Мотивированное 

апелляционное постановление

изготовлено 30.01.2026

Председательствующий Николаев А.Г. дело № 22-378/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 29.01.2026

Свердловский областной суд в составе председательствующей Сивковой Н.О.

при ведении протокола помощником судьи Пепеляевой Д.А.

с участием:

прокурора апелляционного отдела прокуратуры ФИО1,

адвоката Душкина Д.В. в защиту интересов осужденного ФИО2,

адвоката Платоновой Л.Н. – представителя потерпевшей Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению заместителя прокурора Нижнесергинского района Матвеева А.В., апелляционной жалобе адвоката Душкина Д.В. в интересах осужденного ФИО2 на приговор Нижнесергинского районного суда Свердловской области от 14.10.2025, которым

ФИО2,

<

дата> года рождения,

уроженец 

<

адрес>,

ранее не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы.

На основании ст. 53.1 УК РФ наказание в виде лишения свободы заменено принудительными работами на срок 2 года 6 месяцев с удержанием 10% заработной платы в доход государства, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Срок принудительных работ постановлено исчислять со дня прибытия осужденного в исправительный центр.

Приговором решен вопрос о вещественных доказательствах, распределены процессуальные издержки.

Изложив существо обжалуемого приговора, доводы апелляционных представления и жалобы, суд апелляционной инстанции

установил:

приговором суда ФИО2 признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено 13.01.2024 на 233 км автодороге Пермь – Екатеринбург при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании осужденный ФИО2 вину в инкриминируемом преступлении не признал, заявив о нарушении правил дорожного движения со стороны водителя большегрузного а/м «Вольво», что повлекло дорожно-транспортное происшествие.

В апелляционном представлении заместитель Нижнесергинского районного прокурора Матвеев А.В. указывает на неправильное применение уголовного закона и несправедливость наказания. Считает, что приговор подлежит изменению, ссылается на п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами РФ уголовного наказания», в котором разъяснено смягчающее обстоятельство, предусмотренное п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, - активное способствование раскрытию и расследованию преступления. В связи с чем усматривает по делу наличие данного смягчающего обстоятельства, выразившегося в даче ФИО2 в качестве подозреваемого и обвиняемого показаний, в которых он заявил о фактическом признании вины и пояснил, что при выполнении маневра он не видел, что по левой полосе в попутном направлении двигался большегрузный а/м «Вольво F12», с которым произошло столкновение. Отмечает, что данные обстоятельства положены в основу обвинения, а значит, осужденный способствовал раскрытию и расследованию преступления. Кроме того, считает, что в качестве смягчающего обстоятельства, предусмотренного ч. 2 ст. 61 УК РФ, следует учесть частичное признание вины, а на основании п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ – принесение извинений потерпевшей в качестве действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему. Просит наказание смягчить на 2 месяца, назначив окончательное наказание в виде 2 лет 4 месяцев принудительных работ с удержанием 10% заработной платы в доход государства, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев, а также уточнить, что исполнение приговора в части вручения предписания и обеспечения направления осужденного в исправительный центр следует возложить на ГУФСИН РФ по 

<

адрес>.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней адвокат Душкин Д.В. в защиту интересов ФИО2 полагает приговор подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Оспаривает вывод суда о том, что водитель а/м «Вольво» обладал преимуществом на автодороге, поскольку, как следует из показаний осужденного, данный автомобиль также как и автобус, которым управлял ФИО2, двигался по правому ряду проезжей части. Полагает, что водитель а/м «Вольво» нарушил п. 11.2, 9.10, 10.1 ПДД, поскольку начал свой маневр в момент начала совершения маневра разворота водителем автобуса из правого ряда в том же правом ряду. Отмечает, что, когда ФИО2 уже приступил к совершению маневра разворота из правого ряда, водитель а/м «Вольво», ввиду несоблюдения дистанции до двигавшегося впереди автобуса, начал уходить от столкновения влево, частично выехал на полосу встречного движения, где и произошло ДТП. Считает, что выводы суда о нарушении ФИО2 правил дорожного движения, которые находятся в причинно-следственной связи с произошедшим дорожно-транспортным происшествием, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Указывает на незаконность приговора вследствие того, что фактам, вмененным в приговоре, 26.06.2024 вынесено постановление по делу об административном правонарушении, которым ФИО2 признан виновным по ч. 2 ст. 12.24 КоАП РФ с назначением административного наказания в виде лишения права управления транспортными средствами на срок 1 год 6 месяцев. При этом ссылается на п. 9, 12.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 25 от 09.12.2008. Просит приговор отменить, вынести по делу оправдательный приговор.

В дополнении указывает на недоказанность вывода суда о том, что маневр разворота был осуществлен с обочины, а не из правого ряда проезжей части. Ссылается на показания водителя З. – второго участника ДТП, которые, по мнению автора жалобы, искажены в приговоре. Приводит показания свидетелей Ч. и Н., согласно которым на месте ДТП З. им сообщал, что автобус совершил разворот их правого ряда проезжей части, а не с обочины. Такие же обстоятельства сообщил свидетель Г.1. Полагает, что показания свидетелей – пассажиров автобуса, в той части, что автобус двигался по обочине, опровергнуты в ходе судебного следствия, в том числе показаниями З.. Считает, что показания пассажиров недостоверные, поскольку указанные лица не следили за дорожной ситуацией, их показания аналогичны друг другу, из чего делает вывод об их копировании. Полагает, что суд исказил показания свидетеля В., который пояснил в судебном заседании, что автобус совершил разворот из правого ряда, а других ТС, двигавшихся за автобусом, он не видел, в то время как в приговоре указано, что свидетель В. видел как другой автомобиль, который двигался по левой полосе, въехал в автобус. Ссылается на акты расследования несчастного случая, которым не дано оценки в приговоре, содержащие пояснения пассажиров автобуса о том, что разворот был осуществлен с правого ряда, а не с обочины. Настаивает, что маневр перестроения и обгона слева водитель а/м «Вольво» начал уже после того, как ФИО2 приступил к маневру разворота. В качестве доказательств этому выводу приводит анализ схемы ДТП, места столкновения, фототаблиц к протоколу осмотра места происшествия, заключение эксперта, которым установлено, что столкновение ТС произошло под углом 90 градусов. Ссылается на заключение специалистов, из чего полагает, что, двигаясь по одной с автобусов полосе на расстоянии 75 м, водитель а/м «Вольво» уже допустил нарушение ПДД, в части несоблюдение дистанции, поскольку с учетом разности скоростей он уже не мог избежать столкновения и, по сути, уходил от столкновения сторону встречной полосы. Считает, что суд не дал надлежащей оценки показаниям водителя а/м «Вольво», отмечает, что представленными доказательствами установлено, что ДТП произошло на встречной полосе дороги, что свидетельствует, по мнению автора, угол в 90 градусов, по каким произошло столкновение. При этом приводит суждение о радиусе разворота, скорости и направлении движения автобуса, из чего также делает выводы о несоблюдении водителем а/м «Вольво» дистанции до автобуса, и его выезде на встречную полосу движения, нарушении им требований п. 11.2 ПДД. Указывает на недостоверность показаний З. о том, что у автобуса была включена аварийная сигнализация, в связи с чем, полагает, что это доказывает факт включения у автобуса сигнала левого поворота. Заявляет о нарушении положений ст. 307 УПК РФ, искажении представленных и исследованных доказательств, их интерпретацию судом для обоснования своих выводов о виновности ФИО2. Отмечает, что судом не приведены в приговоре и не оценены показания потерпевшего Г., свидетелей К., Я.. С., Г.2, данные в судебном заседании, при этом ранее данные в ходе предварительного расследования пояснения указанные лица не подтвердили. Отмечает, что не дано оценки показаниям Ф., данным им в рамках административного производства, аудиозапись которых оглашена в судебном заседании, и в которых он также не подтвердил ранее данные письменные пояснения. Полагает, что показания указанных потерпевших и свидетелей были сфальсифицированы в ходе предварительного расследования, поскольку они аналогичны друг другу, и в ходе судебного следствия не были подтверждены данными лицами. Считает, что судом не учтена вся совокупность смягчающих обстоятельств при назначении наказания ФИО2, а именно, не учтен факт возмещения вреда потерпевшим и необоснованно отказано в истребовании сведений о возмещении ущерба работодателем и собственником транспортного средства ООО «Жасмин». Отмечает, что ООО «Жасмин» оказало помощь потерпевшей Н. при организации похорон и выплатила денежную компенсацию в размере 30000 рублей, решением суда от 18.11.2024 с ООО «Жасмин» в пользу Г. взыскана компенсация морального вреда в размере 500000 руб. Полагает, что также подлежал учету тот факт, что незадолго до ДТП 08.05.2024 у осужденного погиб сын. Просит приговор отменить, вынести по делу оправдательный приговор.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав мнения сторон, рассмотрев доводы апелляционных представления и жалобы, суд апелляционной инстанции полагает приговор в отношении ФИО2 постановленным как обвинительный, правильно, выводы суда о доказанности его вины в совершении преступления, за которое он осужден, соответствующими фактическим обстоятельствам дела и основанными на проверенных в судебном заседании доказательствах, всесторонне и полно исследованных при рассмотрении уголовного дела в судебном заседании в условиях гласности и предоставления возможности сторонам в полном объеме реализовать свои права в уголовном процессе, подробно изложенных в приговоре и получивших надлежащую оценку суда.

Так, вывод о виновности ФИО2 основан на проверенных в судебном заседании показаниях потерпевшего Г., свидетелей - пассажиров автобуса под управлением ФИО2 - Г.1, К., Я., С., Г.2, Ф.; свидетеля З. – второго участника ДТП водителя автомобиля «Вольво»; свидетелей В. - водителя автомашины «Газель» и его пассажира П., двигавшихся во встречном направлении; свидетелей В., Л. и Ч., участвовавших в оформлении ДТП, в том числе в качестве понятых, потерпевшей Н..

При этом судом в целях восстановления картины произошедшего и устранения противоречий между пояснениями, данными в суде и в ходе предварительного расследования и неполноты сообщенных в судебном заседании сведений в соответствии с требованиями ст. 281 УПК РФ были оглашены показания потерпевшего Г. и ряда свидетелей, что, вопреки доводам жалобы, не является нарушением уголовно-процессуального закона и свидетельствует об односторонности суда при проведении судебного следствия. Изложение показаний допрошенных лиц, в том числе данных ими в ходе предварительного следствия, достаточно полно и правильно по содержанию, признаков фальсификации, о которых заявлено в жалобе, судом апелляционной инстанции не выявлено. При этом судом первой инстанции в качестве доказательств виновности приведены только те показания, которые получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, являющиеся относимыми, после их проверки в ходе судебного разбирательства.

Так, согласно показаниям потерпевшего Г., 13.01.2024, около 18:00 он вместе с другими рабочими ехал на автобусе «ПАЗ-32053» под управлением ФИО2. Во время движения, он находился на пассажирском сиденье с левой стороны лицом по ходу движения. Все пассажирские сидения были оборудованы ремнями безопасности, однако никто ремнями безопасности не пристегивался, поскольку расстояние до базы было небольшим, а водитель о необходимости пристегнуться ремнями безопасности не просил. Для того чтобы приехать на базу, автобусу необходимо было развернуться и поехать в обратном направлении в сторону г. Пермь. Двигаясь на 233 км автодороги в сторону г. Екатеринбурга, водитель автобуса ФИО2 для разворота принял вправо по ходу движения, съехав на обочину, и продолжил движение со скоростью около 10-15 км/ч. Затем резко с правой обочины он начал разворот через правую, а затем левую полосу по ходу движения, оказавшись в какой-то момент поперек двух полос, передней частью автобуса в сторону левой встречной полосы. В это время по левой полосе по ходу их движения, примерно за 30 м до автобуса, он увидел фонари движущегося в попутном направлении большегрузного автомобиля. Поскольку расстояние между автобусом и автомобилем быстро сокращалось, он понял, что автобус развернуться не успевает и столкновение неизбежно. После этого произошел сильный удар, от которого он слетел со своего пассажирского сиденья на пол. Когда он немного пришел в себя, у него в области головы и груди была сильная боль. Удар большегрузного автомобиля пришелся в левую часть автобуса на левой полосе, предназначенной для движения в сторону г. Екатеринбурга, ближе к левой встречной полосе в сторону г. Пермь. В результате дорожно-транспортного происшествия он получил телесные повреждения и был доставлен в больницу г. Красноуфимска, где находился на лечении с 13.01.2024 по 26.01.2024, а пассажир автобуса Г.3 скончался на месте ДТП.

Указанные обстоятельства нашли свое подтверждение в показаниях свидетеля Г.1, который в судебном заседании сообщил, что 13.01.2024 около 18:00 он также двигался в качестве пассажира в автобусе «ПАЗ-32053» под управлением ФИО2 по автодороге Пермь – Екатеринбург по правой полосе движения в направлении г. Екатеринбурга. Перед разворотом, снизив скорость автобуса, ФИО2 начал разворот с правой полосы. В этот момент он через боковое стекло увидел свет фар приближающегося к их автобусу большегрузного автомобиля. Поняв, что большегрузный автомобиль въедет в их автобус, он отпрыгнул в сторону с пассажирского места, на котором сидел, и в следующий момент произошел сильный удар в левую часть их автобуса. Столкновение произошло на левой полосе их части дороги. После столкновения автобус вынесло на встречную полосу, где он уперся в сугроб, а большегрузный автомобиль оказался на встречной левой полосе проезжей части. Ему известно, что пассажиры автобуса получили различные телесные повреждения, а Г.3 скончался на месте ДТП.

Такие же, в целом, обстоятельства данного ДТП заявлены другими пассажирами автобуса К.1, Я., С.1, Г.2, Ф., согласно которым автобус под управлением ФИО2 выполнял разворот с правой обочины через правую, а затем левую полосу по ходу движения, оказавшись в какой-то момент поперек двух полос передней частью в сторону левой встречной полосы. В это время произошло столкновение с большегрузным а/м «Вольво», который двигался по левой полосе движения в попутном направлении в сторону г. Екатеринбурга. При этом столкновение произошло на левой полосе их движения, ближе к левой встречной полосе, предназначенной для движения в сторону г. Пермь, удар пришелся по центру с левой стороны автобуса. Также свидетели сообщили, что автобус был оборудован ремнями безопасности, однако никто ими пристегнут не был, водитель об этом не просил.

Согласно показаниям свидетеля З. – водителя а/м «Вольво» - второго участника ДТП, 

<

дата> в темное время суток он двигался на 232 км автодороги, со стороны г. Пермь в сторону г. Екатеринбурга по правой стороне дороги со скоростью 65 км/ч. Проехав освещенный участок дороги, он обратил внимание на автобус, который ехал в метрах 100 впереди него с сигналами аварийной остановки в правой полосе ближе к обочине. Увидев автобус с включенными сигналами аварийной остановки, который продолжал снижать скорость, и, полагая, что он останавливается, он перестроился в левую свободную полосу. В этот момент, неожиданно для него, автобус с правой обочины стал резко разворачиваться в месте дорожного разрыва на встречную полосу дорожного движения, пересекая левую полосу, по которой двигался свидетель. Желая избежать столкновения, он стал тормозить, однако избежать столкновения не удалось. От момента, как он увидел, что автобус стал разворачиваться, до момента столкновения прошло около секунды. Удар его автомобиля пришелся в центральную часть автобуса с левой стороны на левой полосе по ходу его движения. В момент столкновения автобус располагался перпендикулярно движению а/м «Вольво». После ДТП его автомобиль и автобус вынесло на встречную полосу проезжей части, при этом автобус развернуло передней частью в сторону г. Перми, а его автомобиль оказался на встречной полосе движения по направлению в г. Екатеринбург.

Свидетели В. и В., водитель и пассажир а/м «ГАЗ-278831», в своих показаниях сообщили, что двигались по автодороге Пермь – Екатеринбург в сторону г. Ачит. На 233 км автодороги они увидели, как на встречной двухполосной стороне проезжей части автобус, двигаясь по правой полосе, стал выполнять маневр разворота налево для движения в сторону г. Пермь. В момент выполнения разворота другой автомобиль, который двигался по левой полосе движения в направлении г. Екатеринбурга, въехал в автобус.

Вопреки утверждению защитника, приведение показаний ряда свидетелей об одних и тех же обстоятельствах, очевидцами которых они являлись, путем обобщенного изложения заявленных ими аналогичных сведений в рамках данного уголовного дела не отразилось на их качестве и полноте. Нарушений, связанных с несоответствием этих показаний, данных свидетелями в суде, и изложенным в приговоре, согласно протоколу судебного заседания и его аудиозаписи, существенно влияющих на их содержание, не имеется. Несогласие стороны защиты с оценкой данных показаний, приведенной в приговоре, не является поводом для признания их недостоверными и недопустимыми доказательствами, поскольку сводится к субъективному толкованию заявленных свидетелями сведений, при отсутствии к тому оснований.

Ссылка стороны защиты на объяснения участников ДТП, полученные в ходе иных разбирательств обстоятельств произошедшего, в рамках административного производства, при разборе несчастного случая на производстве, не может быть признана состоятельной, учитывая требования уголовно-процессуального закона к допустимости доказательств по уголовному делу.

Оснований сомневаться в достоверности показаний потерпевших и свидетелей, положенных в основу приговора, судом не установлено, причин для оговора ФИО2 данными лицами сторонами не названо, в ходе судебного разбирательства таковых не выявлено.

Более того, показания, исследованные судом и положенные в основу приговора применительно к преступлению ФИО2, доказанность виновности в котором оспаривается в апелляционной жалобе, объективно подтверждены: - протоколом осмотра места происшествия и схемы к нему; - протоколами осмотров предметов: а/м «Вольво F12», автобуса «ПАЗ-32053», зафиксировавшим характерные повреждения после дорожно-транспортного происшествия, осколков стекла с пятнами бурого цвета, осколков стекла с наклейкой «Россия»; - актом служебного расследования, согласно которому водитель автобуса «ПАЗ 32053» ФИО2 не принял достаточных мер и надлежащего контроля за дорогой, нарушил правила дорожного движения с последующим столкновением с автомобилем «Вольво» под управлением З., в связи с чем подверг жизнь и здоровье пассажиров опасности; - заключениями судебно-медицинских экспертов, установивших механизм образования, характер и тяжесть телесных повреждений пострадавших в ДТП Г. и Г.3, а также причину смерти последнего.

При этом, принимая во внимание введение в действие Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного Приказом Минздрава РФ от 08.04.2025 № 172н, в ред. Приказа от 19.08.2025 № 490н, суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить, что согласно п. 5.1.1.10, п. 5.1.1.11 названного Порядка, разрыв перикарда, обнаруженный наряду с другими повреждениями у Г.3, и перелом ребра и разрыв легкого у Г., соответственно, также квалифицируется как вред здоровью, опасный для жизни человека. Таким образом, описание диагнозов, указанных в судебно-медицинских экспертизах, обнаруженных у пострадавших в ДТП телесных повреждений и их квалификация, соответствуют в полной мере новым требованиям по оценке тяжести вреда здоровью. Сомнений и неясностей, для разъяснения которых требуются специальные познания, в данном случае не установлено, оснований для проведения дополнительных экспертизы по данным основаниям также не имеется.

Приведение в приговоре в числе доказательств акта судебно-медицинского исследования трупа, а не заключения судебно-медицинской экспертизы в отношении Г.3, которое был, согласно протоколу и аудиозаписи судебного заседания исследовано в ходе судебного следствия, не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущего отмены приговора, поскольку именно выводы заключения экспертизы приведены при описании обстоятельств содеянного, анализ и оценка которому дана в мотивировочной части итогового судебного решения.

Кроме того, согласно заключению автотехнической экспертизы, с технической точки зрения, в объеме соответствующем имеющимся данным, сделан вывод, что водитель автобуса «ПАЗ-32053» в рассматриваемой ситуации должен был руководствоваться требованиями п. 8.1 (абзац 1) 8.8 Правил дорожного движения Российской Федерации, а водитель автомобиля «Вольво F12» требованиями п.10.1 (абзац 2) Правил дорожного движения Российской Федерации. С технической точки зрения, в действиях водителя автобуса «ПАЗ-32053» усматриваются несоответствия требованиям п. 8.1 (абзац 1) 8.8 Правил дорожного движения Российской Федерации, а оценить действия водителя автомобиля «Вольво F12» с точки зрения соответствия требованиям п.10.1 (абзац 2). Правил дорожного движения Российской Федерации не представляется возможным. Как следует из заключения, в момент первоначального контакта угол между продольными осями автобуса «ПАЗ-32053» и автомобиля «Вольво F12» составлял около 90 градусов. Первоначальный контакт произошел между передней частью автомобиля «Вольво F12» и левой боковой частью автобуса «ПАЗ-32053». В случае если маневр разворота водителем автобуса «ПАЗ 32053» был начат с левой полосы движения правой стороны проезжей части, относительно направления движения в сторону г. Екатеринбурга, он не имел бы возможности выполнить маневр без выезда за пределы проезжей части; в случае если маневр разворота водителем автобуса «ПАЗ-32053» был начат с левой полосы правой стороны проезжей части, относительного направления движения в сторону г. Пермь он не имел бы возможности выполнить маневр без выезда за пределы проезжей части; в случае, если маневр разворота водителем автобуса «ПАЗ 32053» был начат с правой полосы движения правой стороны проезжей части, относительно направления движения в сторону г. Екатеринбург он не имел бы возможности выполнять маневр без выезда за пределы проезжей части. При этом установить положение автобуса «ПАЗ 32053» на проезжей части, из которого он начал выполнять маневр разворот, не представилось возможным.

Вопреки кассационной жалобе уголовное дело рассмотрено полно, всесторонне в нем не имеется сведений, свидетельствующих о необъективности суда, а также проведении судебных разбирательств с обвинительным уклоном. Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, установлены правильно, возникшие в ходе исследования доказательств противоречия устранены.

Вывод суда о виновности ФИО2, управляющего автобусом «ПАЗ 32053» в нарушении правил дорожного движения, повлекших дорожно-транспортное происшествие, в результате которого по неосторожности были причинены тяжкий вред здоровью пассажиру автобуса Г. и наступила смерть Г.3, соответствует фактическим обстоятельствам дела и основан на проверенных в судебном заседании доказательствах, всесторонний и правильный анализ которых дан в мотивировочной части приговора.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО2 не правильно оценил складывающуюся дорожно-транспортную ситуацию, не принял необходимых и достаточных мер к обзору проезжей части, не убедился в безопасности маневра разворота, допустив нарушение требований п.п. 1.3, 1.5, 2.1.2, 8.1, 8.8 ПДД, в соответствии с которыми, осужденный, будучи участником дорожного движения, обязан знать и соблюдать требования ПДД, не создавать опасности для движения и не причинять вреда; не перевозить пассажиров, не пристегнутыми ремнями безопасности на транспортном средстве, оборудованном таковыми; при выполнении маневра разворота обязан подавать световые сигналы соответствующего направления и не создавать опасность для движения, помехи другим участникам дорожного движения и уступить дорогу другим транспортным средствам. Нарушение указанных норм стало непосредственной причиной дорожно-транспортного происшествия, повлекших тяжкие последствия.

Судом первой инстанции полно и правильно приведены в приговоре и оценены показания осужденного ФИО2, который на протяжении предварительного и судебного следствия оспаривал свою виновность в дорожно-транспортном происшествии, указывая, что причиной столкновения были неправомерные действия второго участника – водителя З., который, по версии осужденного, неправильно оценил его маневр, направленный на снижение скорости и смещения по правой полосе в целях совершения разворота, не соблюдая дистанцию и скорость, допустил столкновение с автобусом. При этом осужденный оспаривал установленные судом обстоятельства движения а/м «Вольво» по левой полосе и наличие у него преимущества в движении в попутном направлении без изменения траектории.

Критическая оценка позиции осужденного, данная в приговоре, судом апелляционной инстанции признается правильной, поскольку она основана на анализе и оценке совокупности достоверных и допустимых доказательств, опровергающих версию стороны защиты, в том числе показаний очевидцев ДТП, результатов осмотра места происшествия и транспортных средств, заключении автотехнической экспертизы.

Более того, версия осужденного об одновременном перестроении автобуса под его управлением для разворота и смещении автомобиля «Вольво» из левой полосы в правую для совершения обгона, несостоятельна с технической точки зрения и не подтверждается вещно-следовой обстановкой и трасологическими признаками, которые зафиксированы в исследованных доказательствах, она опровергается и иными объективными сведениями, которые не оспариваются стороной защиты. Так, представленными доказательствами установлено, что столкновение произошло в левой полосе, ближе к центру, дороги, когда транспортные средства находились по отношению друг к другу 90 градусов, при этом удар пришелся в центральную левую часть автобуса. Указанное описание фактических обстоятельств подтверждает выводы суда о причинах дорожно-транспортного происшествия, а именно при несоблюдении п.п. 1.3, 1.5, 2.1.2 ПДД и нарушении требований п.п. 8.1,8.8 ПДД ФИО2, когда при совершении маневра разворота, не убедившись в его безопасности, не предоставив преимущество а/м «Вольво», двигавшемуся в попутном направлении по левой полосе, осужденный допустил столкновение транспортных средств.

В данной дорожной ситуации в действиях водителя а/м «Вольво» З. не усматривается несоответствий требованиям ПДД РФ, он не располагал технической возможностью предотвратить ДТП.

Утверждения в апелляционной жалобе о том, что осужденный, управляя автобусом, имел преимущество в движении, заканчивал маневр разворота, подробно проверялись судом и обоснованно в приговоре отвергнуты, как противоречащие материалам уголовного дела, требованиям ПДД. С этим выводом соглашается и суд апелляционной инстанции. Заявленные стороной защиты иные версии развития событий повлекли бы другую локализацию механических повреждений.

Судом в полной мере дана оценка допустимости и достоверности доказательств и обоснованно указано, что протокол осмотра места происшествия со схемой и фототаблицей к нему, составлен надлежащим должностным лицом, с соблюдением требований ст. ст. 60, 166, 176 и 177 УПК РФ, в присутствии двух понятых, удостоверивших правильность и достоверность внесенных в протокол и схему сведений, права и обязанности, которым были разъяснены, порядок и процедура сбора и закрепления доказательств соблюдены; схема к протоколу осмотра места происшествия составлялась зам.начальника СО МО МВД РФ «Нижнесергинский» В., которая подтвердила факт ее составления и обосновала правильность отраженных в ней сведений. При этом неточности, допущенные при оформлении схемы, были устранены в ходе допроса данного должностного лица и понятых в судебном заседании.

Приведенные в приговоре заключения экспертов обоснованы, мотивированы, научно аргументированы, в них содержатся подробные ответы на поставленные вопросы, экспертизы проведены компетентными высококвалифицированными экспертами, имеющими большой стаж и опыт работы, которые были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Выводы экспертов ясны и понятны, не имеют противоречий. Экспертизы проведены с соблюдением требований ст. 204 УПК РФ, на основании исходных данных, соответствующих содержанию признанных судом достоверными доказательств. Данных, которые ставили бы под сомнение компетентность экспертов, а также обоснованность сделанных выводов, не имеется. Судом выводы экспертов надлежащим образом оценены, обоснованно приведены в приговоре.

Экспертные заключения оценены судом в совокупности с другими доказательствами, не доверять выводам экспертов, сомневаться в их объективности у суда оснований не имелось, поэтому они обоснованно признаны допустимыми доказательствами.

Исследованное судом и приведенное в приговоре заключение эксперта в области автотехники составлено квалифицированным экспертом государственного учреждения, и с использованием всех материалов уголовного дела, с учетом вещно-следовой обстановки, зафиксированной на схеме к протоколу осмотра места ДТП, в протоколе осмотра места ДТП и на фототаблице к протоколу осмотра места происшествия, с оценкой версии и ответами на вопросы, поставленные стороной защиты. Выводы, к которым пришел эксперт не противоречат иным доказательствам по делу и подтверждают показания потерпевшего Г., свидетелей, в том числе участника ДТП - водителя З..

Обстоятельства совершения преступления исследованы с достаточной полнотой, существенных противоречий в доказательствах, на которых основаны выводы суда о виновности ФИО2, ставящих под сомнение законность и обоснованность постановленного приговора и выводов, к которым пришел суд - не имеется.

Вместе с тем, из осуждения ФИО2 подлежит исключению указание на нарушение им положений п. 10.1 ПДД РФ, поскольку в нарушение п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25 (в ред. от 24.05.2016 № 22) «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», суд не указал, в чем конкретно выразилось нарушение указанного пункта и какова причинно-следственная связь между нарушением этого пункта и последствиями в виде смерти потерпевшего Г.3 и причинения тяжкого вреда здоровью Г..

Более того, согласно заключению эксперта автотехника, с учетом фактических обстоятельств и показаний участников дорожно-транспортного происшествия, а также исходя из описания преступного деяния, определение соответствия или несоответствия данному пункту действий водителя ФИО2 в конкретной дорожной ситуации не производилось, не устанавливалось и не описывалось.

Вместе с тем, исключение из объема обвинения ФИО2 указания на нарушении им п. 10.1 ПДД РФ на правильность выводов суда о виновности ФИО2 не влияют. При данных обстоятельствах исключение из объема осуждения ФИО2 п. 10.1 ПДД свидетельствует об его изменении и, как следствие, об уменьшении степени общественной опасности совершенного преступления, что влечет соразмерное смягчение назначенного основного и дополнительного наказания.

Проверка и оценка имеющихся в деле доказательств судом первой инстанции произведена в соответствии с требованиями ст. ст. 87 и 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости, а также достаточности их совокупности для правильного разрешения дела. Судом приведены мотивы, по которым он признал положенные в основу приговора доказательства достоверными, относимыми, допустимыми, соответствующими установленным фактическим обстоятельствам дела, и, в своей совокупности, достаточными для установления вины осужденного в совершении инкриминируемого ему деяния, с указанием оснований, по которым он их принимает. Судом обоснованно сделан вывод о том, что исследованные доказательства обвинения согласуются между собой, взаимно дополняют друг друга, не содержат значимых противоречий.

Также надлежащим образом суд первой инстанции дал оценку доказательствам стороны защиты, с приведением подробной, мотивированной оценки, почему он им не доверяет.

Представленное стороной защиты заключение специалиста получило надлежащую и подробную оценку суда, как опровергнутое совокупностью представленных суду доказательств. Признавая данное заключение специалиста недопустимым и недостоверным доказательством, суд обратил внимание на неполноту и выборочность представленных материалов, что повлекло предположительный и теоретизированный характер суждений, исследований и выводов, исходя из позиции ФИО2, без учета реальных, фактических обстоятельств ДТП и показаний потерпевшего и свидетелей, дорожной ситуации в целом, погодных условий, состояния проезжей части и видимости в частности. Представленная в этом заключении видеозапись (с покадровой фотофиксацией) движения автобуса не отвечает требованиям относимости доказательств, поскольку проведенный эксперимент не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Вопреки доводам жалобы, акт несчастного случая на производстве, представленный в суд первой инстанции, был исследован в судебном заседании, однако преюдициального значения не имеет, виновность участников ДТП не устанавливает. Приведенные в нем пояснения пострадавших в ДТП, на которые ссылается автор жалобы, не отвечают требованиям уголовно-процессуального закона о допустимости доказательств. Более того, указанные лица были допрошены в рамках уголовного дела, в том числе в судебном заседании с участием сторон, эти показания приведены и оценены в приговоре правильно, в качестве достоверных и допустимых доказательств.

Оснований не согласиться с мотивированной, подробной и обоснованной позицией суда первой инстанции при оценке доказательств, представленных стороной защиты, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, обстоятельства совершения преступления исследованы с достаточной полнотой, существенных противоречий в исследованных доказательствах, ставящих под сомнение законность и обоснованность постановленного приговора, не имеется. Постановленный судом приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию. В нем отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию, в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку, с приведением мотивов принятых решений, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступления, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к данному делу, из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Описание деяния, признанного судом доказанным, содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины, мотиве и об иных данных, позволяющих судить о событии преступления, причастности к нему осужденного, о его виновности, которые достаточны для правильной правовой оценки содеянного.

Таким образом, суд правильно, на основании исследованных доказательств, установил фактические обстоятельства и обоснованно квалифицировал действия ФИО2 по ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Оснований для какой-либо иной правовой оценки содеянного, для возвращения дела прокурору либо к оправданию ФИО2 не имеется.

Данных о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном, из материалов дела не усматривается. Председательствующий, руководствуясь ст. ст. 15, 243 УПК РФ, обеспечил состязательность и равноправие сторон в ходе судебного заседания для всестороннего и объективного рассмотрения дела. Право на защиту не нарушено. Все доводы, изложенные в жалобе, были тщательно проверены судом, на них даны аргументированные ответы.

Как отмечено ранее, нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не установлено.

Довод жалобы защитника о незаконности приговора в связи с тем, что по данным обстоятельствам ФИО2 привлечен к административной ответственности по ч. 2 ст. 12.24 КоАП РФ с назначением административного наказания, является несостоятельным.

Ссылка защитника на разъяснения Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», изложенные в п. 9 и п. 12(1), не может быть принята во внимание, поскольку данные толкования закона не отражают правовую ситуацию, сложившуюся по настоящему уголовному делу, не касаются правовой оценки действий виновного в отношении лиц, которым причинен тяжкий вред здоровью и/или наступила смерть потерпевшего, наряду с иными лицами, которым причинен менее тяжкий вред. Двойного привлечения к ответственности за одно и то же деяние по делу не допущено.

Довод защиты о фальсификации показаний свидетелей не подтвержден представленными материалами, такое утверждение обусловлено оспариванием их содержания и несогласием с судебной оценкой доказательств, к чему оснований не установлено. Судом дана правильная оценка показаниям свидетелей на предварительном следствии как последовательным, непротиворечивым, соответствующим иным доказательствам по делу, доводы жалобы об обратном опровергнуты совокупностью представленных суду доказательств.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона, при производстве предварительного расследования и судом при рассмотрении дела, влекущих отмену приговора или могущих повлиять на законность и обоснованность судебного решения, допущено не было. Дело рассмотрено всесторонне и объективно. Из протокола судебного заседания следует, что судом разрешены в установленном порядке все заявленные сторонами ходатайства, обеспечены иные процессуальные права участников. Необоснованного отклонения ходатайств сторон, других нарушений процедуры уголовного судопроизводства, прав его участников, которые повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, судом при рассмотрении дела не допущено.

Осужденный ФИО2 о наличии у него психических заболеваний не заявлял, на учете у психиатра не состоит. Учитывая обстоятельства совершенного им преступления, отсутствие сведений объективно указывающих на наличие у него психических расстройств, суд обоснованно пришел к выводу об отсутствии оснований сомневаться в психическом статусе ФИО2 и признал его вменяемым.

В соответствии с ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ, несправедливым является приговор, которым назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, но по своему виду или размеру является несправедливым, как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости.

При назначении наказания Изгагину судом соблюдены требования статей 6, 60 УК РФ и надлежащим образом были учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, поведение после совершения преступления, данные о личности осужденного, который ранее не судим, имеет постоянные место жительства и регистрации, где характеризуется положительно, трудоустроен, на учете у психиатра и нарколога не состоит, его семейное положение, условия его жизни и жизни его семьи, состояние здоровья, смягчающие и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Суд, на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ, учел в качестве смягчающих наказание ФИО2 обстоятельств: состояние здоровья, как самого осужденного, так и его близких, оказание помощи близким лицам, в том числе брату, сестре, совершеннолетним детям, оказание помощи по воспитанию и содержанию внуков, оказание помощи брату супруги, 

<

...>, а также иным лицам; наличие эмоционального переживания, связанного с гибелью близкого человека, осуществление общественно-полезной деятельности, в том числе, оказание посильной помощи участникам СВО, принесение извинений, осуществление трудовой деятельности, положительные характеристики и иные данные на осужденного.

Оснований для повторного учета приведенных выше обстоятельств в качестве смягчающих не имеется, доводы об этом авторов представления и жалобы не законны.

При этом суд апелляционной инстанции признает несостоятельным довод апелляционного представления о признании смягчающим обстоятельством, предусмотренным п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, что автор усматривает в даче показаний ФИО2 на стадии предварительного расследования. Этот же факт прокурор предлагает признать смягчающим обстоятельством на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ как частичное признание вины. Указанные доводы представления противоречат материалам уголовного дела, позиции ФИО2, которую он занимал на протяжении всего предварительного расследования. Согласно его пояснениям, он категорически оспаривает фактические обстоятельства инкриминируемого деяния, нарушение со своей стороны правил дорожного движения при совершении маневра разворота, заявляет о своей невиновности в ДТП, напротив, указывает, что в преступлении виновен второй участник аварии. Данная позиция осужденного была поддержана его защитником, просившем об оправдании ФИО2 на всех стадиях судопроизводства. Ссылку на заявление осужденного о том, что не видел автомобиль «Вольво» на не левой полосе дороги в момент совершения маневра, невозможно оценить как признание вины и активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поскольку по своей сути и содержанию оно таковым не является.

Также несостоятелен довод представления об учете принесения извинений потерпевшей в качестве иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного преступлением, в качестве смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, а не по ч. 2 ст. 61 УК РФ, как указано в приговоре. Данная позиция прокурора противоречит фактическим обстоятельствам по делу, в том числе правовой оценке соразмерности последствий и совершенных осужденным действий по заглаживанию вреда в виде принесения извинений, более того, которые, как следует из пояснений представителя, потерпевшей не приняты. Позиция автора представления противоречит соответствующим разъяснениям Верховного Суда РФ.

Вопреки доводам жалобы защитника, семейные обстоятельства учтены судом, о чем прямо указано в приговоре.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции не усматривает законных оснований для признания в качестве смягчающего наказания ФИО2 обстоятельства - действия, предпринятые иным лицом по возмещению ущерба потерпевшему Г., а именно ООО «Жасмин», на которого как владельца источника повышенной опасности, в том числе решением суда по гражданскому иску возложена обязанность по компенсации морального вреда. Как установлено в ходе судебного разбирательства осужденным ФИО2 соответствующих действий по возмещению ущерба и понесенных расходов на лечение, компенсации морального вреда, самостоятельно и добровольно не осуществлялось.

Обстоятельств, отягчающих наказание, в соответствии со ст. 63 УК РФ, судом обоснованно не установлено.

Определяя вид и размер наказания, суд первой инстанции, с учетом обстоятельств совершения преступлений, личности осужденного, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих его наказание обстоятельств, пришел к выводу о возможности применения положений ст. 53.1 УК РФ.

Вместе с тем, проверяя правомерность и обоснованность назначенного ФИО2 наказания по ч. 3 ст. 264 УК РФ, суд апелляционной инстанции руководствуется положениями ст.ст. 389.19, 389.24 УПК РФ, в рамках процессуального повода к изменению приговора, и требованиями ст. 10 УК РФ в связи с внесением ФЗ № 218 от 23.07.2025 изменений в ч. 1 ст. 53.1 УК РФ. В связи с чем, указание суда на назначение ФИО2 наказания в виде лишения свободы сроком 2 года 6 месяцев подлежит исключению из приговора.

Принимая во внимание все изложенные в приговоре смягчающие обстоятельства и отсутствие отягчающих, данные о личности осужденного, его возраст, семейное положение и состояние здоровья, влияние назначенного наказания на условия жизни его семьи, учитывая приведенные выше основания для изменения объема обвинения, суд апелляционной инстанции приходит о возможности исправления ФИО2 путем назначения ему принудительных работ.

С учетом фактических обстоятельств дела, общественной опасности содеянного, суд апелляционной инстанции, как и суд первой инстанции, не находит исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, связанных с целями и мотивами преступления, поведением осужденного во время и после его совершения, иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, дающих основания для применения ст. 64 УК РФ, либо возможности применения ст. 73 УК РФ, а также не усматривает оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Вывод о необходимости назначения ФИО2 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, в достаточной степени мотивирован в приговоре. Суд апелляционной инстанции находит это решение законным, обоснованным и целесообразным.

Назначаемое наказание в виде принудительных работ с удержанием части заработной платы в доход государства суд апелляционной инстанции считает справедливым и соразмерным содеянному, оно соответствует общественной опасности совершенного преступления, отвечает задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, целям восстановления социальной справедливости.

В соответствии с требованиями ч. 1 ст. 60.1 УИК РФ осужденные к принудительным работам отбывают наказание в специальных учреждениях - исправительных центрах, расположенных в пределах территории субъекта Российской Федерации, в котором они проживали или были осуждены. В связи с этим довод представления в данной части не подлежит удовлетворению, поскольку исполнение приговора осуществляется в рамках уголовно-исполнительного законодательства территориальным органом уголовно-исполнительной системы по месту жительства осужденного к принудительным работам или по месту его осуждения непосредственно либо через учреждение, исполняющее наказание и входит в компетенцию соответствующего специализированного государственного органа.

Вопрос о процессуальных издержках разрешен в соответствии со ст. 131-132 УПК РФ.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не допущено, оснований для внесения иных, кроме оговоренных выше, изменений суд апелляционной инстанции не усматривает.

Апелляционные представление прокурора и жалоба защитника в интересах осужденного удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Нижнесергинского районного суда Свердловской области от 14.10.2025 в отношении ФИО2 изменить.

Исключить из осуждения ФИО2 указание на нарушение п. 10.1 (абз.1) Правил дорожного движения и текст о том, что «водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил».

Исключить указание суда на назначение ФИО2 по ч. 3 ст. 264 УК РФ наказания в виде лишения свободы сроком 2 года 6 месяцев.

В соответствии в ч. 1 ст. 53.1 УК РФ (в редакции Федерального закона от 23.07.2025 № 218-ФЗ) назначить ФИО2 по ч. 3 ст. 264 УК РФ наказание в виде принудительных работ на срок 2 года 4 месяца с удержанием 10% заработной платы в доход государства, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 4 месяца.

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 60.1 УИК РФ возложить на осужденного ФИО2 обязанность проследовать к месту отбывания наказания в исправительный центр самостоятельно, за счет государства, в порядке, установленном ст. 60.2 УИК РФ.

Срок отбытия наказания в виде принудительных работ исчислять осужденному ФИО2 в соответствии с положениями ч. 1 ст. 60.3 УИК РФ - со дня прибытия в исправительный центр для отбывания наказания. Время следования осужденного к месту отбытия наказания в соответствии с предписанием зачесть в срок принудительных работ, из расчета один день за один день.

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя Матвеева А.В. и апелляционную жалобу защитника - адвоката Душкина Д.В. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня вынесения и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции, расположенный в г. Челябинске, через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий