УИД 86RS0013-01-2020-000497-04

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

16 июля 2020 года город Радужный

Радужнинский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в составе судьи Гаитовой Г.К., при помощнике судьи Клименко А.И., с участием истцов ФИО1 и ФИО2, представителя истцов адвоката Шумиловой С.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-288/2020 по исковому заявлению ФИО1 и ФИО2 к публичному акционерному обществу «Сбербанк России» и акционерному обществу «Страховое общество газовой промышленности» о защите прав потребителей,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 и ФИО2 обратились в суд с иском к ПАО Сбербанк о защите прав потребителей. В обоснование иска указали, что заключили с ПАО Сбербанк кредитный договор от 31 мая 2017 года №, по которому они получили кредит в размере 2 700 000 руб. сроком на 180 месяцев. Пункт 9 кредитного договора предусматривает обязанность заемщика заключить договор страхования жизни и здоровья титульного созаемщика. Между АО «СОГАЗ» и ФИО1 на основании заявления на страхование от 31 мая 2017 года и в соответствии с Правилами страхования при ипотечном кредитовании в редакции от 09 октября 2012 года заключен договор страхования от 31 мая 2017 года. Согласно квитанции АО «СОГАЗ» от 31 мая 2017 года серии РРР № им понесены расходы по уплате страховой премии в размере 106 380 руб. Заключение кредитного договора и выдача кредита были обусловлены взиманием страховых взносов от несчастных случаев и болезней, что противоречит закону. Обязанность страховать свои жизнь и здоровье не может быть возложена на гражданина по закону, и при заключении кредитного договора банк не вправе требовать от заемщика осуществления какого-либо личного страхования, поскольку данное требование не имеет правовой основы, не относится к предмету кредитного договора и является навязанной услугой. Им не была предоставлена возможность выбора различных вариантов кредитования, кредитным договора не предусмотрена возможность отказа от услуг, указанных в пунктах договора, и он приобрел дополнительную услугу в виде страхования, что не соответствовало его волеизъявлению. Направленная 06 апреля 2020 года ответчику претензия о выплате денежных средств, внесенных по договору страхования, оставлена без удовлетворения. Банк, навязывая дополнительную услугу по страхованию рисков прекращения или ограничения права собственности на предмет ипотеки, а также риска причинения вреда жизни и здоровью заемщика, действовал в целях минимизации своих рисков, а истцы в данной услуге не нуждались. В силу закона пункт 9 кредитного договора в части личного и титульного страхования является недействительным. Получение кредита поставлено банком в зависимость от обязательного страхования, и они были лишены возможности реализовать свои права на получение кредита без внесения дополнительной платы и приобретения дополнительных, навязанных банком. Затраты истца по оплате страховой премии в размере 106 380 руб. относятся к убыткам и должны быть взысканы с ответчика. Размер компенсации морального вреда в результате нарушения прав истца составляет 100 000 руб. Кроме того, с ответчика в пользу истца подлежит взысканию штраф в размере 50% от присужденной судом суммы. Ссылаясь на ст. 12, 15, 151, 166, 168, 180, 395, 422, 927, 934, 935, 819, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), ст. 5 Закона «О банках и банковской деятельности», ст. 13, 15, 16 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года №-I «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей), пп. «в» п. 3 Общих исключений в отношении соглашений между кредитными и страховыми организациями, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 30 апреля 2009 года №, п. 14 Рекомендаций, п. 33 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 года № «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», просили признать недействительным пункт 9 договора от 31 мая 2017 года №, заключенного между сторонами, в части обязанности заемщика заключить договор страхования жизни и здоровья титульного созаемщика; взыскать с ответчика в пользу ФИО1 убытки, связанные с уплатой страховой премии в размере 106 380 руб.; взыскать с ответчика в пользу истцов солидарно компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб. и штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя (л.д. 5-10).

Протокольным определением от 20 мая 2020 года к участию в деле в качестве соответчика привлечено АО «СОГАЗ» (л.д. 75-76). 

В письменных возражениях на иск ответчик ПАО Сбербанк просил применить пропуск срока исковой давности, который согласно ст. 181 ГК РФ составляет один год со дня заключения договора. Положения Федерального закона от 21 декабря 2013 года № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» предполагают, что кредитор вправе потребовать от заемщика заключить договор страхования жизни, здоровья или иного страхового интереса заемщика, являющийся обязательным условием договора займа или кредитного договора, заключаемого между кредитной организацией или заемщиком, при условии понижения размера процентной ставки. При этом кредитор имеет право повышения размера процентной ставки по договору займа или кредитному договору в зависимости от заключения или незаключения такого договора страхования. Отсутствие/расторжение или невозобновление действия договора страхования жизни и здоровья может повлечь лишь увеличение процентной ставки по кредиту. Поскольку истцами выбрана программа «Защищенный кредит», процентная ставка по кредитному договору снижена до уровня 10,9% годовых вместо 11,9% годовых (при выборе варианта кредитования на общих условиях). Несмотря на условие кредитного договора о необходимости заключения договора страхования жизни и здоровья титульного созаемщика, фактически страхование не является обязательным, заемщик вправе не страховать свою жизнь и здоровье. Подписав кредитный договор, истцы добровольно согласились с предложенными банком условиями кредитования, включая условие о необходимости страхования жизни и здоровья, и самостоятельно приняли решение о заключении договора страхования с АО «СОГАЗ». Истцы заключили с банком кредитный договор на индивидуально согласованных условиях, договор подписан ими добровольно, собственноручно, содержит все существенные условия. При заключении кредитного договора истцам банк своевременно и в полном объеме предоставил всю необходимую и достоверную информацию. Учитывая, что к такой информации, в том числе, относятся размер кредита, срок кредита, процентная ставка, полная стоимость кредита в процентах годовых, включение такой информации в кредитный договор и приложения к нему является способом, обеспечивающим доведение до потребителей всей необходимой информации при предоставлении кредита. Заключая кредитный договор, истцы имели реальную возможность оценить его условия, принятие ими решения о получении кредита в зависимость oт действий банка не поставлено. Истцы, ознакомившись с общими и индивидуальными условиями кредитования, вправе были отказаться от заключения договора, обратиться за предоставлением иного кредитного продукта, либо в другую кредитную организацию, не сделав этого, подтвердили согласие с условиями кредитного договора; при этом должны были самостоятельно оценить риск принимаемого решения и в случае несогласия с размером устанавливаемых процентов за пользование заемными средствами, а равно и с расходами на уплату страховой премии, не заключать договор. Заключив договор страхования жизни и здоровья, уплатив страховую премию, истцы исполнили условия кредитного договора, и этим дали банку основания полагаться на действительность сделки, следовательно, предъявленное требование является нарушением принципа добросовестности стороны, не имеет правового значения, и не может быть принято судом к рассмотрению. Истцами не доказано наличие оснований для взыскания убытков, а уплата страховой премии не может быть приравнена к убыткам истцов. Поскольку кредитование истцов производилось банком по сниженной процентной ставке, экономия истцов на уплате процентов за весь срок пользования кредитом является существенным обстоятельством, влияющим на размер понесенных убытков. По требованию о взыскании уплаченной страховой премии в размере 106 380 руб. банк является ненадлежащим ответчиком, поскольку услугу по страхованию истцам не оказывал, договор страхования с ними не заключал и денежных средств в оплату страховой премии не принимал. Требования о взыскании штрафа и компенсации морального вреда являются производными и удовлетворению не подлежат. Кроме того, при отсутствии оснований для признания недействительным условия кредитного договора штраф не может быть взыскан, так как банк права истцов не нарушал. Поэтому штраф подлежит уменьшению, при этом заявление об уменьшении суммы неустойки и штрафа, не является признанием долга, и не свидетельствует о нарушении обязательств со стороны банка. Оспариваемое истцами условие кредитного договора закону о потребительском кредите не противоречит, доказательств нарушения прав истцов не имеется, компенсация морального вреда не подлежит взысканию. Банк исполнил свои обязательства по кредитному договору надлежащим образом, однако истцы, воспользовавшись кредитными средствами, заявляют требования об оспаривании условий договора. Кроме того, заключив договор страхования и уплатив страховую премию, истцы продолжают пользоваться услугой по страхованию; договор страхования ими не расторгнут, при наступлении страхового случая они смогут получить страховое возмещение. При этом, истец также просит взыскать страховую премию с банка и фактически пытается переложить понесенные им расходы на банк при отсутствии к тому законных оснований. Таким образом, истец злоупотребляет правом. Ссылаясь на ст. 1, 10, 15, 168, 181, 333, 421, 1064 ГК РФ, ст. 35 ГПК РФ, ст. 5, 7 Закона о потребительском кредите, ст. 15 Закона о защите прав потребителей, п. 70 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», п. 45 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 года №, п. 69, 71 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 года № «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», Определение Верховного Суда РФ от 07 апреля 2015 года №-КГ15-10, п. 8 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 20 декабря 1994 года №, просил в иске отказать (л.д. 59-73, 158-165).

В письменных возражениях на иск соответчик АО «СОГАЗ» указал, что истец был ознакомлен с Правилами страхования и получил страховой полис, страховая премия выплачена им наличными средствами в размере 106 380 руб. 31 мая 2017 года. За период действия договора страхования от 31 мая 2017 года № IS 2391 заявление истца об отказе от договора страхования и возврате страховой премии страховщику не поступало. Несмотря на обеспечение кредитного обязательства договором страхования, истец от оформления и получения кредита не отказался, возражений против предложенных условий страхования не заявил. Кредитные организации часто требуют от заемщика заключить договор страхования жизни, здоровья или иного страхового интереса, чтобы снизить риск невозврата кредита. Между тем вне зависимости от вида кредитования - ипотечное или потребительское - страхование жизни и здоровья может быть только добровольным. Страхование является самостоятельной услугой по отношению к кредитованию, а страхование от несчастных случаев и болезней в рамках ипотечного кредитования - добровольным, поэтому АО «СОГАЗ» не является надлежащим ответчиком по данному иску, Страховщик действовал добросовестно, не ущемляя и не нарушая прав страхователя как потребителя. Кроме того, с 28 ноября 2019 года потребитель финансовых услуг вправе заявлять в судебном порядке требования к страховщику только после получения от финансового уполномоченного решения по обращению, доказательства соблюдения обязательного досудебного порядка урегулирования спора истцом не представлено. Ссылаясь на ст. 8, 153, 421, 422, 432, 450, 927, 934, 942, 943, 958, главу 48 ГК РФ, ст. 32 Закона о защите прав потребителей, Указание ЦБ РФ от 20 ноября 2015 года №-У, просил в иске отказать, иск оставить без рассмотрения (л.д. 105-110, 119-127). 

Истцы ФИО1 и ФИО2 в судебном заседании иск поддержали по изложенным в нем основаниям и пояснили, что об оспариваемом ими условии договора они узнали лишь при подписании кредитного договора, от получения кредита отказаться не могли, так как необходимо было перечислять деньги за приобретаемую квартиру. Размер страховой премии является для них, пенсионеров, значительным, им пришлось занимать в долг деньги. По какой причине после получения кредита не отказались от договора страхования, а также не обратились в суд в течение года, пояснить не смогли. После перерыва в судебное заседание не явились и в судебных прениях не участвовали. 

Представитель истцов адвокат Шумилова С.В., действующая по ордеру (л.д. 74), в судебном заседании поддержала доводы иска и дополнительно пояснила, что указанное в иске условие договора оспаривается в связи с его несоответствием закону и потому является ничтожным; срок исковой давности по ничтожным сделкам составляет три года. Иск подан в суд 23 апреля 2020 года, и срок исковой давности истцами не пропущен. Требования о взыскании расходов по уплате страховой премии предъявлены к банку, поскольку именно по вине банка истцы понесли убытки и в силу ст. 15 ГК РФ имеют право на их возмещение.

Представители ответчиков в судебное заседание не явились, о рассмотрении дела извещены (л.д. 77, 81-83, 213). На основании ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) дело рассмотрено в отсутствие ответчиков. 

Выслушав истцов и их представителя, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующим выводам. 

В соответствии с п. 1 ст. 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

Как следует из материалов дела, между истцами и ПАО Сбербанк заключен кредитный договор от 31 мая 2017 года №, по которому истцам выдан кредит в размере 2 700 000 руб. под 10,9% годовых сроком на 180 месяцев (л.д. 13-16, 17-19, 20, 21-23, 166-167, 195-196). 

В соответствии с п. 1 ст. 934 ГК РФ по договору личного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию), уплачиваемую другой стороной (страхователем), выплатить единовременно или выплачивать периодически обусловленную договором сумму (страховую сумму) в случае причинения вреда жизни или здоровью самого страхователя или другого названного в договоре гражданина (застрахованного лица), достижения им определенного возраста или наступления в его жизни иного предусмотренного договором события (страхового случая).

Как подтверждается заявлением на ипотечное страхование от 31 мая 2017 года, страховым полисом от 31 мая 2017 года №IS2391, между истцом ФИО1 и АО «СОГАЗ» заключен договор добровольного страхования, по которому объектом страхования являются имущественные интересы страхователя, связанные с причинением вреда жизни и здоровью; срок договора установлен с 31 мая 2017 года на 12 месяцев. По договору страхования истец уплатил соответчику страховую премию в размере 106 380 руб. Объектом страхования по заключенному сторонами договору являются не противоречащие законодательству Российской Федерации имущественные интересы, связанные с причинением вреда жизни и здоровью застрахованного лица (п. 1.1 страхового полиса). Пунктом 1.3 страхового полиса предусмотрено, что страховыми рисками, на случай которых производится настоящее страхование, являются смерть и утрата трудоспособности (инвалидность) (л.д. 25, 26, 111-113, 116-117, 118, 182, 194).

Факт заключения кредитного договора и договора страхования, а также условия договоров и размер уплаченной страховой премии участвующими в деле лицами не оспорены и не опровергнуты. 

Претензия истца о возмещении банком расходов на оплату страховой премии оставлена без удовлетворения (л.д. 27-29).

Суд полагает, что страхование рассматривается банком как один из способов обеспечения возврата денежных средств по кредиту, поскольку при наступлении определенного в договоре страхового случая задолженность заемщика по кредиту погашается за счет страховой выплаты, осуществляемой страховой организацией в пределах определенной в договоре страхования страховой суммы. 

Вместе с тем в соответствии с положениями ст. 935 ГК РФ в случаях, когда обязанность страхования не вытекает из закона, а основана на договоре, такое страхование не является обязательным. Законом о потребительском кредите, которым регулируются отношения, возникающие в связи с предоставлением потребительского кредита (займа) физическому лицу, соответствующая обязанность не установлена.

Согласно п. 1 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена ГК РФ, законом или добровольно принятым обязательством.

При заключении договора потребительского кредита кредитная организация и заемщик могут прийти к соглашению о включении в индивидуальные условия договора потребительского кредита положений о необходимости заключения договора страхования.

В соответствии с ч. 18 ст. 5 Закона о потребительском кредите условия об обязанности заемщика заключить другие договоры либо пользоваться услугами кредитора или третьих лиц за плату в целях заключения договора потребительского кредита (займа) или его исполнения включаются в индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) только при условии, что заемщик выразил в письменной форме свое согласие на заключение такого договора и (или) на оказание такой услуги в заявлении о предоставлении потребительского кредита (займа). Указанное письменное согласие заемщика подразумевает, что заключение договора страхования осуществляется им на добровольных началах, то есть своей волей и в своем интересе.

Кредитор обязан предоставить заемщику потребительский кредит (заем) на тех же условиях (сумма, срок возврата потребительского кредита (займа) и процентная ставка) в случае, если заемщик самостоятельно застраховал свою жизнь, здоровье или иной страховой интерес в пользу кредитора у страховщика, соответствующего критериям, установленным кредитором в соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации. 

Из материалов гражданского дела следует, что истцы самостоятельно выбрали АО «СОГАЗ» для заключения договора страхования, и кредит им предоставлен на тех же условиях. 

Поскольку федеральным законом не предусмотрено обязательное заключение заемщиком договора страхования, то банк обязан предложить заемщику альтернативный вариант потребительского кредита (займа) на сопоставимых (сумма и срок возврата потребительского кредита (займа) условиях потребительского кредита (займа) без обязательного заключения договора страхования.

Обязанность исполнителя предоставить потребителю необходимую и достоверную информацию об услуге, обеспечивающую возможность правильного выбора услуги, а также ответственность за несоблюдение данного положения предусмотрены в ст. 10 и 12 Закона о защите прав потребителей. 

Как разъяснено в п. 13 Обзора судебной практики по делам, связанным с защитой прав потребителей финансовых услуг, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 27 сентября 2017 года, гражданин вправе отказаться от услуги личного страхования по кредитному договору и потребовать возмещения убытков, возникших в связи с непредоставлением в разумный срок надлежащей информации об оказываемой услуге.

Применяя положения статей 10 и 12 Закона о защите прав потребителей, а также приведенные разъяснения Верховного Суда РФ, суд полагает, что банк своевременно, до заключения кредитного договора, предоставил истцам необходимую и достоверную информацию об услуге кредитования. 

В частности, из пунктов 1, 4.1.6, 4.4.2, 4.4.3 раздела «Жилищные кредиты» общих условий кредитования следует, что банком предлагаются потребителям различные кредитные продукты, в том числе, продукт «Защищенный кредит», предполагающий предоставление кредита под пониженную процентную ставку при условии страхования жизни и здоровья заемщика на весь срок кредитования (л.д. 13-16, 168-179).

Сведения о том, что истцы были лишены возможности заблаговременно до подписания договора получить необходимую информацию о видах кредитных продуктов и их условиях, материалы гражданского дела не содержат. 

Напротив, из представленных банком документов, в частности, решения о предоставлении/отказе в предоставлении кредита от 25 мая 2017 года следует, что кредитная заявка была подана истцами 16 мая 2017 года (л.д. 183-193), следовательно, до подписания 31 мая 2017 года они не были лишены возможности принять решение о получении кредита на иных условиях (без заключения договора страхования жизни и здоровья, но под иную процентную ставку), либо выбрать иную кредитную организацию. 

Кроме того, согласно п. 1 Указания Банка России от 20 ноября 2015 года №-У «О минимальных (стандартных) требованиях к условиям и порядку осуществления отдельных видов добровольного страхования» (зарегистрировано в Минюсте России 12 февраля 2016 года №) при осуществлении добровольного страхования (за исключением случаев осуществления добровольного страхования, предусмотренных пунктом 4 настоящего Указания) страховщик должен предусмотреть условие о возврате страхователю уплаченной страховой премии в порядке, установленном настоящим Указанием, в случае отказа страхователя от договора добровольного страхования в течение четырнадцати календарных дней со дня его заключения независимо от момента уплаты страховой премии, при отсутствии в данном периоде событий, имеющих признаки страхового случая (в редакции Указания Банка России от 21 августа 2017 года №-У), а в прежней редакции – в течение пяти дней.

Несмотря на это, такой отказ от договора страхования истцом ФИО1 заявлен не был, напротив, в течение всего срока договора страхования он пользовался оплаченной им услугой по страхованию жизни и здоровья. 

При изложенных обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что истцам банком до заключения кредитного договора предоставлена вся необходимая информация, и ими добровольно принято решение о заключении кредитного договора при условии личного страхования титульного созаемщика, но под пониженную процентную ставку, тогда как они не были лишены возможности отказаться от заключения договора личного страхования, но при этом уплатить процентную ставку на общих основаниях. 

В соответствии с п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия. В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы таких третьих лиц. Сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли (п. 2 ст. 166 ГК РФ).

Согласно п. 3 ст. 166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

В соответствии с п. 5 ст. 166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Подписав кредитный договор, получив кредитные средства, а также заключив договор личного страхования титульного созаемщика и оплатив страховую премию, истцы дали банку основание полагаться на действительность оспариваемого ими условия кредитного договора, и в силу этого заявление о недействительности сделки не может иметь правового значения. 

Пунктом 1 ст. 168 ГК РФ установлено, что за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 ст. 168 ГК РФ).

Обсуждая требования истцов о признании недействительным пункта 9 кредитного договора в части возложения на заемщика застраховать жизнь и здоровье титульного созаемщика, а также возражения ответчика относительно пропуска срока исковой давности, суд учитывает, что в обоснование данного требования истцы фактически указывают в иске на ничтожность данного условия, как противоречащего закону.

Вместе с тем, в силу приведенных выше положений пункта 1 ст. 168 ГК РФ пункт 9 кредитного договора в указанной в иске части, как сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. 

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 ст. 181 ГК РФ).

Таким образом, поскольку пункта 9 кредитного договора в указанной выше части в силу п. 1 ст. 168 ГК РФ является оспоримой сделкой, поэтому срок исковой давности в данном случае составляет один год, и его исчисление начинается с даты заключения договора, то есть, с 31 мая 2017 года.

Следовательно, истцы вправе были обратиться с иском об оспаривании условий кредитного договора не позднее 30 мая 2018 года, тогда как иск предъявлен 23 апреля 2020 года, то есть с пропуском срока исковой давности. 

О восстановлении пропущенного срока исковой давности истцами не заявлено, доказательства уважительных причин его пропуска материалы гражданского дела не содержат.

При изложенных обстоятельствах суд полагает, что требования истцов о признании п. 9 кредитного договора и взыскании с банка убытков удовлетворению не подлежат.

Остальные требования о взыскании штрафа и компенсации морального вреда являются производными от основных требований и удовлетворению с учетом предмета и основания иска также не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении искового заявления ФИО1 и ФИО2 к публичному акционерному обществу «Сбербанк России» и акционерному обществу «Страховое общество газовой промышленности» о защите прав потребителей – отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Радужнинский городской суд.

Резолютивная часть решения вынесена 16 июля 2020 года.

Решение в окончательной форме принято 22 июля 2020 года.

Судья Г.К. Гаитова