Дело № 2-3463/2017 10 августа 2017 года

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Красносельский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Уланова А.Н.,

при секретаре Кочаряне Э.М., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО3 к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения, признании брачного договора недействительным, установлении режима долевой собственности супругов на квартиру, признании права собственности на квартиру,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, ФИО3 обратились в суд с вышеуказанным иском, в котором просят суд: взыскать в пользу ФИО3 средства в размере 2 750 000 рублей; признать недействительным брачный договор от 25 октября 2014 года, заключенный ФИО1 и ФИО2, а также дополнительное соглашение к нему от 6 декабря 2014 года; установить режим долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, признав за супругами по ? доли каждым; обязать Управление Россреестра по Санкт-Петербургу аннулировать запись о государственной регистрации права собственности на ответчика в отношении спорной квартиры.

Требования иска основывают на том, что ФИО1 и ФИО2 состояли в зарегистрированном браке; между ними заключен брачный договор и дополнительное соглашение к нему, по условиям которых квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>, приобретается ответчиком за счёт кредитных средств и остаётся в собственности названного лица.

ФИО1 ссылался на то, что ответчик ввела его в заблуждение относительно названного брачного договора, поскольку указывала на необходимость его заключения для получения кредита, после чего предполагалось расторжение брачного договора, чего не последовало.

Кроме этого указывал названный истец на то, что квартира приобретена в большей степени на совместные средства супругов, оставление её в собственности ответчика по условиям брачного договора ставит истца в явно неравное положение.

ФИО3 при этом ссылался на то, что для целей приобретения ФИО2 и ФИО1 совместного жилья передал лично ответчику средства в размере 2 750 000 рублей, которые незамедлительно в день передачи внесены на расчётный счёт ответчика.

Указывая на то, что, в конечном счёте, жильё приобретено супругами не в совместную собственность, ответчик, по мнению названого истца, неосновательно обогатился на сумму переданных средств, в связи с чем, истец просит их взыскать.

ФИО3 в судебное заседание явился, на удовлетворении требований настаивал.

Представитель истцов ФИО1, ФИО3 - адвокат Лебедева Т.Ю., действующая на основании доверенности и ордера, явилась в судебное заседание, на требованиях настаивала.

Представитель истца ФИО3 – ФИО4, действующая на основании доверенности, явилась в заседании, иск поддержала.

Представитель ответчика - ФИО5, действующий на основании доверенности, явился в заседание, полагал требования иска необоснованными, просил в их удовлетворении отказать.

Третьи лица, извещённые судом о времени и месте рассмотрения дела, в том числе по правилам части 2.1. статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в судебное заседание не явились, об уважительности причин неявки суду не сообщили, об отложении заседания не просили.

Суд в порядке статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации счёл возможным рассматривать спор в отсутствие не явившихся лиц.

Выслушав явившихся в заседание лиц, изучив материалы настоящего гражданского дела, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующим выводам.

Судом установлено, что 23 июля 2004 года между ФИО1 и ФИО6 (в настоящее время ФИО7) ФИО8 ЗАГС Вологодской области территориальным отделом ЗАГС города Череповца зарегистрирован брак (л.д.7).

Решением мирового судьи судебного участка №106 Санкт-Петербурга от 27 марта 2017 года брак между ФИО1 и ФИО2 расторгнут (л.д.151-152).

На основании договора купли-продажи квартиры (с использованием кредитных средств) №206/56-1/547 от 9 декабря 2014 года, заключённому между ООО «ЛенРусСтрой» и ФИО2 последняя приобрела жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес>л.д.109-115).

Квартира передана ответчику по акту 30 декабря 2014 года (л.д.116).

Стоимость жилого помещения определена в размере 6 532 050 рублей, из которых 1 900 000 рублей оплачиваются за счёт кредитных средств, 4 632 050 рублей ответчик выплачивает лично.

В материалы дела представлено платёжное поручение об оплате названных средств со счёта ответчика (л.д.118-119).

При этом 9 декабря 2014 года между АКБ «Росбанк» и ФИО2 заключен кредитный договор №9370146Q1296450000A5, по условиям которого ответчику предоставлен кредит в размере 1 900 000 рублей для приобретения спорной квартиры сроком на 122 месяца (л.д.95-108).

Разрешая требования иска в части взыскания неосновательного обогащения, суд приходит к следующим выводам.

Согласно пункту 1 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение).

Правила, предусмотренные настоящей главой, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли (пункт 2 указанной статьи).

Юридически значимыми и подлежащими установлению по данному делу является одновременное наличие трех условий: 1) наличие обогащения; 2) обогащение за счет другого лица; 3) отсутствие правового основания для такого обогащения.

В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 16 декабря 2010 года №1642-О-О указано, что в силу присущего гражданскому судопроизводству принципа диспозитивности эффективность правосудия по гражданским делам обусловливается в первую очередь поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности; наделенные равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности процесса (статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации), стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений (часть первая статьи 56 ГПК Российской Федерации), и принять на себя все последствия совершения или несовершения процессуальных действий.

В рамках настоящего дела суд приходит к выводу об отсутствии доказательств наличия самого факта получения ответчиком средств от истца, равно как и не доказан факт наличия у истца потенциальной возможности предоставить столь существенные средства.

Так ФИО3 в подтверждение наличия у него денежных средств ссылался на акт сдачи-приемки жилого помещения, подписанный без указания даты, в котором рукой самого истца написано о получении средств в размере 2 750 000 рублей (л.д.26), также на карточку на право пользования индивидуальным сейфом, расписку в передачи документов, предварительный договор купли-продажи (л.д.27-29).

Данные доказательства не являются допустимыми, поскольку не свидетельствуют о конечной стоимости квартиры, проданной ФИО3, которая установлена в договоре купли-продажи.

При этом расписка, написанная самим истцом, не может свидетельствовать о той сумме, которую он реально получил от продавца, носит односторонний характер, который в условиях явной заинтересованности истца, не может приниматься судом.

Никаких иных доказательств в части самого факта наличия средств стороной истца не представлено.

На счету ФИО9, согласно представленным выпискам банка, в августе 2014 года действительно отражено поступление средств в размере 2 700 000 рублей. 

Вместе с тем, сам по себе факт внесения средств не свидетельствует о природе данных денег, стороной истца же не представлено никаких доказательств, свидетельствующих о передаче денежных средств ответчику, более того самих доказательств переговоров о такой передаче не представлено суду.

Принимая во внимание установленное законом бремя доказывания, именно сторона истца должна представить доказательств передачи от истца ответчику заявленных денежных средств, поскольку же таких доказательств не представлено суду, то требования иска подлежат отклонению.

Суд полагает при этом отклонить доводы истца, основанные на движение средств по счетам ответчика, поскольку в силу презумпции добросовестности ответчик не должен представлять доказательств, обосновывающие природу средств, поступивших ей на счёт.

Исходя из заявленных требований, именно на истце лежит бремя представления соответствующих доказательств, поскольку же их не представлено, то и в удовлетворении требований следует отказать.

Суд полагает при этом принять во внимание пояснения самого истца, согласно которым, средства давались на покупку квартиры, при выполнении условий такой покупки возврат средств не предполагался.

Такие пояснения позволяют суду сделать вывод, что даже в случае передачи средств природа такой передачи отлична от неосновательного обогащения, поскольку средства переданы для конкретной цели, по утверждению самого истца.

В остальной части иска, суд приходит к следующему.

ФИО1 и ФИО2 25 октября 2014 года заключили брачный договор, удостоверенный нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО10 (л.д.163-164).

Пунктом 3 брачного договора установлено, что квартира, находящаяся в Санкт-Петербурге, 

<

адрес>, которую ФИО2 предполагает приобрести на своё имя на средства ипотечного кредита, предоставляемого ей АКБ «Росбанк», по соглашению супругов, как в период совместного брака, так и в случае его расторжения признаётся личной собственностью ФИО2, о обязательства по возврату вышеназванного кредита - её личной обязанностью. 

В связи с вышеизложенным, ФИО1 не несёт ответственности за возврат указанного выше ипотечного кредита, а также не требуется его согласия на приобретение и отчуждение вышеназванной квартиры.

Пунктом 4 брачного договора установлено, что квартира, указанная в пункте 3 брачного договора, не может быть признана общей собственность супругов ни на каком основании, в том числе, на основании того, что во время брака за счёт личного имущества или личного труда другого супруга были произведены вложения.

В тексте брачного договора имеется указание на то, что положения статей 34, 35, 36, 37, 40 Семейного кодекса Российской Федерации нотариусом разъяснены. Равно как отмечено, что супруги ознакомлены с правовыми последствиями избранного ими правового режима имущества (пункт 6). Кроме этого супруги подтвердили нотариусу, что у них отсутствуют обстоятельства, вынуждающие их заключить договор на крайне невыгодных для себя условиях (пункт 12).

ФИО1 и ФИО2 6 декабря 2014 года заключено дополнительное соглашение к брачному договору, удостоверенное временно исполняющим обязанности нотариуса ФИО11 нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО12

Названным дополнительным соглашением изменены только реквизиты квартиры, а именно адрес: 

<

адрес> (л.д.165-166).

Все иные положения брачного договора остались неизменными.

В соответствии со статьёй 40 Семейного кодекса Российской Федерации, брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения. 

Брачный договор заключается в письменной форме и подлежит нотариальному удостоверению (часть 2 статьи 41 Семейного кодекса Российской Федерации). 

При этом (статья 42 Семейного кодекса Российской Федерации, брачным договором супруги вправе изменить установленный законом режим совместной собственности (статья 34 настоящего Кодекса), установить режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов.

Брачный договор может быть заключен как в отношении имеющегося, так и в отношении будущего имущества супругов. 

Супруги вправе определить в брачном договоре свои права и обязанности по взаимному содержанию, способы участия в доходах друг друга, порядок несения каждым из них семейных расходов; определить имущество, которое будет передано каждому из супругов в случае расторжения брака, а также включить в брачный договор любые иные положения, касающиеся имущественных отношений супругов. 

Брачный договор не может ограничивать правоспособность или дееспособность супругов, их право на обращение в суд за защитой своих прав; регулировать личные неимущественные отношения между супругами, права и обязанности супругов в отношении детей; предусматривать положения, ограничивающие право нетрудоспособного нуждающегося супруга на получение содержания; содержать другие условия, которые ставят одного из супругов в крайне неблагоприятное положение или противоречат основным началам семейного законодательства. 

Односторонний отказ от исполнения брачного договора не допускается. По требованию одного из супругов брачный договор может быть изменен или расторгнут по решению суда по основаниям и в порядке, которые установлены Гражданским кодексом Российской Федерации для изменения и расторжения договора. 

Действие брачного договора прекращается с момента прекращения брака (статья 25 настоящего Кодекса), за исключением тех обязательств, которые предусмотрены брачным договором на период после прекращения брака. 

Как прямо указано в статье 42 Семейного кодекса Российской Федерации, брачный договор не может содержать в себе положения, противоречащие основным началам семейного законодательства. 

Вместе с тем, исходя из смысла статей 1, 4 и 42 Семейного кодекса Российской Федерации, брачный договор, безусловно, должен соответствовать и основным началам гражданского законодательства, которые основываются на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. 

При этом граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статьей 2 Семейного кодекса Российской Федерации определено, что семейное законодательство устанавливает условия и порядок вступления в брак, прекращение брака и признания его недействительным, регулирует неимущественные и имущественные отношения между членами семьи: супругами, родителями и детьми (усыновителями и усыновленными), а в случаях и в пределах, предусмотренных семейным законодательством, между другими родственниками и иными лицами, а также определяет формы и порядок устройства в семью детей, оставшихся без попечения родителей. 

В силу статьи 4 Семейного кодекса Российской Федерации к названным в статье 2 данного Кодекса имущественным и личным неимущественным отношениям между членами семьи, не урегулированным семейным законодательством применяется гражданское законодательство. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Семейного кодекса Российской Федерации на требования, вытекающие из семейных отношений, исковая давность не распространяется, за исключением случаев, если срок для защиты нарушенного права установлен названным кодексом. 

Семейным кодексом Российской Федерации срок исковой давности для требований об оспаривании брачного договора не установлен. Однако по своей правовой природе брачный договор является разновидностью двусторонней сделки, но имеющей свою специфику, обусловленную основными началами (принципами) семейного законодательства. 

Поскольку для требования супруга по пункту 2 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации о признании брачного договора недействительным этим кодексом срок исковой давности не установлен, то к такому требованию супруга исходя из положений статьи 4 Семейного кодекса Российской Федерации в целях стабильности и правовой определенности гражданского оборота применяется срок исковой давности, предусмотренный статьёй 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, по требованиям о признании сделки недействительной. 

Согласно статье 181 Гражданского кодекса Российской Федерации рок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствии с абзацем вторым пункта 15 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 5 ноября 1998 года №15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», если брачным договором изменен установленный законом режим совместной собственности, то суду при разрешении спора о разделе имущества супругов необходимо руководствоваться условиями такого договора.

При этом следует иметь в виду, что в силу пункта 3 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации условия брачного договора о режиме совместного имущества, которые ставят одного из супругов в крайне неблагоприятное положение (например, один из супругов полностью лишается права собственности на имущество, нажитое супругами в период брака) и, могут быть признаны судом недействительными по требованию этого супруга. 

Из изложенного следует, что при оспаривании супругом действительности брачного договора или его условий по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации, срок исковой давности следует исчислять с момента, когда этот супруг узнал или должен был узнать о том, что в результате реализации условий брачного договора он попал в крайне неблагоприятное имущественное положение.

Доводы иска ФИО1 в данном смысле сводятся исключительно к тому, что крайне невыгодное положение для него существовало на момент заключения сделки, о нём он был осведомлён.

Таким образом, в субъективном смысле именно с 6 декабря 2014 года для истца начал течь срок исковой давности, следовательно, последним днём срока подачи иска о признании оспоримой сделки недействительной являлось 7 декабря 2015 года.

Поскольку настоящий иск направлен в суд существенно позже, ответчик заявил о применении последствий пропуска срока исковой давности, то в удовлетворении иска следует отказать на данном основании.

Также суд полагает отметить следующее.

Статьей 166 Гражданского кодекса РФ определено, что сделка недействительна по основаниям, установленным названным Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

В силу части 2 статьи 166 Гражданского кодекса РФ требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы таких третьих лиц.

Сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли.

ФИО1 не только вступил с ответчиком в оспариваемый брачный договор (25 октября 2014 года), но и в последующем совершил действия, свидетельствующие о намерение сохранить сделку – заключил дополнительное соглашение к брачному договору.

В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. 

По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Сам истец указывает в иске, что совершение сделки обусловлено интересом, не соотносящимся с вопросами законности, что выразилось в потребности оформления кредита и сокрытия от банка, что квартира приобретается для обоих супругов.

Таким образом, сам истец заведомо знал обо всех обстоятельствах, которые в настоящий момент времени указывает в настоящем иске, никаких иных обстоятельств, существенных новых фактических данных, которые ему не были известны в момент совершения сделки - не приводит.

С учётом эстоппеля, установленного частью 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, ФИО1 не имеет права ссылаться на те обстоятельства, которые ему были известны на момент совершения оспариваемой сделки, следовательно, доводы истца в данной части отклоняются.

Заслуживает внимание и положение части 5 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном статьёй 186 настоящего Кодекса, или не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия.

Доводов о нарушении порядка совершения нотариального действия, выраженного в удостоверении брачного договора и дополнительного соглашения к нему, сторонами спора не приведено и доказательств соответствующих не представлено.

Из текста оспариваемого договора следует, что нотариус разъяснил сторонам соответствующие положения семейного законодательства, последствия изменения режима имущества супругов и существо выбранного ими имущественного режима.

При этом оба супруга констатировали, что у них отсутствуют обстоятельства, вынуждающие заключить договор на крайне невыгодных для себя условиях.

Суд полагает отметить, что в целом, оспариваемый договор, порождённые им последствия для супругов, не может рассматриваться как заключённый на крайне невыгодных условиях.

Так по условиям договор кредитные обязательства в отношении квартиры принимает на себя ответчик, который и оформил квартиры в свою единоличную собственность.

При том условии, что после получения квартиры брак сторон составил немногим более двух лет, период выплаты кредита продлится существенно за названный период, то можно говорить, что в большей мере кредитные обязательства и имущественное право на квартиру остались на одном супруге, освободив тем самым второго от непосильного кредитного бремени.

Представители истца в судебном заседании указывали на отсутствие у него постоянного и стабильного источника дохода как в период заключения спорного договора, так и в настоящее время, постоянное кредитование ФИО1 со стороны отца – ФИО3

Таким образом, отклоняются доводы о приобретении спорной квартиры на совместные супружеские средства, как не соответствующие действительности.

Даже принимая во внимание утверждения, что все средства, вложенные ответчиком в квартиру, следует признать совместными, семейное законодательство не содержит запрета дарения супругами между собой.

Именно в контексте такого правового института как дарение суд оценивает заключение брачного договора, по условиям которого приобретаемая в будущем квартира оформляется на имя ответчика.

Супруги, как лица находящиеся в крайне доверительных отношениях, не могут не знать финансовое состояние друг друга и семьи в целом, следовательно, ФИО1 однозначно понимал, что по буквальному толкованию брачного договора в той мере, в которой квартира приобретена не за счёт кредитных средств, такое приобретение на имя ответчика оформляет дарение имущества в её пользу.

При таких обстоятельствах суд полагает возможным отклонить требования ФИО1 как не основанные на действующем законе.

Доводы истцов, основанные на договоре займа от 10 сентября 2013 года, по условиям которого ФИО3 передал ФИО1 средства в размере 4 800 000 рублей, отклоняются судом.

Стороной истца не оспаривалось, что ответчик о существовании названного договора не осведомлена.

Пунктом 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, пунктом 2 статьи 253 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена презумпция согласия супруга на действия другого супруга по распоряжению общим имуществом.

Однако положения о том, что такое согласие предполагается также в случае возникновения у одного из супругов долговых обязательств перед третьими лицами, действующее законодательство не содержит.

Напротив, в силу пункта 1 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации, предусматривающего, что по обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество этого супруга, допускается существование у каждого из супругов собственных обязательств. 

При этом согласно пункту 3 статьи 308 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательство не создает обязанностей для иных лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц).

Следовательно, в случае заключения одним из супругов договора займа или совершения иной сделки, связанной с возникновением долга, такой долг может быть признан общим лишь при наличии обстоятельств, вытекающих из пункта 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации, бремя доказывания которых лежит на стороне, претендующей на распределение долга.

Аналогичное понимание норм материального права отражено в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 1 марта 2016 года №75-КГ15-12, Определении Верховного Суда Российской Федерации от 5 апреля 2016 года №80-КГ15-32.

Представленный договор займа не позволяет суду сделать вывод о самом факте передачи денежных средств, равно как нет оснований для вывода о том, что средства потрачены ФИО1 на нужды семьи.

Вместе с тем, суд принимает во внимание, что наличие данного договора, заключенного втайне от ответчика, свидетельствует об отсутствии у названного истца самостоятельных средств к существованию, как до заключения спорного договора, так и в настоящее время.

Поскольку отсутствуют доказательства передачи денег от истцов ответчику, то суд приходит к выводу, что нет оснований полагать приобретение спорной квартиры за счёт средств переданных истцами.

Изложенные обстоятельства позволяют сделать вывод о необоснованности требований обоих истцов и их отклонении.

В соответствии с частью 1 статьи 144 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обеспечение иска может быть отменено тем же судьей или судом по заявлению лиц, участвующих в деле, либо по инициативе суда.

Определением Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 20 апреля 2017 года по настоящему спору приняты обеспечительные меры, сохранение которых не требуется, поскольку рассмотрение спора окончено, решение суда состоялось не в пользу истца.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 12, 56, 67, 167, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1, ФИО3 к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения, признании брачного договора недействительным, установлении режима долевой собственности супругов на квартиру, признании права собственности на квартиру – оставить без удовлетворения.

Отменить меры по обеспечению иска, принятые определением Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 20 апреля 2017 года в виде наложения ареста на квартиру расположенную по адресу: 

<

адрес>, кадастровый (или условный) номер 

<

№>, а также запрета совершение с указанным объектом недвижимости регистрационных действий.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Красносельский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья: 

Решение суда в окончательной форме принято 15 августа 2017 года.