УИД 66RS0002-02-2024-003758-48

Мотивированное 

определение

 составлено 10 февраля 2026 г.

Дело № 33-457/2026

(33-16754/2025)

(2-358/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург

27 января 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе

председательствующего

Ольковой А.А.

судей

Доевой З.Б.

ФИО1

при ведении протокола помощником судьи Некрасовой Л.А. рассмотрела воткрытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3 о признании права собственности на жилой дом и земельный участок в силу приобретательной давности, регистрации перехода права собственности на имущество, поступившее по апелляционной жалобе истца на решение Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 29.01.2025.

Заслушав доклад судьи Ольковой А.А., пояснения истца, еепредставителей ФИО4, ФИО5, возражения ответчика, еепредставителя ФИО6, третьего лица ФИО7, судебная коллегия

установила:

истец ФИО2 обратилась в суд с иском к ответчику ФИО3 опризнании в порядке приобретательной давности права собственности наземельный участок с кадастровым номером 

<

№> (далее – КН:8) и на жилой дом с кадастровым номером 

<

№> (далее – КН:41), расположенные по 

<

адрес>. Также просила произвести государственную регистрацию перехода права собственности на указанные объекты недвижимости.

В обоснование иска указано, что 25.04.1996 истец приобрела у ФИО8 по договору купли-продажи жилой дом. ФИО8 были переданы денежные средства в размере 28000000 руб., о чем составлена расписка. ФИО2 была передана домовая книга и ключи.

С указанного момента истец постоянно проживала в спорном доме своей семьей, имеет регистрацию по месту жительства в нем, несет бремя содержания имущества. В 2024 г. ответчик ФИО3 снесла забор на земельном участке истца, теплицу, засыпала щебнем площадку и начала строительство нового дома. После обращения в отделение полиции истец узнала, что спорный дом и земельный участок принадлежат ФИО3 на основании договора дарения от 20.09.2018. Ранее ответчик этим имуществом неинтересовалась, в доме не проживала, претензий никогда не предъявляла.

Ответчик ФИО3 против удовлетворения иска возражала. Полагала, что ее брат ФИО8 сдал жилой дом истцу в найм, так как договор купли-продажи не содержит всех необходимых условий, и заключен с лицом, не являвшимся титульным собственником. Полномочий попродаже имущества ФИО8 не имел, так как момент совершения сделки и до 2018 г. собственниками дома являлись ФИО7 (сестра) и ФИО9 (мать). Ответчику 1/2 доля перешла в порядке наследования от ФИО9, а другая 1/2 доля – по договору дарения от ФИО7 В подтверждение представила завещание ФИО9 от 13.05.2015 в отношении доли в жилом доме и земельном участке по ул. Мира, 1 в п. Северка.

Пояснила, что истец знала, кто является собственником имущества, так как получала уведомления из налоговых органов на имя третьего лица ФИО10 и передавала их для оплаты. Отрицала, что истец вместе с квитанциями передавала и денежные средства. Утверждая, что титульный собственник не отказывалась от владения, указала, что ФИО7 помимо спорного дома и участка принадлежал соседний жилой дом и участок по 

<

адрес>, где она проживала вместе со своей матерью ФИО9 до 2017г. Между данным участком и смежным участком истца имелся свободный доступ через калитку, поэтому их семья имела доступ к спорному участку, использовала его для выращивания картофеля и сбора ягод. Помимо этого в 2006 г. ФИО7 по договору подряда, заключенному с ( / / )29, на спорном участке было осуществлено строительство бани. В 2018 г. после приобретения права единоличной собственности и получения разрешительных документов Ш.Х.ТБ. демонтировала баню и приступили к строительству нового дома. Капитальный ремонт дома истец не осуществляла, и в настоящее время он находится в запущенном, непригодном для проживания состоянии, ответчиком подано уведомление в орган местного самоуправления о его сносе.

Третье лицо на стороне ответчика ФИО7 полагала иск не подлежащим удовлетворению. Указала, что ФИО8, не являясь собственником дома, не мог им распорядиться, а она никого не вселяла и разрешения пользоваться домом не давала. От владения домом и участком она не устранялась, так как несла расходы по оплате налогов. При этом не отрицала факт проживания семьи ответчика в спорном доме, отсутствие у нее доступа в жилой дом. Не отрицала и факт того, что не ставила истца в известность о своем праве собственности и никогда не заявляла притязаний на дом и участок.

Третьи лица ФИО8 (в настоящее время инвалид 1 группы, со слов ответчика не может участвовать в деле по состоянию здоровья после инсульта), Управление Росреестра по Свердловской области свою позицию относительно заявленных требований не выражали.

Решением суда от 29.01.2025 в удовлетворении исковых требований отказано.

Не согласившись с решением суда, истец подала на него апелляционную жалобу, в которой просит решение суда отменить, принять по делу новое решение об удовлетворении иска. В обоснование жалобы ссылается на нарушение судом норм материального права, недоказанность установленных судом обстоятельств, имеющих значение для дела, несоответствие изложенных в решении суда выводов обстоятельствам дела. Указывает, что факт заключения договора купли-продажи от 25.04.1996 подтверждает добросовестность истца. Истец владела имуществом как своим собственным, открыто, непрерывно на протяжении 30 лет. Материалы дела не содержат доказательств, подтверждающих утверждения ответчика и третьего лица о несении бремени содержания имущества, за исключением налоговых квитанций, которые в любом случае выставлялись бы на титульных собственников. Собственники устранились от владения вещью, не проявляли к ней интерес, о владении домом и участком были осведомлены с самого начала, притязаний к ней не предъявляли. Впервые о том, что прежние собственники претендуют на ее дом и участок она узнала в момент демонтажа в 2024 г. сыном ответчика забора на участке истца, и строительства новой постройки.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 16.07.2025 решение суда отменено вчасти отказа в удовлетворении требований ФИО2 к ФИО3 опризнании права собственности на жилой дом и земельный участок в силу приобретательной давности. За ФИО2 признано право собственности на земельный участок с КН:8 и на жилой дом с КН:41, расположенные по адресу: 

<

адрес>

Определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 06.11.2025 апелляционное определение отменено, дело направлено на новое рассмотрение. Как указано в определении, судом не проверены доводы ответчиков о совместном владении имуществом, о владении истцом спорным имуществом по договору с собственником или управомоченным на то лицом, наряду с собственником, не отказавшимся от своего права на вещь и не утратившим к ней интереса (временное производное владение). Также при сохранении владения не дано оценки последовательному совершению с 2018 г. титульными собственниками ряда действий, указывающих на распоряжение и пользование имуществом, хоть это и было за пределами пятнадцатилетнего срока давностного владения.

В судебном заседании истец, представители истца ФИО4, ФИО5 на доводах апелляционной жалобы настаивали. Дополнительно указали, что жилой дом является единственным жильем истца. Утверждения ответчика и третьего лица о его ветхости и непригодности для проживания считают голословными, поскольку в доме они не были 30 лет и могут судить о его состоянии только по внешним признакам. Истец находится в преклонном возрасте, осуществляет действия по текущему ремонту по мере сил и возможностей. Отрицали доводы ответчика и третьего лица о совместном использовании земельного участка, строительстве на нем бани, указав, что данные обстоятельства ничем не подтверждены, опровергаются свидетельскими показаниями соседей, баня существовала на момент покупки и была обновлена истцом, с заменой печи и трубы. Указали, что истец в период владения осуществляла текущий ремонт крыши дома, возвела на участке теплицу, если бы текущий ремонт не осуществлялся, дом пришел бы в непригодное для проживания состояние.

Ответчик, ее представитель ФИО6, третье лицо М.Х.ТБ. просили решение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Дополнительно указали, что между сторонами, по сути, имеется спор в отношении земельного участка, так как ответчик выстроила на нем объект незавершенного строительства. Относительно сложившихся между сторонами правоотношений полагали, что имеет место договор аренды, по которому ответчик внесла всю сумму аренды единовременно. Наряду с этим отрицали сам факт оплаты истцом денежных средств их брату. При этом подтвердили, что до передачи спорного имущества истцу в доме проживал только брат, который выехал после 1996 г. Затруднились пояснить по каким причинам, ФИО7, проживая, как она утверждает, по соседству и будучи достоверно осведомленной о том, что брат, не являясь собственником, передал дом и участок во владение истцу, не выясняла причины их проживания в доме, не предъявляла более 25 лет претензий по освобождению имущества или оплате пользования им, указав что в отношения брата и истца не вмешивались. Полагали, что самого факта оформления права собственности на участок в 2018 г., совершения сделки дарения, межевания достаточно для вывода о сохранении у титульного собственника владения и интереса к имуществу. Не смотря на разъяснения судебной коллегии, дополнительных доказательств несения бремени содержания имущества после 1996 г. ответчик и третье лицо не представили, как и доказательств использования участка до момента начала строительства в 2024 г.

В заседание судебной коллегии иные лица, участвующие в деле, неявились, извещены надлежащим образом.

Заслушав объяснения сторон, исследовав материалы дела, проверив законность и обоснованность судебного решения, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, спорный жилой бревенчатый дом, а также баня, стайка, навес, расположенные по 

<

адрес>, принадлежали отцу ответчика и третьего лица - ФИО11 на основании договора купли-продажи, удостоверенного Северским сельским Советом 08.07.1963 г., зарегистрированного в реестре за № 138 исправке Первоуральского БТИ от 28.09.1973 за № 1705

02.10.1973 ФИО11 подарил дом дочери ФИО12 (ФИО7) (л.д. 72 т.2).

Решением Исполкома Северского поселкового Совета народных депутатов от 17.02.1978 № 10 

<

адрес>

Согласно материалам инвентаризации кадастрового квартала земельный участок КН:8 принадлежал ФИО10 на праве постоянного (бессрочного) пользования.

23.06.2017 ФИО7 зарегистрировала в ЕГРН право собственности на жилой дом с КН:41.

Согласно материалам регистрационного дела в марте 2018 г. ею внесены в ЕГРН сведения об уточнении границ участка, а 30.08.2018 между МУГИСО и ФИО7 заключен договор купли-продажи земельного участка КН:8 в порядке статьи 39.20 ЗК РФ по цене 5879 руб.

20.09.2018 между ФИО7 и ФИО3 заключен договор дарения жилого дома и участка. Переход права собственности зарегистрирован в ЕГРН.

После приобретения дома и участка ФИО3 в декабре 2018 г. обратилась в орган местного самоуправления с уведомлением о начале строительства.

В 2024 г. ФИО3 зарегистрировалась в спорном жилом доме. В июне 2024 г. ее сын ФИО13 демонтировал забор истца, засыпал участок щебнем, демонтировал часть построек и начал строительство жилого дома, что подтверждается объяснениями сторон, постановлениями об отказе в возбуждении уголовного дела от 03.06.2024 (КУСП 7450, 7509, 7548), от 28.06.2024 (КУСП 8654, 8655) письмом прокуратуры от 14.06.2024, фотографиями.

После обращения истца 05.09.2024 в суд с настоящим иском ответчик ФИО3 16.06.2025 зарегистрировала за собой право собственности на возведенный объект незавершенного строительства с кадастровым номером 

<

№>279 готовностью 80% на основании подготовленного технического плана от 10.06.2025 и декларации об объекте от 03.06.2025, также 20.06.2025 ФИО3 получила технические условия на подключение объекта к электросетям.

В подтверждение возникновения права на спорное имущество истец представила договор от 25.04.1996, заключенный между ней, как покупателем жилого дома по 

<

адрес> и ФИО8, как его продавцом, по тексту которого дом передается истцу в единоличное владение, в постоянное пользование с момента купли-продажи, а также расписку, согласно которой ФИО8 получил от истца деньги в сумме 28 000 000 руб. в залог за дом, принадлежащий ему. Деньги переданы при свидетелях в полном объеме.

Отказывая в удовлетворении требований истца, суд исходил из того, что ФИО8 титульным собственником дома не являлся, владение истцом спорным имуществом осуществлялось на основании договора о пользовании, поэтому отсутствует совокупность обстоятельств, предусмотренных статьей 234 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), для признания права собственности за истцом в силу приобретательной давности на спорное имущество.

С такими выводами судебная коллегия согласиться не может по следующим основаниям.

В соответствии с пунктом 1 статьи 234 ГК РФ лицо - гражданин или юридическое лицо, - не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом, если иные срок и условия приобретения не предусмотрены данной статьей, в течение пятнадцати лет либо иным имуществом в течение пяти лет, приобретает право собственности на это имущество (приобретательная давность).

Таким образом, в случае беститульного владения защита фактическим владельцем своего господства над вещью осуществляется путем подачи иска о признании права собственности. Обстоятельствами, подлежащими установлению, являются наличие у истца правомерного владения, фактическое владение (обладание) имуществом, несение бремени его содержания, устранение собственника от владения вещью.

Наличие у имущества титульного собственника не препятствует, как указано в абзаце первом пункта 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 10/22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», приобретению на него права собственности в силу приобретательной давности.

Осведомленность давностного владельца о наличии титульного собственника или получение во владение имущества не от титульного собственника не является препятствием к удовлетворению иска.

По этой причине отвергаются доводы ответчика и третьего лица (далее – стороны ответчика) о том, что право не может возникнуть, поскольку договор истцом заключен с неуполномоченным лицом.

Для целей применения статьи 234 ГК РФ под непрерывностью владения понимается постоянное проживание в жилом помещении и пользование участком в течение всего срока приобретательной давности (эксплуатация полезных свойств), а также наличие у давностного владельца беспрепятственного доступа к указанному имуществу, возможность хранить в помещении свои вещи, с возможностью предоставить, и ограничить или прекратить такой доступ третьим лицам (фактическое господство над вещью), сопровождающиеся несением расходов на содержание имущества. Аналогичный правовой подход сформирован в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.03.2020 № 84-КГ20-1.

Факт проживания истца в спорном жилом доме с 1996 г. и пользования участком никем не оспаривается, подтверждается представленными истцом фотографиями, домовой книгой, пропиской ее и сына в спорном доме, свидетельскими показаниями.

Вместе с тем, согласно разъяснениям, данным в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 26.11.2020 № 48-П, не является давностным владение, которое осуществляется по договору с собственником или иным управомоченным на то лицом, не предполагающее переход титула собственника. В этом случае владение вещью осуществляется не как своей собственной, не вместо собственника, а наряду с собственником, не отказавшимся от своего права на вещь и не утратившим к ней интереса, передавшим ее непосредственно или опосредованно во владение, как правило - временное, данному лицу. Следовательно, у лица, получившего владение вещью по договору, критерий владения «как своим» отсутствует, когда этим лицом осуществляется в соответствии с договором временное производное владение.

Исходя из положений вышеназванной нормы закона, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, разъяснений Конституционного Суда Российской Федерации, при разрешении споров, связанных с возникновением права собственности в силу приобретательной давности, необходимо учитывать, что владение вещью как своей собственной означает владение не на основании договорных обязательств (аренды, хранения, безвозмездного пользования и т.п.).

Правообразующее значение имеет, прежде всего, не отдельное событие, состоявшееся однажды (завладение вещью), а добросовестное длительное открытое владение, когда владелец вещи ведет себя как собственник, при отсутствии возражений со стороны собственника и его действий по сохранению владения.

Это же правило в полной мере распространяется на самого собственника и его правопреемников, чье длительное бездействие дает другим лицам основание считать их устранившимися от владения и утратившими интерес к имуществу.

Иной подход, позволяющий собственнику после длительного бездействия в любой момент вернуться ко владению вещью, влечет выбытие такой вещи из оборота, так как лицо, фактически имеющее господство над ней, никогда не станет ее собственником и не имеет возможности распорядиться или защитить свое давностное владение, а собственник, имея титул, не имеет возможности восстановить свое фактическое владение законным путем. Это противоречило бы конституционно-правовой цели института приобретательной давности, которая выражается в создании условий для возвращения вещей в гражданский оборот (абзац 5 пункта 2 Постановления Конституционного Суда РФ от 26.11.2020 № 48-П).

При этом отказ от владения не требует от собственника совершения активных действий, в том числе заявления о своем отказе в порядке статьи 236 ГК РФ.

В силу этого для установления факта сохранения титульным собственником владения или интереса в имуществе, правовое значение имеет не только оценка действий по юридическому оформлению титульным владельцем своих прав на имущество, но и совершение им своевременных действий, направленных на сохранение фактического господства (контроля) над спорным имуществом, что включает в себя несение бремени его содержания, объявление себя собственником имущества фактическому владельцу и иным лицам, своевременное совершение правомерных действий по возвращению владения от фактического владельца.

Данный подход содержится в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 22.06.2017 №16-П.

С учетом этого доводы ответчика и третьего лица о сохранении титульным собственником контроля над имуществом при предоставлении истцу спорного имущества для проживания братом титульного владельца в течение 30 лет, подлежат доказыванию.

По существу данные доводы сводятся к тому, что между истцом и титульным владельцем фактически сложились отношения по временному безвозмездному пользованию имуществом (пункт 1 статьи 689 Гражданского кодекса Российской Федерации). Однако, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что между сторонами установились такие фактические отношения.

Из обстоятельств дела и пояснений третьего лица и ответчика (далее – стороны ответчика) следует, что домом они с момента вселения семьи истца никогда не пользовались, о таком вселении они были осведомлены. Возможность доступа в спорный жилой дом у них отсутствует. До момента передачи дома и участка во владение истца в указанном доме проживал брат стороны ответчика ФИО8 (продавец), который после 1996 г. выехал из него и ни домом, ни участком больше не пользовался.

Стороной ответчика по существу не оспаривается, что ни ФИО7, ни ФИО3 до 2024 г. никогда не заявлялось о своих правах на спорное имущество и интересе к данному имуществу.

Из обстоятельств дела, в том числе пояснений стороны ответчика, следует, что о своем титульном владении ФИО7, утверждавшая, что проживает в соседнем доме, никогда истцу не объявляла, никаких претензий, в том числе направленных против владения истца, более 25 лет не заявляла. О правах ФИО3 на спорное имущество истцу стало известно летом 2024 г. после принятия ФИО3 действий, направленных на фактическое завладение земельным участком и строительство на нем жилого дома. До указанного момента ФИО3 истца в известность о своем титульном владении также не извещала.

ФИО2, заключая договор купли-продажи, и передавая денежные средства ФИО14, полагала, что приобретает имущество у собственника, при этом именно данное лицо проживало в спорном доме, было указано в домовой книге. Указанное имущество она приобретала в собственность для постоянного проживания взамен проданной квартире. Соответственно, приобретая жилой дом для себя и своей семьи, истец не имела иной цели, кроме постоянного проживания в нем.

Как следует из ответа ГУ МВД России по Свердловской области, истец в указанном доме зарегистрирована с26.04.1996, также в спорном доме с 12.01.2008 был зарегистрирован ее сын ( / / )33 (умер) (л.д.198 т.3). Ранее до приобретения истцом имущества с 31.05.1985 в доме был зарегистрирован племянник ФИО3 – ( / / )34 Никем не оспаривается, что в доме он не проживал.

ФИО8 (продавец) зарегистрирован с 10.09.2014 в доме по 

<

адрес>, принадлежащем согласно представленным налоговым уведомлениям на праве собственности ответчику ФИО3, где она зарегистрирована и проживает.

Оснований полагать, что между истцом и ФИО7, как титульным собственником, сложились правоотношения по безвозмездному пользованию жилым домом и участком более 25 лет, или что истец продала свою квартиру с тем, чтобы приобрести на условиях аренды с единовременным платежом дом и земельный участок, судебная коллегия, вопреки доводам стороны ответчика не усматривает. Подобные условия сделки противоречат нормальному гражданскому обороту и не имеют разумной цели.

Несение истцом бремени содержания имущества в период с 1996 г. подтверждается показаниями свидетелей, указавших, что в период владения семья истца самостоятельно осуществляла ремонт крыши дома, замену печи и трубы в бане, возделывала огород, установила теплицу. Из представленного по запросу судебной коллегии ФКП Роскадастр ортофотоплана по состоянию на 2015 г. следует, что на земельном участке расположены жилой дом, хозяйственные постройки, земельный участок огорожен, благоустроен, обрабатывается, не имеет следов запустения (СD-диск, л.д. 7, 8 т. 2).

В подтверждение несения ФИО7 бремени содержания имущества были представлены только платежное извещение об уплате налога за 1998 г., квитанции об оплате страховки за 1980-1981 г.г. Остальные представленные налоговые уведомления, датированы 2021-2025 г.г. и адресованы новому собственнику ФИО3, которой уплачен налог. Никаких доказательств совместного несения ФИО7 и истцом расходов в период давностного владения с 1996 г. по 2018 г. стороной ответчика судебной коллегии, не смотря на неоднократное разъяснение, представлено не было.

Дополнительно представленные стороной ответчика фотографии о сборе картофеля на участке, не имеют признаков, позволяющих установить, что на них отражен именно спорный участок. Утверждения о строительстве титульным собственником на спорном участке бани в 2006 г. со ссылкой на договор подряда, заключенный с ( / / )35 отвергаются, поскольку наличие бани на участке зафиксировано в договоре дарения 1973 г. и в плане БТИ по состоянию на 1996 г. (Г4), а договор подряда на строительство новой бани не содержит сведений о месте проведения работ. Показания ( / / )36 о выполнении работ именно на спорном участке были опровергнуты в суде первой инстанции свидетельскими показаниями ( / / )37 и ( / / )38 (л.д.184-187 т.1). Квитанции на покупку стройматериалов для бани, датированные 2006 г., а также на ремонт дома, датированные 2012 г. и 2020 г., тоже не обладают признаками относимости. Учитывая, что ФИО3, которая их представила, является согласно налоговым уведомлениям, собственником двух других расположенных по соседству домов по 

<

адрес> и по 

<

адрес>, представления только квитанций недостаточно для вывода о несении расходов именно на ремонт спорного дома или строительство бани.

Доводы о том, что истец не несла расходов на содержание имущества, так как не оплачивала электроэнергию, признаются несостоятельными, поскольку сама ФИО7 как титульный собственник также не представила доказательств несения таких расходов, как и любых других сведений о содержании спорного имущества в период после 1996 г. и до момента его дарения.

Как следует из пояснений сторон, спорный жилой дом самостоятельного подключения не имеет, был подключен от соседнего дома по 

<

адрес> Однако вопреки утверждениям стороны ответчика ни ФИО7, ни ФИО3 соседний дом никогда не принадлежал и в нарушение статьи 56ГПК РФ доказательств проживания в нем, а также несения расходов по оплате за него, а значит и за спорный дом, коммунальных платежей, суду не представлено.

Истец, не имея правоустанавливающих документов, была лишена возможности заключения каких-либо самостоятельных договоров с ресурсоснабжающими организациями и использовала дом и участок на тех же условиях, что и прежний владелец.

Самостоятельный договор энергоснабжения объекта недвижимости по 

<

адрес> был заключен ФИО3 только в 2025 г. в период спора. При этом в договоре не указан объект недвижимости, присоединенный к сетям (новый или старый дом) и сведений о том, что работы по подключению производились в доме истца, суду не представлено. Из ответа АО «ЕЭсК» на запрос следует, что в настоящее время осуществлено подключение до границы земельного участка КН:8.

Таким образом, в ходе рассмотрения дела нашел свое подтверждение факт того, что жилым домом с 1996 г. титульный собственник ФИО7, а вслед за ней ФИО3 не владели, не пользовались и не несли расходов на его содержание. Никакого интереса к дому данные лица до 2018 г. не проявляли, действий, указывающих на сохранение собственником интереса к имуществу, не совершали.

К доводам стороны ответчика о том, что ФИО7 не утратила владения земельным участком, поскольку проживала в соседнем доме по 

<

адрес> и владела обоими участками и домами одновременно, судебная коллегия также относится критически, поскольку они опровергаются материалами дела.

Указанные утверждения основаны только на факте наличия общей калитки в заборе между участком истца и соседним участком. Однако одного только этого обстоятельства не достаточно для вывода о совместном владении и пользовании земельным участком, а дополнительных доказательств совместного владения участком на протяжении последних 30 лет со стороны ФИО7 или ФИО3 не представлено.

Из представленных фотографий не следует, что сохранившийся забор между участками имеет калитку (л.д. 112, 182, 183 т. 2, 54-57 т. 3).

Кроме того, в отсутствие доказательств проживания ФИО7 в соседнем доме наличие между участками калитки не может подтверждать сохранения ею как титульным собственником владения и контроля над имуществом, и возможности беспрепятственного доступа на спорный участок.

Соседний жилой дом и земельный участок по 

<

адрес> согласно материалам полученного по запросу суда наследственного дела № 14998782-16/2017, принадлежали матери ответчика и третьего лица - ( / / )39 умершей в 2017 г., а также брату ( / / )40 и сестрам ( / / )41 и ( / / )42 на основании свидетельства о праве на наследство по закону от 29.04.1980 (л.д. 216, 217 т. 3).

В жилом доме, кроме матери ( / / )43 был зарегистрирован ее сын ( / / )44 со своими детьми (л.д. 214 – оборот, т. 3), в пользу которого остальные браться и сестры, в том числе ФИО7 и ФИО3 отказались от наследства. ФИО7 в данном доме не проживала и была зарегистрирована на момент смерти матери в 2017 г. и по настоящее время по 

<

адрес>, что подтверждается поданным ею заявлением нотариусу (л.д. 199-245 т.3).

С 2017 г. согласно имеющимся в наследственном деле сведениям ЕГРН собственниками жилого дома и участка по 

<

адрес> в порядке наследования являются ( / / )45 (67/72) и ( / / )46 (5/72).

Вопреки утверждениям ФИО3, наследственное дело несодержит сведений о включении в наследственную массу спорного жилого дома и участка по 

<

адрес> и не содержит завещания ( / / )47 от 13.05.2015, представленного ФИО3 в суд, в подтверждение того, что данные дом и участок были ей завещаны ( / / )48

Таким образом, в отсутствие доказательств иного, судебная коллегия приходит к выводу о том, что с 1996 г. как дом, так и участок находились в единоличном владении истца, какие-либо расходы на их содержание ФИО7 не несла до 2018 г. Соответственно, как титульный собственник, зная о передаче ее имущества третьему лицу, ФИО7 не совершила своевременно действий, направленных на восстановление нарушенного права, что само по себе свидетельствует об устранении ее от полномочий собственника.

С 1996 г. до момента смерти матери ( / / )49. и ухудшения здоровья брата ФИО8 (продавца) ФИО7 как титульный собственник не предпринимала ни юридических, ни фактических действий, указывающих на сохранение владения имуществом, никаких притязаний на него не заявляла, о себе как о собственнике никому не объявляла. Обе сестры в ходе рассмотрения дела не отрицали, что домом и участком до 1996 г. пользовался их брат, что они знали о том, как он им распорядился, и истцу о том, что брат не является собственником и о своем несогласии с отчуждением, они вплоть до 2024 г. не сообщали.

Обращение истца сразу после попытки фактического завладения ответчиком ФИО3 частью ее участка в органы полиции и в суд в 2024 г. лишь подтверждает тот факт, что до этого момента никакие действия по владению участком или домом со стороны титульных владельцев не предпринимались.

При таком положении утверждения стороны ответчика о временном характере проживания истца, сохранении владения отвергаются, как основанные на злоупотреблении правом (статья 10 ГК РФ).

При этом коллегия учитывает не только отсутствие доказательств сохранения владения, но и противоречивую непоследовательную позицию ответчика и третьего лица. Так, при обращении истца в органы полиции ФИО3 истцу и в своих объяснениях указывала, что является титульным собственником спорного дома и участка с 1961 г. При рассмотрении настоящего дела ФИО3 указала, что приобрела одну долю в доме от матери ( / / )50 по завещанию и другую долю – по договору дарения от сестры ФИО7 В подтверждение представила завещание от 13.05.2015, которого нет в материалах наследственного дела. При том, что между ФИО3 и ФИО7 уже в 2018 г. был заключен договор дарения, из которого следует, что до этого единоличным собственником дома с 1973 г. являлась ФИО7, сторона ответчика не могла не знать об основаниях возникновения своих прав и обо всех правопредшественниках. Такая же непоследовательная позиция имеет место относительно факта владения истцом спорным имуществом. Первоначально ответчик и третье лицо отрицали свою осведомленность о проживании истца в доме. Заявляя о том, что дом ветхий и подлежит сносу в связи с непригодностью для проживания, утверждали о последовательных регулярных действиях по его улучшению и несению бремени его содержания.

Что касается совершения ФИО7 действий распорядительного характера по межеванию и оформлению в 2018 г. права собственности на участок (при том, что такое право у нее уже имелось в силу пункта 9.1 статьи 3 Федерального закона от 25.10.2001 № 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации»), оплате налога на имущество, и отчуждению имущества сестре, осуществленных за пределами срока давностного владения, то поскольку на тот момент имущество давно выбыло из владения титульного собственника, такие действия свидетельствуют не о сохранении владения и интереса к имуществу, а лишь о намерении возвратить в свою собственность утраченное.

Однако такая утрата дает основанием давностному владельцу претендовать на приобретение спорного имущества в собственность и при наличии возражений титульного собственника.

Попытка возвращения собственником спорного имущества в свое владение без предъявления самостоятельных или встречных требований об истребовании имущества, а только путем фактического завладения частью участка, в совокупности с произведенными за пределами пятнадцатилетнего срока давностного владения распорядительными действиями, о которых последующие пять лет фактическому владельцу также не сообщалось, что лишало его возможности своевременно воспрепятствовать этому, прибегнув к судебной защите, не может являться основанием для отказа в удовлетворении иска добросовестного давностного владельца.

В случае проявления собственником интереса к давно утраченному имуществу, против которого фактический владелец не имеет иной защиты, кроме иска о признании права в силу добросовестного давностного владения, приоритет действующим законодательством, руководящими разъяснениями Верховного Суда РФ и толкованием Конституционного Суда РФ установлен в пользу давностного владельца.

Таким образом, учитывая, что факт единоличного владения истцом спорным имуществом как своим собственным, открыто и непрерывно на протяжении более 15 лет, нашел свое подтверждение в ходе рассмотрения дела, решение суда об отказе в иске подлежит отмене, как постановленное с нарушением норм материального и процессуального права. Требования ФИО2 о признании права собственности на земельный участок сКН:8 и на жилой дом с КН:41, расположенные по 

<

адрес>, подлежат удовлетворению.

Руководствуясь пунктом 2 статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 29.01.2025, принять по делу новое решение об удовлетворении данных требований.

Признать за ФИО2 право собственности на земельный участок с кадастровым номером 

<

№> и на жилой дом с кадастровым номером 

<

№>, расположенные по 

<

адрес>

Настоящее определение является основанием для внесения соответствующих сведений в Единый государственный реестр прав нанедвижимое имущество.

Председательствующий Олькова А.А.

Судьи Доева З.Б.

ФИО1