны учитываться судом при разрешении административных дел, о чем указано в п. 4 ч. 4 ст. 180 КАС РФ. 

В судебном заседании исследованы подлинные материалы проверки по заявлению ФИО6 о привлечении к уголовной ответственности должностных лиц войсковой части №.

Так, проверка была инициирована на основании заявления ФИО6 от 1 июля 2008 года. В этом заявлении он указал, что по распоряжению должностных лиц войсковой части № (командир, заместитель командира и начальник штаба воинской части) он незаконно был лишен свободы (насильно помещен в изолированный автомобильный «кунг»). При этом его здоровью был причинен вред, поскольку от действий лиц, которые его насильно помещали в «кунг», он ударился головой. В результате у него было диагностировано 

<

данные изъяты>. 

Проверка по указанному заявлению проводилась следователями 505 ВСО в отношении названных должностных лиц войсковой части №. Всего в период со 2 сентября 2008 года, когда заявление ФИО6 поступило в 505 ВСО, до 12 ноября 2018 года было вынесено 14 постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного пп. «а» и «в» ч. 2 ст. 127 УК РФ, то есть незаконное лишение свободы человека, не связанное с его похищением. Первые два постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (от 11 сентября 2008 года и от 30 декабря 2012 года) были вынесены по основаниям, предусмотренным пп. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием события и состава преступления. Все последующие 12 постановлений были вынесены по основаниям, предусмотренным п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ - в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

В ходе проверки проведена комплексная судебно – медицинская экспертиза состояния здоровья ФИО6. Согласно заключению от 11 июля 2018 года № 4/2018, составленному по результатам производства экспертизы, у ФИО6 имелась 

<

данные изъяты>, полученная им 14 августа 2001 года на территории войсковой части №. Кроме того, у ФИО6 выявлены и иные заболевания 

<

данные изъяты>, которые могут быть связаны с причиненной травмой 

<

данные изъяты> 14 августа 2001 года. 

С учетом установленных обстоятельств, а также заключения судебно – медицинского эксперта следователь 505 ВСО пришел к выводу о наличии в действиях должностных лиц войсковой части № по отношению к ФИО6 признаков составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 112, пп. «а» и «в» ч. 2 ст. 126, п. «в» ч. 2 ст. 127, п. «в» ч. 1 ст. 286 и ч. 1 ст. 293 УК РФ, о чем указано в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 12 ноября 2018 года. 

Все перечисленные в данном постановлении составы преступлений, за исключением пп. «а» и «в» ч. 2 ст. 126 УК РФ, относятся к преступлениям средней тяжести, поскольку за их совершение предусмотрено максимальное наказание, не превышающее пяти лет лишения свободы, о чем указано в ч. 3 ст. 15 УК РФ. 

Пунктом «б» ч. 1 ст. 78 УК РФ предусмотрен шестилетний срок давности со дня совершения преступлений названной категории. 

Следовательно, с заявлением о привлечении к уголовной ответственности должностных лиц войсковой части № ФИО6 обратился по истечении срока давности, поскольку с 14 августа 2001 года, когда в отношении него были совершены противоправные действия, до 1 июля 2008 года, когда он обратился с указанным заявлением, прошло более шести лет. 

В судебном заседании представитель СК РФ обратил внимание на то обстоятельство, что в постановлении следователя 505 ВСО от 12 ноября 2018 года необоснованно указано на наличие в действиях должностных лиц войсковой части № признаков состава преступления, предусмотренного пп. «а» и «в» ч. 2 ст. 126 УК РФ (похищение человека группой лиц по предварительному сговору с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, либо с угрозой применения такого насилия). Это преступление отнесено к категории особо тяжких преступлений (ч. 5 ст. 15 УК РФ), срок давности по которым составляет 15 лет (п. «г» ч. 1 ст. 78 УК РФ). Оснований для указания в постановлении следователя 505 ВСО состава данного преступления не имелось, поскольку материалами проверки обстоятельства похищения ФИО6 установлены не были. К тому же уголовным законом не предусмотрена одновременная квалификация преступных действий по ст. 126 и 127 УК РФ, так как ст. 127 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за незаконное лишение свободы человека, не связанное с его похищением. 

В связи с необоснованной квалификацией действий должностных лиц войсковой части № по признакам состава преступления, предусмотренного ст. 126 УК РФ, а также по иным основаниям, постановлением заместителя руководителя ВСУ по ЮВО от 23 мая 2019 года отменено как незаконное постановление следователя 505 ВСО от 12 ноября 2018 года об отказе в возбуждении уголовного дела. С целью исключения в дальнейшем процессуальных ошибок названным должностным лицом в адрес 505 ВСО направлены указания от 23 мая 2019 года о недопустимости квалификации действий должностных лиц войсковой части № по ст. 126 УК РФ. 

Как видно из заявления ФИО6 о привлечении к уголовной ответственности от 1 июля 2008 года, в нем не содержатся сведения о его похищении должностными лицами войсковой части №. Собранные в ходе проверки материалы также не содержат таких сведений. 

В судебном заседании по настоящему делу истец пояснил, что по распоряжению командования воинской части его незаконно поместили в автомобильный «кунг», расположенный на территории самой воинской части. В другое место помимо его воли его не перемещали. При этом квалификация действий должностных лиц войсковой части № по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 126 УК РФ, дана следователем 505 ВСО в отсутствие просьбы ФИО6 о такой квалификации. 

Более того, решением Кировского гарнизонного военного суда от 28 марта 2007 года, на которое ФИО6 ссылается в своем иске, установлены обстоятельства его помещения по распоряжению должностных лиц войсковой части № в изолированное помещение, расположенное на территории этой воинской части.

Не содержится сведений о похищении ФИО6 и непосредственно в постановлении следователя 505 ВСО от 12 ноября 2018 года, в котором указано лишь на установленные обстоятельства его незаконного лишения свободы на территории воинской части (ст. 127 УК РФ).

Следует отметить, что до вынесения данного постановления следователями 505 ВСО выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с истечением срока давности только по признакам состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 127 УК РФ.

При таких данных суд приходит к выводу о том, что необоснованное и не подтвержденное материалами проверки ошибочное указание следователем 505 ВСО в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 12 ноября 2018 года о наличии в действиях должностных лиц войсковой части № признаков состава преступления, предусмотренного пп. «а» и «в» ч. 2 ст. 126 УК РФ, не может свидетельствовать о своевременности, в пределах срока давности привлечения к уголовной ответственности, обращения истца с заявлением от 1 июля 2008 года. 

Заявления истца от сентября 2001 года и 7 февраля 2002 года также не могут свидетельствовать о своевременности обращения истца с заявлением о привлечении к уголовной ответственности, поскольку производство по данным заявлениям было прекращено соответственно еще в декабре 2001 и марте 2002 года, что подтвердил в судебном заседании ФИО6. 

Более того, положения ч. 3.3 ст. 6.1 УПК РФ, в соответствии с которой определены критерии разумности срока досудебного производства, в частности, в случае обращения с заявлением о привлечении к уголовной ответственности, распространяются на правоотношения, возникшие с 11 ноября 2014 года, о чем указано в п. 2 ст. 3 Федерального закона от 3 июля 2016 года № 331-ФЗ «О внесении изменений в ст. 6.1 УПК РФ».

Таким образом, поскольку в судебном заседании нашло свое подтверждение то обстоятельство, что ФИО6 обратился с заявлением о привлечении к уголовной ответственности должностных лиц войсковой части № за пределами срока давности привлечения к уголовной ответственности, с целью разрешения административного иска следует прийти к выводу о его несвоевременности обращения с таким заявлением, а поэтому невозможности распространить на данные правоотношения положений Федерального закона о компенсации. При таких данных должно быть принято решение об отказе в удовлетворении иска о присуждении компенсации.

Руководствуясь ст. 175, 177, 180, 259 КАС РФ, суд 

решил:

в удовлетворении административного искового заявления ФИО6 о присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Северо-Кавказского окружного военного суда в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий

А.И. Заря