Дело №

УИД64RS0010-01-2019-001554-48

Решение

 

Именем Российской Федерации

06 декабря 2019 года г. Вольск

Вольский районный суд Саратовской области в составе:

председательствующего судьи Маштаковой М.Н.,

с участием прокурора Спиридонова М.Ю.,

истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителя ответчика ГУЗ СО «Вольская районная больница» ФИО3,

при помощнике судьи Ноевой Л.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4 к ГУЗ СО «Вольская районная больница», Министерству финансов Саратовской области о компенсации морального вреда, причиненного смертью человека,

установил:

ФИО4 обратилась в суд с иском к ГУЗ СО «Вольская районная больница», ГУЗ СО «Вольская станция скорой помощи», Министерству финансов Саратовской области о компенсации морального вреда, причиненного смертью гражданина, указав следующее. 

Ее сын, Л. умер ДД.ММ.ГГГГ в результате ненадлежащего лечения ГУЗ СО «Вольская районная больница», причина смерти- 

<

данные изъяты>

Смерть Л. находится в прямой причинно-следственной связи с нарушениями стандартов оказания медицинской помощи и дефектами медицинской помощи, оказанной ответчиками ее сыну в ДД.ММ.ГГГГ года.

К нарушениям стандартов оказания медицинской помощи и дефектам медицинской помощи следует отнести следующее: 1) диагноз заболевания Л. сотрудниками ГУЗ СО «Вольская станция скорой медицинской помощи» не установлен, медицинская помощь не оказана; 2) диагноз заболевания Л. сотрудниками ГУЗ СО «Вольская районная больница» установлен неверно; 3) тактика лечения Л. сотрудниками ГУЗ СО «Вольская районная больница» выбрана неправильно; 4) медицинский персонал непрофильного отделения ГУЗ СО «Вольская районная больница» произвольно уклонился от дополнительного обследования больного и назначения ему соответствующего лечения; 5) интенсивной терапии больного не проводилось.

Произвольно оставив Л. без надлежащей медицинской помощи до летального исхода, ответчик нарушил ст. 41 Конституции РФ, гарантирующую каждому оказание необходимой медицинской помощи при наличии необходимости таковой; ст. 3 Конвенции О защите прав человека и основных свобод, гарантирующей каждому недоступность бесчеловечного обращения; ст. 2 Конвенции О защите прав человека и основных свобод, гарантирующей каждому право на жизнь, в том числе на сохранение жизни в медицинских учреждениях; ст. 8 Конвенции О защите прав человека и основных свобод, гарантирующей каждому сохранение семейных связей матери и сына.

Смертью близкого человека ей причинен существенный моральный вред, выражающийся следующим: чувством скорби, связанной с потерей близкого человека, эмоциональным стрессом, переживаниями, потерей благоприятных условий жизни, потерей радости жизни, угнетениями, связанными с безнаказанностью медицинского персонала.

При таких обстоятельствах сотрудники ГУЗ СО «Вольская станция скорой медицинской помощи», ГУЗ СО «Вольская районная больница» нарушили положения ст. 98 ФЗ от 21.11.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», гарантирующей оказание медицинской помощи без дефектов и вреда здоровью, нарушили ее право на недопустимость бесчеловечного обращения, так как в результате халатных действий медицинских работников ее сын оказался под влиянием опасности, а она под влиянием колоссальных переживаний за состояние здоровья ее сына.

Медицинские работники указанных медицинских учреждений нарушили ее право на семейную жизнь, гарантированное пунктом 1 ст. 8 Конвенции О защите прав человека и основных свобод, поскольку семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции охватывает существование семейных связей между родителями и детьми.

Просит взыскать с каждого из ответчиков за счет казны субъекта России компенсацию морального вреда в размере 15 710 050 рублей.

В ходе рассмотрения дела истец от требований к ответчику ГУЗ СО «Вольская станция скорой медицинской помощи» отказался в связи с вхождением данного учреждения в структуру ГУЗ СО «Вольская районная больница». В связи с чем производство по делу в этой части было прекращено.

Истица ФИО1 в судебном заседании поддержала исковые требования, суду дала объяснения, аналогичные обстоятельствам, изложенным в иске, ранее в предварительном судебном заседании так же поясняла, что ее сын Л. заболел после ДД.ММ.ГГГГ, обратился за медицинской помощью в поликлинику № 

<

адрес>, ему назначили лечение, которое он выполнял. Она в это время была на работе вахтовым методом, но контролировала его по телефону. Сын говорил ей, что у него держится температура и «мурашки бегают» по позвоночнику. ДД.ММ.ГГГГ ей сообщили, что ее сын умер 

<

данные изъяты>. Её сын не находился на стационарном лечении, со слов снохи знает, что ДД.ММ.ГГГГ в 5ч.30мин. утра была вызвана скорая помощь, так как у ее сына открылся понос и рвота. На момент приезда скорой помощи он был жив, но сам идти не мог. В больнице ему не оказали своевременной помощи. В полицию она не обращалась. Полагает, что, когда на дом приходил терапевт, у сына уже была травма, она должна была ее увидеть и назначить соответствующее лечение. 

Представитель истца ФИО2 суду пояснил, что Л. был лишен медицинской помощи в виду отсутствия стандартов лечения, лечение производилось неправильно, неправильное лечение началось с даты обращения в № поликлинику. Ранее в предыдущих судебных заседаниях представитель истца суду пояснял, что возможно травма была до первого обращения, Л. было назначено лечение антибиотиками и лекарствами, которые нейтрализуют действия антибиотиков. Была неправильно выбрана тактика лечения и не установлено наличие травмы, диагноз не был установлен, работниками скорой медицинской помощи и приемного покоя Вольской районной больницы своевременного лечения оказано не было. Диагноз на момент поступления в приемный покой не установлен, лечение не назначено, было нарушено право на здоровье Л. Если была застарелая травма, то медицинских работников это не освобождает от обязанности установить диагноз и получить лечение. Л. был активным в семье, выполнял все функции, не пил, не курил, в сомнительных компаниях не был. 

Представитель ответчика ГУЗ СО «Вольская районная больница» ФИО3 исковые требования не признал, суду пояснил, что медицинскими работниками каких-либо виновных действий (бездействия), нарушающих права истицы и ее сына, совершено не было. С момента обращения Л. за медицинской помощью – с ДД.ММ.ГГГГ- была оказана вся необходимая медицинская помощь: он был осмотрен фельдшером, поставлен диагноз; судебная экспертиза говорит, что поставленный фельдшером по заявленным симптомам диагноз правильный, лечение назначено правильно. Была назначена явка к врачу, больной не явился. Бригадой скорой помощи были проведены необходимые действия, которые были обусловлены тяжестью состояния лица. Исходя из тяжести состояния, Л. был сразу помещен в реанимационное отделение, сразу проведены реанимационные действия, которые не дали результата. Больной нуждался не в диагностических мероприятиях, а в реанимационных. В реанимационном отделении проводились мероприятия по подключению к аппарату искусственной вентиляции легких. Применялись препараты для поднятия давления, вплоть до массажа сердца. Для установления диагноза не было времени, так как больной поступил в состоянии клинической смерти, предварительный клинический диагноз не соответствовал посмертному диагнозу в виду указанного выше, успели провести только рентгенограмму легких. Если бы было более раннее обращение, то результат мог бы быть другим. Стандарты оказания медицинской помощи в российской медицине впервые были утверждены приказом Министерства здравоохранения в 2010 году. 

Ранее в предыдущих судебных заседаниях представитель ответчика пояснял, что причиной смерти Л. явилась тупая травма живота, которая была получена за несколько дней до смерти. В связи с травмой за медицинской помощью Л. не обращался. Если бы он обратился своевременно, то возможно летальный исход не наступил бы. Имело место два различных обращения в медицинские организации: первое в поликлинику по поводу простуды, второе – вызов скорой помощи по другому основанию. Диагноз ДД.ММ.ГГГГ не был установлен, поскольку пациента привезли в тяжелом состоянии, давление 60/20, без сознания; сразу был помещен в реанимацию. Речь в данном случае шла не о диагнозе, а о спасении человека. Страховыми компаниями в связи со смертью ответчика проверка не проводилась, вывод о неправильном лечении ими не делался.

Ответчик Министерство финансов Саратовской области явку своего представителя в судебное заседание не обеспечил, просил рассмотреть дело в отсутствие представителя, представил суду письменные возражения, в которых указал, что Министерство является ненадлежащим ответчиком по делу. Ответчик ГУЗ СО «Вольская районная больница» является подведомственным учреждением министерства здравоохранения Саратовской области. 

Третье лицо АО «Страховая компания «СОГАЗ –Мед» явку своего представителя в судебное заседания не обеспечило, представило суду сведения о том, что Л. являлся застрахованным в АО «Страховая компания «СОГАЗ –Мед» с ДД.ММ.ГГГГ года, номер полиса №, запись погашена в связи со смертью застрахованного. Срок хранения актов медицинского контроля в страховой организации составляет 5 лет, в настоящее время указанный срок истек, документы уничтожены.

Третье лицо Министерство здравоохранения Саратовской области явку своего представителя в судебное заседания не обеспечило, возражений на иск суду не представило.

Прокурор полагал требования о компенсации морального вреда не подлежащими удовлетворению. 

Выслушав стороны, заключение прокурора, изучив материалы дела, суд приходит к следующему. 

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

В силу статьи 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ охрана здоровья в Российской Федерации основывается на ряде принципов, одним из которых является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий.

В числе таких прав - право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции от 6 февраля 2007 г.), под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина (абзац первый пункта 2 названного постановления Пленума).

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др. (абзац второй пункта 2 названного постановления Пленума).

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда (абзац третий пункта 4 названного постановления Пленума).

Исходя из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. В статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплены общие правила по компенсации морального вреда без указания случаев, когда допускается такая компенсация. Поскольку возможность денежной компенсации морального вреда обусловлена посягательством на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, само по себе отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации", под общепризнанными принципами международного права следует понимать основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо (пункт 1 этого постановления).

Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации (статья 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней"), поэтому применение судами вышеназванной конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (пункт 10 названного постановления).

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, толкования положений Конвенции в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

Пунктом 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и в тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации установлены общие основания ответственности за причинение вреда.

Согласно данной норме закона вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу части 2 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (часть 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Из изложенного следует, что в случае причинения гражданину морального вреда (нравственных и физических страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, в числе которых право гражданина на охрану здоровья, право на семейную жизнь, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В ходе рассмотрения дела судом установлено, что истица ФИО1 являлась матерью Л., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершего ДД.ММ.ГГГГ года рождения ( копии свидетельств о рождении, о смерти- л.д.5,7).

В медицинском свидетельстве о смерти ФИО1 указана причина смерти – 

<

данные изъяты> 

Истец указывает, что основанием исковых требований являются нарушение стандартов оказания медицинской помощи и дефекты медицинской помощи при госпитализации Л.: неправильно был установлен диагноз, не оказана медицинская помощь, не проведено дополнительное обследование, интенсивная терапия; в результате чего наступил летальный исход.

В ходе рассмотрения дела сторона истца также утверждала, что неправильность лечения началось при обращении в № поликлинику к фельдшеру. 

Из материалов дела следует, что первичные медицинские документы в отношении Л. (история болезни, журнал приема вызовов скорой медицинской помощи, амбулаторная карта) не сохранились в виду давности (справки ГУЗ СО «Вольская районная больница»- л.д.20,21, 106).

Материалов проверки за ДД.ММ.ГГГГ год по факту смерти Л. в Вольской межрайонной прокурате не имеется в связи с истечением срока хранения документов (л.д.54).

Согласно выводов заключения эксперта № трупа Л. (л.д. 38-43), проводимого на основании постановления следователя Вольской межрайонной прокуратуры от ДД.ММ.ГГГГ, смерть Л. наступила 

<

данные изъяты>, зафиксирована врачами реанимационного отделения Вольской ЦРБ ДД.ММ.ГГГГ в 08ч. 40 мин. При судебно-медицинской экспертизе трупа Л. обнаружены следующие повреждения- 

<

данные изъяты>

В исследовательской части заключения приводятся данные из истории болезни № на имя Л. ДД.ММ.ГГГГ в реанимационном отделении Вольской ЦРБ, описание его состояния. Поступил в 07ч. 50 мин. Состояние крайне тяжелое. Жалобы на выраженную слабость, головокружение, боль в нижних отделах живота. При осмотре: сознание спутанное, кожа и видимые слизистые бледные, акроцианоз. Кожа сухая, прохладная на ощупь. Поведение беспокойное- «не находит себе места». Пульс на периферии не определяется. Тоны сердца глухие. Артериальное давление 60/20 мм. ртутного столба. Больной переведен в реанимационное отделение. При осмотре: состояние агоничное, сознание спутанное, контакту не доступен, бледность кожных покровов; стремление занять вынужденное положение – на животе. Одышка свыше 40 в минуту. Тоны сердца прослушиваются с большим трудом, тахикардия свыше 130 в минуту. АД не определяется, пульс не пальпируется, даже при магистральных сосудах. Начаты реанимационные мероприятия, которые не дали успеха. В 08ч. 40 мин. констатирована биологическая смерть (л.д.40,41).

Врачебной комиссией ММУ «Вольская центральная районная больница» проводилась оценка качества лечебно-диагностического процесса в связи со смертью Л. (КИЛИ № от ДД.ММ.ГГГГ –л.д.58). 

Из содержания КИЛИ следует: анамнез: в поликлинике на д-учете не состоял. ДД.ММ.ГГГГ (суббота) вызов врача на дом, основание- повышение температуры тела. Вызов осуществлен дежурным фельдшером П. Болен вторые сутки, жалобы на слабость, ломоту в теле, головную боль, заложенность носа. Накануне был факт переохлаждения. При осмотре: кожные покровы обычной окраски, теплые на ощупь, t-38,2, зев слегка гиперемирован, в легких дыхание везикулярное, жесткое, ЧДД 18 в мин., АД 110 и 80, ЧСС 90 в мин. Выставлен диагноз- «ОРЗ». Назначено лечение: парацетамол 0,5 при t тела более 37,8, обильное питье, амоксициллин по 500- 3 раза. Явка в поликлинику ДД.ММ.ГГГГ. Больше пациент в поликлинику не обращался. 

ДД.ММ.ГГГГ в 07.45ч. доставлен по скорой помощи в приемное отделение центральной районной боьницы, где осмотрен терапевтом, хирургом и в связи с тяжестью состояния в 07.50 ч. госпитализирован в отделение анестезиологии и реанимации. Со слов сопровождающих установлено, что болен 5 дней, когда отметил повышение температуры тела. Был осмотрен фельдшером поликлиники, назначено лечение, которое выполнял. Отмечал улучшение, в поликлинику не обращался. ДД.ММ.ГГГГ ночью состояние резко ухудшилось (причину ухудшения назвать не смог). Дважды была рвота и дважды жидкий стул без примеси крови. При поступлении состояние крайне тяжелое, сознание спутанное. Возбужден, кожные покровы холодные, бледные, АД 65 и 20, пульс нитевидный, до 130 в мин., чдд свыше 30 в мин., живот симметричный, доступен пальпации во всех отделах, притупления в отлогих местах живота нет.

Проводилась посиндромная терапия. В 08.10 ч. наступила клиническая смерть, реанимационные мероприятия без эффекта, в 08.40 ч. констатирована биологическая смерть.

Скудность анамнестических данных, крайне тяжелое состояние при поступлении, короткое пребывание в стационаре не позволили провести комплексное обследование, необходимое для постановки заключительного клинического диагноза. Направительный диагноз неясен: 

<

данные изъяты>

Судебно- медицинский диагноз: 

<

данные изъяты>

Врачебная комиссия решила, что имеет место расхождение клинического и судебно-медицинского диагнозов 2 категории по объективным причинам: тяжелое, практически агональное состояние при поступлении, короткое пребывание, отсутствие анамнестических данных об увеличении селезенки и факте травмы живота (падении, удара). Стандарты лечения и обследования в стационаре не выполнены по указанным выше причинам. Смерть не предотвратима.

Согласно выводам судебно-медицинской экспертизы №, выполненной БУЗ 

<

адрес> бюро судебно-медицинской экспертизы» (л.д.88,89), 

<

данные изъяты>

Эксперты комиссии считают необходимым отметить, что выявление дефектов оказания медицинской помощи является предметом внепроцессуальной экспертизы качества медицинской помощи, проводимой в соответствии со ст. 64 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Предметом экспертизы качества медицинской помощи является регуляция взаимоотношений медицинской организацией и Фондом обязательного медицинского страхования. Методика экспертизы качества медицинской помощи, направленная на выявление дефектов, призвана решать задачи, которые следуют из правоотношений между медицинской организацией и Фондом обязательного медицинского страхования. Эти задачи не идентичны правоотношениям медицинской организации и пациента, нарушение которых служит поводом для реагирования с позиции норм гражданского права. Иными словами в гражданском процессе постановка задачи для судебно-медицинской экспертизы как выявление дефектов оказания медицинской помощи не влияющих на состояние здоровья человека, не соответствует предмету экспертизы, поскольку является не тем инструментом, который обеспечивает достижение цели. Исходя из этого, в целях обеспечения гражданского судопроизводства в рамках настоящей экспертизы разрешены вопросы влияния оказания медицинской помощи на состояние здоровья Л.

По результатам проведенного исследования экспертная комиссия не установила каких-либо недостатков (дефектов) оказания медицинской помощи, причинно связанных с летальным исходом Л. Учитывая, что патологоанатомический диагноз устанавливается по результатам посмертных исследований, то оценка его «правильности», исходя из цели и задач производства экспертизы, лишена практического смысла в экспертном отношении.

На сегодняшний день клиническая медицина не обладает эффективными способами воздействия на терминальную стадию шока, имевшуюся у Л. при поступлении в медицинское учреждение ДД.ММ.ГГГГ, поэтому любое оказание медицинской помощи не предполагало благоприятный прогноз на жизнь. В анализируемом случае летальный исход был закономерен.

Своевременность обращения за медицинской помощью со стороны пациента определяется наличием к тому оснований (проявление клинических симптомов (жалобы) и их выраженность), осознанием необходимости обращения в лечебное учреждение, а также объективной к тому возможности. Из представленных материалов не усматривается причин необращения Л. за медицинской помощью. 

Экспертная комиссия обращает внимание, что при подобном патологическом процессе при 

<

данные изъяты> существуют эффективные способы лечения, позволяющие повлиять на прогноз для жизни и здоровья пациента.

Иными словами, несвоевременность обращения Л. за медицинской помощью лишила медицинских работников возможности, как диагностирования сущности имевшейся патологии, так и оказания эффективных лечебных мероприятий, которые в период времени, исчисляемый первыми несколькими часами после разрыва селезенки, закономерно позволяют спасти жизнь человеку.

Из исследовательской части судебной экспертизы (л.д.87,88) следует, что клиническая картина при поступлении Л. ДД.ММ.ГГГГ в лечебное учреждение ДД.ММ.ГГГГ в 07ч.50 мин. и в течение непродолжительного периода времени (около 20 мин) до момента развития клинической смерти и начала проведения реанимационных мероприятий соответствовала декомпенсированному шоку (III –IV степени). Шок данной степени относится к опасным (угрожающим) жизни, так называемым «экстремальным» состояниям. Даже при своевременно начатом лечении при декомпенсированном шоке наблюдается кризис гемостаза, сопровождающийся различными процессами (ДВС-синдром, полиорганными нарушениями). В данном случае имевшийся патологический процесс привел к осложнению (острой массивной кровопотере), достигшему своей терминальной стадии ( декомпенсированному шоку), фактически к моменту поступления в лечебное учреждение. Для декомпенсированного шока закономерен неблагоприятный исход, а возможности оказания медицинской помощи крайне ограничены, что, в первую очередь, обусловлено вышеизложенной сущностью его течения, а также фактическим поражением органов и систем организма. 

Анализируя вопрос- возможно ли было повлиять на исход при своевременном обращении за медицинской помощью Л., комиссия отмечает, что под «своевременно» в данном случае следует понимать период времени, в течение которого было возможно: диагностировать патологический процесс (осложнение), обуславливающее ухудшение состояние пациента, оценить состояние пациента и принять решение о возможном объеме выполнения необходимых лечебных манипуляций (составить план лечения), реализовать план лечения.

Своевременность обращения за медицинской помощью определяется наличием к тому оснований (проявлением клинических симптомов и их выраженность), осознанием необходимости обращения и наличием возможности. Исходя из записей, отраженных в КИЛИ, можно сделать вывод, что описанная фельдшером ДД.ММ.ГГГГ клиническая картина (осмотр пациента на дому) с учетом повода для вызова и наличия факта переохлаждения полностью укладывалась в поставленный им диагноз ОРЗ (острое респираторное заболевание). Кроме того, фельдшером указано на необходимость посещения врача в поликлинике ДД.ММ.ГГГГ, к которому ФИО5 не явился. В силу изложенного, каких-либо оснований у фельдшера для проведения диагностического поиска с целью выявления иных патологий при отсутствии к тому жалоб, клинических симптомов, данных о возможном получении травмы, не имелось. Из представленных материалов не усматривается – имелись ли у Л. в период времени до поступления в больницу ДД.ММ.ГГГГ основания полагать, что им была получена травма, наличие жалоб, выходящих за указанные им при осмотре фельдшером ДД.ММ.ГГГГ (на дому), а также иные причины необращения за медицинской помощью.

Экспертная комиссия обращает внимание, что независимо от происхождения 

<

данные изъяты>, на современном этапе развития медицины существуют методы лечения, способные предотвратить развитие декомпенсированного шока и летальный исход при своевременном обращении за медицинской помощью. Так, при обращении Л. при начавшемся 

<

данные изъяты>, но до развития декомпенсированного шока, благоприятный исход был возможен.

Из ответа 3-го лица АО СК «СОГАЗ-Мед» на запрос суда следует, что ФИО5 был застрахован в указанной страховой компании с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, запись погашена в связи со смертью, медицинские документы уничтожены в связи с истечением срока хранения.

Из сведений, представленных суду ответчиком ГУЗ СО «Вольская РБ» (л.д.70) следует, что страховыми компаниями проверок в связи со смертью Л. ДД.ММ.ГГГГ не проводилось.

Данные о других обращениях Л. в медицинские учреждения до ДД.ММ.ГГГГ у суда не имеется.

Уголовное дело по факту смерти Л. возбуждено не было.

Оценивая в совокупности исследованные доказательства по делу, суд приходит к выводу, что обращение Л. в лечебное учреждение в связи 

<

данные изъяты>, когда возможности оказания медицинской помощи крайне ограничены, закономерен неблагоприятный исход; в данной ситуации действия медицинских работников были направлены на спасение жизни человека, потому не полное проведение диагностических мероприятий с учетом изложенного выше не могло повлиять на качество совершенных ими медицинских мероприятий для достижения указанной выше цели; оснований у фельдшера для проведения диагностического поиска с целью выявления иных патологий при отсутствии к тому жалоб, клинических симптомов, данных о возможном получении травмы, с учетом обстоятельств дела не имелось. Страховой компанией проверка качества оказания медицинской помощи не проводилась, выводы о некачественной медицинской помощи сделаны не были. Потому с учетом изложенного выше суд приходит к выводу, что недостатков оказания медицинской помощи, причинно связанных с летальным исходом, не имелось.

В связи с чем суд полагает, что в иске истцу следует отказать в полном объеме. 

Руководствуясь ст.ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО4 к ГУЗ СО «Вольская районная больница», Министерству финансов Саратовской области о компенсации морального вреда, причиненного смертью человека отказать полностью.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Саратовский областной суд в течение месяца через Вольский районный суд Саратовской области. 

Мотивированное решение изготовлено 11 декабря 2019 года 

Судья М.Н. Маштакова